Текст книги "Программист"

Автор книги: Сергей Фрумкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

ГЛАВА 11

В тот день в душе молодого человека царствовала кромешная тьма, в голове хозяйничал вакуум, а в ушах стоял гул. Стас был так глубоко подавлен, что, в состоянии аффекта, ничего не воспринимал, не видел и не слышал.

Благодаря «автопилоту» автомобиля, он благополучно добрался до дома, закрылся в спальне, сел на кровати и сидел до тех пор, пока сам не заметил, как отключился.

На утро первые разумные мысли молодого человека были уже не о Юлии – мозг Стаса отказывался принять и осознать нелогичное и даже безумное поведение возлюбленной и противился воспоминаниям, в которых не мог разобраться – а о Вениамине Павловиче. Ведь выходило, что начальник охраны изначально знал, что Стас как-то связан с Юлией Сергеевной: не удивился просьбе молодого человека, помог организовать с ней свидание… Не будь даже у Вениамина Павловича со Стасом личных счетов, по долгу службы он обязан был докопаться до сути странной связи неоперившегося начальника отдела и жены председателя совета акционеров. А счета имелись: благодаря молодому человеку начальник охраны запятнал вчера свою репутацию безукоризненного служаки. Возможно, до вчерашнего дня он только подозревал об отношениях Юлии и нанятого ею программиста, вчера же отупевший от нетерпения Стас сдал ему и себя, и знатную заговорщицу. Ни Вениамин Павлович, ни Юлия Сергеевна этого не забудут. Более того – наверняка захотят избавиться от обидчика-напоминания!

Собираясь на работу, Стас готовил себя в лучшем случае к увольнению. Но день прошел без эксцессов. Все вели себя как всегда. Охранники вежливо здоровались, коллеги-начальники приветливо кивали, подчиненные не отводили взглядов и держались так же свободно, как раньше. О вчерашнем происшествии никто ничего не слышал.

Затем последовал еще один день и еще один. Под монотонный ритм обыденности Стас невольно успокаивался, постепенно возвращаясь к реальности. Страх отступал, а с его уходом открывались запретные отделы памяти. Наконец, молодой человек смог задуматься, что из того, что он запомнил в тот день, было правдой, а что – преувеличением воспалившегося от избытка эмоций мозга?

Теперь, с расстояния в трое суток, Стас мог посмотреть на ситуацию под любым углом. «Я захотела – ты подошел»? Не Юлия, тогда, на банкете, заметила Стаса – это Стас так пристально смотрел на прекрасную незнакомку, что привлек этим ее внимание. Пусть даже Юлия знала о появлении в коллективе нового программиста, пусть даже сама проявляла к новичку интерес – она никогда не смогла бы найти в толпе лицо нужного в тот момент человека! Совладелица института стояла на освещенной сцене, Стас – среди людей, в затененном зале…

Потом, не Юлия позвала его, а он, Стас, принял решение найти способ подойти ближе… Да, тогда, направляясь к туалетным комнатам, Юлия сделала ему знак, но ведь это произошло позже, много позже, когда невидимая связь между ними уже окрепла! Стас четко помнил те смеющиеся глаза, помнил ту игривую улыбку, помнил каждое Юлино слово… Девушка не искала исполнителя для своей работы, она флиртовала с очередным мотыльком, прилетевшим на сияние ее пламени! Что касается предложения «кое что для нее сделать» – Юля хотела испытать парня, хотела убедиться, что не зря потратит с ним время. Стас не просто так думал, он это чувствовал! И он был свободен в своих поступках: мог отказаться, мог не прийти в туннель, где потом столкнулся с машиной, мог остаться на банкете и потерять счет времени… Дела так не делаются! Для серьезной работы придуманы серьезные правила!

Дальше: когда Стас оказался в ее машине, Юлия даже не вспомнила, что обещала дать ему поручение! Это Стас так обрадовался возможности отличиться в глазах избранницы, что не захотел думать ни о чем, как о предложенной ему ею работе; забыл даже об ушибленных локтях и возможном сотрясении мозга… Вместо того, чтобы напроситься на чашку кофе или поездку куда-нибудь – хоть в больницу – в любом случае продлил бы знакомство: "Я хочу говорить о деле! Что именно нужно сделать?!"

Теперь Юлия утверждает, что у него вообще не было права голоса? Что он всего лишь подчинился мысленному приказу? Что он не мог не взяться за работу, для которой, как потом выяснилось, даже не подходил (наверняка можно было найти людей, которые справились бы с задачей быстрее и без надрыва)?..

