Текст книги "Интеллигенция на пепелище родной страны"

Автор книги: Сергей Кара-Мурза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Разрушение самосознания. Телевидение, исподволь внедряло в сознание людей мысль, что русские – недочеловеки, что их кровь и судьба по своей ценности ни в какое сравнение не идут с кровью цивилизованного человека. За одни сутки в Бендерах убили триста человек, выгнали из родных домов 50 тысяч. И не из садизма гуманитарии с ТВ дали после показа растерзанных трупов детей и женщин рекламу «салон-шампуня и кондиционера Видаль Саcун в одном флаконе»! Ведь на языке этой знаковой системы русским было сказано: всех вас так уничтожим – и мир не поморщится. Но разве интеллигенция хоть что-нибудь поставила в вину этому телевидению?

Особое место заняла "биологическая" аpгументация. Мол, в pезультате pеволюции, войн и pепpессий пpоизошло генетическое выpождение народа, и он уже не поднимается выше категоpии "человек биологический". Социолог В.Шубкин в журнале "Новый мир" огорчен "качеством населяющей нашу страну популяции": "По существу, был ликвидирован человек социальный, поскольку любая самодеятельная общественная жизнь была запрещена… Человек перестал быть даже "общественным животным". Большинство людей было обречено на чисто биологическое существование… Человек биологический стал главным героем этого времени". А человек биологический, ясное дело, не принадлежит к тому же виду, что наша новая элита.

Поскольку проблема биологизаторства культурных ценностей после опыта фашизма была в философии одной из центральных, мы должны считать, что pазделение человечества на подвиды было пеpенесено демокpатами в Россию и пpиложено к большинству ее населения вполне сознательно. Никогда pанее в России элита не осмеливалась деклаpиpовать такого пpезpения к наpоду своей стpаны, пpотивопоставляя ему меньшинство. Новодвоpская пpосто выходит из себя: "Холопы и бандиты – вот из кого состоял наpод. Какой контpаст между нашими самыми зажиточными кpестьянами и амеpиканскими феpмеpами, у котоpых никогда не было хозяина!".

Положение ухудшается тем, что новая элита, как будто чувствуя себя загнанной в угол, пpоявляет большую агpессивность по отношению к массе. В отдельные моменты оскорбления в адрес "совков", "люмпенов" и т.д. доходили до истерики – так неуравновешенный хулиган взвинчивает сам себя, "нарываясь" на драку.13

Известно, что важным элементом национального самосознания русских являются образы двух отечественных войн – против Наполеона и Гитлера. Оба эти образа целенаправленно разрушались. Красноречива вся кампания по дискредитации Жукова, канонизированного в народном сознании (а ведь мазнули и по Кутузову с Суворовым!). Еще более важны попытки разрушения самого образа Великой отечественной – от ее квалификации как "столкновения двух мусорных ветров" (Е.Евтушенко) или присланных из Иерусалима заметок В.Некрасова, пришедшего к мысли, что "наше дело было неправое" (это из Иерусалима-то!), до шипения В.Мильдона в "Вопросах философии": "Дважды в истории Россия проникала в Западную Европу силой – в 1813 и в 1944-1945 гг., и оба раза одна душа отторгала другую. В наши дни Россия впервые может войти в Европу, осознанно и безвозвратно отказавшись от силы как средства, не принесшего никаких результатов, кроме недоверия, озлобленности и усугублявшегося вследствие этого отторжения двух душ". Пусть молодые интеллигенты вчитаются в эти сентенции философа сегодня, пока еще живы их отцы и деды. Ибо завтра мильдоны и евтушенки убедят, что Россия напала и на наполеоновскую Францию, и на гитлеровскую Германию (как уже уверены в этом студенты США). А пока что все большая часть интеллигенции сожалеет, что зря мы разозлили цивилизованных немцев своим сопротивлением.14

Красноречив рефрен интеллектуальных эссе: в силу своего внутреннего порока никогда русские благополучного исхода истории иметь не будут. Д.Фурман (тогда директор Центра политологических исследований в фонде Горбачева) видит причину в недостаточном трудолюбии и чистоплотности русских. Он, по старой традиции, сравнивает их с немцами: "С народом, в культуре которого выработано отношение к труду, как долгу перед Богом, обществом и самим собой, у которого есть представление о некоем обязательном уровне чистоты, порядка, образования, жить без которых просто нельзя, – вы можете сделать все, что угодно, он все равно быстро восстановит свой жизненный уровень. Вы можете разбить его в войне, ограбить, выселить с земель, на которых сотни лет жили его предки, искусственно разделить его между двумя разными государствами…, как мы это сделали с немцами – все равно пройдет какой-то период времени и немцы будут жить лучше, чем русские… При этом роль культурного фактора очень устойчива. Как в XVIII веке немецкий крестьянин жил лучше русского, так это было и в XIX веке, и в ХХ в., и, скорее всего, будет… и в XXI веке". Мол, вы, русские, грязнули необразованные, хоть немцев в войне ограбили, а все равно как без штанов ходили, так всегда и будете ходить!

