Текст книги "Очаг поражения"

Автор книги: Сергей Журавлев

Соавторы: Андрей Селюхов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Положение было более чем неустойчивое, угол склона градусов 70–80. Малейшее смещение вправо или влево, и мой четырехколесный друг, предназначенный ездить по земле – полетит! Повертев головой, я понял, что без посторонней помощи не выберусь, да и «гнездо» мое, на поврежденном дереве, вот-вот развалится, увлекая меня за собой.

Облако вновь обрело целостность. Туман сгустился. Но все же я разглядел на краю обрыва, с которого слетел, фигуру человека. Он махал рукой. Я «маякнул» ему фарами. Фигура исчезла. Я уже было заволновался, но потом успокоился, подумав, что никто не станет выглядывать с обрыва, дабы не сорвать случайно камень, который может стать для меня фатальным. Через некоторое время я заметил, как в пяти метрах левее машины по двум веревкам спускается мужчина. Поравнявшись с машиной, он стал перемещаться по склону в сторону водительской двери. Разбуженные камни время от времени срывались вниз, увлекая за собой десятки других, и, достигая ущелья, гулко оповещали о своем приземлении.

Человек жестом приказал мне открыть окно. Я выполнил команду. Он заговорил со мной по-русски, но я замотал в ответ головой и ответил:

– Знаю английский.

Спасатель перешел на понятный для меня язык:

– Меня зовут Феликс.

– А я Ставрос.

– Не предпринимайте никаких действий без моей команды!

– Понятно.

– Сейчас я подам каску и «беседку». Вы пользовались такой экипировкой?

– Да, мне знакомы приемы альпинизма. Я справлюсь.

– Отлично! Держите, – и он подал мне нужные вещи.

Закончив с экипировкой, я дал знак о готовности.

– Осторожно и медленно открывайте дверь, – скомандовал мой спаситель, – сейчас я швырну веревку, обвяжитесь…

Только я приоткрыл дверь, как машина угрожающе шевельнулась, потревожив спящие камни. Феликс отклонился в сторону и по рации пояснил что-то тем, кто находился сверху на площадке, а затем обратился ко мне:

– Сейчас мои товарищи выберут вашу веревку. Вы по моей команде оттолкнетесь от дверцы и прыгнете вниз. Я потяну вас на себя. Не бойтесь. Делайте, как я вам говорю, и все будет о’кей!

Я приоткрыл дверь, и машина стала крениться в мою сторону. Еще мгновение – и она потеряет равновесие, увлекая меня с собой. Я выскользнул вниз по борту автомобиля, и меня тут же потянул влево мой спаситель. Машина, остановившись на миг, как бы прощаясь, а затем, потеряв ко мне всяческий интерес, крутнулась вокруг ствола дерева и сорвалась вниз. Зацепившись за скальный выступ, четвероногий конь вспорол себе чрево и, орошая все на своем пути выливающимся из него бензином, полетел вниз. Машина достигла дна ущелья, сплющив передок. Провода замкнулись, высвобожденная энергия подожгла бензин, и он раскаленным шаром взметнулся вверх. Склон, политый горючим, полыхал, лишая нас возможности не только двигаться вверх, но и дышать. И тут сквозь опаленные веки прищуренных глаз я увидел, как Феликс, прыгая, стал уходить из зоны огня. Я повторил его маневр, и через десять секунд мы вырвались из обжигающих потоков воздуха. Чьи-то сильные руки потащили меня к спасительному карнизу, и через минуту мы с Феликсом стояли на проезжей части. Помогавшие нам парни пошли отгонять свои машины, чтобы на трассе восстановилось движение.

– С тобой все в порядке? – спросил Феликс.

– Да, все хорошо.

– Надо дождаться дорожную инспекцию. У тебя документы целы?

– Да, все документы у меня с собой. Вот они.

Спаситель взял мои документы и стал обзванивать разные службы. В течение часа приехали медики, пожарники, полиция и страховой комиссар. Первыми уехали медики, за ними страховщики. Пожарники стояли у обочины и ждали, когда уедет дорожная полиция. Те, в свою очередь, ждали, когда уедут пожарники. Потом мой спаситель вел с ними долгие диалоги.

Когда инспекторы разъехались, я всем предложил отметить мое второе рождение. Никто не возразил. Вот так я и познакомился с Феликсом, а он поведал, переведя мне на английский, суть переговоров с офицерами.

