Текст книги "Под мостом (СИ)"

Автор книги: Сергей Боровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

– Я один вместил в себе всё зло мира, и пусть продолжится начатое мной дело, дабы вы и дети ваши не познали всей мерзости творимого мной.

И тогда они заседали ещё три дня и четыре ночи и пришли к неизбежному выводу: пусть лучше зло будет сконцентрировано в одном человеке, чем распределено равномерно среди всех. К тому же, он находится в кандалах, под надёжной охраной, в камере, расположенной на глубине ста метров под землей. И смертную казнь заменили пожизненным заключением. С одним лишь непременным условием – чтобы он время от времени делал плохие дела в своей камере. Для этих целей ему приносили животных и растения – этих вечных заложников человека в его стремлении к познанию и совершенству.

С тех пор в городе прекратились всякие преступления. Граждане беспрекословно выполняли закон, а в полиции остался работать всего один человек – Бдительный Полицейский. Расходы городского бюджета резко сократились, благодаря чему возникли три новых фонтана и две церкви, а также была вымощена булыжником главная площадь.

Злостному Преступнику вменили в обязанность один раз в неделю принимать у себя экскурсии школьников, чтобы те могли воочию увидеть зло и на всю жизнь получить к нему отвращение. Для усиления эффекта узника никогда не мыли, не разрешали бриться и кормили одними лишь отрубями вперемешку с очистками. Специально для школьников он приготовил несколько жутких историй из своей лихой биографии, едва заслышав которые, они приходили в исступлённый ужас.

Так продолжалось три года, пока не стали происходить странные вещи. Дети города вдруг придумали играть в Злостного Преступника. Мальчики изготавливали из палок самострелы и рогатки, устраивая побоища, а девочки изображали из себя санитарок, передвигаясь ползком по полю боя и перевязывая раненых.

Мэрия решила прекратить экскурсии, но было слишком поздно.

Больше всех в этой ситуации страдал, как нетрудно догадаться, сам Злостный Преступник. Получалось, что он положил свою жизнь ради идеи, которая оказалась неверной. Зло умножалось и теснило добро вопреки теории баланса сил.

И тогда Злостный Преступник решил опять встать на сторону добра. Ведь если злу удалось перевесить чашу весов в свою пользу, почему добро не может сделать то же самое?

– Дайте мне амнистию! – потребовал он. – Я никогда больше не буду совершать злодеяния, и превращусь в примерного гражданина, тратящего доходы только на меценатство и благотворительность.

Но люди ничего не знали о причинах, побудивших Злостного Преступника стать негодяем, поэтому они только рассмеялись. У него не оставалось другого выхода, как устроить побег. Договорившись с одним из охранников, он выкопал подземный ход и бежал из тюрьмы.

Первым делом он изменил внешность: побрился, помылся и немного позагорал на солнце, чтобы его пугающе бледная кожа не вызывала подозрений. Затем он купил самую популярную городскую газету и начал публиковать в ней статьи, призывающие людей быть добрее. Не сам, правда, писал их. Он нанял для этих целей журналистов.

В то же время он продолжал думать, что делать с детьми, играющими в преступников, потому что они не читали газет. И придумал открыть секцию дзюдо. Идея состояла в том, чтобы расположить к себе подростков, внушить им доверие и потом объяснить, почему они поступают плохо.

И всё у него пошло, как задумано, но он вдруг понял, что не испытывает больше пиетета по отношению к добру – его прямо-таки тянет сделать какую-нибудь гадость. За долгие годы совершения преступлений он привык к ним и не мог без них обходиться, как морфинист не может обходиться без пагубного зелья.

Из секции, организованной им, выросла воровская банда. И не было в истории города более ужасных разбойников.

***

С самого утра Уродливый Карлик почувствовал какую-то тяжесть в теле, как будто его нагрузили мешком картошки и привязали к ногам гантели. После обеда вдруг начали слезиться глаза, а в висках отчётливо застучал пульс. Он два раза ополоснул лицо из ушата со святой водой, стоявшей у входа в церковь специально для таких целей, но и это не помогло.

