Текст книги "Не смотри в глаза пророку"

Автор книги: Сергей Кулаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Предупреждение

Егор проспал до полудня, благо его никто ни разу не побеспокоил.

Это сам по себе был добрый знак.

«Отстали, – подумал Егор, стоя у окна и глядя на неутомимо реющих ласточек. – Слава богу. А если не отстали, то я сам попрошу их сделать это. В конце концов можно обратиться в милицию».

Он сам не понимал, почему ему вчера показалось, будто за ним могут следить. Ведь ничего, кроме довольно туманной фразы Жанны, не было. И все же он не мог не помнить своего отчетливого чувства, будто его взяли под наблюдение.

Но тревога оказалась ложной, а мысль о том, что он живет как-никак под охраной государства, и вовсе его успокоила.

Бегство, как и следовало ожидать, он отменил. Работа над книгой в самом разгаре, а ничто так пагубно не отражается на ней, как внезапная перемена мест. Какие-либо «видения» его не посещали, и даже сны не снились, что Егор опять-таки воспринял как несомненное возвращение к прежней жизни.

«Стоит хорошенько выспаться, – думал он, – и все беды яйца выеденного не стоят».

Пока он принимал душ, готовил завтрак, кормил Асю и слушал чивиканье ласточек, его душевное равновесие окончательно восстановилось. События минувших дней он все увереннее отодвигал в темный угол своей памяти и вместо этого с облегчением и энтузиазмом принимался обдумывать сюжет книги, над которой работал. Как известно, ничто так не успокаивает, как перенос мыслей из мира реального в мир вымышленный, и здесь могучая фантазия Егора была ему только на руку. Главная трудность заключалась в том, чтобы запустить ее в нужном направлении, но тут на помощь приходил профессионализм, и вскоре Горин только тем и был занят, что конструировал диалоги главного героя и поминутно делал наброски в блокнот.

Звонок раздался после трех часов, когда Егор сидел за компьютером и торопился поспеть руками за работой мысли. Дело ладилось, и мерное потрескивание клавиш лучше прочего говорило в пользу терапевтического эффекта труда.

И вдруг с трезвоном телефона все рухнуло в одно мгновение.

Егор с застывшими в воздухе, растопыренными руками замер, как подскочивший на насесте петух, и озадаченно уставился на телефон.

Кто? – вот главный вопрос.

Он осторожно потянулся через экран и взглянул на дисплей. Номер незнакомый. Но и не Жанны. Кто же тогда?

«Может, какой-нибудь почитатель, – сказал он себе. – Раздобыл мой номер и хочет выразить восторги?» Такое уже бывало, и для писателя с именем в этом нет ничего неожиданного. Послушать пять минут, дать парочку вежливых ответов, поблагодарить и под предлогом занятости закончить разговор. В конце концов это его прямая обязанность.

Но все-таки он медлил, не отрывая глаз от телефона.

Может, он и так замолчит?

Нет, телефон не замолкал, выдавая серьезность намерений того, кто звонил.

Егор взял трубку.

– Да?

– Здравствуйте, – послышался женский голос. – Вы – Егор Егорович Горин?

Голос был незнакомый. Он отдавал казенной напористостью, и Егор с недобрым чувством вспомнил о ночных гонках.

Неужели так быстро стали выходить на свидетелей? В общем-то, бояться ему нечего, но очень не хочется погружаться во все эти милицейские процедуры.

– Да, это я, – сказал он. – А вы, простите, кто?

– Старший лейтенант Чернова, – послышался ответ. – Мне нужно с вами поговорить.

У Горина похолодело внутри. Точно, гонки. Но как быстро сработали! Наверное, кто-то узнал Егора в толпе и не преминул донести. Эх, люди, люди, хоть бы раз удивили. Нет, видно, не в этой жизни.

– По какому вопросу? – спросил Горин.

А вдруг что-нибудь постороннее? Бывают такие идиотские совпадения, и чем гуще события, тем больше совпадений. Возможно, старшему лейтенанту Черновой понадобилось уточнить вопрос с пропиской, или с документами на куплю-продажу дачи (недавно у Егора были с ними небольшие проблемы), или еще что-нибудь – у милиции всегда найдутся вопросы к обывателю.

