Текст книги "Серый маг"

Автор книги: Сергей Джевага

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Послушник не помнил, как оказался в коридоре. Ноги распрямились сами собой, вытолкнули прочь. Ирн вылетел стрелой, прижался спиной к мокрой стене. Попытался отвести взгляд в сторону, но не смог. Спокойный мрак проема завораживал. По спине бегали мурашки. Холодный пот мутными потоками стекал по лбу, сердце с трудом разгоняло загустевшую кровь.

– Твою мать! – отчаянно ругнулся парень.

Слова ушли в пустоту, растворились во мраке. Птиц хватанул ртом сырой воздух, вцепился в стену, как в скалу во время шторма. Показалось, что из темноты комнаты смотрят десятки немигающих глаз. Дохнуло теплым гниловатым воздухом. В дымоходе печи завыл сквозняк, тихо заскрипело… Птиц завыл от ужаса, бросился прочь сломя голову. На одном дыхании пролетел шагов тридцать. Выскочил в круг света около факела. Вновь прижался к стене и затравленно огляделся, прислушиваясь.

За гранью света – жирная чернота, смутные огни. Теперь искры далеких факелов казались не маяками, а глазами демонов, мертвецов… Мрон! Столько людей! Не десяток, не сотня… больше. Откуда? И зачем? Печь предназначалась для сожжения трупов и костей. Колдун?.. Да, чернокнижник обосновался тут достаточно давно. В таком случае тварь успела набрать громадную силу, подчинила город. Магия Крови – не шутка… Надо срочно отыскать нищего и хорька, убраться из города подобру-поздорову. Но как?.. Лохматый упился до полусмерти, дрыхнет и знать не знает, что за топор навис над головой. Колючка убежал в неизвестном направлении. И как скоро решит вернуться, тоже непонятно… Замкнутый круг.

«А может, не надо искать? – мелькнула предательская мыслишка. – Нищий сам выбрал судьбу. Да и видно же, что бродяге плевать на собственную жизнь. Можно подождать Колючку в каком-нибудь спокойном месте. А затем найти коня… Алар простит».

Гнусавый голосок в голове навязчиво бубнил, измышлял оправдания. Послушник глубоко вздохнул и решительно направился дальше по коридору. Да, следовало найти конюшню. Там, где есть сено, есть и мыши. А где грызуны, там можно встретить хорька. Забрать Колючку и убираться прочь. Лохматый поймет, должен понять! Спасение мира важнее.

Теперь Птиц невольно крался. Останавливался каждую секунду, вжимался в стены. С замиранием сердца прислушивался, всматривался во тьму. Но у пятнадцатой по счету двери уловил стуки, шаги, хриплые голоса. В ноздри шибанул отвратительный запах крови, паленых волос, гари. Любопытство пересилило ужас. Парень тихонько приоткрыл створку, заглянул в образовавшуюся щель.

Длинный зал уходил вдаль, стены терялись в полумраке. Мощные четырехугольные колонны поддерживали потолок, десятки факелов разгоняли мрак. Стены были грубыми, из дикого камня. То тут, то там дыры в полу, глубокие колодцы. У стен жаровни, наполненные горячими углями. А справа проем двери, затянутый ржавой решеткой. В густой тьме чудилось движение, сквозь прутья тянулись десятки грязных рук. Слышались стоны и крики, жалобное стенание:

– Родненькие, отпустите!..

– Не надо! Не делайте…

– Люди вы или не люди? За что?..

Из-за колонны вышел толстый и широкоплечий стражник. Морда красная, щеки улеглись на плечах. В маленьких, заплывших жиром глазках злость, губы изогнулись в кривоватой ухмылке. Из-под доспехов выглядывало рыхлое как тесто пузо. Шлем оказался явно мал для круглой головы…

– А ну умолкните, волчья сыть! – гаркнул толстяк. С брезгливой миной на лице глянул на решетку. Достал из-за пояса плетку, молодецки хакнул и размахнулся. Послышались свист, щелчок. Руки одернулись, крики стали громче. Стражник взбеленился, ударил еще. Затем развернулся и зычно гаркнул:

– Колх! Седой! Бегом сюда! Надо проучить крикунов.

– Сам бы и проучил… – проворчали из тени у ящиков. – Обнаглел, палец о палец не ударишь. Трупы таскай, кости сжигай… Еще и понукает, зараза.