По причине недомогания Уродливый Карлик всё делал невпопад. Он даже получил замечание от священника, кода перепутал местами изображения апостолов. Признаться же в болезни, которая овладевала им, он считал постыдным.

Едва дотерпев до вечера, он отказался от традиционного чая у костра и лёг в постель, надеясь поправить своё состояние к утру. Но его замысел не удался. Ночью его пробила лихорадка, и сильный жар пронзил тело, вынуждая стонать и ворочаться.

– Что случилось? – спросил его Одноногий Солдат, лежавший рядом.

– Не знаю. Но это пройдёт. Таким, как я, не пристало болеть.

Однако утром он не смог подняться с постели, и друзья, обеспокоенно обступившие его, держали совет.

– Хорошо бы сходить в аптеку и взять каких-нибудь лекарств, – предложил Несмешной Клоун.

– Да, но мы не знаем, каких именно, – возразил ему Большой Учёный.

– Может, хотя бы жаропонижающее? – догадалась Падшая Женщина.

– Верно! – согласились с ней друзья.

Они отправили Одноногого Солдата за покупкой, но тот вскоре вернулся ни с чем.

– Провизор спросил меня, чем болен пациент. Я стал рассказывать, и он очень обеспокоился, услышав описание симптомов. Вероятно, у нашего друга инфекция, и без доктора не обойтись.

– Что же нам делать? – в отчаянии воскликнула Падшая Женщина. – Ему становится хуже с каждым часом.

Дела обстояли именно так.

– Нужно идти в городскую больницу, – сказал Одноногий Солдат. – Там недавно открыли приёмный покой для тех, кто не может заплатить за своё лечение.

– Да, – подтвердил Несмешной Клоун. – Но я слышал, что они только принимают больных и ничего не делают для их спасения.

Все горестно опустили головы, понимая, что выход только один – ждать и надеяться на силу организма Уродливого Карлика. И уповать на милость Божью. Но тут Большой Учёный вдруг стал поспешно накидывать на себя плащ.

– Я знаю, что делать, – веско произнёс он. – Сидите здесь и никуда не отходите от больного, а я скоро приду.

Его странное поведение объяснялось очень просто: он вспомнил, что в городе живёт один врач, с которым они учились вместе в университете. И даже дружили, пока их связывали кое-какие интересы. По счастливой случайности Большой Учёный знал его теперешний адрес.

Постучав в тяжёлую дверь, он стал ждать, и на справедливый вопрос «кто там?» ответил прямо:

– Я старый друг доктора. Пожалуйста, отворите.

Послышался скрежет, и дверь слегка приоткрылась. Они сразу узнали друг друга.

– Ты? – изумился доктор.

– Как видишь, – улыбнулся Большой Учёный.

– Какими судьбами?

Доктор распахнул дверь настежь и пригласил гостя зайти. Большой Учёный последовал приглашению, но остановился в прихожей, так как боялся наследить на дорогом паркете.

– Я слышал, что у тебя случились неприятности в жизни, – осведомился доктор.

– Пустяки. Самая большая неприятность, которая может случиться с человеком – это появление на свет. Всё остальное по сравнению с ней – мелочи, не стоящие выеденного яйца.

– Узнаю моего друга! Ты всегда был философом и немного пессимистом. Что же ты стоишь на пороге?

Он жестом показал в сторону гостиной, но Большой Учёный отрицательно помотал головой.

– У меня к тебе дело, не терпящее отлагательств. Прости, что сразу вот так, сходу.

– Говори, – потребовал доктор, моментально напрягшись, как того требовала его профессия.

– Один из моих друзей тяжело болен, – выдохнул учёный. – Мы опасаемся, что его поразила инфекция. Провизор в аптеке посоветовал нам обратиться к врачу.

– Что ж, – вскрикнул доктор. – Едем к нему!

– Погоди, я ещё не все сказал тебе. Он бездомный, такой же, как и я. Мы живём под мостом, и у нас нечем с тобой расплатиться.

– Какой вздор! – одёрнул его доктор. – Неужели ты думаешь, что это остановит меня?

– Значит, ты придёшь?