– Я не хотела бы по телефону, – ответила Чернова. – Мы можем встретиться?

Егор задумался. Это что-то другое, не прописка и не загранпаспорт. И не гонки. Будь то гонки, она бы говорила другим тоном. Но в ее голосе Егор уловил нотку сомнения, и это его насторожило.

– Да, – сказал он, – конечно, могли бы. Но я сейчас действительно очень занят…

– Я могу прийти к вам домой, – предложила Чернова.

– Нет! – выкрикнул Егор.

Хватит с него гостий. Только не домой.

– Хорошо, – тут же поправилась Чернова. – Предложите, когда и где.

Егор хотел брякнуть, что вовсе не испытывает желания встречаться и о чем-то там разговаривать, но сдержался. Неустроенная молодость научила его всегда быть вежливым с любым человеком, представляющим власть, будь то хоть рядовой, хоть сержант. А тут целый старший лейтенант. Невелик чин, а гадостей наделать может много. Так что лучше поплыть по течению и надеяться, что нужный кустик, за который можно ухватиться, подвернется в нужное время.

– Давайте в половине шестого, – сказал он. – На пересечении Кутузовского проспекта и улицы Минской. Там есть кофейня…

– Да, я знаю ее, – перебила Чернова. – Значит, в половине шестого?

– Если вам удобно, – не отказал себе в крохотной доле сарказма Егор.

– Удобно, – заверила Чернова. – До встречи.

Егор положил телефон и некоторое время тупо смотрел мимо написанных им строк.

Вот же гадюка. Подставила-таки. В том, что между звонком Черновой и Жанной есть несомненная связь, Егор не сомневался. Знать бы, в чем выражается эта связь. Возможно, дело все же в гонках. Началось расследование, и милиция желает опросить его как очевидца аварии. А приватную встречу старший лейтенант назначила из деликатности, зная, кто он, и не желая подвергать его особу процедурной волоките.

Егор усмехнулся своим мыслям. В деликатность милиционеров он давно не верил, и если у него возникали сложности с законом, он попросту звонил знакомому генералу, своему верному поклоннику, и тот улаживал все вопросы одним коротким звонком.

На минуту Егором овладело искушение набрать заветный номер и нажаловаться на некоего старлея Чернову, мешающего ему творить очередной шедевр. Генерал разберется в пять минут, и можно не ломать себе голову и не портить пищеварение.

И все-таки Егор не позвонил.

Он помнил неуверенность в голосе старшего лейтенанта. Несмотря на бойкий тон, она чего-то недоговаривала. И возможно, это «что-то» имеет смысл скрыть от кого бы то ни было до поры до времени. Во всяком случае, надо выяснить, чего от него хочет Чернова, а потом принимать решение.

Уже кое-как досидев за компьютером до пяти, Егор накинул ветровку и пешком отправился в кофейню.

По дороге ему пришло в голову, что они не условились о способе опознания друг друга. И на миг ему стало смешно, когда он представил, как ходит по столикам и спрашивает у всех сидящих женщин, не она ли старший лейтенант Чернова.

Вслед за тем он попытался составить себе портрет означенного старшего лейтенанта, исходя из тембра ее голоса и манеры говорить.

Ну то, что молода, понятно даже по званию. Вряд ли ей больше двадцати пяти. Бойкий тон любят держать невысокие и не очень видные собой девушки, делающие карьеру. Если назначила встречу не в кабинете, работает следователем и часто бывает на выезде. Значит, одета удобно и недорого, если не сказать неказисто. Что еще? Пожалуй, достаточно. В кофейне на Кутузовском такой экземпляр будет заметен с первого взгляда, и долго ходить от столика к столику не придется.

Однако Чернова сама подошла к нему.

– Добрый день, – сказала она. – Меня зовут Рита Чернова. Это я вам звонила.

– Добрый день, – сказал Егор с некоторым удивлением.

Он угадал возраст, и рост, и одежду, но с лицом вышла промашка. Рита Чернова была красива, такая блондинка-очаровашка, выглядевшая гораздо моложе своих лет. И тем более странно на ней смотрелись брюки цвета хаки, массивные туристические ботинки и черная болоньевая куртка-мотоциклетка.

