Текст книги "Конкурс на тот свет"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 14. Допрос

– Подъем! Подъем!

Заколов приоткрыл глаза и увидел мятые давно не глаженные милицейские брюки и сильно поношенные запыленные башмаки.

– Подъем! Здесь тебе не гостиница! – горланил обладатель синих форменных брюк и настойчиво тряс Тихона за плечо.

Заколов присел на лавке, усиленно протер глаза, потряс головой, прогоняя остатки тяжелого сна. Глаза тупо уставились на сержанта милиции. Где-то он его уже видел. Ну, точно! Этот сержант грубо вытолкнул его из машины.

Тихон смачно зевнул и огляделся. Его сандалии стояли рядом со скамейкой, а он и не помнит, чтобы их снимал. Наверное, действовал на автопилоте, хотел, чтобы ноги лучше отдохнули. Неужели он все еще в отделении милиции за решеткой? Сколько сейчас времени? Он посмотрел на часы. Восемь сорок вечера! Ничего себе поспал! Надо бы завести часы, а то, уже забыл, когда это делал в последний раз.

Заколов извинился и спокойно стал подкручивать завод у часов.

– Идем за мной! – раздраженно гаркнул сержант и потянул Тихона, ухватившись за рубашку.

– Куда? – Тихон уже не удивлялся местным правилам гостеприимства и покорно поднялся, стараясь избавить потрепанную рубашку от новых повреждений.

– К начальнику, на допрос!

«Допрос!» – Тихона неприятно резануло официальное слово. Он мгновенно вспомнил лежащий в песчаной траншее труп молодой девушки, и остатки сна слетели, как после ледяного душа.

В кабинете, куда его привели, за столом сидел майор Петелин, обещавший еще днем о чем-то поговорить. Майор жевал спичку, периодически гоняя ее из одного угла рта в другой. Оторвавшись от бумаг на столе, он хмуро взглянул на вошедшего и указал на стул перед собой:

– Садись.

Тихон присел, увидел на столе графин с водой. Руки сами собой потянулись к стакану.

– Можно? – прохрипел он пересохшим горлом.

– Валяй, – поразмыслив, согласился начальник.

Виктор Петрович смотрел, как парень жадно пил теплую позавчерашнюю воду из графина, и думал, как к нему подступиться: сурово или по-дружески? Странный он какой-то этот парень, точнее сказать – подозрительный. Рубашка порвана, одежда грязная, на брюках и обуви песок, на руках свежие ссадины и порезы – разве в таком виде ходят на экзамен? А тут труп девушки-абитуриентки! Вот и в институте на него дали показания, что он несколько дней назад прятался в женском туалете и пугал девушек, а сегодня опоздал на экзамен, явился взвинченный и как будто не в себе.

Майор Петелин, не мудрствуя лукаво, забрал парня с места происшествия потому, что понимал, нужно незамедлительно действовать, проявить власть, показать всем, что он не растерян, а собран, и у него есть четкий план действий. И в этой ситуации ему указали на подозрительного абитуриента Тихона Заколова. Как не допросить такого колоритного субъекта?

Майор поначалу не очень верил в его причастность к убийству и хотел, как полагается, провести беседу, выяснить личность и отпустить. Но сразу же по приезде в отделении пришлось отвечать на многочисленные звонки городских начальников – все были потрясены страшной находкой. Потом майор с удивлением обнаружил, что задержанный абитуриент безмятежно спит в тесном «обезьяннике». Это его озадачило.

Среди бела дня спокойно заснуть за решеткой в отделении милиции! Так, по мнению майора, могли себя вести либо очень опытные люди с крепкими нервами, не раз бывавшие в милиции, либо совершенные придурки, которые не отдают себе отчета, где и почему оказались. И в том, и в другом случае подобный тип мог пойти на убийство.

Майор Петелин служил в этом городе уже восемнадцать лет. Служба была легкой и скучной. В закрытом военном городке что-то серьезное случалось крайне редко, и если это было хоть как-то связано с военнослужащими, то дело сразу забирала под свое крылышко военная прокуратура. Милиции доставались уличные драки между подростками и немногочисленные кражи личного имущества.