– Конечно. Дай мне только полчаса, чтобы собрать саквояж и предупредить семью. Как зовут больного?

– Видишь ли, у него нет имени. Мы называем его Уродливым Карликом.

– А, это тот малый, что прислуживает в церкви Святого Захария?

– Тот самый.

– Почему же вы не пригласите кого-нибудь из отцов, чтобы они совершили над ним молитву?

– Молитву? Ты думаешь, его дела так плохи?

– О, я понял! – воскликнул доктор. – Ты думаешь, что молитву можно совершать лишь над умирающим. Но это не так. Молитвы бывают и за исцеление тоже. Сразу видно, что ты прогуливал лекции по Божьему Слову.

– Но я атеист! – признался Большой Учёный. – И хотел бы для моего друга настоящего доктора, а не пастора.

– Каждый заслуживает того лекаря, в которого верит, – сказал доктор, как показалось, немного обиженно.

Учёный слегка погладил руку школьного товарища в знак согласия и примирения.

– Прошу тебя, – сказал он умоляюще. – Приди взглянуть на него. Ему очень плохо.

– Я же обещал, что приду, – подтвердил доктор. – Расскажи лучше подробнее, что с ним.

– У него сильный жар, и он постоянно бредит.

– Ты не заметил, какой у него цвет лица?

– По-моему, слегка розовый. Но, видишь ли, у него не совсем обычный цвет лица – ведь он чрезвычайно уродлив от рождения.

– В том-то всё и дело. Ладно, у меня есть некоторые идеи. Думаю, что всё будет хорошо. Иди и скажи ему, что облегчение уже близко.

Большой Учёный с благодарностью посмотрел другу в глаза и взялся за ручку двери.

– А ты помнишь, – неожиданно воскликнул доктор. – Как мы с тобой поменялись на экзамене билетами, а профессор ничего не заметил и поставил нам обоим «отлично»?

– Как же такое не помнить!

– А тот случай с нелегальными прокламациями? Мы нашли их в щели между партами и распространили среди студентов.

– Да, нас чуть было не отчислили за это.

– Но ректор вовремя вмешался и лично поручился за нас.

Они немного помолчали, вспоминая былое.

– Ну, брат, с Богом! – сказал, наконец, доктор, и учёный покинул его дом.

У костра его в нетерпении ждали взволнованные друзья.

– Что? Как? Где? – набросились с расспросами они.

– Скоро придёт доктор, – ответил им Большой Учёный и кивнул в сторону больного. – Как он?

– Всё так же, – вздохнул Одноногий Солдат.

Ожидание длилось до глубокой ночи. Когда Большой Учёный понял, что доктора не будет, он лишь присел возле Уродливого Карлика и положил свою руку на пылающий жаром лоб. Он не винил бывшего друга. Кто знает, что помешало ему? Возможно, его отвлёк вызов к другому пациенту, более важному для общества. Или сломалась карета. Да мало ли какие препятствия могут стоять на пути добрых дел.

– Значит, из всех вариантов у нас остается только Бог. Что ж, не самый плохой, наверное.

Большой Учёный склонился над карликом, чтобы поцеловать его.

– Прошу... Не за себя... Спаси и сохрани!

***

Ближе к апрелю, когда на деревьях обозначились едва заметные почки, Несмешной Клоун позволил себе немного слабины и провёл вторую половину дня на берегу реки. Трудно его в этом упрекнуть – на небе разгуливало ласковое солнышко, от которого он почти отвык за долгую зиму. Чирикали воробьи, и вообще вся природа внутренне наполнялась волшебной музыкой, предвкушая пробуждение.

Граждане катались на коньках по льду, который был все ещё прочен. Они дурачились и гонялись друг за другом, издавая радостные крики. Клоуну до того захотелось присоединиться к ним, что он вышел на лёд в своих не скользящих чунях и замер, не в силах сделать ничего разумного. Его тут же сбили с ног.

Полежав немного для приличия на льду, он стал подниматься, как вдруг заметил протянутую к нему руку помощи. Нет, необходимости в том он не испытывал, но отказываться от жеста доброй воли – это всё равно, что самому пройти мимо нуждающегося в спасении.