– Присядем? – предложила Рита.

– Ну что ж, давайте.

Они устроились за угловым столиком, где их никто не мог слышать. Заказав себе по чашке кофе, они какое-то время оценивающе смотрели в лицо друг другу.

– Можно вопрос? – спросил Егор.

– Пожалуйста.

– Зачем вы пошли в милицию?

Рита нахмурилась. И этот туда же. А показался умным человеком.

– А кто вам сказал, что я из милиции?

Егор захлопал ресницами.

– А откуда же?

Отработанным, но незаметным со стороны жестом Рита достала из внутреннего кармана удостоверение и положила на стол.

– Отсюда.

Егор взял красную книжицу, с которой стерлось золотое тиснение, с кривоватой усмешечкой открыл.

– Федеральная служба безопасности, – прочел он и перевел взгляд на Риту. – Это не шутка?

– Нет, – сказала девушка, забирая книжицу. – Не шутка.

Егор поежился.

– Честно сказать, не представляю, зачем я понадобился вашей грозной службе.

– Ну почему сразу грозной? – возразила Рита.

– А что – нет? – с надеждой уставился на нее Егор.

Несмотря на игривый тон, который он не мог не взять, глядя на это румяное личико с такой аппетитной нижней губкой, Горин чувствовал себя очень неуютно. Что от него могло понадобиться ФСБ? Он задавал себе этот вопрос на все лады и не мог даже приблизительно нащупать ответ. Скверно. От ФСБ его знакомый генерал не оградит, тут надо привлекать силы иного порядка. А это принесет новые обязательства и как следствие осложнение и без того сложной жизни.

– Смотря для кого, – сказала Рита.

Егору ее ответ совсем не понравился. На что она намекает, эта Кларисса Старлинг местного пошиба? Уж не обвинение ли сейчас последует?

Но в чем?!

«Спокойно, – сказал себе Егор. – Тебя не в чем обвинять. Ты ничего не совершил. Если бы тебя хотели обвинить, тебе прислали бы повестку, а не назначали встречу в кафе. Немного выдержки, и все выяснится».

Принесли кофе. Рита неторопливо вскрыла пакетик со сливками, выдавила в свою чашку, размешала.

Ее основательность понравилась Егору. Вернее, понравилось то, что в ее действиях не наблюдалось нервозности, которую можно было ожидать от столь молодой особы. Вероятно, решил Горин, впечатление, ею производимое, обманчиво и за внешностью куклы стоит волевой и независимый характер.

В свою очередь наблюдая за Егором, Рита пришла к выводу, что он старательно пытается скрыть свое волнение, но это ему удается не очень хорошо, и она нарочно тянула время, чтобы этой искусной, как ей казалось, провокацией взвинтить его еще сильнее и уменьшить степень его защиты.

– Так о чем вы хотели поговорить? – спросил Егор, видя, что она принялась со смаком пить кофе.

– А вы как думаете?

Горин усмехнулся про себя. Что она интересно надеется услышать?

– Даже не представляю, – сказал он.

Рита улыбнулась.

– Врете.

– Это слово из вашей служебной или личной практики? – осведомился Егор. – Судя по вашей внешности, я склонен к рассмотрению второго варианта.

Чашка со стуком опустилась на стол.

А, не нравится, госпожа из ФСБ?

– Что? – спросил Егор, видя, как румянец заливает щеки старшего лейтенанта Черновой. – Вы в очередной раз перепутали свидание с работой? В таком случае вынужден вас разочаровать, дорогая. Вы не в моем вкусе, и я чрезвычайно ценю свое время. Всего хорошего.

Он поднялся, собираясь уходить.

– Сидите, прошу вас, – торопливо проговорила Рита.