Но насколько медленно тянулась служба, настолько долго приходилось ждать очередного звания. Если военные офицеры исправно получали очередные звездочки за выслугу лет, в милиции для этого требовалось, чтобы освободилась соответствующая должность. Майор только весной этого года расстался с осточертевшими капитанскими погонами и до сих пор, даже в жару, гордо одевал новую форму, хотя мог бы ходить в гражданской.

Растерянность первых минут после неприятной процедуры осмотра найденного тела давно испарилась, и майор Петелин сумел организовать розыскные мероприятия, которые добавили ему много интересной информации. И абитуриент Тихон Заколов из случайно задержанного превратился в подозреваемого номер один.

Эх, расколоть бы паренька сейчас, заставить признаться убийстве – и можно в отпуск с легким сердцем!

Майор дождался, когда парень напьется воды, и решил начать допрос на дружеской ноте:

– Меня зовут Петелин Владимир Петрович, я начальник городского отделения милиции, и хотел бы с тобой просто побеседовать. Тебя зовут…? – майор выжидательно посмотрел на задержанного.

– Тихон Заколов, – спокойно ответил парень.

– Правильно, – подтвердил майор. Дружеский тон предполагал в беседе похвалу. – А скажи-ка, Тихон, где ты был вчера днем и вечером?

Заколов задумался, говорить ему про Николая Егоровича или нет. Все-таки, связав и заперев в подвале Тихона, тот совершил противоправные действия и, может, за это пострадать. Хотя с другой стороны, по-человечески его понять можно – бесследно пропала дочь, тут на кого угодно наскочишь. И потом, эта неприятная история уже позади. На экзамен Тихон успел. Лучше, конечно, приходить туда сытым и выспавшимся, но никакой обиды сейчас на отца Светы он не держал.

– Я с одним человеком встречался, катались на машине, разговаривали, – неопределенно ответил Заколов.

– Каким человеком? Как его зовут?

– Он отец одной абитуриентки из другого города. А зовут его Николай Егорович.

– Его фамилия?

– Фамилия, к сожалению, мне неизвестна, – задумался Тихон, вспоминая, что знал Свету только по имени. – У него дочь пропала. Мы сообщали. Ее Светой зовут. А в заявлении Наташа должна была написать и ее фамилию.

– К этому вопросу мы еще вернемся. А сейчас ответь прямо и четко, где и с кем ты провел вчера весь день и вечер?

Заколов обалдел. Он только что ответил на этот вопрос и, на тебе, опять. Может, в милиции так предписывают инструкции по ведению допросов.

– Я провел вчера весь день с Николаем Егоровичем, – терпеливо повторил Тихон.

– Весь день?

– Да.

– Хорошо, – согласился Виктор Петрович и откинулся на спинку стула. Его пальцы долго и однообразно стучали по столу. Вдруг он резко наклонился к Тихону: – А что ты скажешь на то, что Николай Егорович Воробьев был вчера здесь, в отделении милиции, и провел более двух часов, а тебя с ним в это время не было?

– Я ждал его в гараже, – Тихон вздохнул и отвел взгляд в сторону, врать было не приятно.

– В эти часы в институте проходила консультация. Ты там был?

– Нет.

– Хорошо, на консультацию ты не пошел, но в институте ты был?

– Нет, в институт я вчера не ходил. – В этот раз Тихон говорил правду и открыто посмотрел в глаза майора.

– Ты хочешь сказать, что в день, когда вывесили результаты первого экзамена, ты совсем не появлялся в институте? Тебе что, неинтересно было узнать свою оценку?

Тихон вспомнил, что до сих пор не знает оценки за первый экзамен! Как же он забыл спросить об этом у Сашки? Тихон даже расстроился и надолго замолчал.

– Так ты был вчера в институте или около него? – продолжал давить майор, по-своему истолковав раздумье и гримасу сожаления на лице парня.

– Нет, я не был ни в институте, ни около него, – равнодушно ответил Тихон, думая об оценке.