– Разговорчики! – грозно рыкнул стражник, тряхнул щеками. – Доложу господам, сразу станете в очередь. И знаете, два-три раза мало кто выдерживает.

Послышались грязная ругань, недовольное ворчание. Из-за ящиков у противоположной стены вышли двое слуг. Один – плотный, широкоплечий и рыжеволосый. Второй – худощавый, с длинными седыми усами. Бормоча ругательства, подошли к решетке. Седой поковырялся в замочной скважине, рывком отодвинул засов. Рыжий резво нырнул внутрь. Вернулся обратно и швырнул на пол страшно исхудавшего грязного мужчину. Поспешно схватил пленника за загривок, ударил по ребрам и заставил стать на колени. Оборванец застонал, из уголка рта потекла кровавая слюна. Мышцы на тощей цыплячьей шее натянулись как канаты. Показались струпья, множество мелких ранок.

– Слишком худой, – вынес вердикт толстяк, нервно хохотнув. – В яму! Матушка давно не ела, надо подкормить.

Рыжий хмуро кивнул. Ловко скрутил оборванца, подтащил к одному из провалов в полу. Достал из-за пояса короткий нож и приставил к шее мужчины. Крики за решеткой затихли, повисло зловещее молчание. Слуга нахмурился, заколебался. Но толстяк не позволил медлить. Подскочил и перехватил запястье рыжего, с силой надавил. Послышался отчетливый хруст, кожа лопнула. Из глубокой раны вяло потекла кровь. Несчастный забился в предсмертных судорогах, замолотил руками по камням. Слуга с брезгливым выражением лица вытащил нож. Схватил жертву за волосы и выгнул тело таким образом, чтобы кровь стекала в желобок рядом с ямой. Минута – и алый поток оборвался, дробно застучали последние капли.

– Падаль, – фыркнул стражник, презрительно наморщив нос. Затем обернулся к решетке и добавил громче: – Видели, твари? Видели?.. Так будет с каждым! Но тот, кто посмеет открыть пасть, пойдет первым!..

Ответом стало молчание. Толстяк самодовольно ухмыльнулся, с хрустом почесал необъятное брюхо. Обернулся к подчиненным и крутанул головой.

– Долой!..

– Куда? – хмуро спросил рыжий, с ненавистью посмотрев на стража.

– В печь, – хмыкнул толстяк, указав пальцем на дверь. – А ты сходи в конюшню, там должны вино подвести. Мне плевать, как уговоришь грузчиков, но чтобы кувшин стоял у меня на столе!..

Седоусый скривился, но кивнул. Тут же отвернулся и выругался.

– Чем-то недоволен? – визгливо поинтересовался стражник. – Или хочешь посетить госпожу?.. Дураки, сколько же вас учить…

Слова стражника перекрыло громкое шипение. Из черного провала столбом ударил сизый туман. Разбился о потолок, десятками белесых рукавов устремился к незаметным дырам в стенах. Стены задрожали, сверху посыпались пыль и мелкие камешки. Пламя факелов пугливо дернулось, почти потухло. Сквозь зловещее шипение прорвались далекое и грозное рычание, могучие удары и скрежет. Каменные плиты дрогнули, одну пересекла тонкая трещина. Создалось впечатление, что глубоко под землей ворочается громадное чудовище. Ворчит в полудреме, бьется, чего-то требует.

Туман рассосался по отверстиям, истаял. Рычание затихло, факелы ярко вспыхнули. Желтоватый свет озарил лица людей. Бледные и потные, встревоженные. И толстяк, и слуги пугливо вжимали головы в плечи. Глаза каждого напоминали монеты – круглые, во взглядах ни мыслишки… только дикий животный страх.

Стражник очнулся первым. Щеки затряслись, на лице появилось свирепое выражение.

