Текст книги "Warm (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Прошел час ожидания. За это время не появились ни враги, ни свои. Здание как будто вымерло. Видимо из-за изменившихся условий, густого тумана и различных опасностей, торговый комплекс будто стал больше и совсем другим. То расстояние, которое Денис проделывал по галереям комплекса до землетрясения, чтобы размяться, теперь казалось ему сложным, требующим планирования и обязательного напарника, чтобы было не так страшно. Темные углы таили опасность, иррационально мистическую, такую, что трезвый рассудок бессильно боролся с этой слабостью.

От жары хотелось пить. Денис зачерпнул ладонями воду из лужи и попытался ее выпить. Сделал глоток, остальное выплюнул. Вода имела острый химический привкус.

– Куда деваться, придется пить эту гадость, – Федор сделал два глотка, больше не смог.

– Вода в бутылках, наверное, расплавилась? – Денис отдал бы многое за чистую воду.

– Ее сюда не поднимали, она вся осталась на первом этаже. А там жмурик.

– Да жмурик нам ничего не сделает. Из-за того, что мы не знаем, что задумал Шурик и где он вообще находится, страшно идти проверять. Этот псих может начать стрелять вместо «здрасти».

– Что-то Евгений с людьми не спешит? – Федор прислушался.

– Да он вообще неторопливый.

– Зря мы на него понадеялись. Может, они там уже решили, что раз еда есть, то проще отсидеться с ней на парковке. Нехай Федя с Денисом голову кладут, лишних ртов убавится. А потом можно покаяться перед Шкурой и спокойно клянчить у него еду.

– Да, прям, там ведь взрослые мужики, – не согласился Денис.

– Евгений тоже взрослый, а самостоятельности ноль. Стопудово до этих событий он вставлял ума нашим ровесникам, как надо жить.

– В тех условиях он на самом деле ориентировался лучше нас, а к такому его жизнь не готовила. Закоснел в своих представлениях, вот и тупит потихоньку. И остальные так же, но что у них не отнять, по хозяйству они дадут мне фору. Видел, как этот Евгений быстро придумал разгрести кучу?

– Ну, да, я даже удивился. Семьянин, – на последнем слове Федор сделал акцент. – И сколько мы будем ждать их?

– Давай, еще час.

– Давай, хотя, что там собираться, как цыгане в извоз.

– Темно и туман этот, пока всех соберешь, пока объяснишь им.

Прошел час, или около того, но никто не появился. Денис начал тревожиться, в особенности по Алене и ее дочке. Причин, которые он придумал для возможной задержки людей, больше не было.

– Идти надо, – произнес Денис после долгого молчания, – не нравится мне эта ситуация.

– Потом этот склад придется отбивать у Шкурика.

– А мы не будем отбивать, пойдем в «Качели» и соберем, что осталось, пусть даже придется разгребать грязь, нам ведь все равно заняться нечем.

– Не знаю, Денис, я не привык перескакивать с одного плана на другой, пока не проверю его на собственной морде.

– А что если Шурик решил сам нанести нам визит. Он же в курсе, что мы на парковке, а в тумане подобраться проще простого.

– И? Зачем?

– Не знаю.

– Не вижу смысла. Разве что провести беседу с нашими и сказать им, что он теперь тут капитан Шкура и всем заправляет, а от нас можно избавиться

– Не думаю, еды сколько пропало, теперь каждый лишний рот обуза. Если он и пойдет к нашим, то только для того, чтобы обезопасить себе завладение провизией. Я бы так сделал, если бы был Шкурой.

– Капитаном Шкурой, – Федор свел складки на переносице от напряженного размышления. – Ладно, чего эту кучу горелую охранять, пойдем вниз.

– Давай опять через фитнесс-центр. Оттуда они нас точно ждать не будут.

– Давай.

По второму этажу дошли до спортивного магазина. По запаху гари и мусору в коридоре, которого не было прежде, Денис догадался, что взорвалось где-то рядом. Осматривать не стали, потому что не терпелось скорее узнать причину, по которой Евгений не привел людей. Спустились по искореженному эскалатору, и подошли к выходу из торгового комплекса.