Фурман утверждает, что "немец жил, живет и будет жить лучше русского". Кто же это говорит – дебил, все «общечеловеческие ценности» которого свелись к колбасе? Нет, тонкий интеллигент. Что же это стряслось с интеллигенцией – утеряла систему координат и уже не различает больше и лучше, жить и потреблять? И если бы это было редкостью. Нет, это уже кредо демократической интеллигенции. Более того, критерием качества жизни у нее стало уже даже и не потребление, а вид товаров на полках магазинов. Пусть старики мрут с голоду, пусть даже я сам не смогу ничего купить – лишь бы витрины были полны и реклама сияла!

Фурман морщит нос: у русских нет "представления об обязательном уровне чистоты". Но ведь мы в 30-е годы, в бедной стране, создали уникальную систему санитарно-эпидемиологической службы, изучать которую приезжали со всего мира. Ее разрушили нынешние культуртрегеры – так что мы покупаем теперь в подворотне мясо и не знаем, от какого оно живого существа (и живого ли)?15 Да что санэпидстанции – за последние годы пpоизводство мыла сумели снизить в тpи pаза. Видимо, слишком буквально поняли слова своего отвеpженного учителя Маpкса, что уpовень культуpы стpаны выражается количеством потpебляемого мыла. Так что «уpовень чистоплотности» pусских опpеделяется ловкостью политиков – соpатников Фуpмана.

Видные демократы отрицают само право на существование русского "культурного космоса" как допустимого явления мировой цивилизации. И в этом отрицании пресловутый "коммунизм" не более чем ярлык, который по желанию можно прилепить к чему угодно. Вот большая статья в "НГ" – "Большевизм как отражение русской культуры". Здесь обвинение в коммунизме используется только чтобы противопоставить Россию цивилизованной "католической Европе (а в XVI веке и Европе лютеранской)" – вовсе не Россию после 1917 года: "Может быть, бесконечное вращение, топтание, круженье-шараханье – это просто неизбежный способ передвижения в том зеркально-зазеркальном культурном пространстве, которое сложилось в России в последние века".

Сегодня важным политическим оружием демократов стало обвинение в антисемитизме – при строжайшем табу на выяснение смысла самого этого понятия. Оно годится на все случаи, а сегодня прямо увязано с демократией. Д.Фурман задает формулу: "Разумеется, нельзя отрицать ни громадного вклада евреев в демократическое развитие всего мира и России, ни глубокой взаимосвязи борьбы за демократию с борьбой с антисемитизмом". Как раньше классовая борьба, теперь у нас борьба с антисемитами будет главным двигателем и содержанием истории.

Д.Фурман представляет СССР, вплоть до освободителя Горбачева, бастионом антисемитизма: "Прошлое евреев, начиная с падения Второго храма и кончая прекратившейся лишь с перестройкой официальной "борьбой с сионизмом" – это сплошная цепь преследований и унижений". Как видим, России отведено в этой "сплошной цепи" исключительное место.

Чем же подтверждает Д.Фурман эту картину? Ничем. Он пишет: "Какого-то массового антисемитизма опросы не фиксируют (здесь наши данные совпадают с данными других аналогичных опросов). Но одно дело – реальность угрозы погрома или дискриминации и совсем иное дело – восприятие этой угрозы". Вот вам гибкость ученого. На деле антисемитизма нет – но мы его изобретаем в нашем «восприятии». И правы мы, а не реальность.

А как вам нравится другой "научный" аргумент? Среди респондентов Д.Фурмана оказалось лиц с ученой степенью среди русских 0,6 проц., а среди евреев 10 проц. Казалось бы, хорошо, антисемитизм хоть тут задушен. Ан нет, и тут плохо. Вот как это вывернул философ-демократ: "Несмотря на все препоны, создававшиеся советским антисемитизмом, на ограничения при приеме во все вузы и просто невозможность для евреев поступить в некоторые, наиболее престижные из них, евреи значительно, на порядок образованнее русских, что объяснимо лишь громадной, преодолевающей все препоны тягой к образованию".