Она поняла, что психологический тип Горина оказался гораздо устойчивее, чем она предполагала. И лучше ей было применить, пока не поздно, другую тактику – тактику доброго друга, желающего предупредить о грозящей опасности. Собственно, именно так Рита и намеревалась поступить, но затем решила поиграть, ради вящего эффекта, в кошки-мышки и не рассчитала, что перед ней – один из лучших интеллектов Москвы, который к тому же за словом в карман не лезет. Поэтому, мгновенно оценив шансы, она решила стать той, кого в ней всегда видели мужчины, а именно: хорошенькой девушкой, по чистому недоразумению попавшей в ряды представляемой ею организации. Здесь даже в самом черством сердце зажигался добрый огонек, и, хотя Рите это было глубоко противно, с ней начинали сюсюкать и заигрывать, как с самой обычной милашкой из продуктового магазина.

Егор поколебался, но, видя, что глаза прекрасной агентессы наливаются чем-то подозрительно влажным, а рот ее совсем по-детски изогнулся краями книзу, он сел и придвинулся к столу.

– Слушаю вас, – сказал Горин. – Только, если можно, давайте короче.

– Хорошо, – кивнула Рита, забыв про кофе. – Я вас не задержу.

Она сложила руки перед грудью и подалась вперед, с удовлетворением отметив, что глаза Егора метнулись туда, куда надо. Теперь будет сидеть, не рыпнется.

– Итак, – сказал Егор.

– Итак, – послушно повторила Рита, – я хочу спросить вас: говорит ли вам что-нибудь фамилия Никитин?

Егор недоумевающе уставился на нее.

– Никитин? – переспросил он. – Что-то такое помню… Кажется, певец. Бард, да?

Он был сбит с толку. Куда она клонит?

– Нет, – покачала головой Рита. – Я не об этом Никитине. Был такой профессор, который проводил опыты. Вспомнили?

Егор покачал головой.

– Не понимаю, о чем вы.

Рита видела, что он удивлен, и не могла понять, притворяется он или говорит правду.

– Скажите, – спросила она, – а что вы помните о своем детстве?

Егор посмотрел на нее еще более удивленно.

– О детстве?

– Да.

– Зачем вам это? Или, – он ухмыльнулся, – вы хотите написать мою биографию?

Но на этот раз Рита была начеку.

– Скажите, – спросила она напрямую, – вы помните о тех опытах, которые над вами проводили в детстве?

– Надо мной? – изумился Егор. – Опыты?

Его взгляд растерянно шарил по лицу Риты, надеясь понять, не разыгрывают ли его. Но нет, Чернова была серьезна и немного грустна, как человек, принесший печальные вести и сам скорбящий об этом.

Какие-то догадки забрезжили в мозгу Егора, но пока он еще был не в состоянии ухватить хотя бы одну из них. И с тем большим вниманием он воззрился на Риту, надеясь, что она даст ему необходимые разъяснения, раз уж вытащила его из-за письменного стола и завела этот странный разговор.

– Да, – сказала Рита. – Над вами.

Она немного помолчала, но и Егор хранил молчание.

– Вижу, что вы не можете вспомнить. Тогда позвольте мне рассказать вам одну короткую историю.

– Да уж, будьте любезны, – вырвалось у Горина.

Рита даже бровью не повела.

– В восемьдесят пятом году под кураторством КГБ проводился один любопытный эксперимент, – начала она, наблюдая за выражением лица Егора. – Его целью было развить некоторые не совсем обычные способности у группы специально отобранных детей. Проектом руководил профессор Никитин, специалист в области психиатрии и паранормальных особенностей человека. В частности, он занимался вопросами ясновидения…

– Что? – прошептал Егор и внезапно сильно побледнел.

– Вам нехорошо? – с беспокойством спросила Рита. – Может, воды?

– Нет, – выдавил он. – Ничего. Продолжайте.

– Хорошо, – кивнула Чернова. – Дети были не старше семи лет. Под руководством профессора они делали быстрые успехи. Он разработал прибор, стимулирующий головной мозг, и благодаря этому прибору дети буквально творили чудеса.

Егор опустил голову ниже.

– Вы хотите сказать…

Он замолчал, будучи не в силах закончить свою мысль, но Рита без труда ее поняла.

– Да, вы были одним из тех детей. Неужели вы ничего не помните?

Она с любопытством смотрела на собеседника.

– Нет, – сказал он, – ничего. Видите ли… – Он сбился и потер себе лоб. – Я помню себя только с первого класса. Это удивительно, обычно дети помнят себя с пяти, а то и с трех лет. Иные и еще раньше. Я же совершенно ничего не помню из своей жизни до школы. Порой мне бывает даже стыдно.