На улице было светло и как будто легче дышалось. Более прохладный воздух из расщелины выдавливал вверх разреженный раскаленный воздух. Туман осязаемо клубился в этом месте, наглядно демонстрируя противоборство двух стихий. Влага конденсировалась и стекала вниз по ступеням тонкими ручейками.

Адреналиновое любопытство подтолкнуло Дениса подойти к краю обрыва. Он сделал несколько шагов в ее сторону. Бездна открылась ему узкой полосой прозрачного воздуха. Туман лежал на нем ровно по всей видимой площади. В носу закрутило, в груди сдавило от страха и осознания глубины, над которой он находился, и еще больше от рисуемой воображением картинки обрушения. Денис поспешно отошел назад.

– Страшно? – спросил Федор.

Он не стал подходить так близко, как Денис.

– Страшно представить, как глубоко находится дно этой расщелины.

– А что в нем находится, так и вообще, – Федора передернуло, – пойдем дальше.

Минуя груды мусора, сквозь которые текли ручьи конденсирующейся влаги, они подошли к заклинившей двери фитнесс-центра. Федор приложил палец к губам и осторожно опустил ногу на первую ступень лестницы. Денис снял с плеча винтовку и взял ее в руки. С каждым шагом становилось темнее и темнее. Когда они сошли с нижней ступени, тьма стала совсем непроглядной.

Когда глаза стали бесполезным органом, обострился слух. Из всех звуков доминировала капель. Она была похожа на дождь, не проливной, но достаточно частый. Ее шум маскировал любое неосторожное движение.

– Дорогу помнишь? – спросил Федор.

– Откуда?

– Ухвати меня за майку и не отцепляйся.

– А ты что, ориентируешься? – удивился Денис.

– Нет, но не хочу, чтобы мы потерялись.

– Ясно. Ты не хочешь включать фонарь?

– А сам как думаешь? Может, еще покричать, Шкуууураааа, я здесь.

– Не перегибай. Я просто подумал, что в таком тумане луч фонаря издалека не видно.

– А ты знаешь, где этот Шкурик, далеко или близко?

– Не знаю.

– Вот и хрен-то. Соблюдаем режим малозаметности. Еще раз сожалею по поводу тепловизора. С ним бы сейчас было намного проще.

– Кто же знал?

– Ладно, пошли.

Они, ступая нога в ногу, пошли по полу, покрытому слоем воды, достающей до щиколоток. Федор каким-то шестым чувством обходил препятствия. Он ни разу не наткнулся на тренажер и не свалился в бассейн. Денис решил, что его напарник запомнил расположение самого помещения и его обстановки в прошлый раз, а теперь корректирует курс, просто дотронувшись до тренажера или стены. Он сам так не смог бы, давно бы потерял направление, и завел себя и товарища в дебри не хуже Ивана Сусанина. Денис посчитал, что у Федора развит какой-то профессиональный навык бойца, который помогает подмечать детали.

Они уперлись в мокрый баннер во всю стену и пошли вдоль него. Через несколько шагов он уже висел рваными лохмотьями. Пробрались сквозь них на другую сторону и сразу услышали мужские голоса. Разобрать, о чем говорили, еще было сложно. До слуха доносился только неразборчивый бас. Федор замер, как тигр на охоте, боясь спугнуть добычу. Денис повторил его стойку, выставив ствол винтовки в сторону голосов.

– Подойдем ближе, – прошептал Федор, – поднимай выше ноги.

Денис, как цапля, задирал их и опускал носком в воду, чтобы не шуметь. Вскоре, появился ореол света и голоса стали различимы. Один из них, повелевающий, принадлежал Шурику.

– Да вас самих от себя беречь надо, ублюдки. Доверились шпане какой-то дворовой. Мужики здоровые, а мозгов ноль.

– Нормальные они, не шпана.

Голос принадлежал водителю фуры Игорю.

– Не шпана? А чего они взрослого мужика, как лоха, верблюдом сделали?

– Так он же еду нам принес, которую ты приватизировал? Они остались тебя ждать, чтобы оспорить твое право на монополию.