– Хватит врать! – взвился майор и вскочил со стула. Вежливым ему быть надоело. – Ты вчера в институте был! – крикнул он, расхаживая по кабинету. – Мы нашли твои отпечатки пальцев в женском туалете. Свежие отпечатки! Ты, видимо, там частый гость. Мы обнаружили твои отпечатки и на оконной раме этого туалета. Мы нашли твои следы на песке рядом с траншеей, где была закопана девушка. Не сегодняшние, заметь, следы, а сделанные раньше. И после этого ты будешь утверждать, что вчера в институте не появлялся?

Разъяренный потный майор навис над Заколовым, стремясь раздавить его суровым взглядом. Ошеломленный Тихон понял, к чему весь этот разговор. Его подозревают в убийстве!

В убийстве, найденной сегодня девушки!

Ему вдруг стало холодно, будто откуда-то потянуло ледяной, пронизывающей сыростью. Мышцы непроизвольно сжались, по коже побежали мелкие мурашки. Он почувствовал, как дрожь охватывает скованные мышцы. Напряженное тело не слушалось, он, будто очутился в чужой оболочке, которая стремилась все вдавить внутрь и тряслась мелкой дрожью. Даже дышать стало трудно, воздух, казалось, не хотел проникать дальше гортани.

А возбудившегося майора Петелина охватывал жар. Его тело, и без того липкое и просолившееся в течение напряженного дня, мгновенно вспотело, и пот густо заструился на груди и под мышками. «Сейчас я его дожму и расколю, – радостно думал майор. – Во, как задрожал! Надо было сразу начать агрессивно и с угрозами. Такие ублюдки нормального обращения не понимают».

Заколов взглянул на промокшую рубашку майора и с удивлением понял, что сейчас душный летний вечер, и должно быть жарко, а не холодно. Жарко, а не холодно, убедил он себя. Тихон закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться, распрямил спину, глубоко-глубоко вздохнул, вздохнул до помутнения в глазах, затем медленно выдохнул и ощутил, как приятное тепло охватывает успокоившееся тело. Он сделал еще один глубокий вдох, прямо посмотрел в суженные глаза майора и спокойно заявил:

– Я не был вчера в институте. Я не мог там быть. Я все время провел в гараже. Это может подтвердить Николай Егорович Воробьев, который был вчера у вас.

– Кончай врать! – бухнул кулаком по столу майор. – Я тебе расскажу, как это было. Ты пробрался в женский туалет через окно с улицы. Летом оно всегда открыто. Ты спрятался в туалете в одной из кабинок, дождался, когда там окажется только одна девушка, оглушил ее, вытолкнул в окно, оттащил в канаву на стройку и там изнасиловал. А потом ты ее задушил и присыпал песком.

– Я там не был. Я этого не делал, – пытался возразить Тихон.

– Она сопротивлялась, – исступленно продолжал майор. – Поэтому у тебя порвана рубашка и руки в царапинах. Когда ты ее задушил, ты испугался. Ты страшно испугался содеянного! Присыпал тело песком и убежал, убежал, куда глаза глядят. Ты не пришел в общежитие, ты переночевал где-то в другом месте – может быть, и в гараже – а утром ты очнулся, вспомнил про экзамен, вспомнил, что приехал поступать в институт, и пришел туда. Ты даже не переоделся. Когда после экзамена прибежали испуганные девушки, ты первый подошел к трупу, подошел безошибочно, потому что знал, где он лежит. Ты уже успокоился, и тебе было интересно посмотреть все еще раз. Ты не испугался трупа и не отходил оттуда, как другие. Ты внимательно смотрел, не осталось ли каких-то улик на месте преступления. – Майор перевел дух и вытер рукавом потный лоб. – И мы докажем это! Хотя, мне и так уже все ясно.

Тихон слушал майора и понимал, что тот, скорее всего, прав. Кто-то именно так все и сделал. Он живо представил себе эту картину и вспомнил про Свету. Ее тоже оглушили в туалете и выволокли через окно. А если… Тихону неожиданно пришла в голову страшная догадка.

– Вы как следует все проверили? – прервав монолог майора, спросил он.

– Что? – опешил Петелин.

– Вы обыскали стройку всю?

– Зачем?

– Где-то там может быть закопана Света Воробьева.