Он усмехнулся, точно просил извинить его за отсутствие способностей, которые он мог, но не захотел получить.

– Понимаете, я писатель, то есть человек, для которого память является его главным инструментом. И, надо сказать, она меня никогда не подводила. Я отлично, точно это было вчера, помню все, что происходило со мной, начиная с семи лет. Малейшие детали ярко встают передо мной, стоит лишь мне захотеть. Но до этого – полный провал. Повзрослев, я спрашивал об этом воспитателей в детдоме. Я ведь детдомовский…

– Я знаю, – кивнула Рита, слушая его с огромным вниманием.

– Так вот воспитатели говорили, что в возрасте шести лет я тяжело болел и от этого потерял память.

– И вы им верили?

– А что мне оставалось делать? Мы всегда верим взрослым, ведь для ребенка они воплощение бога на земле.

Рита грустно усмехнулась.

– Да, вы правы. Я тоже верила многому, чему не следовало бы верить.

– Мне кажется, вы сильно преувеличиваете, – поспешил утешить ее Егор.

– Возможно, – не стала спорить Чернова. – Итак, вы не помните ни экспериментов, ни профессора Никитина?

Егор покачал головой.

– Н-нет.

– Скорее всего, вам просто стерли память. Когда один из воспитанников профессора погиб, эксперимент, и без того подвергавшийся нападкам, в срочном порядке свернули. Воспитанников распустили по детдомам.

– А что, все были детдомовские?

– Да, все. Ответственности меньше.

Егор кивнул.

– Понятно. А оставшимся в живых подчистили память, чтобы они навсегда забыли о добром дяде?

– Скорее всего, так, – подтвердила Рита. – Иначе чем объяснить провал в вашей знаменитой памяти?

Егор усмехнулся.

– Ну да.

Чернова сунула руку за пазуху и вытащила несколько черно-белых снимков, сделанных очень давно.

– Посмотрите, может, кого-нибудь узнаете?

Горин веером развернул по столу стопку фотографий.

– Кто эти люди?

– Они все входили в команду Никитина. Ассистенты, нянечки, охрана. Вдруг это поможет вам вспомнить?

Егор принялся перебирать фотографии, останавливаясь взглядом то на одной, то на другой.

– Нет, – сказал он. – Никого не помню. Видно, мне для верности отрезали часть мозга.

Шутка получилась слишком мрачной, чтобы вызвать улыбку. Рита лишь сочувственно вздохнула.

– Если хотите, можете взять эти снимки себе. Вдруг на досуге припомните. Бывает, одна крошечная деталь помогает восстановить всю картину в целом.

– Вам виднее, – заметил Егор.

Он сложил карточки и отодвинул от себя.

– Не будете брать? – огорчилась Рита.

– Не буду. Не те это воспоминания, чтобы желать их возвращения. А детдома мне и так хватило.

Егор замолчал, отвернувшись к окну.

– Как хотите, – снова уступила Рита, сгребая снимки и пряча их в карман. – Я хотела вам помочь.

– Очень вам за это благодарен, – сухо сказал Егор. – Это все, что вы хотели мне сообщить?

Казалось, он утратил интерес к происходящему и вновь желает вернуться к своим делам. Во всяком случае, именно так Рите и показалось. Она вдруг подумала, что напрасно теряет время, пытаясь пробудить в этом человеке то, что пробудить невозможно. Его прошлое до семи лет будто покрыто для него некоей толстой коркой, и вряд ли он подлежал осуждению за то, что не испытывал желания взломать эту корку. Обладая ясным и быстрым умом, Горин отлично понял, что таилось за его якобы невинной амнезией, и, опасаясь вызвать лишние осложнения, хочет поставить на всем этом крест. Что ж, понятная позиция, хотя и несколько удивительная, учитывая его профессию и заслуженную славу. Тут ведь такой сюжет, что и выдумывать ничего не надо.