– Ясно, лох – не мамонт, не вымрет. Они использовали вас и будьте уверены, ввели бы вам такие нормы, чтоб вы не сдохли. Это они вам кажутся такими зайками, а когда они пришли ко мне, с оружием, готовые убивать, на глазах жены и детей, я понял, что это за люди. Без морали и принципов. Одно слово, молодое поколение, воспитанное на кровавых играх, не отличающее настоящую жизнь от виртуальной.

Федор чуть не прыснул от смеха, когда услышал тупую насквозь характеристику своих качеств. Шурик явно почерпнул вдохновение для своей обличительной речи из телевизионных источников.

– Денис, – Федор нагнулся к его уху, – я пойду, срублю его, неожиданно. А ты оставайся в тени, на всякий случай.

– Хорошо, осторожнее.

– Я был среди вас, и слышал, о чем они шушукались между собой, – не унимался Шурик, выдумывая новое вранье. – Они уверены, что мы здесь надолго, поэтому у них есть план, как обустроить наше небольшое общество. Моей семье в ней отведена роль скота, который съедят в первую очередь, как и семью Тагира. Мстительные твари, вот кто они. Я ни за что не пришел бы к вам, если бы не понял, какая нам всем грозит опасность. Каннибалы...

Речь оборвал резкий выкрик и глухой звук удара.

– Тагир! Они здесь! – истерично, на высоких нотах закричал Шурик.

– На, сука!

Раздались еще несколько глухих звуков удара. Зажегся еще один источник света.

– Эй, твой брат у меня. Остановись, или я перережу ему горло!

Видимо, этот голос принадлежал Тагиру. Денис не слышал его прежде.

– Где ты, сука! Урою! – Федор вошел в состояние аффекта.

– Стой, где стоишь!

– Мразь, отпусти его!

– Пистолет на землю, гнида! Мы тебя уже предупреждали!

Денис засуетился, не зная, что можно предпринять в этой ситуации. Он готов был броситься на помощь, но боялся сделать хуже.

– Где второй? – спросил незнакомый голос.

– Охраняет склад.

Снова раздался удар, за которым последовало глухое падение чего-то тяжелого в воду.

– Падла! Теперь синяк будет, – выругался Шурик.

Денис догадался, что в воду упал Федор.

– Вы что творите, благодетели? – раздался взволнованно-гневный голос водителя Игоря.

– Мы тебе сказали, лох – не мамонт. Сиди не тявкай, ужин, – резко ответил Шурик. – Актив взяли, осталось студентика нейтрализовать.

– Ждать будем или сами пойдем? – спросил голос, который Денис окончательно определил, как голос Тагира.

– Сами пойдем. Не думаю, что он решится идти сюда один. Сидеть будет до последнего. По нему видно, что он сыкло.

Денису резанула слух оценка его характера. В какой-то мере он был с ней согласен, бойцовские качества не его конек, но сыклом он не был.

– Не надо, не ходите туда, я сама схожу.

Денис услышал голос Алены и сразу понял, что она просит за него.

– А вот и декабристка нарисовалась. Что ты так за него волнуешься, вы же не пара?

– Он не злой, он не причинит вреда.

– Не причинит? Теперь-то может и не причинит, когда остался один, но причинить собирался. За это надо ответить. На нем так же лежит ответственность за то, что события сложились именно таким образом. Я просил его передать вам мои требования, а он забыл, проигнорировал, сочтя их пьяным базаром. С того момента и пошел рассинхрон в нашем взаимопонимании. А, черт, дура успокойся!

Денис услышал звуки ударов и решил, что это бьют Алену. Перед глазами будто опустилась пелена. Он решительно направился на звуки, держа оружие перед собой. Через пять шагов он внезапно наткнулся на машину, грохнув по ней прикладом винтовки.

– Саня, студент здесь! – выкрикнул из машины Тагир.

Денис увидел сквозь разбитое стекло под тусклым светом освещения салона напарника Шурика и связанного Артема. В руках Тагира блестел нож, что делало его товарища заложником. Ситуация получалась патовая, выход из которой был только один, сдаваться.

– Раз, два, три, четыре, пять, – Денис ушел в туман, считая для успокоения.