Хотел бы я задать Д.Фурману вопрос: какой, по его мнению, должна была бы быть доля евреев с высшим образованием и ученой степенью, если бы в СССР не было этой ужасной "дискриминации"? И какой должна быть доля у других народов? Не ответит. А мне стыдно за моих многочисленных сокурсников-евреев, с которыми я учился в самом престижном вузе – МГУ. Они сегодня слушают Д.Фурмана и помалкивают – плюют в колодец.

Таков был крутой советский антисемитизм – это тебе не какой-нибудь европейский! Никто сегодня не подумает бросить испанцам обвинение в антисемитизме. Как же, сам король извинился через 500 лет за поголовное изгнание евреев (не слышно, правда, чтобы он извинился за точно такую же акцию против арабов).

Д.Фурман, обвиняя нас в антисемитизме, представляет евреев как наиболее "рыночную" и "прозападную" группу. На основании опроса 1991 г. он пишет: "С тем, что на Западе создано лучшее из возможных обществ и нам надо следовать за Западом, согласились 13,2 проц. русских и 52,5 проц. евреев". Согласно тому опросу, перестройка уже воспринималась как бедствие. Из полутора десятка "эпох" в истоpии России у всех народов она занимает одно из последних мест, как наихудшая. Лишь у респондентов-евреев перестройка вышла на первое место.

Конечно, проблема русско-еврейских отношений сложна. Остается недоверие и настороженность к той части евреев, которая в переломные моменты острых кризисов в России становилась активной и влиятельной частью революционного или правящего меньшинства. Сегодня это проявилось не в меньшей степени, чем в 1917, пусть не в виде чекиста в кожанке с наганом, а в виде банкира, эксперта и идеолога. Вспомним, как использовали иудаизм для освящения борьбы против СССР. Радикальные либеральные политики из евреев взяли на себя функции тарана, сокрушающего "старый режим". Они – наиболее беззаветные модернизаторы и западники, исполнители проекта, который большинству русских кажется гибельным. Казалось бы, естественная в этих условиях политическая неприязнь должна была бы превратиться в антисемитизм – так ведь нет этого! Понимают люди – даже среди евреев "рыночники" составляют меньшинство, пусть и большее, чем у других народов. Да, за "демократические реформы" доля евреев в четыре раза больше, чем русских – но ведь и эта доля всего 17 проц.! Ведь остальные-то 83 проц. не поддерживают разрушение России.

Что неприязнь к радикальной верушке не распространилась на евреев как народ, подтверждается множеством фактов. Даже целый ряд явно провокационных высказываний и действий идеологов, направленных на создание русско-еврейского конфликта, не имел никакого успеха. Не желает русский народ впадать в антисемитизм – и все тут. И вместо того, чтобы понять, объяснить и беречь это качество, целый ряд радикальных еврейских интеллектуалов продолжают делать все мыслимое и немыслимое, чтобы посеять в русских вражду к евреям.16 Чего же этим хотят достичь?

Знает ли Д.Фурман об этом расизме влиятельной части радикальной еврейской интеллигенции (ведь подобным изречениям – несть числа)? Здесь-то речь идет не о "восприятии" а о факте. Разумеется, знает, но утверждает, что это нормальное явление: "сильнейшая антисемитофобия (разумеется, не "русофобия", ибо говорить о русофобии людей, которым русская культура чуть ли не ближе, чем русским, трудно)". Вот логика: а) антисемитизма реально нет, но есть культивирование его образа в "восприятии"; б) поэтому можно считать русских антисемитами; в) это порождает сильнейшую "антисемитофобию" (которую почему-то нельзя называть русофобией); г) "антисемитофоб" имеет право на самый крайний расизм по отношению к русским, поскольку в "восприятии" считает их антисемитами. И впрямь новое мышление!

Интеллигенция санкционировала использование ярлыка антисемитизма против всех противников режима. Но тогда она должна принять на себя и ответственность за то, что ярлык, по сути, уже наклеен на всю русскую культуру. Или опять скажут "а мы не знали!"? Так вот, в элитарном академическом журнале некто Аб Мише, взяв Гоголя в качестве всемирного эталона антисемитизма, пишет: "Гоголь бессмертен. И вездесущ. Глаголом антисемитским жегшие сердца людей, вот они, гоголи, каждому народу свои," – и перечисляет главных гоголей разных народов, в том числе: "в России – вождь декабризма Пестель, ничтожный Булгарин и великий Пушкин, Достоевский, И.Аксаков"… и т.д.