– Бросай дохлятину! Тащи еще одного! Матушка голодна!.. – брызжа слюной, приказал толстяк рыжему. Обернулся к усачу и замахал руками, взвизгнул: – А ты чего встал столбом? Бегом за вином, или тебя следующего отправлю в яму!.. Только осторожней, ночь на дворе. Попадешься господам, пеняй на себя…

…Увиденное так потрясло, что послушник забыл об осторожности. И лишь когда Седой направился к двери, опомнился. Рванул во мрак коридора, рухнул на пол. И тут почувствовал страшную резь в животе. Солнечное сплетение опалило огнем. Чтобы не закричать. Ирн зажал рот ладонью. Попытался разорвать ледяные объятия ужаса, но не смог… Мрон! Жертвоприношение? Похоже. Вот, значит, что происходит с горожанами! Людей просто-напросто превратили в домашний скот, источник крови и мяса. Но что за существо скрывается под дворцом? Что имел в виду толстяк, когда говорил о Матушке? И при чем тут ночь? Хотя да, аристократы на пиру начали меняться с закатом. Глаза другие, лица более хищные… Боги! Ясно становилось одно: ситуация гораздо сложнее, чем казалась. И еще мгла над городом. Не туман, а та субстанция, которую выдохнуло чудовище под землей.

Судя по неприятным ощущениям, мощнейшая колдовская отрава.

Послышались шаги, скрипнула дверь. Впереди появилась яркая полоска света. Усач постоял, привыкая к мраку. Настороженно огляделся, пошел в противоположную от послушника сторону. Силуэт растворился во тьме. Только шаркающие шаги говорили о присутствии человека.

«Конюшня!?» – полыхнуло в мозгу Птица. Пригибаясь к полу, послушник бесшумно побежал вслед за усачом. У очередного светлого участка остановился, попытался раствориться во мраке. Слуга пугливо оглянулся. Но, не обнаружив опасности, тихо заворчал. На всякий случай взял факел, пошел дальше.

Идти стало гораздо легче. Седой ничего не видел дальше светлого круга. Сам же оказался как на ладони, послужил неким проводником в царстве тьмы. Птицу осталось лишь беспокоиться о том, чтобы не наделать шума. Но ближе к концу коридора вновь накатила волна изморози. Мышцы отказались работать, в животе возникла огненная буря. Очертания предметов смазались. Тьма резко поредела, мир приобрел сероватый оттенок…

Ирн споткнулся и рухнул на колени. До боли закусил губу, чтобы не застонать. Стоически перенес припадок, приподнял голову и удивленно моргнул. Он видел каждую щель, каждую выбоину и царапину на полу, двери и близкий поворот. За углом – чистое белое сияние, смутная человеческая тень… А еще минуту назад крался на ощупь, боялся оступиться! Что, Мрон побери, происходит? Последствия выброса Силы? Или… Ночное Зрение!..

Мысль так изумила, что послушник забыл о боли. Демоны! Так, как описывал Эскер!.. Но откуда? Неужели какая-то из книг воздействует подобно посоху?.. Вряд ли. Тогда как получилось?.. Птиц приглушенно охнул, потер глаза. Серость начала исчезать, тонуть в черноте. Яркое белое сияние превратилось в желтоватый свет факела. И одновременно до парня дошло, что слуга удаляется.

«Потом! – решил послушник. – Потом обязательно подумаю…» Вскочил на ноги, бросился вдогонку за Седым. Но едва свернул за угол, понял: можно больше не спешить. Впереди виднелись длинная каменная лестница, светлый силуэт дверного проема. Снаружи клубились клочья белесого тумана, долетали обычные звуки подворья: шаги, людской говор, лошадиное ржание, скрип тележных колес. Слуга поднялся наверх, растворился во мгле. Но парень видел размытый желтоватый огонек, различил хрипловатый голос усача. Раздался второй, грубый и простуженный. Люди о чем-то спорили, пререкались. Пару раз раздалось лошадиное фырканье, какие-то удары…

Птиц осторожно прокрался наверх. Выглянул и сразу присел, перевел дух. А затем одним рывком преодолел порог, юркнул вправо. Перекатился через плечо и встал на колени, спрятался за телегой, груженной бочками. Раздались шаги, кашель. В тумане мелькнули тени. Но быстро удалились, растаяли.

Вокруг простирался широкий внутренний двор. Во мраке тусклыми желтоватыми огнями горели окна. Мокрая каменная стена, старая неровная кладка. Вдалеке огни факелов, одноэтажные строения – склады, кузни, амбары. Виднелись человеческие фигуры, слышались голоса. Но что говорят – не разобрать, чересчур далеко. И слава Алару, ни души рядом. Повезло! А невдалеке – длинное деревянное здание. Из приоткрытых ворот выбивался неяркий свет. Пахло сеном и лошадьми. Уши ловили смутные вздохи и стук, фырканье, ржание.