Он не был готов сдаться. Он не верил, что нормальные люди способны оскотиниться за несколько дней. Убежденность в этом подстегивала его поверить, что игра в заложники отчасти блеф, необходимый Шурику для получения скорейшего результата.

– Эй, ботаник, иди сюда! – выкрикнул Шурик. Его голос скрадывал плотный туман. – У тебя нет выбора. Твоя дура с чужим приплодом у меня. Захочу, сделаю ее своей дурой, если ты будешь играть в партизана. Твои кореша с отбитым мозгом, хотя, откуда он у них, тоже у меня, и их жизнь сейчас целиком зависит от твоего выбора. Хочешь, уходи, чтобы не слышать их предсмертные вопли.

Это звучало убедительно. Денис опустил винтовку и пошел на голос. Он ни за что не позволил бы себе стать причиной смерти другого человека. Как легко обвели их вокруг пальца и поставили в условия без всякого выбора. Денис принял правее, чтобы не наткнуться на автомобиль. Свет становился ярче. Уже угадывались неясные тени, откидываемые фигурами людей.

Вдруг тени пришли в движение.

– Падла! – выкрикнула тень голосом Игоря. – Урод!

Тени задвигались, раздалась возня. Сверкнул и грохнул выстрел. Одна тень, крякнув, повалилась в воду.

– Козлище! – выдохнула тень голосом Шурика и пнула упавшую тень.

Денис снова почувствовал, как от негодования выбросился адреналин, отключающий часть мозга, отвечающую за рациональное мышление. Он поднял винтовку и вышел в круг света. Шурик увидел его не сразу. Он стоял, согнувшись в пояснице, пытаясь отдышаться. Алена стояла чуть поодаль. Ее руки были связаны впереди черным жгутом. Денис перевернул винтовку и со всей силы ударил Шурику в ребра прикладом. Тот крякнул, упал в воду, но не потерялся, поднял пистолет. Денис развернул винтовку и направил ее на Шурика. Выстрелы прозвучали одновременно. Резиновая пуля попала в оружие Дениса и выбила его из рук.

Он хотел броситься на Шурика с голыми руками, но тот упал в воду и задергал конечностями. Из глазного яблока у него струйкой выбивался фонтанчик крови. Денис замер перед поверженным противником, с трудом соображая, что же произошло.

Алена подняла винтовку, протянула ее Денису, а когда тот рефлекторно взял ее в руки, бросилась на помощь Игорю. Мужчина кряхтел, держась обеими руками за живот.

Шурик резко дернулся пару раз и замер.

– Ты что наделал?

Рядом с Денисом появился Тагир, с вытаращенными от страха глазами. Нож выпал из его руки в воду и стукнулся о дно. Над ним мелькнула тень, и тяжелая бита опустилась ему на голову. Тагир упал, как подкошенный. Из тумана появился Евгений. Его била трясучка, а в глазах отражалась вся гамма переживаемых чувств.

– Нннашел биту в ммммашине, – дрожащим голосом произнес он.

Глава 10

Примерно три дня понадобилось космическому холоду на то, чтобы начать остужать раскаленную атмосферу планеты. Первоначально охлажденные потоки воздуха, опускающиеся вниз, к поверхности, не достигали и трети пути, нагреваясь встречными потоками. Постепенно, лишенный подпитки горячий воздух начал сдаваться. Атмосфера с каждым часом густела все сильнее, конденсируя растворенную в ней влагу. Области нисходящих и восходящих потоков постепенно пришли в устойчивое состояние, выбрав курс на стабильное охлаждение.

На четвертый день громыхнули первые грозы и на раскаленную землю полетели первые капли дождя. Они долгое время не долетали до поверхности, превращаясь в пар в дрожащих жаром приземных слоях. Свет над планетой темнел. Влага интенсивно конденсировалась вокруг частиц пепла, что привело к быстрому накоплению критической массы воды.

В ночь, на пятый день после катастрофы, небеса разверзлись, пролившись на поверхность планеты ливнем, которого не знали люди с библейских времен. Горячие потоки хлынули сверху. Небо рвали непрекращающиеся вспышки молний. Раскаты грома сотрясали переполненные влагой тучи.