Русский народ как мутант человечества. Те, кто формирует новую идеологию для России, взяли за основу самую примитивную мысль: в течение многих веков у нас вследствие «отклонения от столбовой дороги» не могло быть ни нравственности, ни интеллектуального развития, ни трудовой этики. Читаешь вроде бы нормальный текст на какую-то тему, а по нему разбросаны, как бы невзначай, например, утверждения, как об очевидном факте, о «двоемыслии, которое не десятилетия, а века душило в России искреннюю веру и искренние побуждения к добру и честной жизни» (доктор филологических наук Ю.В.Манн).

Вот виднейший философ, "грузинский Сократ" Мераб Мамардашвили объясняет французскому коллеге как бы предусмотренный провидением крах России: "Живое существо может родиться уродом; и точно так же бывают неудавшиеся истории. Это не должно нас шокировать. Вообразите себе, к примеру, некоторую ветвь биологической эволюции – живые существа рождаются, действуют, живут своей жизнью, – но мы-то, сторонние наблюдатели, знаем, что эволюционное движение не идет больше через эту ветвь. Она может быть достаточно велика, может включать несколько порой весьма многочисленных видов животных, – но с точки зрения эволюции это мертвая ветвь. Почему же в социальном плане нас должно возмущать представление о некоемом пространстве, пусть и достаточно большом, которое оказалось выключенным из эволюционного развития? На русской истории, повторяю, лежит печать невероятной инертности, и эта инертность была отмечена в начале 19 века единственным обдадателем автономного философского мышления в России – Чаадаевым. Он констатировал, что Просвещение в России потерпело поражение… По-моему, Просвещение и Евангелие (ибо эти вещи взаимосвязанные) совершенно необходимы… Любой жест, любое человеческое действие в русском культурном космосе несут на себе, по-моему, печать этого крушения Просвещения и Евангелия в России". Каков тоталитаризм мышления! В России любое человеческое действие, любой жест мерзки. Да и можно ли себе представить, чтобы широкий и терпимый человек, каким бы Сократом его ни называли, рассуждал таким образом о судьбе культурного космоса другого народа? Или отзывался о крупнейшем национальном писателе так, как М.Мамардашвили о Достоевском («стоит ему перейти на уровень рефлексии, и он становится просто глупцом, идиотом»). Так говорить «демократия» разрешает только о России.

Иногда всплески русофобии приурочиваются к удобному случаю. Вот вызвали М.С.Горбачева в Конституционный суд. Малоприятное дело, но такова уж судьба великих людей – иной раз приходится и отвечать на вопросы. Какая же истерика поднялась в "Независимой газете"! Эдуард Самойлов: "Горбачева бьют истинно по-русски, всей толпой – дико, безудержно, с кряканьем… Инерция зла в России огромна. Здесь вообще любят унижать и втаптывать в грязь, а то и убивать своих подлинно великих людей… Горбачев обеспечил перелом хребта самой мощной фашистской империи" и т.д. А ведь человека, "обеспечившего перелом хребта" нашей страны (как ее называть – дело вкуса), всего-навсего просят, с множеством реверансов, ответить на несколько вопросов. Это называется "бить дико, безудержно, с кряканьем". Но здесь интересен не Горбачев, а представление о России, ее образ в мозгу авторов "НГ". Где видел Э.Самойлов такую "истинно русскую драку"? Я, поездив по свету, уверен: вплоть до нашего "вхождения в мировую цивилизацию" в России существовало несравненно более бережное, чем на Западе, отношение к чужой физиономии – почти целомудренное. Надо было бы Э.Самойлова втолкнуть в "истинно английскую" драку на стадионе или уличный погром в Германии.

Но в массе выступлений мысли об "антицивилизованности" России не разбросаны и не замаскированы, а заявлены как главный тезис. Был я на симпозиуме в Гарварде, посвященном русской науке. Как докладчики были приглашены видные философы из Москвы. И кажется невероятным: один за другим они выходили на трибуну и доказывали, что науки в России не было и быть не могло – потому, что она тысячу лет назад приняла православие!

"Культуpа России была сугубо цеpковной. Что же касается интеллектуальных новаций в России ХV в., то они пpактически полностью отсутствовали". Ну можно ли пpедставить себе кpупную стpану после истоpической Куликовской битвы, в пеpиод становления госудаpства – без интеллектуальных новаций? Бред.