Все это выглядело неправдоподобно! Едва ли Юлия рассчитывала, что Стас не заметит явного противоречия. Тогда зачем притворяться, врать, наносить оскорбления? Что вообще случилось три дня назад на административном этаже института?

Здесь скрывалась тайна, разгадать которую Стас был не в силах. Могла ли Юлия за три месяца так круто изменить мнение о человеке, которому доверила воплотить в жизнь свою тайную прихоть? Стас думал, что вряд ли. За прошедший период они не встречались, не разговаривали, ни о чем не спорили. У Юлии не было оснований разочаровываться в своем юном поклоннике…

Выходит, Стас не должен был верить тому, что слышал и видел? Отлично! Тогда во что он должен был верить?

Если провал второго свидания нельзя было объяснить логикой, нужно было попробовать разобраться в эмоциях.

Что произошло на совете акционеров? Почему на совет не пришел Альберт Яковлевич? Что вообще было известно Стасу о личной жизни Юлии, о ее взаимоотношениях с мужем, о ее финансовых или общественных делах? Женщина, достигшая наивысшего положения в обществе, могла иметь миллион причин, чтобы сердиться, нервничать, раздражаться, доходить до истерики… Не слишком ли самонадеянно было думать, что именно он, Стас, послужил поводом для произошедшего на его глазах нервного срыва? Что, если Стас просто выбрал неудачный момент, просто попал «под горячую руку», просто поплатился за свою невнимательность?!

Такой ход мысли дарил надежду. Однако предаваться фантазиям явно не стоило. Да, у Юлии было плохое настроение, да, Юлия сорвалась, потеряла контроль над эмоциями, да, вела себя, как школьница-истеричка… и причина тому не Стас… Но что, если и Стас тоже? Что, если под воздействием некого не связанного со Стасом стресса наружу вырвались отголоски реального недовольства ЕГО поведением? Что, если, как часто бывает, Стас и привлекал красавицу и раздражал в одно время? При других обстоятельствах Юлия могла бы скрывать это годами. Могла даже не сознавать, что именно ей не нравится… Что, если в момент нервного срыва она выложила все, чего не могла простить, все, на что никак не умела закрыть глаза? Тогда в словах девушки все же был смысл, тогда к словам Юлии ему следовало отнестись, как к руководству к действию!

Юлия Сергеевна сказала: «маленький, физически слабый, бесхарактерный человечек…» в котором «нет ни воли, ни силы, ни уверенности, ни мужества, ни мечты, ни огня…». Получалось, если Стас станет «большим, сильным, волевым, уверенным, мужественным…», у Юлии не останется других претензий?

Добравшись в размышлениях до этого места, Стас едва не стукнул себя по лбу от возмущения собственной несообразительностью. О чем же он думал раньше?! Столько времени переливал из пустого в порожнее?! Конечно же, Юлия хотела, чтобы ее кавалер был большим, сильным, волевым, уверенным, мужественным! Как любой женщине ей могли потребоваться защита, поддержка, твердая рука, широкая спина. Видимо, после неприятностей совета акционеров, Юля нуждалась в герое, а не в мальчишке, признающимся ей в своей полной беспомощности!..

Задавшись целью, человек может убедить себя в чем угодно. Рассуждая таким образом, Стас благополучно добрался до заключения: Юлия не хотела прогнать своего кавалера, она просила, чтобы кавалер избавился от недостатков! Кавалер не был против. Что плохого, чтобы стать лучше ради любимой девушки? Почему не заняться спортом, не нарастить мышцы, не развить волю? Он ведь всегда знал, что однажды всерьез займется своим здоровьем…

С другой стороны… Понимала ли Юлия, что на исполнение такого «заказа» у него уйдет много времени? Хотела ли она ждать? Вряд ли! Будь так, вместо унизительного перечисления, чего в Стасе нет, посоветовала бы ему как-нибудь походить в спортзал. Но на что, в таком случае, она рассчитывала?