Он поднял глаза, и сердце на мгновение остановилось в груди – перед ним стояла Падшая Женщина. Её лицо выражало удивление такой же силы, если не больше.

– Ты? – сказал клоун. – Но разве ты сейчас...

Он оборвал себя на полуслове, потому что и сам отлынивал от обязанностей. Падшая Женщина опустила взгляд и тихо произнесла:

– Я должна признаться тебе кое в чем. Я давно должна была это сделать, но боялась.

– Боялась?

– Да. Что вы прогоните меня, узнав, что всё это время я лгала вам.

Несмешной Клоун молчал, и ей пришлось продолжить.

– Видишь ли, – с трудом выдавила из себя она. – Я больше не хожу на городскую площадь, чтобы искать мужчин и ублажать их.

– Нет?

– Вместо этого я даю уроки катания на коньках детям.

– Почему же ты не хотела нам об этом сообщить?

– Потому что я могла бы зарабатывать гораздо больше, занимаясь проституцией. Я эгоистка, и думаю лишь о собственной выгоде тогда, как мы нуждаемся в пропитании и одежде. Вот оно, настоящее падение!

Она закрыла лицо руками, пряча слёзы.

– Понимаю тебя, – промолвил клоун. – Но мне кажется, ты слишком строга к себе.

Они вместе вернулись к берегу и сели на скамейку, чтобы немного прийти в себя и успокоиться. Когда это произошло, клоун посмотрел на женщину весёлым взглядом.

– Тогда получается, что твоя история про мужа – тоже вымысел, – произнёс он.

– Нет, – покачала головой женщина. – Она правдива от начала и до конца.

– И ты все ещё его любишь?

– Да. Больше всего на свете.

– Вернись к нему. Он простит.

Падшая Женщина тяжело вздохнула.

– Нет. Я выбрала для себя другую судьбу.

– Но это глупо! Судьбу можно изменить. Она не бесформенный камень, валяющийся на дороге, который нельзя обойти. Она пластична, как глина. Податлива, как тесто.

– Мне хорошо с вами, чего мне ещё желать?

Клоун всплеснул руками. Как-то даже слишком театрально.

– Разве уют домашнего очага не привлекает тебя более, чем кучка безвестных оборванцев, ведущих странный образ жизни?

– Ты пытаешься меня напугать тем, что мне дорого и мило. Не получится.

Она игриво погрозила ему пальцем, сводя к шутке их разговор. Ведь если серьёзно обсуждать подобные темы, то можно и помешаться рассудком.

– Обещай, что ты никому не расскажешь о том, что узнал, – попросила она.

– Обещаю, – поклялся он. – Но что ты будешь делать, когда растает лёд?

– Пока не придумала. Возможно, обучать детей плаванию. В конце концов, у меня всегда есть профессия, к которой я смогу вернуться в любой момент. Правда?

Она улыбнулась ему. Потом поднялась со скамейки, прошла обратно к реке и покатилась прочь, к группе подростков, с нетерпением ожидавших её невдалеке.

Разговор закончился, но мысли обоих продолжали вертеться вокруг него.

Несмешной Клоун думал, что если бы ему пришлось выбирать себе спутницу жизни, то он непременно бы нашёл для себя именно такую. Самоотверженную и смелую. Падение, как правильно заметила она – это не валяние в грязи. И чистота человека, следуя этой логике, не в том, что он ест из серебряной посуды, повязав на шею накрахмаленную салфетку. Она в чём-то другом.

А Падшая Женщина думала о том, что друзья вряд ли смогут проверить историю её падения. Ведь она произошла давно. Вернее, давно произошло то, что нарисовала её фантазия, ведомая стремлением к неизвестному. Ведь на самом деле не было ни обманутого мужа, ни решения спасти их брак таким причудливым способом. Однако она чувствовала, как сочинённая история постепенно обретает плоть, становясь частью живой биографии, смешиваясь в клубок с реальными фактами. И чем дальше, тем труднее сказать, что в ней настоящее, а что выдуманное.