Майор застыл и уставился на парня выпученными испуганно-удивленными глазами. Затем медленно вернулся за стол, не спуская с Тихона взгляда, и нервно крутанул диск телефона:

– Мартынов. Быстро наряд на стройку! На ту, на ту самую стройку! Сегодняшнюю! Все там перерыть и прощупать. Не только в траншее! Везде! Искать второй труп. Да, да, не ослышался! Второй труп! Тоже девушки.

Майор бросил трубку, перевел дыхание, дрожащие руки налили воды из графина, губы, чмокая, припали к стакану. Очередная спичка закачалась во рту, Петелин пожевал, успокоился и внимательно посмотрел на парня:

– Заколов, в чем еще хочешь признаться? Не стесняйся, тебе нет еще восемнадцати лет. Максимум что светит – десятка. А если во всем добровольно сознаешься, – майор придвинулся к Тихону и вкрадчиво произнес: – то будет большое снисхождение. У нас законы гуманные.

Тихон отшатнулся:

– Вы меня не так поняли. В женском туалете я был сегодня утром. Случайно попал, чтобы умыться. – Поняв, что говорит не слишком убедительно, Тихон чертыхнулся: – Вот, черт! Я не это имел в виду. Просто, то что случилось с этой девушкой… А как ее зовут?

– А ты не знаешь? Ну да, тебе было все равно кого насиловать.

– Девушки говорили Белова. А имя?

– Нина! Твоя ровесница, тоже в этом году закончила школу и хотела поступить в институт.

– Нина… Я ее видел, она еще вопросы задавала на первой консультации… Красивая… Но я не про это хотел сказать! Тот, кто проделал это с Ниной, скорее всего, то же самое сделал и со Светой. Она тоже пропала в туалете. Там я нашел ее трусы, а на подоконнике – клочок платья. Мы же все рассказали, когда писали заявление в милицию! Но нас совсем не слушали, все только острили по поводу трусов. Если бы вы тогда, как положено, начали поиски, то с Ниной ничего не случилось бы!

– Ну да, тебя с этими трусами надо было сразу арестовать и как следует допросить! Тогда точно ничего нового не случилось бы. Слишком мягкотелыми мы стали. А сейчас, знаешь, какие слухи по городу пошли? Страшный маньяк убивает и насилует молоденьких девушек! Причем, сначала убивает, а потом насилует! – Петелин непроизвольно вспомнил о своей дочери. – А до твоего приезда, заметь, ничего такого у нас не было. Но мы от этой гадости город избавим! – веско добавил он, взял ручку, несколько листов бумаги и протянул Тихону: – На бумагу, пиши все, как было. Оформим тебе явку с повинной. Я сегодня добрый.

Заколов склонился над чистым листом, молчал и думал, но думал не о том, что написать, он мучительно вспоминал, что же проглядел раньше в этом деле. Ему казалось, что была какая-то зацепка, а он ее не заметил, или заметил, но не придал должного значения. И вот сейчас, сначала Николой Егорович, а теперь и милиция обвиняют во всем именно его. А настоящий преступник разгуливает на свободе.

Майор Петелин смотрел на парня и нервно жевал новую спичку. Так вот до чего доходит эта патлатая молодежь! Курят, пьют, песни под гитары орут, джинсы американские носят! Отсюда и хулиганство, отсюда и преступления. Развелось волосатиков! Нет, его поколение в молодости было не таким! Вот если бы просто, запретили сейчас всем парням носить длинные волосы, словно у девок, заставили бы молодежь стричься коротко, аккуратно, как первогодки в армии. И чтобы не пили бормотуху, а спортом занимались, мускулатуру наращивали. Вот жизнь бы началась.

Майор представил стриженных, физически крепких парней, уверенно шагающих по улицам города, и сердце его наполнилось умилением. Совсем другая была бы статистика хулиганства и преступности! Что не говори, а длинные волосы подталкивают молодежь к расхлябанности и вседозволенности. От них до преступления один чих.

Так они и сидели – майор милиции и абитуриент, думая каждый о своем, пока тишину не разорвал телефонный звонок.