Звучало это приблизительно так:

– Слышь, мужики, помогите до части доехать, – окликнул один из пожарников. – Пока по горам к вам тащились с полными цистернами воды, весь бензин сожгли. Потом тушили. Стресс все-таки. Релаксация как-никак нужна…

– Короче изъясняйся, огнеборец, – вступил в разговор один из русских, спасавших меня.

– Пожертвуйте доблестным пожарным тысячу гривен.

– Так бы и сказал, – усмехнулся мой спаситель, достал бумажку в сто евро и протянул просящему. Офицер взял под козырек-каску. Пожелал никогда не гореть. Сел в машину, и она, дымя и рыча, тронулась с места.

Когда они уехали, из машины вышел полицейский. Просьбы были похожими:

– Сколько? – осведомился Феликс.

– Двести.

– Двести чего?

– Гривен…

Кто-то из моих спасателей протянул ему розовую бумажку номиналом в двести гривен.

– Так это… – замялся офицер, увидев такую готовность к пожертвованию, – нас же двое, мужики…

Все дружно засмеялись и даже я, видевший и слышавший подобное впервые».

Чьи-то сильные руки потащили меня к спасительному карнизу, и через минуту мы с Феликсом стояли на проезжей части.

Чем больше первый вас убеждает во лжи второго, тем меньше хочется верить первому

Огненнорыжий кот, бесшумно открывая пасть, наблюдал за тем, как маленький кудрявый мальчик сыпал хлебные крошки какой-то пичуге. Глупая птичка не замечала спрятавшегося в траве хищника. Спина кота напряглась, полосатый хвост подрагивал. Птицелов готов был сцапать добычу.

– Ижик, тигр комнатный, оставь в покое птицу! – прикрикнула на кота молодая рыжеволосая женщина и, отложив книгу, поднялась с шезлонга и потянулась.

Подошедший к калитке мужчина, восхитившись красотой молодой женщины, присвистнул. Она, не обратив внимания на свист, взяла кота и снова села в шезлонг. Огромный котяра громко замурлыкал, но при этом не перестал коситься на чирикающее мясо. Ребенок, услышав звон колокольчика у входа, закричал:

– Папа пришел! Папочка!!! – и, смешно косолапя, поковылял к калитке, но, не узнав в пришедшем человеке отца, отпрянул назад, шлепнулся на пухлую попку и заплакал.

Сбросив кота с коленей, женщина поспешила к плачущему сыну.

– Что вам угодно? – спросила высокого русоволосого мужчину в рабочем комбинезоне и с ящиком для инструментов, беря малыша на руки.

– Добрый день, хозяйка. Мне сообщили, что в вашем доме «протечка».

Женщина, услышав пароль, вздрогнула и слегка побледнела.

– Добрый. У нас все в порядке. Мы никого не вызывали, – ответила, прижимая к себе ребенка и впустив во двор «сантехника».

– Ижик, тигр комнатный, оставь в покое птицу! – прикрикнула на кота молодая рыжеволосая женщина и, отложив книгу, поднялась с шезлонга и потянулась.

Увидев, как изменилась в лице хозяйка, мужчина испугался.

– Что с вами? Вам помочь? – он крепко взял под руку пошатнувшуюся женщину.

Она отстранила его руку и провела гостя в дом. «Сантехник» приложил указательный палец ко рту, давая понять, что нужно сохранять молчание. Осмотрев туалет и ванную, он сообщил:

– Так и есть, прокладка в сифоне протекает. Сейчас устраним течь.

Он открыл ящик с инструментом и, включив детектор радиоизлучений, проверил дом на наличие жучков. Обнаружив, указал на них взглядом. Затем зашел в ванную, немного повозился, пошумел водой сливного бачка и вышел. Доставая блокнот и ручку, произнес:

– Ну вот, теперь все в порядке. Сейчас выпишу счет и уйду.

Четким почерком он написал на листке бумаги: «За вами следят. Мужа открыли. Уходите по запасному маршруту». Извинившись за беспокойство, он пожал женщине руку, потрепал мальчика по кудряшкам, попрощался и ушел.

Прочитав написанное, Йована испытала шок, но нашла в себе силы проводить «сантехника» до калитки. Вернувшись во двор, она села в шезлонг и закрыла глаза, чтобы сын не увидел слез, катившихся по щекам. Не в силах справиться с эмоциями, она сползла на траву и беззвучно завыла, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба. Малыш встал перед ней на коленки и стал заглядывать в лицо, не понимая, почему мамочка корчит рожицы.

Принятие решения означает только одно: человек устал думать

Год назад Реджеп переехал из Косово в Гаагу, вернее, не переехал, а бежал после истории, которую он не мог вспоминать без дрожи.