«…Люди реагируют не на то, что видят, а на передаваемую им информацию… ты же программист…» Изменить не себя, а информацию о себе? Если Стас опишет себя, как математическую модель, и создаст программу, приводящую модель к новому, оптимальному с точки зрения Юлии состоянию…

В первом приближении идея показалась безумной. Но… реши Стас попробовать, что помешало бы ему это сделать? В наличии у молодого специалиста имелось все необходимое: знания, аппаратура, программное обеспечение разработчика. И Стас не боялся рискнуть собой и своим здоровьем, поскольку и то и другое итак уже принадлежало Юлии…

Был, правда, один человек, который в одночасье мог разрушить все его воздушные замки. Но тот пока почему-то бездействовал. Вениамин Павлович ничего не забывал просто так, но, кто знал: может, начальник охраны вовсе не собирался принимать меры? Стоило ли Стасу сидеть, сложа руки, и ждать обвинения и ареста? Жизнь продолжалась, а в конце тоннеля забрезжил свет…

Не желая думать о возможных препятствиях, как и тратить время на поиск в Сети статей о том, пробовал ли кто-то программировать самого себя и, если пробовал, каких результатов добился, Стас твердо решил избавиться от депрессии единственным открывшимся ему способом.

Одна программа итак уже ютилась на руке молодого человека – в браслете-программаторе для снятия головной боли. Какой бы ни оказалась вторая, она должна была избежать конфликтов с «Защитником». Стас решил не запускать несколько параллельных модулей, а интегрировать новый код внутрь старого. «Старику» он оставил бы функции отсеивания кода, способного помешать моральному и физическому росту носителя браслета. «Новичку» вменил бы в обязанности способствовать усилению положительных качеств, намеренно пропускаемых «Защитником». Кроме того, новый код должен был бы ежесекундно и круглосуточно облучать тело своего разработчика информацией о неограниченных способностях его физической оболочки, о могуществе его непреклонной воли и о сопутствующем всем его делам везении, зная о котором, можно было решиться на самые дерзкие и бесстрашные поступки.

В отличие от уже написанного «Защитника», новая задача казалась до банального тривиальной – она полностью укладывалась в стандартную схему построения нейропрограммы. Единственное тревожное «но» – молодому человеку предстояло работать над самим собой, изменяя и то, что видели в нем другие, и то, что представлял о себе он сам. Ошибки в такой работе некому было бы исправить. Но игра явно стоила свеч. И если кто-то и мог грамотно написать такую программу, то он, Стас – в первую очередь!

Чтобы как можно быстрее получить первые результаты, молодой человек решил разбить задачу на логические блоки – по одному на каждое новое полезное свойство. Начав с наращивания мускулатуры и манеры держать себя, программист, по мере продвижения работы, должен был добраться до уверенности, смелости и твердости своего характера. Блок еще не был программой, но мог выполняться самостоятельно – не дожидаясь окончания всей работы, логически завершенные процедуры могли бы приступить к обтачиванию скульптуры будущего Аполлона, медленно, но верно добавляя влюбленному молодому человеку затребованных капризной красавицей качеств…

Напористость и безрассудство были вечными спутниками Стаса, заменяя ему твердость и смелость. Вечером к молодому человеку пришло озарение, а уже к двум часам ночи первая законченная процедура попала в наручный браслет медицинского программатора.

И уже со следующего дня Стас вновь вступил в режим экстремального существования. На работе он составлял планы действий на вечер или решал логические ребусы, оставленные с ночи для изучения утром. Возвращаясь домой, кидался к компьютеру, строил схемы или набивал код… до тех пор, пока не валился с кресла от усталости или не засыпал прямо в кресле.

Стремясь как можно более ускорить процесс, молодой человек оставлял изучение всех тупиковых и сложных моментов на рабочий день – в своем кабинете начальника отдела он не мог программировать – об этом бы узнало начальство – но имел возможность сколько угодно думать, ни перед кем не отчитываясь и не притворяясь…

Стас хотел успеть раньше, чем погаснет огонек, который, по его разумению, наверняка еще горел в Юлии. Он вновь почти ничего не ел, засыпал в одежде, забывал принять душ и одевал по утрам ботинки от разных пар обуви…

Зато всего через десять дней браслет на руке смелого экспериментатора содержал версию, излучающую информацию абсолютно обо всех качествах, необходимых настоящему лидеру!

На одиннадцатую ночь Стасу осталось лишь пересмотреть проект целиком, чтобы в последний раз проверить уже проверенное прежде, и совершить последний шаг – превратиться из врача – того, кто отвечает за лечение, в пациента – того, кто безропотно сносит все, что с ним делает врач…

А уже на одиннадцатый день Стас мог успокоиться и вернуться к здоровому сну и регулярному питанию – программа превращения в «бога» в его браслете работала, медленно, но верно внушая подсознанию Стаса, что он – другой человек. Не тот, которым видел себя все детство и юность, более смелый, более успешный, более уважаемый.