Недолго думая парень скользнул вперед. Прижался к створке и заглянул внутрь. Внутри никого, за исключением законных обитателей, не оказалось. Но те мирно жевали овес в стойлах, лениво фыркали. Один из коней стоял у самого выхода. Гнедой мерин, красивый и мускулистый. Из той замечательнейшей породы скифрских рысаков, которые плохо носят воинов в доспехах, но удивительно выносливы и неприхотливы. На таком можно без страха ехать хоть через весь Аримион. Оседланный, готовый к путешествию. Отвязывай поводья и мчись куда угодно!..

Послушник затаил дыхание, бочком протиснулся в щель между створками двери. Сразу сместился в угол, спрятался в тени. Конь фыркнул. Скосил глаз, шумно засопел. Но тут же ударил копытом и угрожающе заржал. Что могло так напугать скакуна? Запах человека? Нет, мерин заволновался бы гораздо раньше.

Тихий шорох в глубине конюшни ударил по нервам. Ирн побледнел, вжался в стену. Слух уловил писк, шуршание. «Мыши! – сказал себе послушник. – Просто мыши…» Попытался расслабить мышцы, глубоко вдохнул. Напряжение не оставляло. Казалось, будто в тени скрываются мелкие злобные твари. Ощущение чужих взглядов давило почти физически. Послышалось ржание, лошади в стойлах заволновались, забили копытами в перегородки, тревожно зафыркали. Гнедой мерин шарахнулся и едва не сорвал поводья.

Птиц заметил длинное толстое полено у стены. Поспешно схватил, занес над головой. Потом сделал пару шагов в глубь конюшни, замер и внимательно огляделся. В полумраке угадывались очертания столбов, стойла. Из-за перегородок выглядывали кони. Фыркали, трусили гривами, настороженно поглядывали на чужака. Впереди темнели бочка с водой, большая охапка сена. На кольях висела сбруя, рядом кто-то сложил седла… Вновь послышалось шуршание, в темноте блеснули алые огоньки-точки. Промелькнули и исчезли, растворились во мраке.

«Глаза!» – осознал парень. Заволновался, всерьез подумал об отступлении. Мрон знает, что еще за опасности поджидают в проклятом Дорберге. Жертвоприношения, спящее под дворцом чудовище, одурманенные люди. Веселая жизнь, что ни говори…

В стоге сена зашуршало, солома у самого края зашевелилась. Птиц охнул, подпрыгнул и замахнулся поленом. Стебли разошлись, показалась до боли знакомая мордочка: хитрые глазки, белые полоски на лбу и вокруг носа, круглые уши. Колючка чихнул. Встряхнулся и, довольно урча, подбежал. Поскреб когтями штанину, попросился на руки.

– До разрыва сердца доведешь, забияка, – прошептал Ирн. Отбросил дубину, потрепал зверька за ухом, погладил по спине. Колючка блаженно зажмурился, прижался к ноге. Догадка Птица оправдалась. Мелкий разбойник действительно поддался искушению и отправился на охоту. И хотя наелся до отвала, охотничьи инстинкты взяли свое.

«А ведь вот шанс! – мелькнула мысль. – Сама судьба подсовывает возможность, призывает убраться из замка. Колючка здесь, осталось запереть зверька в мешке, тихо вывести коня, забраться в седло и скакать, покуда хватит сил… Хотя неизвестно, что творится у ворот. Возможно, выход под охраной. Но способ имеется. Можно попробовать перелистать справочники Эскера, выбрать заклятие попроще. Не факт, что сработает, но надежда есть. Просто надо попытаться!»