***

В городе с самого утра происходила суматоха. Ещё бы! Ведь сам Главный Администратор собирался проехать через привокзальную площадь на своей карете. А такое случалось не чаще двух-трёх раз в год. Маршрут заранее объявили глашатаи, да и афиши с полной информацией о предстоящем событии заклеили буквально полгорода.

Такой интерес к поездкам Главного Администратора объяснялся просто: он традиционно останавливался в неожиданном месте и благодетельствовал тех, кто попадался ему под руку. В такие минуты он мог подарить какому-нибудь простолюдину шубу со своего плеча или отдать кошелёк бродяге со всем его содержимым. Порой же от него доставались счастливцам ордена и медали.

Наши друзья никогда не пропускали этого мероприятия. Они уже с самого утра нарядились в лучшие одежды и разбрелись в разные стороны, чтобы увеличить вероятность остановки администратора именно в месте их нахождения – Большой Учёный объяснил им этот математический факт. Кто из них станет счастливцем, неважно – он обязательно поделится с друзьями в случае удачи.

Одноногий Солдат почистил свой сюртук и вытер ветошью сапоги. А также расчесал седые усы и слегка завил их.

– Ого! – поддразнил его Несмешной Клоун. – Ты выглядишь таким щёголем, будто собрался жениться.

Одноногий Солдат только улыбнулся в ответ:

– Кто знает, может, так оно и произойдёт.

Он, конечно, шутил, но в глубине сердца наделся на приятный сюрприз. Тем более что сегодня он отметил свой шестидесятый день рождения. Нет, не в кругу друзей – они не праздновали именин, чтобы не обременять себя непосильными расходами. Просто он вспомнил об этом с утра, и лёгкая грусть коснулась его сознания.

Он занял место в середине небольшой группы людей, расположившейся у вокзала, и стал ждать вместе со всеми. Сначала ничего не происходило, но потом по крикам, повисшим над толпой, Одноногий Солдат понял, что Главный Администратор уже едет на своей колеснице.

Вскоре она показалась на площади и вдруг резко затормозила – прямо напротив компании, в которой растворился солдат. Запряжённые в повозку кони поднялись на дыбы, но тут же опустились и успокоились, потому что безжалостный кучер умело осадил их, хлестнув по ушам.

Все замерли. Дверь кареты медленно открылась наружу, и из неё показался Главный Администратор собственной персоной.

Он выглядел ошеломительно: синий, бархатного покроя камзол, увешанный многочисленными правительственными наградами, галифе с ярко-жёлтыми лампасами, белые перчатки, лакированные до боли в глазах чёрные юфтевые сапоги.

Он улыбнулся широкой светлой улыбкой и поднял руку вверх для приветствия. Сотни голосов тут же откликнулись ему радостным воем. Но вдруг лицо его преобразилось, и он сделал несколько резких шагов по направлению к тому месту, где стоял Одноногий Солдат.

– Боже мой! – воскликнул Главный Администратор, остановившись возле бывшего вояки. – Ты ли это?

Одноногий Солдат не находил слов, чтобы ответить ему. Да, он узнал в Главном Администраторе своего боевого товарища, с которым они участвовали в многочисленных сражениях и делили пищу и кров. Но он не мог пошевелиться, словно заколдованный.

– Как ты? Где ты? – продолжал удивлённый начальник города. – Сколько же мы не виделись? Лет тридцать?

– Больше, – наконец, произнес сбитый с толку солдат. – Сорок, наверное, будет.

– И правда, – подтвердил Главный Администратор. – Нам тогда было... А что у тебя с ногой? – спохватился вдруг он.

– Война, – ответил солдат. – Уже после того, как тебя перевели в другой полк.

Администратор нахмурился.

– Ты вот что, – сказал он. – Приходи сегодня вечером ко мне. Посидим, как в старые добрые времена, и всё обсудим. Я попрошу жену, чтобы она приготовила для тебя пироги. Знаешь, какие у неё пироги?

Солдат помотал головой.

– То-то! – обрадовался Администратор. – В общем, жду тебя. Часов, эдак, в семь, а? Ты свободен?

– Конечно, – ответил Одноногий Солдат.