Стасу же ничего не оставалось, как расслабиться и не думать об изменениях, которые, по принципам нейропрограммирования, все равно проявятся незаметно и неумолимо, как юность сменяет детство, и зрелость – юность… Но молодой человек и теперь хотел большего.

На перепрограммирование организма могли уйти недели, месяцы, годы. А Стас легко находил силы, чтобы идти к цели, не давая себе ни секунды передышки, но не обладал терпением, необходимым для долгого ожидания.

Что еще он мог сделать? Начать работать над собою осознанно, не дожидаясь, пока свободу воли подстегнет стремление, загоняемое в подсознание программатором! Стас ведь знал, каким изменениям подвергнутся тело и психика – он сам вводил перечень параметров в модель окончательного результата. Он мог заняться спортом, мог проявить инициативу на работе, мог продемонстрировать решительность в общении с подчиненными – мог занять себя до поры, когда на помощь подвергающемуся насилию «эго» придет улучшенная подпрограмма восприятия происходящего. Он мог подготовить окружающих к ожидающей их перемене и мог показать Юлии, что не собирается сдаваться и продолжает бороться за ее сердце…

Но и здесь важно было все сделать правильно. Чтобы в горячке не наломать дров, Стас отыскал в Сети несколько популярных сайтов по физическому и духовному воспитанию, изучил отзывы посетителей, выбрал методику, которой сможет придерживаться, заплатил за месячный абонемент-доступа. Теперь в распоряжении молодого человека появились виртуальный инструктор бодибилдинга, готовый порекомендовать самые оптимальные тренажеры, самую быструю методику наращивания мышечной массы, и психолог, знающий, как сохранить рассудок, меняя свое отношение к миру и отношение мира к себе…

Браслет, прописывающий в тайники подсознания иную манеру поведения; знания инструкторов о том, как осознанно воздействовать на себя и свое тело; наконец, стимул – сильнейшая потребность обратить на себя другого внимание прекрасной особы и вернуть утраченное уважение к самому себе – теперь комплект «героя» можно было назвать полным!

Инструкторы из Сети советовали не торопиться, чтобы не напугать близких или коллег и не надорвать здоровья излишним рвением. Насколько Стас мог удержать желание получить все и сразу, он попытался это делать. Но уже в первый же день новой жизни молодой человек пришел в институт с широко расправленными плечами, гордо выпрямленной спиной, высоко поднятой головой и взглядом, наполненным уверенностью: мир вертится вокруг него потому, что он сам этого хочет.

На этом Стас не останавливался. Каждому новому дню экспериментатор приурочивал новое достижение. Здоровался молодой с достоинством, улыбался улыбкой дипломата, взвешивал и ценил каждое свое слово, берег время и проявлял интерес только к тому, что могло бы принести пользу.

Подчиняясь вдруг развернувшему бурному деятельность начальнику, от долговременных научных исследований отдел Стаса перешел к разработке практических рекомендаций – делу, далекому от науки, зато способному предоставить быстрые результаты. По запросу молодого руководителя, распространенному им через главного инженера, начальники всех отделов НИИ обязывались собирать и передавать Стасу имеющуюся у них статистику о заданиях, когда-либо выполненных быстрее или качественнее среднего уровня. Подчиненные Стаса систематизировали данные, чтобы выделить причины, общие для большинства всплесков производительности. Упрощенная и четко сформулированная постановка задачи подарила свои плоды – буквально через неделю Стас смог похвастаться перед руководством первым рационализаторским предложением. Победа была незначительной, но молодой человек преподнес ее перед директорами института с таким бравым видом, что не оставил сомнений – новый отдел быстро набирал обороты, а его начальник четко знал, как достичь поставленных перед собой целей.

Дома Стаса ждали силовые тренажеры и коврик для медитации. Не снимая с глаз очков нэтфона, чтобы не терять контакта с инструкторами, молодой человек обливался потом, наращивая мускулатуру; стонал от боли, растягивая суставы; кричал скороговорки, отрабатывая дикцию; переглядывался с психологом, овладевая азами гипноза…

Спортивная походка и заряд сжатой пружины, поставленный голос и продуманная речь, гордая, но не вызывающая агрессии окружающих манера держать себя, излучаемая уверенность и твердость в каждом принятом решении – Стас менялся, и менялся так быстро, как это вообще можно было себе представить. Трудно сказать, благодаря чему больше – программе в браслете или каждодневной работе над сознанием и телом. Но не прошло еще и месяца, как о подающем надежды специалисте стали вспоминать в кабинете генерального директора; как начальники отделов начали обращаться к новичку за советами; как подчиненные смогли забыть, что их руководитель – мальчишка, едва закончивший высшее учебное заведение; и как рядовые охранники научились узнавать едва испеченного начальника в лицо и почему-то именно ему предупредительно открывали двери или старались как можно эффектнее отдать честь.