– Да, я слушаю. Что? Нашли! Как я и сказал? Выезжаю! Смотайся за кем-нибудь для опознания. – Майор бросил трубку и озверевшим взглядом посмотрел на Заколова. – Дай бумагу!

Он выхватил листок из-под руки Тихона, прочел на нем всего одну фразу – «Я не виновен» – и отбросил бумажку в сторону.

– Не хочешь по-хорошему, мразь? Ты этого и не стоишь! – Он нажал кнопку под крышкой стола, в комнате появился сержант. – Одеть задержанному наручники, и в машину. Поедет с нами!

Глава 15. Когда логика бессильна

Сашка вернулся в общежитие из института с невеселыми мыслями. Про нервное ожидание друга перед экзаменом, и про то, как долго потом не мог сконцентрироваться на решении задач, он уже не вспоминал. Убийство девушки отдалило утренний экзамен куда-то в прошлое.

Все обсуждали страшную находку, вспоминали, как еще совсем недавно разговаривали с Ниной – живой, озорной хохотуньей. Вот там – она сидела, об этом – она рассказывала, над этим – она смеялась. Боня, который успел познакомиться со всеми симпатичными абитуриентками, и который считал, что проявление назойливой заботы очень импонирует девушкам, вспоминал, как Нина натерла ногу новыми туфлями, он заметил это, сорвал подорожник, смачно послюнявил его и почти силой налепил зеленый листок на девичью пятку. Борис вспомнил ее белое платье в горошек, которое совершенно потрясающе просвечивало. Нина знала это, не стеснялась и даже кокетничала.

Евтушенко не помнил девушку живой. Перед его глазами стояла неестественно повернутая голова, смятые волосы и маленькое ухо, засыпанные песком. Когда он разглядел эти детали, то снял очки, сжал челюсти и больше не всматривался в то, что откапывали в траншее.

Прошло пару часов. Заколов не появлялся. Сашка решил, что это становится уже дурной традицией: он ходит пешком, а Заколова увозят на машине. И после таких поездок Тихон долго не возвращается.

И как только он об этом подумал, к общежитию, громко тарахтя не отрегулированным двигателем, подрулил милицейский УАЗик. «Ну вот, Тишку привезли», – улыбнулся Сашка.

Но вместо друга в комнате появился лейтенант милиции и стал расспрашивать, кто, когда и где видел вчера Тихона Заколова? Лейтенант не ограничился одной комнатой, расспрашивал многих жильцов общежития, но получалось так, что со вчерашнего утра и до сегодняшнего экзамена, никто Заколова не встречал.

Саша прождал Тихона в комнате почти до девяти вечера. Безрезультатно. Как и накануне, он один сходил поужинать, и сразу из столовой, не в силах больше пассивно ждать, решительно направился в отделение милиции.

Там, из обрывчатых фраз дежурного он понял, что Заколов арестован, и его подозревают в убийстве девушки Нины Беловой. Эта дикая несправедливая версия настолько ошеломила его, что он чисто механически, словно робот, вернулся к общежитию и только тут задумался, как помочь другу?

Подавив волнение, он призвал на помощь логику.

Если убийство произошло вчера после консультации рядом с институтом, то следует доказать, что Тихон не мог быть там в это время.

Итак, условие задачи понятно.

Дальше строим логическую цепочку. Тихон не был там, потому что все это время находился в гараже. Он был связан и заперт, поэтому ни при каких обстоятельствах не мог отлучиться и вернуться обратно. Подтвердить место заточения Тихона и время пребывания в гараже может только один человек, тот, кто его туда упек. Известно, что этот человек Николай Егорович – отец пропавшей Светы. Следовательно, надо найти Николая Егоровича и убедить рассказать о вчерашних событиях. Тем самым, будет доказано алиби Тихона.

Ну что же, последовательность действий ясна, осталось только ответить на предварительный вопрос, – где найти Николая Егоровича?

В решении этого вопроса, предположил Сашка, ему должна помочь Наташа. Он подошел к ее комнате и постучал. За дверью сравнительно долго стояла полная тишина. Молодой человек постучал еще раз. Послышался испуганный голос:

– Кто там?

– Это я, Саша, из соседней комнаты.