– Всё! Договорились! Мы ждём тебя. Ровно в семь. Да! – спохватился он, уже садясь в карету. – Ты адрес мой знаешь?

– Не беспокойся, его мне скажет любой из присутствующих здесь.

– Тогда до встречи! – Администратор махнул на прощание рукой. – Это же надо! – изумился он в очередной раз, обращаясь к кучеру. – Фронтового друга встретил. И где?

Экипаж укатил, а люди обступили Одноногого Солдата и стали трогать его за полы сюртука, будто проверяя, настоящий ли перед ними человек.

Вернувшись к себе в ящичный домик, Одноногий Солдат, откопал заветный тайник, в котором хранились все его сбережения.

«Копил на чёрный день, – подумал он. – А получилось, что израсходую их в самый светлый».

Он пересчитал монеты – их оказалось чуть больше ста. Как раз хватит на добротный поношенный фрак и новые ботинки. А рубашка и старая подойдёт. Хорошо, что догадался постирать её вчера. Будто чувствовал.

Друзья молча наблюдали за ним, боясь помешать, и тихо радовались свалившемуся неожиданно счастью.

Зайдя в первый попавшийся магазин, Одноногий Солдат сразу понял, что новость облетела весь город. Перед ним открыл двери сам хозяин магазина, кланяясь и пропуская внутрь.

– Милости просим! – приветствовал он.

– Мне бы фрак, – засмущался от такого внимания солдат. – Не сильно ношеный, но и не такой, чтобы дорогой.

– А почему господин не желает новый фрак? – натурально изумился хозяин.

– Боюсь, моих запасов не хватит на столь изысканную покупку.

Хозяин замахал на него руками.

– И слышать ничего не хочу про деньги! Выбирайте лучший фрак – я готов его дать его вам в кредит.

– Но смогу ли я рассчитаться потом? – засомневался солдат.

– Ваша кредитоспособность вне подозрений.

– В таком случае, покажите мне этот экземпляр.

Через полчаса, одетый во всё новое, Одноногий Солдат шагал по улице, невольно любуясь своим отражением в многочисленных витринах – в таком виде ему не стыдно показаться и в самом высоком обществе. Прохожие бросали на него благостные взгляды и расступались, повинуясь очарованию момента.

Одноногого Солдата переполняли чувства ожидания встречи. Нет, он не подбирал слова, которые скажет за ужином – ни к чему формулировки для фронтовых друзей. Но он чувствовал острую необходимость привести в порядок расплывающиеся мысли. Ведь судьба давала шанс. Причём, не только ему одному. От того, что и как он скажет, сидя в семейном кругу Главного Администратора, зависят жизни, как минимум, ещё четырех существ, близких или почти родных. Он не имеет права отнестись к ситуации поверхностно.

Он не преувеличивал перспективы, открывающиеся перед ним, но вполне мог рассчитывать на малую долю от общего пирога счастья. Звание майора в отставке его вполне устроит. А для друзей... Будет сложнее, но и с этим он справится.

– Не желаете воспользоваться? – спросил остановившийся перед ним извозчик.

– Спасибо, я привык ходить пешком. А в моём возрасте изменять привычкам – опасно для здоровья.

– Что ж, честь имею! – откланялся извозчик. – Счастливого пути! Не забудьте адрес: Солнечная, двенадцать.

– Спасибо!

Точно неизвестно, сколько заняла у него дорога, но, в конце концов, он оказался у высоких чугунных ворот, обрамлённых сверху острыми пиками. Позолоченная кнопка звонка призывно блестела на кирпичной стене. Он занёс над ней руку, но вдруг замер.

Окна особняка, отражающие уходящее солнце, смотрели на него, будто глаза исполинских охранников.

– Кто ты? – вопрошали они. – Что привело тебя сюда, в круг людей, с чьими привычками и обычаями ты незнаком? Что ждёт тебя за порогом, который ты собираешься переступить? Ты уверен, что именно об этом ты мечтал, сидя в окопах и посылая пули по адресу врагов Отечества? Неужели ты так бесчестен, что радуешься возможности вытянуть для подаяния руку? И так самонадеян, что веришь в свершение задуманного?