Птиц задрожал, закусил губу. Еще раз погладил хорька, бросил быстрый взгляд на мерина. Соблазнительно! И, наверное, правильно. Любой другой поступил бы так же. Ради высшей цели следует жертвовать мелочами. Жизнь безумного бродяги ничто по сравнению с сотнями тысяч людей, благополучием самого рода человеческого…

В голове загудело. На душу накинулись бесплотные демоны: опасение, страх, злость. Одна мысль огненным шмелем завертелась в мозгу: «Миссия, свитки, наставник… Ты должен, обязан уйти!» Мышцы ног сократились сами собой. Послушник вскочил, резко развернулся и посмотрел на мерина. Словно во сне сделал шаг вперед. Но тут в глубине подсознания зашевелилось темное облачко. Нечто чуждое поднялось вверх, мельком коснулось разума и сразу исчезло. Ледяная волна прошла по телу Ирна. Кровь обратилась в густое морозное желе, в голове прояснилось. «Что я творю? – ошеломленно подумал Птиц. – Что?.. Разве человечно так поступать?..»

Болезненное противоречие едва не разорвало пополам. Птиц задрожал, сделал еще один маленький шаг к скакуну. Замычал, дернул головой. Но резко выдохнул и отступил, почти прорычал:

– Да пропади оно пропадом!..

Пока решимость не ослабла, подхватил хорька и посадил на плечо. С силой вбивая ноги в землю, пошел к выходу. У ворот остановился, поколебался. Глянул на коня и шепнул:

– Ты уж подожди, пожалуйста. Я мигом…

Животина прянула ушами, фыркнула: мол, будь спокоен.

Послушник заставил себя выйти из конюшни, окунулся в сырой туман. Первый десяток шагов стоил неимоверных усилий. Сердце мощно и редко колотилось в груди. Тело само собой порывалось развернуться, мышцы произвольно напрягались и расслаблялись. Но чем больше отдалялся Птиц от конюшни, тем становилось легче. Онемение отпустило, в голове прояснилось.

Глубоко вздохнув, парень помчался к ближайшей двери. Ворвался в полутемный холл и резко остановился. Пусто. Ни слуг, ни придворных. Тусклый свет ламп озарял ковры на стенах, сбитые плиты пола и ближайшую лестницу. Куда теперь? Лохматого, скорее, уложили в соседних покоях. Тащить тяжелого рыцаря через весь дворец нет смысла. Значит, надо отыскать кого-то из челяди, осторожно выспросить…

За спиной раздалось вежливое покашливание. Птиц подпрыгнул от испуга, резко оглянулся. Перед послушником стоял не кто иной, как Лекс Ирис. А ведь секунду назад в холле никого не было, Ирн помнил точно. Придворный словно из воздуха соткался, возник за спиной в паре шагов от него. Ни скрипа двери, ни шороха ткани.

Барон улыбнулся и произнес с укором:

– Сэр Птиц, я вас повсюду ищу! Куда вы запропастились?..

ГЛАВА 8

Полумрак плескался в холле подобно туману. Углы комнаты тонули в черноте. Казалось, будто в кровавой мгле вспыхивают далекие огоньки. И как смутная тень посреди бескрайнего звездного пространства, застыл барон Брешский. Одет с иголочки, на воротнике ни пылинки. Лицо красивое и холеное: тонкий нос с горбинкой, пухлые мясистые губы, аристократический профиль. Видно, каждый день умащал себя маслами, делал припарки из лечебных трав. Волосы собраны в тугой хвост, в пряди вплетены золотые побрякушки…

Откуда-то из коридора потянуло легким морозцем. Ирн уловил тихий свистящий шепоток. Резко помотал головой, попытался разогнать наваждение и разбить оковы страха.

Посмотрел на вельможу и понял: надо ответить. Иначе заподозрит, потом к конюшне вернуться будет непросто.

– Э-э-э… Зверь убежал мышей ловить, – нашелся Птиц. Развел руками, погладил Колючку. Хорек оскалил клыки, прижался к шее и злобно зашипел на Ириса. – Вот я и искал…

– А я уж думал, передумали принцем становиться, – с улыбкой произнес Лекс. Со странным выражением глянул на ощетинившегося хорька, быстро облизнул губы.

– Да в общем-то… – пробормотал послушник. Но осекся и пожал плечами, добавил осторожно: – А что стало с рыцарем?..

– Каким рыцарем? – изумился Ирис.

– Вардом де Гирео… – рискнул сказать Ирн. Но тут же осознал: барон действительно ничего не знает о посланнике иерархов и бое в пиршественном зале. Как такое могло быть, парень не представлял. Напрягся, кивнул: – Неважно. Показалось.