– Ты один? – настороженно спросила Наташа.

– Да.

– А где Тихон?

– Он в милиции. Его задержали.

– Как задержали? – Щелкнул замок, удивленные глаза девушки показались в проеме.

– Ты же видела! Милиционеры увезли от института и до сих пор не выпустили. Подозревают в убийстве сегодняшней девушки.

– Нины?

– Ну, а кого же еще?

– Я ее знала, встречала на подготовительных занятиях, – грустно глядя в пол, произнесла Наташа. – Она веселая была. Живая такая, все время шутила.

Наташа сделала шаг в сторону, и Сашка прошел внутрь. Сзади закрылась дверь, два раза провернулся ключ в замке. Комнату наполнял душный спертый воздух, а окно, тем не менее, было полностью закрыто.

– Давай проветрим, – предложил Сашка, намереваясь открыть окно – на улице уже достаточно прохладно.

– Нет, я боюсь!

– Чего ты боишься?

– В окно могут залезть. Тебе хорошо, убивают только девушек.

– Почему во множественном числе?

– А Света?

– С чего ты взяла, что Свету тоже убили? Это еще не доказано.

– Если бы она была жива, она бы давно появилась.

– Но все равно, это не доказательство. Насчет Светы ничего не ясно, – возразил Сашка. – Так вот, сейчас надо выручать Тихона. Я вообще то зашел, чтобы спросить, где можно найти отца Светы?

– Зачем он тебе?

– Ах, да! Ты ничего не знаешь. Он вчера в подвале какого-то гаража запер Тихона, связал его и выпытывал, куда делась Света?

– Он тоже его подозревает?

– Что значит – тоже? – возмутился Сашка. – А кто еще?

– Ну, милиция…

– Это бред! После первой консультации Тихон был все время со мной, а вчера он весь день провел в гараже! И ночь, кстати, тоже. Чуть на экзамен не опоздал. Это может подтвердить только Николай Егорович.

– Со Светой странно получилось, – замялась Наташа. – Эти трусы, которые оказались у него… Я там была накануне и никаких трусов не видела! Ты веришь ему?

– И ты туда же? Я тебе говорю, это все бред! Давай откроем окно, душно. – Саша взялся одной рукой за раму.

– Нет! – вскрикнула Наташа и попятилась к двери.

– О, да я смотрю, ты совсем перепугана, – Евтушенко решил подойти к ней, чтобы успокоить.

– Не подходи! – девушка выставила вперед руки, будто хотела защититься.

– Да успокойся, хватит комедию ломать! – повысил голос Сашка. Для его уравновешенного характера, это было равносильно крику негодования. Ему казалось, что Наташа ведет себя неестественно.

В этот момент в дверь резко постучали. Наташа вздрогнула, словно от удара током, и отпрыгнула, остановившись посередине между дверью и Сашкой.

– Кто это? – испуганно спросила она, обращаясь к Сашке.

– А я откуда знаю? К тебе стучат, давай посмотрим, – и он двинулся к двери.

– Нет! – вновь вскрикнула Наташа и уперлась кулаками в грудь парня.

– Ну, как знаешь, – удивился он и равнодушно сел на кровать. Дерганное поведение девушки ему порядком надоело.

В дверь опять постучали. Наташа на цыпочках подошла и тихим дрожащим голосом спросила:

– Кто там?

– Я, я! Наталья, открой! – это был громкий требовательный голос Николая Егоровича.

– Сейчас, сейчас, – Наташа долго не могла попасть ключом в замочную скважину.

Когда дверь открылась, Николай Егорович сразу прошел на средину комнаты, увидел на кровати молодого человека, скривился в брезгливой улыбке и кинул пренебрежительный взгляд на Наташу:

– Ты не одна?

– Это Александр, абитуриент. Он из соседней комнаты. Друг Тихона, – неловко, будто оправдываясь, произнесла Наташа.

– Ага, друг! Ты то мне и нужен, – возбудился Николай Егорович.

– Вы мне тоже нужны, – холодно ответил Евтушенко и поднялся.

– Что ты говоришь? Ну, так пойдем?