Земля шипела и сопротивлялась дождю, но все же сдалась. Высохшие русла рек, озер и многочисленных расщелин заполнились кипящими бурлящими потоками, однако остывающими довольно быстро. Температура воздуха в течение суток упала на порядок, пройдя критическую отметку, ниже которой человек уже мог существовать. Мир на время превратился в настоящую парилку, влажную и душную.

В свою смену Александр неоднократно выходил на лестницу, чтобы убедиться в том, что гром, слышимый им не плод его воображения, обострившегося после легкого сотрясения. Сквозь щели в кирпичной кладке пробивались короткие отсветы молний, спустя несколько секунд после которых доносился гром.

Надежда на то, что мир возвращается к своему первоначальному состоянию, захлестнула его воображение. Александру хватило сообразительности, чтобы понять, что дождь непременно принесет с собой охлаждение воздуха. Кроме жара в дверные щели уже тянуло и оптимизмом. Раскаты грома представлялись ему звуками литавр, возвещающими о начале нового мира.

Свою смену он уступил Гордею, улегшись спать полным самых светлых ожиданий. Ему снилось, что он парит над облаками, натянутыми как кожа на барабан, а по ним лупит палкой кто-то невидимый. Александр знал, что это забавляется Господь, вытрясая из облаков влагу на очищенную от его прежней попытки создать мир землю.

– Барин, – Александра потряс за плечо Гордей, – барииин.

– Ты чего? После тебя Харитон? – спросонья Александр решил, что Гордей попутал смены.

– Нет, барин, уже давно утро. Слышите?

Погреб сотрясали непрекращающиеся раскаты грома.

– Гроза? Дождь?

– Вот именно, дождь. Час назад начался. Жутко было, когда все шипеть начало, а потом застучало, как раньше. И вот уже час стучит каплями и все чаще. Я выглянул на улицу, а там ни черта не видно. Жуть. Такое ощущение, что тучи легли прямо на землю.

– Я думаю, что с тем количеством влаги в атмосфере такое вполне возможно, – Александр сел и растер ладонями лицо.

Раскаты грома перекатывались над головой. В слабом отсвете свечи влажная плесень, прижившаяся под потолком погреба, вздрагивала под каждым раскатом.

 – Думаете, такое сейчас везде? – спросила Аглая.

– Думаю, да. То, что произошло, это по всей планете, скорее всего.

– Почему?

– Ну, во-первых, сейсмика, нетипичная для нашей зоны. Помните ли вы вообще, что бы у нас были землетрясения?

Народ единогласно сошелся во мнении, что землетрясений не случалось не то, что давно, их не было никогда.

– Во-вторых, при локальном выбросе горячего воздуха, его бы разнесло ветром в считанные минуты, даже в безветренную погоду. Он бы просто поднялся вверх и всего делов. А мы сидим тут почти неделю, а как жарило, так и жарит. А в-третьих, это гроза, которая вызвана освобождением атмосферы от лишней влаги. Я ведь говорил, что так будет. Сколько всей воды испарилось и висело в воздухе? Даже страшно представить себе миллионы кубических километров или того больше.

Александр замолчал, дав людям поразмышлять над его выводами.

– А что, будет новый потоп? – сделал свой вывод Гурьян.

– Я не знаю. Если влага распространилась в атмосфере равномерно, и будет выпадать тоже равномерно, то может быть. А с другой стороны, может и не быть. Земля-то еще не остыла. Испарения будут возвращать большой процент влаги назад.

– А я тоже подумал, что дождичек там кипяточком льет. На лестнице не просто парилка, душегубка. На вдохе в горле спазм, как от вдыхания дыма, – сообщил Харитон.

– А в погреб не пойдет? – заволновалась Фекла.

– Нет. Мы же на холме. Все потоки будут идти вниз. Спасибо, Александру Сергееичу, вы не просто поселение древних русичей создали, вы построили ковчег. Скажите, вам были голоса? – в ироничном тоне спросил Гурьян.

– Скажешь тоже, ковчег, – усмехнулся Александр, – таких погребов в каждом дворе в деревне.