Какая-то страшная сила заставила его броситься прочь от дома Главного Администратора. Словно невидимый ветер дул ему в спину и гнал по улицам, пока он не остановился возле какого-то трактира.

«Пропади всё пропадом!» – подумал солдат и шагнул внутрь заведения.

Сто золотых, скопленных в течение многих лет, ушли под стук пивных кружек, под бравые крики бродяг, которых он пригласил к своему столу, под фальшивое пение молодой полураздетой девицы на сцене.

– Давай, брат, ещё! Наливай! Всем наливай! – кричал солдат официанту и рвал на себе фрак.

Часа два спустя, он вышел из кабака, опустошенный, еле держащийся на единственной ноге. Перепачканный наряд, который ещё недавно вызывал зависть и восхищение прохожих, болтался на нем бесформенной тряпкой. И никто из извозчиков не ждал его на улице, чтобы лихо умчать домой.

***

Уродливый Карлик по-прежнему служил в церкви. Изменилось только то, что теперь хранил в сердце маленькую тайну, надежно скрытую от посторонних и близких: после богослужений они продолжали встречаться с дочерью священника, предаваясь неистовой любви.

Он до конца не понимал, как к этому стоит относиться, и правильно ли это с точки зрения его религии. Но любимая успокаивала его и просила не тревожиться.

– Бог сам разберется, – говорила она.

Видимо, они действительно находились под покровительством Всевышнего, потому что никому не удалось разгадать их отношений или, тем более, поймать с поличным.

Однако беда пришла с неожиданной стороны.

Как-то вечером Уродливый Карлик сидел возле костра со своими друзьями, когда он увидел свою возлюбленную, манящую его пальцем. Она прикрывала голову платком, чтобы не быть узнанной.

– Что случилось? Почему ты здесь? – спросил встревоженный карлик.

Она посмотрела ему прямо в глаза и произнесла:

– Я беременна!

Сказанное внесло в его мысли ещё большую сумятицу. Священное Писание учило нас радоваться возникновению новой жизни, но так ли всё однозначно было в данной конкретной ситуации?

– Я сделаю всё, что ты скажешь, – решился, наконец, он.

– Глупый, – улыбнулась она. – Именно этого я и не знаю – что сказать. А сделать – это проще простого.

– Ты хочешь, чтобы это придумал я? – догадался он.

– Конечно. Ведь ты же мужчина.

– И ты послушаешься меня, каким бы абсурдным и нелепым ни было моё решение?

– Почему оно обязательно должно быть абсурдным? Ведь ты любишь меня. Просто будь честным перед собой и чистым перед Богом, и у тебя всё получится.

– Дай мне один день! – вскричал Уродливый Карлик. – Всего лишь один день! И я узнаю тропу, которой нам предстоит идти.

– У тебя есть этот день.

Впервые в жизни ему предстояло принять решение, от которого зависела не только его собственная судьба. Понимая это, он помолился за день четыре раза вместо положенных трёх. А во время вечерней службы старательно вслушивался в речь проповедника, угадывая в ней подсказки и намёки.

Чем дальше он размышлял над ситуацией, тем больше убеждался в том, что выход из неё лежит не в достижении благополучия для всех её участников, а в том, чтобы не натворить ещё большего зла. Эта мысль обрастала в его сознании аргументами и крепла с каждой минутой. Когда настал урочный час, он знал в деталях, что скажет.

– Мы не сможем быть счастливы вместе, – услышала от него любимая. – Не в этой жизни. Не на этой земле. Людская молва, правила и предрассудки будут всегда препятствовать нам. И хотя Бог создал людей равными, Он проложил разные тропы, которыми они должны идти. Мы встретимся с тобой на Небе, если пожелаем, а сейчас нам нужно разбежаться в разные стороны.

Он едва перевел дух, завершив эту длинную тираду.

– Мы поедем с тобой в деревню, где живёт мой старинный друг, с которым мы вместе воспитывались в приюте. Он примет нас. Там, в спокойной обстановке, мы дождёмся рождения ребенка, а когда это произойдёт, ты вернёшься к отцу, чтобы раскаяться в содеянном. Я воспитаю ребёнка сам, можешь не беспокоиться об этом, и освобожу тебя от ненужных хлопот. Согласна?