Если бы Рита хотя бы отчасти догадывалась о том, что творится сейчас в голове у Егора, она резко изменила бы свое мнение о его реакции на услышанное. Он сохранял видимость спокойствия благодаря одной лишь железной выдержке и привычке публичного человека никогда не показывать на людях своих истинных чувств. Внутри же него бушевало пламя!

В свете того, что Горин узнал, все, что с ним происходило в последние дни, представилось совсем иначе. Проще и страшнее одновременно. Теперь стало понятно, почему он начал видеть сквозь стены и время. Оказывается, он жертва эксперимента. С ума сойти. Ведь если верить этой милой девушке – а не верить ей нет никаких оснований, – то Егор обладал когда-то некими сверхъестественными способностями, усиленными к тому же хитроумным прибором. И, судя по всему, эти способности прорезались в нем вновь.

Но почему? С какой, собственно, стати? Дремали в нем много лет, дремали и вдруг вылезли наружу. Да как вылезли! И, главное, отчего? Что их заставило проявить себя?

Жанна, это и так понятно. Та странная картина, на которую она заставила его смотреть. Что на ней было изображено? Коридор, девочка… Девочка ерунда, он ее не помнил. Но вот коридор… Да, несомненно, он его видел. И видел человека с желтыми глазами, который вслед за тем ему явился. Этот человек был изображен на одном из снимков, принесенных Черновой. Егор не стал ей говорить, но он узнал его. Кто это был? Скорее всего, сам профессор Никитин. Но зачем, откуда пришел этот кошмар? И что ему теперь делать?

Вопросы сыпались лавиной, но Егор бесстрастно взирал на свою собеседницу. Больше всего он желал сейчас вернуться домой и приняться за то, что задумал еще вчера. Надо было как-то отвязаться от Черновой, но она, похоже, еще не закончила говорить, а просто встать и уйти Егор, как воспитанный человек, позволить себе не мог.

– Нет, к сожалению, не все, – сказала Рита.

Егор приподнял бровь.

– К сожалению? Что вы хотите сказать? Эта история имеет продолжение?

Он нарочно пошел ва-банк. Она никоим образом не должна понять, что им заинтересовались какие-то люди. Знает он методы наших спецслужб. Завертят такую карусель, что и за год не выберешься. А то, чего доброго, запрут в лабораторию и превратят в подопытного кролика. Только этого не хватало!

– Имеет, – подтвердила Рита. – Но прошу вас, постарайтесь выслушать меня спокойно.

– Постараюсь, – пообещал Егор, испытывая после таких слов необоримое желание как можно скорее покинуть вдруг ставшую тесной для него кофейню.

– Из одного нашего архива полтора месяца назад были выкрадены документы, – сообщила Чернова. – Они не были связаны одной тематикой, как будто те, кто их выкрал, пытались сбить нас со следа.

– Понятно, – улыбнулся Егор, хотя от этой улыбки у него заныли лицевые мышцы. – Известный прием.

– Да, – кивнула Рита. – Мы попытались отследить все направления, но большая часть из них завела нас в тупик. Как вы понимаете, среди пропавших документов были и те, что имели отношение к эксперименту профессора Никитина.

– И вы полагаете, я приведу вас к людям, укравшим документы? – спросил Егор.

– Я так не сказала, – возразила Рита.

– Тогда к чему вы мне рассказали о похищении?

– Смотрите, – сказала Рита. – К настоящему времени из восьми детей, участников эксперимента, в живых оставались только трое. Вы, гадалка Майская и художник Стасов.

– Стасов? – перебил ее Егор, снова бледнея.

– Да, Стасов. А вы с ним были знакомы?

Егор сделал над собой усилие.

– Нет, не был. Но видел его картины.

– Вот как? Давно?

– Недавно. Ну и что же дальше? Что рассказал вам Стасов? Ведь он, я слышал, погиб?

Рита испытующе посмотрела в глаза Горина. Если он думал, что его молодецкий тон ввел ее в заблуждение, то он ошибался. Старший лейтенант чуяла натренированным нюхом, что собеседник выбит из колеи и старается выиграть время. Но зачем он это делает, она пока не могла понять.

– Да, погиб, – подтвердила она. – Через месяц после того, как выкрали документы.