– Ну, ведь, у вас было непреодолимое желание его построить, никак не мотивированное разумными доводами? – Лукерья поддержала Гурьяна.

– Да что вы меня в библейские персонажи записываете? Да, Зарянку хотелось построить, но это в противовес тому, чем я занимался. Суета и шум, против спокойствия и тишины.

– Так и запишем в хрониках нового потопа, Ной был неправильный, Бога не слушал, и спасся сам и людей спас, не благодаря, а вопреки, – не унимался Гурьян.

– У нас села батарейка на телефоне, – прервала библейские разговоры Аглая.

Она подняла телефон, демонстрируя темный экран, – как теперь меняться сменами?

– Надо подвесить под потолок нитку с гайкой на конце и отпустить. Пока болтается, смена идет, – откуда-то из темного угла донесся голос Вторуши.

– Ты как, оклемался? – спросил его Александр. – Как температура?

– СпАла, кажется. Нормально себя чувствую, но спина болит, кожу тянет.

– Заживет теперь, раз оклемался, – заверил его Харитон. – У нас тут обстановка здоровая, как в больничной палате. Кто сразу не помер, те выживут.

– Есть хочу, – Вторуша подобрался ближе к свету.

В неверном пламени свечи его лицо показалось совсем изможденным. Скулы обострились, глаза глубоко впали.

– Ой, сейчас, – подскочила Лукерья, – что-то мы припозднились с завтраком.

Пока она с Аглаей совещалась насчет того, из чего его можно приготовить, Александр решил выйти на лестницу, послушать, какие еще сюрпризы готовит природа. После вчерашней вылазки кожа на шее болезненно отреагировала на изменение температуры. Хотя в помещении температура и упала, но из-за повышенной влажности она ощущалась так, будто наоборот поднялась.

Раскаты грома сотрясали стены. Дождь привычно барабанил в дверь, подспудно создавая иллюзию привычности и безопасности. Александр по влажным и скользким от стекающей на них отсыревшей глины ступеням, поднялся наверх. В щели сверкнул свет вспышки молнии, резанув по глазам. Мощный раскат грома без задержки сотряс стены. Показалось, что даже дверь звякнула щеколдой, будто ее толкнуло взрывной волной.

Барабанная дробь припустила сильнее. Еще громче зашумели ручьи, огибающие вход в погреб. Александр потянулся к дверной ручке и наткнулся на горячий металл и отдернул руку. Любопытство удовлетворять еще было рано.

– Что нового, барин? Зонтик забыли? – хохотнул Гордей.

Народ уже собрался вокруг импровизированного стола и ждал завтрака.

– Как удивительно быстро изменился климат. Еще неделю назад нас беспокоили скачки температуры в десяток градусов, дожди или засухи, а тут, Венера, блин, дождь кипятком хлещет.

– Зато чайник можно не кипятить. Выставил его наружу, набрал воды и пей, – предложил Гурьян.

– Да там вода какая-то невкусная, – с сомнением произнесла Аглая.

– Вот скоро кончится своя, тогда придется пить какая есть. Минерализованная она. При большом давлении и температуре вода становится хорошим растворителем. Если мы имеем дело с паром, выбившимся из-под земли в результате нагревания, то это как раз такой случай. Такую воду надо дистиллировать и добавлять в дистиллят в необходимом количестве, – Александр совершенно случайно незадолго до катастрофы читал материалы на эту тему.

– Да? Со словом дистиллят у меня совсем другие ассоциации, – произнес Гордей, – в бане у меня самогонный аппарат остался. На нем можно было бы гнать любой дистиллят.

– Это хорошо, пригодится однозначно.

– Так, готово, – Лукерья подала на деревянной крышке, используемой вместо подноса, плашки с разными соленьями, – расставляйте.

Несмотря на ситуацию, которая могла вогнать в депрессию, народ в погребе чувствовал себя достаточно хорошо, и в моральном и в физическом плане. Не в последнюю очередь это было из-за отсутствия недостатка еды. Прежде, из этого погреба кормились десятки туристов в день, так что запас имелся.