Говоря так, он искренне верил своим словам, но в то же время не хотел, чтобы она с ними согласилась. Ведь чувства тем и отличаются от холодного рассудка, что могут превращать заведомо проигрышные планы во что-то жизнеспособное. Но она лишь кивнула ему в знак того, что полностью принимает его выводы.

Они наняли повозку до деревни, где жил друг Уродливого Карлика, и уже через двое суток прибыли на место.

Всё получилось именно так, как представлял себе карлик: друг радостно встретил их и предоставил кров. Беременность протекала без осложнений. Уродливый Карлик проводил время, ухаживая за будущей матерью, мысленно представляя себе, как станет заботиться о своём сыне. Ведь у него родится именно сын, да? Он даст ему всё, что имеет сам, и в тысячу раз больше. А внешность свою дитя получит, конечно, от матери. Если она захочет, он позволит им встречаться тайком, чтобы никто не смог узнать об их прегрешении.

Но вдруг как-то среди ночи с женщиной случился приступ. Её одолевали жестокие боли и головокружение. При этом постоянно тошнило. Вызванный доктор пришёл лишь тогда, когда было слишком поздно – они потеряли плод.

Пытаясь утешить себя, карлик провёл ночь в молитве, но ответа на свои стенания не получил. Они пробыли на ферме ещё три дня, чтобы женщина окрепла. Она держалась молодцом, спрятав эмоции глубоко внутри себя и не выплескивая их наружу. Её выдержке мог бы позавидовать любой. В том числе и сам карлик, убитый горем. Видя его плачевное состояние, она ласково обняла его и попыталась утешить.

– Всё хорошо. Ты сам подумай, какая жизнь ждала наше дитя в этом мире, – сказала она. – То, что случилось с ним – это не проклятие, а милость.

– Он... Он был... уродлив? – карлик еле смог выговорить это слово.

– Не знаю, но это не имеет никакого значения. Вся наша история – уже сама по себе отклонение от нормы.

– Да, – сказал он. – Я слишком увлёкся, строя несбыточные планы, на которые не имел никакого права.

Они крепко поцеловались в последний раз, потому что оба понимали – траектории их судеб больше не пересекутся.

Вернувшись в город, карлик продолжил служить в церкви, а женщина организовала благотворительный фонд помощи одиноким матерям. И ни одна живая душа не узнала, что же с ними произошло.

***

По тому, как горели глаза Большого Учёного, друзья поняли, что он собирается объявить.

– Дорогие мои! – произнёс он осипшим от волнения голосом. – Должен сообщить вам превосходную новость: научный труд, на который я положил последние двадцать лет жизни, закончен. Всё это время вы были со мной и не хуже меня знаете о том, какое значение он имеет для меня.

– Ура! – крикнул Несмешной Клоун.

– Браво! – поддержал его Одноногий Солдат.

– Виват! – отметился и Уродливый Карлик тоже.

– Ты прочитаешь нам что-нибудь? – попросила Падшая Женщина.

Учёный невольно задумался.

– Не знаю, насколько понятным покажется вам текст. Предмет изучения, положенный в основу книги – скорее, философский. Там встречаются многочисленные термины и определения, не рассчитанные на широкую публику.

– Хотя бы один отрывок, а? – клоун умоляюще посмотрел на него.

– Ну, хорошо, – согласился учёный. – Но обещайте мне, что как только вам станет неинтересно, вы честно мне об этом скажете.

– Обещаем! – крикнули хором они.

И учёный открыл первую страницу.

Он остановился лишь тогда, когда больше ничего читать не осталось. Все слушали его молча, завороженные магией слова и широтой изложенной мысли.

– Как это прекрасно! – воскликнула Падшая Женщина. – Никогда я не слышала ничего подобного.

– Вам понравилось? Правда?

– Ещё бы! – откликнулся Одноногий Солдат.

– Но ведь основная мысль опуса чересчур сложна. Даже для меня, могу вам признаться.