– Долгая дорога и турнир выматывают, – доброжелательно отозвался аристократ. Понимающе улыбнулся, изобразил участие. – Вам надо отдохнуть, сэр Птиц. Я отведу вас в покои… Но прошу извинить, для начала следует заглянуть в другое место.

– Какое? – не удержавшись, спросил Ирн. Перед взором послушника промелькнул образ подвала, черные провалы в полу и темница, заполненная изможденными горожанами. Кровь отхлынула от лица, глаза расширились.

– Принцесса Жосслин возжелала поговорить с вами перед сном, – объяснил барон.

– Зачем? – нервно поинтересовался послушник.

– Понятия не имею. Правители редко объясняют свои поступки и желания, – хмыкнул вельможа. Взял парня за плечо, мягко увлек в коридор. – Пойдемте, сэр Птиц, венценосных особ нельзя заставлять ждать.

– Угу, – пробормотал Ирн и осторожно высвободился из объятий аристократа. После небольших раздумий пошел следом. Вырываться не имело смысла. Кто знает, что произойдет, если оказать сопротивление. Да и поднимать шумиху раньше времени не стоит. – Вы не знаете, где отдыхает мой друг и попутчик?..

– На втором этаже, в специально отведенных покоях, – вежливо ответил Ирис. Нетерпеливо дернул плечом, кивнул на лестницу. – Пойдемте-пойдемте. Сэр Лохматый никуда от вас не денется. Я сам проверял, спит как ребенок.

– Хорошо, – невнятно сказал послушник.

Коридор привел к широкой мраморной лестнице. На втором этаже Ирис свернул в очередной просторный зал, обставленный дорогой мебелью. В одном месте парень остановился, непонимающе моргнул. Перед ним висела картина… На полотне – могучий и статный рыцарь. Плечи невероятно широкие, грудь колесом, в руках окровавленный меч. Лик гордый и возвышенный. На заднем фоне виднелось поле боя: дымящиеся остатки телег, множество трупов. Птиц равнодушно отвернулся. Но тут заметил какую-то мелочь, вздрогнул. Столбы дыма чуть заметно колыхались. Лицо воина медленно и почти незаметно менялось: щеки побледнели, под глазами появились темные круги. Рыцарь смотрел с тоской и болью. Но что самое ужасное, Ирну показалось, что воин видит коридор и двух человек. Пытается дотянуться, но не может. Потому что раз и навсегда влился в картину, стал частью неживого пейзажа.

– Что-то не так? – вежливо поинтересовался барон.

– Все… хорошо, – непослушными губами выговорил Птиц. Отвернулся, последовал за вельможей. – Картина интересная.

– Портрет сэра Ланэ, одного из первых хозяев Дорберга, – хмыкнул Лекс. – Хороший воин, но… не повезло. По легенде, отличался страстью к ратным подвигам. Ходил воевать с соседями, успешно сражался со скифрцами. Но в одной из захваченных деревень наткнулся на местную ведьму, убил и изнасиловал дочь старухи. За что и был проклят. По возвращении в замок преисполнился тщеславия, решил заказать портрет у одного из лучших художников того времени. До утра стойко позировал перед мастером. Живописец вышел лишь на минуту, дабы выпить воды и немного проветриться. Когда вернулся, картина оказалась готова, а правитель исчез. Сэра Ланэ с тех пор никто не видел…

Лекс показывал дорогу. А парня не оставляло ощущение, что его банально заманивают в ловушку. Но Птиц только сильнее стиснул зубы, ускорил шаги. И пожалел о том, что нет оружия. Меч пригодился бы. Плевать, что владеть им послушник не умеет. Тут главное – успокоить нервы, получить ощущение защищенности…

Еще несколько пустующих коридоров осталось за спиной. Ирис и Птиц вошли в просторные покои, приемную. Барон распахнул широкие двери перед послушником, поклонился. А когда парень вошел, поспешно пробормотал:

– Ожидайте, сэр Птиц. Принцесса Жосслин скоро явится.

– Но вы говорили, что ждет! – возмутился Ирн и резко развернулся. Однако створка захлопнулась перед самым носом, послышались торопливые шаги. Минута – и звуки затихли.