Под аккомпанемент раскатов грома, люди молчком уплетали нехитрую еду. Даже Вторуша, сидя за столом по струнке, чтобы не беспокоить срастающиеся на спине раны, ел с удовольствием. Александру невольно подумалось, что изоляция тех, кто собрался в погребе, началась гораздо раньше катастрофы.

– Аглая, – обратился он к администратору, – я что-то забыл, кем ты была до работы в Зарянке.

– Никем, – девушка замерла, не донеся ложку до рта. – А что?

– Да? Обычно я сам знакомился с анкетами претендентов. Ты так и написала там?

– Нет, конечно. Я написала, что работала директором парка развлечений.

– А на самом деле, это не так?

– А вы что, собираетесь меня уволить?

– Тьфу, прям, просто я подумал, что мы тут сидим спокойно, как туристы у костра, а там, за стенами, сами знаете, такое творится, а нам будто плевать на это. Мне в том числе, чтобы вы не думали, что я предлагаю вам погоревать. Мне стало интересно, что за этим стоит у каждого. Да и как теперь увольнять? Кадровичка теперь неизвестно где.

– Поняла, – засмеялась Аглая. – Это моя мечта детства, работать на каруселях и кататься каждый день на каких захочу. Работала я, где придется, почти везде неофициально, так что послужного списка у меня не было, а когда нашла объявление про Зарянку, так захотела сюда попасть, что идея про директора парка развлечений возникла сама собой. Я детдомовская, поэтому и мечты у меня были соответствующие.

– Серьезно? Ты, детдомовская? – Харитон вылупил на Аглаю глаза, – никогда бы не подумал.

– А что это должно как-то отражаться внешне? Хотя, Александр Сергеевич что-то заметил.

– Я заметил это у всех, просто начал с тебя, по чину, так сказать.

– Ковчег изгоев, вот кто мы. Нам всем плевать на то, что мира больше нет. Верно?

Харитон озвучил только то, что подсознательно сидело в каждом, но духу произнести это не хватало.

– А чего изгоев-то? Избранных, – Вторуша повернулся всем корпусом, чтобы невзначай не потревожить больную спину. – Меня, по ходу, на этот ковчег не хотели пускать вначале, – он скривился от боли.

– Потому что у тебя нет пары, – усмехнулся Гурьян, – пришлось тебе льготный билет, как инвалиду выписать.

– А у Гордея тоже нету пары, и у Александра Сергеича, – парировал Вторуша.

– Александру Сергеичу и не надо, он спаситель, а вот у Гордея Аглая, может быть. Звучит-то как, как сталь, Гордей и Аглая.

– Только не надо без меня меня женить, – Аглая указала пальцем на Гурьяна, – устроили тут «Давай поженимся».

– Если барин прав в плане того, что катастрофа прошлась по всему миру, то жениться придется не столько по любви, сколько для продолжения рода человеческого, – предположил Гордей.

– Я представляю ваши преисполненные важности лица, – Лукерья ткнула вбок Харитона, – Это не ради секса, это всё ради человечества.

– А чем человечество кормить собрались? – поинтересовалась Фекла. – Если выжгло все подчистую, если ни животных, ни растений не осталось? Как бы самим не пришлось друг другом питаться.

– А ведь, верно, – согласился с подругой Гурьян, – на что мы можем рассчитывать после такой стерилизации?

Этот вопрос озадачил серьезно только после того, как его задали вслух. Александр оглядел погреб и увидел какие-то веники, лежащие на верхней полке.

– А там что? – он показал на едва освещенные вязанки.

– Там веники из метелок сорго, – ответила Лукерья, – хранили в погребе про запас, чтобы не пересохли и не поломались раньше времени. По случаю купили на год вперед.

Александр снял один веник и рассмотрел его. Метелки сорго сильно напоминали метелки проса, даже семена, оставшиеся на них, были похожи на просяные.

– А на что оно похоже, сорго это? – поинтересовался Александр.

– Что-то среднее между кукурузой и просом. В деревне его используют на фураж в зеленом виде, и на силос консервируют. Очень хорошая культура, сочная и засухоустойчивая, – поделился специфическими знаниями Вторуша. – Она правильно называется сорго суданское или суданка. Веники из него только короткие получаются.