Егору показалось, что стул под ним становится непрочным, словно он сделан из жидкой резины. Рита выжидательно смотрела на него, но он молчал, чувствуя, что не может вымолвить ни слова.

– Оставалась еще гадалка, Софья Майская, – помолчав, продолжила Рита. – Но неделю назад она пропала, и ее до сих пор не нашли. Есть сведения, что она была похищена прямо с улицы.

– Зачем вы мне это рассказываете? – разжал наконец губы Егор.

– А вы не догадываетесь?

Он пожал плечами.

– Догадки – не моя стезя.

– Перестаньте, – тихо сказала Рита, – все вы прекрасно поняли.

– Допустим, – кивнул Егор. – И что дальше?

– Вы остались один, это вы понимаете?

– Я с рождения один, и что? Как видите, жив, и даже здоров.

Говоря, что здоров, Егор лукавил. Сильнейшее желание лечь, хотя бы даже на пол, говорило о том, что здоровье его претерпевает серьезные осложнения. И в то же время он готов был бежать, не останавливаясь, лишь бы оказаться как можно дальше от того, что так неожиданно и бесцеремонно вошло в его жизнь.

– Я думаю, вы кому-то понадобились, – сказала Рита. – Вернее, ваши способности. Скажите, вы не замечали вокруг себя подозрительных людей в последнее время?

– Сколько угодно. Вы, например.

– Прошу вас, оставьте ваши шутки.

– Послушайте, товарищ старший лейтенант…

– Можно просто Рита.

– Послушайте, Рита, вам не кажется, что все это сильно смахивает на палату номер шесть?

– То есть?

– Вы что, Чехова не читали?

Рита почувствовала, что начинает злиться. Этот, так сказать, лев, похоже, не понимал, что вот-вот ему кто-то прищемит хвост. Занесся в свои высоты и думает, что недосягаем. Она хочет спасти его, а он решил дурака повалять. Что ж, она не против. Только пусть потом не говорит, что его не предупреждали.

– Чехова я читала, – отчеканила она. – Равно как и Толстого, и Достоевского. Может быть, когда-нибудь прочту и ваши книги, но пока мне рекомендовали не портить себе вкус.

Они какое-то время разглядывали друг друга, затем Егор тихонько рассмеялся.

– Похоже, вы не входите в число моих поклонниц, – сказал он.

– Не вхожу, – сурово подтвердила Рита. – Может, все-таки поговорим о деле?

– Давайте, если вам еще не надоело.

– Скажите, вы ничего подозрительного вокруг себя не заметили? – повторила свой вопрос Рита с той легкостью, которая дается только долгой практикой и на которую не могут повлиять никакие сложности во взаимоотношениях. – Какие-то люди, необъяснимые события?

– Нет, не заметил, – ответил Егор официальным тоном.

– Скажите, а кто та девушка, с которой вы встречались вчера? Такая яркая брюнетка?

– Вы что, следили за мной? – возмутился Егор.

Этого он не ожидал. Неужели она знает и о гонках, и обо всем остальном?

– Нет, – мотнула головой Рита. – Самую малость. Не волнуйтесь, вы не такая величина, чтобы мой шеф окружил вас круглосуточной опекой. Просто я веду это дело, и в мои обязанности в том числе входит обеспечение вашей безопасности. Естественно, в очень скромных пределах.

Егор успокоился.

– И вы решили предупредить меня?

– Именно.

– Хорошо. Считайте, я предупрежден. Я могу идти?

– Кто та девушка?

– Так, одна знакомая. К вашему делу отношения не имеет.

Егор подчеркнул слова «вашему», но Рита, прошедшая горнило Управления, не обиделась. Она внимательно следила за Егором, однако он встретил ее взгляд довольно спокойно. Соображение о подопытном кролике придавало ему решимости, и он поклялся себе ни в чем не сознаваться этой дотошной девице.

– Прошу вас, будьте осторожны, – проговорила Чернова.

– Я всегда осторожен, – ответил Егор. – Надеюсь, вы больше не будете меня задерживать?

– Нет, – развела руками Рита.

– Тогда всего хорошего. Кстати, не вздумайте за мной следить, иначе я приму меры.

– Никто за вами не следит, – с досадой сказала Чернова и подумала: «А зря».