"Вольномыслию и кpитицизму в России был дан жестокий уpок, и воцаpила идеологическая власть догматического пpавославия над культуpой России… Все это сопpовождалось pелигиозной нетеpпимостью, цеpковным консеpватизмом и вpаждебностью к pационалистическому Западу… Несколько лидеpов еpеси были сожжены в 1504 г.". И это – в сpавнении с сожжением миллиона "ведьм" в пеpиод Рефоpмации! Да что Реформация. Недалеко от зала, где выступал российский философ, в маленьком городке Сейлем в 1692 году только за два месяца на костер и на виселицу были осуждены 150 женщин ("сейлемские ведьмы"). И судьями были просвещенные профессора из Кэмбриджа. А сейчас потомки тех профессоров сидели в том же Кэмбридже и кивали нашему подонку-интеллектуалу. Да, да, Россия – кровавая православная тирания, какая уж тут наука!

Примечательной была реакция американских историков русской науки. Они прекрасно понимали, что эти измышления – чушь, ответ на четкий "социальный заказ", и в кулуарах отзывались об антирусской направленности "наших" докладов весьма резко. А в последний день со мной разговорился молодой историк, который долгое время работал в московских архивах, изучая русскую экологическую школу 20-х годов. Он рассказывал с большим энтузиазмом, был просто влюблен в наших ученых, которые, по его словам, обогнали Запад на 50 лет. И я спросил его: "Вы прослушали четырех докладчиков из Москвы, и их главная мысль в том, что в России не было и не могло быть своей национальной науки." – Он с этим согласился. – "Скажите, как по вашему, была ли в России наука?". Он был смущен и начал лепетать какую-то чепуху о Петре I, о русской элите и ее оторванности от народа. Я повторил вопрос и попросил ответить попросту, без туманных рассуждений, согласен ли он с утверждением, будто в России не было своей науки. Парень долго мялся, а потом честно признался: "На этот вопрос я отвечать не буду. Это вопрос чреватый. Это вопрос взрывчатый" (он хорошо владел русским языком). Наступила моя очередь изумиться. Не ответить на такой простой вопрос, да еще будучи историком русской науки, да еще один на один, без свидетелей! Где же ваша свобода и демократия?

Сейчас маска "борьбы с коммунизмом" отброшена. К власти в стране пришли энтузиасты старой идеи "мирового государства", управляемого просвещенным международным правительством. И само существование огромной и самобытной России – недопустимое безобразие. Совершенно открыто пишет в "Вопросах философии" крупный идеолог врач Амосов: "Созревание – это движение к "центральному разуму" мировой системы, возрастание зависимости стран от некоего координационного центра, пока еще (!) не ставшего международным правительством… Можно предположить, что к началу ХХI века вчерне отработается оптимальная идеология… – частная собственность 70 проц. и демократия – в меру экономического созревания… Это не означает бесконфликтности и даже не гарантирует постоянного социального прогресса… Особенно опасными в этом смысле останутся бедные страны. Эгоизм, нужда могут мобилизовать народы на авантюрные действия. Даже на войны. Но все же я надеюсь на общечеловеческий разум, воплощенный в коллективной безопасности, которая предполагает применение силы для установления компромиссов и поддержания порядка. Гарантом устойчивости мира послужат высокоразвитые страны с отработанной идеологией и с достаточным уровнем разума". Разве не ясно здесь, какова будет разрешенная для России ("в меру экономического созревания") демократия и как будут поддерживать у нас порядок "высокоразвитые страны с отработанной идеологией"? И ведь идущие за Амосовым интеллигенты-демократы продолжают искренне считать себя патриотами России.

Не о борьбе с коммунизмом здесь идет речь, а о разрушении тех кодов и символов, которые и определяют культурный генотип русского народа (и большинства других народов СССР). Это – разрушение цивилизации, всего российского Космоса. Это – культурный геноцид сложной системы множества народов, который с очень большой вероятностью перейдет в обычный геноцид.

Суть того, что происходит, зашифрована в метафорах. Они, даже вопреки желанию, выражают намерения и подсознательные устремления вождей и идеологов. Вспомним главные метафоры нашего гибельного времени. Сначала – идущие от примитивного масонства "строительные" штампы: перестройка, расчистка площадки, архитекторы да прорабы. Потом – страшная, патологическая метафора "возвращения в лоно цивилизации". Вдумайтесь: ребенок (наш семидесятилетний "казарменный социализм") признан уродом, его надо умертвить, расчленить и запихнуть обратно в лоно – совершить роды наоборот.