– Да уж, в Судане не был, но знаю, что там засушливо, – Александр оглядел веник. – Знаете, надо собрать с них все семена до единого. Это будет наш семенной фонд. У кого-нибудь есть еще идеи насчет семян, любых?

Народ принялся перебирать все, что хранилось в погребе, чтобы найти что-нибудь подходящее.

– А семечки из моченых яблок прорастут? – спросила Фекла. – А из помидоров?

– Вряд ли, – засомневался Гордей, – они бы проросли уже в рассоле.

– Знали бы, ягод припасли бы свежих, трав накосили, – Гурьян обследовал все темные углы погреба.

– Тогда уж и погреб бы оборудовали, как следует, с туалетом, бассейном и спортзалом. – Харитон посмотрел себе под ноги. – Стоп! А под нами же сено!

Он поднял половицу и вытащил пучок сухой зеленой травы. Сено изолировало лед от среды погреба, не давая ему быстро отдавать холод и таять.

– Слушайте, да это же настоящий семенной фонд. Мы сюда ведь самую грубую, переспевшую траву складывали, на которой уже семена были. – Харитон поднес к носу сено и сладострастно вдохнул его аромат.

– Да, я помню, как мы специально загоняли на нее некоторых клиентов, чтобы они устали скорее. – Вспомнил Гурьян. – По краям низин обкашивали, там и конский щавель и мышиный горошек, цикорий, осот, крапива, мята. Там и ягоды клубники могут быть.

– Слушайте, а без насекомых это все опыляться будет? – поинтересовалась Аглая.

– Пока не разрослось, и мы сможем опылять, – Александр был готов этим заниматься, только ради того, чтобы земля вокруг Зарянки не была похожа на выжженную пустыню. – Вот нам забот на ближайшее время, будем перебирать сено и шелушить семена.

Работа настроила коллектив Зарянки на оптимистический лад. Заниматься кропотливым трудом под тусклым светом свечи было непросто, но ощущение глобальной важности этого дела, прямо-таки спасения мира, придавало сил и упорства. Семена не разбирали по видам, шелушили в одну посуду. Отдельно собирали только скользкие и блестящие семена сорго. По предположениям Александра, ему отводилась особая роль. Сорго был единственным культурным растением, из которого можно было получить муку.

Мужчины, кроме Вторуши, занимались тем, что поднимали полы, вынимали и складывали назад сено. Кто-то один непременно дежурил у входа, чтобы вовремя заметить, не пошла ли внутрь вода. Гроза и не думала прекращаться. Александр поднимался несколько раз к выходу, и ему показалось, что температура снаружи падает. Его обожженные места на шее, реагирующие болезненно, отзывались на нее уже не так явно.

Потоки воды шумно огибали вход в погреб. Александр прошелся рукой вдоль стен, чтобы вовремя заметить течь, если где-то снаружи размоет грунт и вода вдоль них устремится в погреб. Ничего подозрительного заметить не удалось. В некоторых местах, ближе к выходу, он разломал глиняную кладку, которую сам и ставил. Кирпичи с внутренней стороны были сухими и горячими. Стены все еще хранили жар.

Александр успокоил себя мыслями о том, что на вершине холма им не грозит потоп из-за того, что сильный поток просто не успеет набраться на такой незначительной площади. Удивительно, как его проект оказался пригодным для того, чтобы пережить страшный катаклизм. Если бы Господь шепнул ему на ухо, что грядет конец света, он бы тогда предусмотрел погреб для скота и создал бы настоящее хранилище семян, собрав в него все виды растений, от болотной ряски до дубовых желудей.

Понимание времени суток без телефона пропало окончательно. Кого-то уже начало клонить в сон, а кто-то решил, что только наступило время обеда.

– Пусть кто как хочет, так и живет, – предложил Харитон. – Чего нам тут всем одновременно жопами толкаться?

– Хорошая мысль, – согласился Александр. – Только не забывайте мониторить ситуацию. Если в погреб хлынет кипяток, нам больше негде будет прятаться.