– И на том спасибо, – кивнул Горин, кладя на стол деньги за кофе. – Рад был познакомиться, товарищ Рита. Всего хорошего.

Старший лейтенант пробормотала что-то, но что именно, Егор уже не слышал. Он вышел из кофейни и быстрым шагом двинулся домой.

Там он, не теряя ни минуты, принялся укладывать вещи. Брал только самое необходимое, и в результате часовых хлопот все отлично уместилось в одну большую спортивную сумку.

Далее предстояло решить вопрос с Асей. Везти ее в кошачью гостиницу Егор не хотел. Боялся, что те, кто следит за ним, раскусят его намерения. Да и времени не оставалось. Поэтому скрепя сердце Горин написал записку приходящей раз в два дня домработнице Эльвире с просьбой присмотреть за кошкой, хотя знал, что та терпеть Асю не может. Впрочем, некоторая сумма, оставленная Егором возле записки, должна была улестить Эльвиру и примирить ее с необходимостью вскрывать кошачьи консервы, наливать свежей воды и следить за состоянием личной коробки Аси.

Закончив все дела, Егор сверился с расписанием самолетов и с удовлетворением отметил, что как раз успевает на рейс Москва – Лондон. Виза у него была открыта, что давало ему право не опасаться проблем с посадкой.

На улице уже стемнело, поэтому он зажег торшер в гостиной. Пускай те, кто следят за окнами, видят, что он дома.

Мысль о скором отлете грела сердце. Скоро, скоро он окажется вне зоны досягаемости и Жанны, и Риты, и всех, кто за ними стоит. Великобритания умеет охранять своих гостей, тем более знаменитых, от посягательств кого бы то ни было. Там онидо него не доберутся, в этом Егор был уверен. А учитывая, что он намеревался не полениться и тщательно замести следы, можно было уже праздновать свое освобождение.

Он потрепал по усатой мордочке Асю и вышел на площадку. Спускался не в лифте, а по лестнице, чтобы никому не попасть на глаза с дорожной сумкой в руках.

Внизу позвал консьержа и попросил выпустить его с черного хода, пояснив свою просьбу желанием отвязаться от преследований одной особо прилипчивой воздыхательницы.

Консьерж, понимающе хихикая, открыл заднюю дверь, и Егор выскользнул в темный и безлюдный переулок. Натянув пониже козырек бейсболки, он неторопливо двинулся к шоссе, радуясь, что ничем не привлекает внимания прохожих. Возможно, где-то недалеко от парадного входа в подъезд засела в машине старший лейтенант Чернова, преисполненная служебного рвения. И Жанна издали протягивает к нему свои когти, надеясь уцепить покрепче. Но Егор уже чувствовал под собой мощную дрожь самолета и взирал на оставляемых им дам с улыбкой победителя. Может быть, в один прекрасный день он с ними встретится, но будет лучше, если эта встреча никогда не состоится.

Горин окинул взглядом улицу, уже затихшую в преддверии ночи. От близлежащего сквера, от нежно зеленеющего газона веяло благоуханием земли, нагретой за долгий солнечный день. На минуту стало жаль покидать этот город. Куда он бежит, зачем, от кого? Разве ему может угрожать что-нибудь на его вознесенном к небесам этаже, за стальной дверью, за прочно созданной славой? Почему он не пытается защититься более цивилизованно, а скрывается в ночи, как вор, рискуя вызвать подозрение даже этим своим бегством? Не лучше ли остаться и подождать, пока все не выяснится? А в качестве самой лучшей защиты взять да и рассказать все прессе? После того как происки некоей Жанны и неблаговидные тайны ФСБ станут известны широкой публике, от него отстанут.

Но уже другой голос и другой страх сидели внутри Егора, и они-то нашептывали ему, что нельзя здесь больше задерживаться. Пока есть возможность улизнуть, пока его не остановили подпиской о невыезде или, упаси бог, откровенным пленением, он должен позаботиться о себе сам. Прессе только доверься, потом не будешь знать, как отмыться. И ссориться с могущественной структурой не хотелось. Поэтому – ходу, благо на дороге никто не стоит и небо над Москвой чистое.