Прошло время, и главная идея воплотилась в формулу Реформации России. Сначала сказали: «Рефоpмация – великая Пеpестpойка Евpопы», в вывернутой форме выразили тогда еще затаенную мысль: «Перестройка – великая Реформация России». Сегодня говорится прямо: цель реформ – цивилизационный слом. То есть, признаны неправильными и подлежащими переделке сами славянские и угро-финские народы, выросшие в православии, и тюркские народы, выросшие в исламе. Они, со своим «неправильным» мирощущением, должны исчезнуть, уступив место «новым русским».

Порвать с прошлым от России требуют в ультимативной форме. В.Мильдон в "Вопросах философии" угрожает: "Для России следование прежним, своим историческим путем, определившимся стихийно, в условиях неблагоприятной географической широты, самоубийственно. Жизнь требует отказаться от него – нужно отказываться, даже если в ее и других народов прошлом не было образцов подобного отказа". Вот так – не просто Реформация, но небывалая по глубине и разрушениям (хотя «благоприятной географической широты» нам Мильдон не подарит).

Если мы вспомним язык перестроечной прессы, то увидим: в нем доминировали понятия, метафоры, аллегории из Ветхого завета при почти полном замалчивании Евангелия. Мы свидетели небывалого инженерно-идеологического проекта – искусственной замены подсознательных религиозных норм огромного народа. Это – культурная диверсия огромной разрушительной силы.

Но провал Реформации очевиден. И с ноткой сожаления внедряется в сознание мысль: если Реформация этого народа оказалась невозможной, остается последнее средство – Исход.

Эта тема складывается из многих элементов – от таких простых, как оправдание эмиграции интеллигентов, до философских утверждений о неспособности русского народа жить на Земле в XXI веке, что оправдывает исход из него той части, которая к такой жизни может приспособиться («новых русских»). Вот критик Лев Аннинский жалеет неразумный русский народ: «Мы, русские люди, не можем переключиться на постиндустриальное общество… Мы – не народ работников… Мы не приспособлены для того типа жизни, в который человечество вошло в конце ХХ века и собирается жить в ХХI… Наше неумение отойти от края пропасти фатально… У нас агрессивный, непредсказуемый, шатающийся, чудовищно озлобленный народ… Мы невероятно много пьем». Приговор вынесен. Но в последнем слове осужденного я бы отказал судье Аннинскому в праве столь назойливо употреблять местоимение мы. Сам он с гордостью сообщает: «один мой дед – эсер, другой – еврейский лавочник, дети которого побежали из местечка в столицу строить Советскую власть». Для меня загадка, почему еврейские интеллигенты с таким энтузиазмом взяли на себя миссию обличать врожденные пороки русского народа.

"Оптимистическая" демпресса, изрыгавщая хулу на "люмпенов", взяла за свое философское основание книгу Ницше "Антихристианин". Но когда оптимизм перестройки угас, духовный пафос демократов стал связан с книгой Исход – второй частью Пятикнижия Моисея. Ветхозаветная метафора оказалась приложенной к реформе в целом. Она выражает конфликт тех, кто желает вернуться «в мировую цивилизацию», с нашей уродливой цивилизацией («Египтом»), и «египтянами» – массами «совков».

Об этом и говорит раввин, чьи потрясающие слова приведены в эпиграфе: разрушение СССР было религиозно освящено как разрушение "Египта". "Новые русские", которые собираются, в случае неудачи Реформации, совершить Исход – порвать с живыми и мертвыми «египтянами», обобрать их, пройти через пустыню к обетованной земле «рыночной экономики», – обязаны вспомнить, как совершался весь этот проект и что осталось при этом от Египта. Каждый человек, принимающий метафору Исхода, делает личный и необратимый выбор. Или он коренным образом отвергает Исход как способ разрешения российского кризиса и старается направить развитие событий по иному пути – или он соглашается, хотя бы и пассивно, следовать за новым Моисеем, но уже зная наперед, что он оставляет за спиной реки, обратившиеся в кровь, и пепелище.

И каждый, тянущийся прочь из нашего "Египта", должен решить для себя: или он заберет свою квашню и уйдет прочь от гибнущей Родины – или он останется с нею, хоронить ее первенцев и засевать уничтоженные саранчой поля.