Послушнику отчаянно хотелось выругаться. Дверь оказалась заперта с той стороны. Да и общее состояние дел коренным образом не понравилось парню. С приходом ночи дворец обрел призрачные черты. Словно один из тех проклятых замков, которыми любят стращать обыватели-рассказчики тихими вечерами. Но суть в том, что деваться оказалось некуда. Надо было искать выход, затем Лохматого…

Пару минут Птиц простоял у дверей. Напряженно размышлял, боролся с подступающим ужасом. Пытался предугадать варианты развития событий. Но интуиция говорила о тщетности усилий. Слишком непонятные дела творились вокруг. Чересчур много имелось неучтенных факторов.

Решительно развернувшись, Ирн изумленно присвистнул. Ну и дела, покои больше походили на галерею искусств!.. Небольшой зал, обставленный уютно и со вкусом. Стены обиты пушистыми коврами. Тут же висели десяток-полтора древних картин, старинные щиты и клинки. На полу – звериные шкуры, в углу камин с жарко полыхающими поленьями. Повсюду расставлены мраморные статуи древних богов и героев, кувшины, какие-то непонятные безделушки и поделки… Правда, несколько мелочей свидетельствовали о том, что комната является опочивальней или приемной. Возле камина застыли два глубоких кожаных кресла. Рядом маленький столик, заставленный кувшинами и кубками, блюдами с фруктами. А у дальней стены располагалась большая кровать с балдахином, множеством перин и подушек. Атмосфера оказалась уютной, по-домашнему теплой. В воздухе витали запахи вина и духов. Птиц потянул носом, поморщился. Хорек на плече оглушительно чихнул, обиженно засопел и поскреб лапами нос.

– Ты прав, Колючка, – хмыкнул послушник. – Я никогда не понимал страсти женщин к каким-то вонючим каплям. Что может быть лучше запаха чистых волос? Хотя да, Лохматый бы поспорил. Для нищего лучше аромат прожаренного мяса, что тоже неплохо.

Парень простучал стены на предмет потайных ходов. Но вскоре понял, что если тут и есть нечто подобное, то хорошо спрятано. В мозгу мелькнула шальная идея. Птиц закусил губу, подошел к кровати. Ссадил Колючку на простыни. Снял мешок и вывалил на перины книги. Быстро отобрал нужную, остальные засунул обратно и принялся поспешно листать. Где заклятие?.. Видел же еще вчера. Ага, вот… «Астральный следопыт». Демоны, чересчур сложное! Мало того, что древнескифрским можно сломать язык, так еще и личную Силу надо вложить. А энергетического ядра у него нет, потому придется надеяться на удачу. Хотя если получится, он узрит корень того Зла, которое охватило дворец и город…

Незнакомые топорные слова норовили спрыгнуть с языка. Губы отказывались изгибаться положенным образом. Птиц трижды прочел заклинание шепотом. Поморщился, но решил рискнуть. Уселся на постели поудобнее, отрешился от окружающего. А затем изогнул пальцы, выпалил заклятие скороговоркой. Пустота… Бесполезные звуки, лишенные смысла и способности что-либо изменить. Парень приоткрыл глаза, сразу наткнулся на удивленный взгляд хорька. На мордочке Колючки отразилось презрение: мол, что такое городишь, хозяин?..

– Да, ты снова прав, – разочарованно пробормотал парень. – А так хотелось верить…

Искра злости кольнула сердце. Птиц с ненавистью уставился на ладони. Повторил заклятие еще трижды, каждый раз меняя интонацию и ударения. И вновь – пустота, молчание.

«Тщетно», – осознал парень. Энергетического ядра у него не имеется. И потому Серая Магия для Ирна под замком. Для любого управляющего импульса нужна хотя бы кроха, маленькая искорка. Но чтобы развить в себе способность к колдовству, придется учиться многие годы. А так хотелось… хотя бы на миг поверить, что ты можешь стать сильнее. Тому же Эскеру было намного легче, ибо обладал он приличной базой знаний, мог экспериментировать и вникать. В Орденах же обучению послушников посвящают чересчур мало усилий и времени. Считается, что старательный сам разберется, получит право на персонального наставника. Остальным же – путь в богословы, монахи, мелкую прислугу.