– Куда, в гараж, в погреб? Место освободилось? – глядя прямо в глаза Николаю Егоровичу, строго спросил Саша. – Или вы что-то новенькое придумали?

– Ишь ты какой! – после долгой паузы процедил сквозь зубы Николай Егорович. – Поймали твоего дружка! Все! Сидит. Теперь не отвертится!

Сашке не понравился такой тон в отношении лучшего школьного друга.

– Поймите, вы на ложном пути, – попытался объяснить он. – Вы зря его обвиняете, Тихон тут не причем.

– Что? Не причем! У меня пропала дочь, ты понимаешь? А этот ублюдок демонстрирует всем ее трусы! Трусы невинной девочки! И он, гад, не говорит, что с ней сделал? Он врет, изворачивается, пытается вывернуться!

– Тем не менее, вы должны понять, Тихон не причем. – Сашка старался говорить спокойно. – Он лишь хотел найти Свету, поэтому и вел розыск. А подозревают его сейчас в убийстве девушки Нины. Но вы то знаете, что он не мог это сделать!

– Я? Я ничего не знаю! Я знаю только, что моя дочь пропала, а на других мне наплевать! Если с ней… если с ней, как с этой… Я убью подонка!

– Поймите, пока милиция занимается Заколовым, она теряет время. Милиционеры не ищут настоящего преступника, не занимаются розыском вашей дочери. Вы должны пойти в милицию и сказать, что Тихон вчера днем и вечером не мог быть в институте или где-то рядом, он не мог совершить это убийство. Вы же знаете, где он был в это время. Его надо выпустить и заняться настоящими поисками.

Николай Егорович задумался. Что-то было правильным в словах парня, но что-то и не так.

– А вдруг вы с ним заодно! – Вновь взвился Николай Егорович. – Вчерашнее убийство мог совершить ты, чтобы выгородить приятеля. Ведь так?

– Что вы несете? Это же, извините, чушь! – Сашка не мог понять, как взрослый человек не понимает элементарных логических выкладок. – Вчера я еще не знал, где был Тихон. Этого никто не знал, кроме вас. Я ждал, что он вот-вот придет. Его не надо было выгораживать! Вчера его никто не подозревал.

– А я? Я его подозревал! И ты совершил убийство, чтобы отвести эти подозрения.

– О! Ну, как вам объяснить? В тот момент я ведь не знал, что вы его подозреваете? Вы увезли его, ничего не сказав. – Сашка не знал, как еще можно растолковать взрослому человеку столь очевидные вещи.

Николай Егорович сел за стол и безвольно положил голову на руки.

– Наталья, – обратился он, не поднимая лица. – Я пришел спросить, был ли у Светы в этом городе парень? Встречалась ли она здесь с кем-нибудь? Ну… ты понимаешь, что я имею в виду.

– Нет, – кротко ответила Наташа, все еще стоявшая около двери.

– Сейчас ты можешь говорить правду. Мне уже все равно. Вы тут жили целый месяц, без родительского пригляда. Может, она подружилась с кем-нибудь, или еще чего?

– Нет, мы с парнями не встречались. Мы готовились. Я не обманываю. Света очень хотела поступить в институт. Она задачи решала.

– Почему ты о ней говоришь в прошедшем времени! – Николай Егорович нервно дернул рукой, столкнув со стола учебники, и поднял голову. В его красных уставших глазах стояли слезы, готовые сорваться на небритые щеки. – Почему все о ней говорят как о неживой? Где она? Я просто хочу знать: где моя дочь?! Кто-нибудь может сказать об этом хоть что-то?

В комнате повисла тишина. Николай Егорович переводил умоляющий взгляд с парня на девушку. Саша стоял, боясь шевельнуться. Наташа застыла, потупив глаза.

В этот момент неестественно громко раздался скрип широко открываемой двери. В комнату деловито вошел все тот же лейтенант милиции, что приезжал сюда днем и вел расспросы.

– Першина Наталья? – Лейтенант вопросительно посмотрел на девушку, та молча кивнула. – Вы подруга пропавшей Воробьевой Светланы?

– Да, – еле слышно ответила Наташа.

– Проедемте со мной на опознание, – мрачно изрек милиционер.