Новый образ Стаса не раздражал, а выглядел гармонично. Молодой человек не только притворялся преуспевающим, он чувствовал себя преуспевающим, распространял информацию, что преуспевает. Люди видели не выскочку, возомнившего себя невесть кем, а человека, у которого появились веские причины почувствовать себя в новом теле на новом уровне. Каждый, от охранника до директора, думал, что у парня должны быть основания требовать к себе особого обращения. Быть может, у молодого человека завелся покровитель – баснословно богатый родственник, влиятельный друг или любовница из светской элиты. Или Стас каким-то образом вступил в деловые отношения с представителями самого высшего общества и, тем самым, взлетел до уровня тех людей, с которыми сотрудничал или общался…

Настоящая причина значения не имела, людям достаточно было верить, что она в принципе есть. В реальности Стас ходил по лезвию бритвы: если бы между тем, как молодой человек преподносил себя, и информацией, которую распространял, проявилось бы разногласие, его самоуверенность восприняли бы как наглость, настойчивость – как назойливость, решительность – как глупость, достоинство – как заносчивость. А манера держать себя привела бы всех в бешенство. Но Стас не даром считал себя хорошим программистом: он не рисовался, он говорил и демонстрировал ПРАВДУ.

Он не делал вид, что меняется, а чувствовал, как меняется. Если раньше Стас жил мечтой, что ему повезет, теперь он ЗНАЛ, что ДОБЬЕТСЯ везения.

Он СТАНОВИЛСЯ другим. Знакомые, казалось бы, вещи или события дарили ему новые ощущения. Он раздражался от пустяков, которых раньше бы не заметил, одновременно не замечал и не чувствовал моментов, которые впечатляли и волновали раньше. Он без труда контролировал каждый свой шаг, демонстрировал чудеса собранности, но не мог скрыть нетерпимости к тем, кто позволял себе слабость. Поскольку информация о глупости, безволии, неуклюжести других людей противоречила информации, внушаемой программой браслета, она выводила Стаса из себя, заставляла нервничать или злиться. Новый Стас уважал сильных, но презирал слабых. Он прислушивался к тем, кто знает, но посмеивался над теми, кто чувствует или «думает».

В голове Стаса обживалась другая личность. Молодому человеку не было страшно терять прежнее эго, потому, что сам по себе страх подавлялся процедурой, отвечающей за внушение смелости и решительности. Однако стоило ему остаться без дела, стоило позволить себе прислушаться к внутреннему голосу, стоило порыться в воспоминаниях, и от жалости к тому хорошему, что он мог сейчас потерять, во рту появлялся привкус горечи, а на душе скреблись кошки… Правда, это длилось одно мгновение. На помощь приходило презрение к собственной слабости; малодушие и нерешительность выбрасывались на помойку.

Чтобы не потерять самого себя, Стасу следовало переходить к завершающей фазе – к завоеванию сердца Юлии. Но процесс заслонил собой цель, ради которой он был затеян. Острые чувства притупились и потому не требовали немедленных действий. Непоколебимая уверенность в себе делала радость каждой новой победы менее острой, а потребность в такой радости – едва ощутимой. Стас ни на секунду не забывал, что смысл проделанной им работы – убедить заносчивую миллиардершу, что ее молодой поклонник достоин внимания и уважения. Однако возросшая самооценка и новый респектабельный образ заставляли его задаться вопросом: почему он должен что-то доказать Юлии, а не Юлия – доказать ему?! В отличие от Стаса прежнего, который не особенно ценил в себе личность и любой ценой хотел добиться желаемого, Стас «совершенный» никогда не стал бы подстраиваться под ситуацию, вместо того, чтобы подстроить ситуацию под себя…

Он привыкал видеть себя таким, каким хотел видеть. Жизнь постепенно укладывалась в новое русло, текла медленнее и спокойнее. Каждодневные успехи перестали восприниматься с восторгом. Комплименты завистников и томные взгляды женщин скорей раздражали, чем доставляли удовольствие. Уверенность в своих силах все менее щекотала нервы. А работа над собой превращалась в привычную потребность, как чистка зубов или принятие душа.