Послушник помрачнел. Пролистнул с полсотни страниц, нашел атакующее заклятие. Хм… «Взрыв трупа», нечто на стыке темной и огненной магии, близко к некромантии. Читал не раз, словесную формулу знает наизусть. Ирн поколебался. Но тут же поддался хулиганскому порыву и, чеканя слова, произнес. Пустота… Идем дальше, «Огненный смерч»…

Пламя в камине заревело и забушевало. Алые языки вырвались наружу, лизнули каменную кладку стен. Сноп искр ударил вверх, плавно закружился и образовал спираль. Пламенный змей продержался около секунды. Затем рассыпался, опал на пол дорожкой серого пепла. Языки огня уменьшились и опять тихо затрещали. Ирн сухо клацнул челюстью, недоверчиво уставился на книгу. Открыл на разделе элементарной магии. Пару секунд всматривался, читал. Потом зажмурился, попытался нащупать Чужака в сознании и мысленно попросил: «Помоги!» Секунда, вторая… И как отзвук – легкий шепот, ощущение присутствия. Кто-то мудрый, сильный и близкий встал за спиной и прикоснулся к плечу.

Подчиняясь наитию, послушник поднял руку и начертал в воздухе плавную линию Знака Воды. На щеку упала ледяная капля, пальцы окутало морозом. Ощущение продержалось ровно полсекунды и пропало… «Не так, – прошелестело в мозгу. – Не так… Почувствуй Стихию, сроднись с ней. Представь, что вы одно целое».

Почувствовать, стать. Легко сказать. Парень сложил пальцы в повелевающую фигуру Знака Огня. Подержал перед собой, неуверенно сдвинул. И тут почувствовал невесомое прикосновение к запястью. Незримый учитель решил помочь ученику, взял за руку. В воздухе разлилось оранжевое сияние. Солнечное сплетение ожгло, в разуме соткался правильный узор заклинания. За пальцами побежала пламенная дорожка, появился Знак…

Выполнить ритуал до конца Птицу не удалось. Почти в финале незримое прикосновение исчезло, в ушах зазвенело. Послушник сбился, дрогнул и опустил руку. Узор недолго повисел в воздухе, смазался и потух. Пелена опала, сквозь пляску цветных пятен проступили очертания комнаты. Демонический звон расстроенной струны еще отдавался в голове… Ирн разочарованно застонал, ударил кулаком в перину. Мельком глянул на сонного и немного удивленного хорька, который успел облюбовать ближайшую подушку. Мрон! Почти получилось! Почти!.. Но Чужак скрылся в глубинах подсознания, ощущение магии развеялось… Мрон!..

За дверьми раздались далекие голоса. Ирн поспешно спрятал книгу в мешок. Несмотря на протесты, засунул туда же Колючку и затянул бечевки. Быстро развернулся, придал лицу вежливо-благодушное выражение. Попытался успокоиться, судорожно собрал мысли. Огляделся в поисках источника неприятных ощущений. И вдруг заметил невдалеке тумбу со странным украшением…

Из отверстия посреди мраморного постамента торчало толстое деревянное древко. Издалека его можно было принять за копейное или же за шест светильника. Но поверхность казалась чересчур вычурной и состояла из нескольких слитых воедино побегов. На древесине различались ряды непонятных символов явно магического назначения. А в навершии темнел большой круглый камень синего цвета. Отполированный, матовый. Но если глянуть под другим углом, шар становился полупрозрачным. Внутри клубился туман, вспыхивали яркие золотистые огоньки… Посох! Мрон раздери весь дворец… ПОСОХ!!!

Еще не веря собственным глазам, послушник несмело протянул руку. Почти как тот, который описывал и зарисовывал Эскер в дневнике. Древко чуть вычурнее, оголовье другое. Но кто сказал, что инструменты Серых магов делались под одну гребенку? В общих чертах совпадает… Нет, быть того не может! Наверняка украшение или символ власти одного из королей древности. Ведь артефакты погибшего Ордена уничтожены. Последний достался Гару от духа чародея. Хотя почему бы не предположить, что один из магов погиб в Аримионе в незапамятные времена? А посох остался… Святой Алар!

Мысли зажужжали подобно пчелиному рою. Едва послушник приблизился на расстояние вытянутой руки, кончики пальцев окутало приятное тепло. В солнечном сплетении полыхнуло, по жилам побежал жидкий огонь. И вместе с тем звон затих. Вместо него в разуме Птица раздалось несмелое мурлыканье. Словно громадный дворовый кот потерся о ногу: «Хозяин, неужели ты?»