Эйфория после окончания войны за независимость прошла очень быстро. Многие фронтовики, и он в том числе, остались без средств к существованию и малейших шансов найти приличную работу. Многие полевые командиры устроились на работу в полицию, взяв с собой проверенных на крови бойцов. Реджеп тоже хотел записаться в полицию, но ему, семнадцатилетнему пацану, указали на дверь. Но унывал он недолго, так как другие полевые командиры вернулись к довоенному промыслу: воровству, грабежам, торговле наркотиками и убийствам. Был еще вариант – уйти наемником в Чечню или Ирак, но он отказался, несмотря на обещанные деньги, которых хватило бы на содержание отца, больной матери и малолетних сестер. Просто Реджепу надоело воевать, хотя и войны-то он не видел. Всю работу за них сделали войска НАТО.

Помыкался месяца три, доедая трофеи, пока не встретился с фронтовым другом. Сначала он не узнал в хорошо одетом мужчине, шедшем от дорогой машины под руку с красивой женщиной, своего боевого товарища. Но когда парочка поравнялась с ним, он вспомнил и, протягивая руку, выкрикнул:

– Это же я, Реджеп. Помнишь сербскую деревушку?.. Дом, в котором нашли шкатулку с хозяйским золотом?..

В тот же момент его заломили подскочившие телохранители и, ткнув в спину электрошокером, положили на землю.

– Отпустите этого придурка. Я с ним воевал. Тебе сильно повезло, Ред. За то, что руки ко мне тянул, могли и пристрелить…

Приходя в себя, Реджеп присел на корточки. Боевой товарищ, наклонившись, прошептал ему на ухо:

– Ты молодец, что не сказал про сербку, которую с тобой сперва в два смычка отыграли, а потом… Чем сейчас занимаешься? Какой-то ты потрепанный…

– Да так, маленький бизнес. Все нормально, – сказал Реджеп, подымаясь на ноги, но, увидев ухмылку на холеном лице Салима, признался: – Ничем. Вот доем то сербское золото, а потом хоть побирайся, хоть воруй.

– Ладно. Сейчас некогда с тобой общаться. Позвонишь, поговорим. Что-нибудь придумаю.

Салим, вложив в руку Реджепа золотистую визитку, пренебрежительно похлопал его по плечу и пошел к ожидавшей его красотке. Охранники, усмехаясь, двинулись вслед за боссом.

Реджеп Мейдани посмотрел на визитку и прочитал: «Оптовые поставки медицинского сырья». «Мир не без добрых людей. Если Салим смог подняться на торговле лекарствами, то и я с его помощью смогу», – подумал он. Если бы он тогда знал, какими снадобьями торгует его фронтовой друг, ни за что не подошел бы к нему в тот вечер…

Поначалу Реджеп ездил с Салимом на встречи с так называемыми мелкими оптовиками. У него появились карманные деньги, он приоделся. Но однажды пожаловал один из бородачей Салима. Он передал Мейдани маленький кейс и фото.

– Запомни адрес. Отвезешь чемоданчик и отдашь вот этому человеку.

– А где Салим? – спросил Реджеп, разглядывая фотографию кривоносого мужичка.

– Теперь будешь работать со мной. У него таких как ты, десятки. Некогда ему общаться с вами лично. – Бородатый криво ухмыльнулся, обнажив белые, острые, как у волка, зубы. – И чтобы через пять часов эта посылка была доставлена по адресу в целости и сохранности. И обратная тоже.

– А что там?

– Лишний вопрос. И кстати, забыл сказать. У тебя красивые сестры. Правда, еще маленькие, но обещают превратиться в прекрасные цветки… Не переживай, я за ними посмотрю. Вот ключи от машины, не возить же тебе посылки на общественном транспорте.

Бородач стиснул плечо Реджепа жесткой, как клещи, рукой. Тот интуитивно дернулся, сжав кулаки, но вспомнил, как его положили при первой встрече, и успокоился. Уже в машине, проезжая по городу, он позволил себе помечтать: «Однажды я обязательно стану богатым и непременно отомщу этому клыкастому здоровяку. Не сам, а с помощью нанятых мной телохранителей».

А через четыре часа он уже отдал клыкастому сумку и ключи от машины и решил пойти в ближайший бар, чтобы выпить кружку пива.

– Стой! – окликнул его бородач. – Ты прошел испытание. Босс тобой доволен. – Подойдя к Реджепу, он взял его за плечо рукой-кусачками и сунул в карман свернутые в трубочку доллары. – Премия от него.

Скривившись от боли, Мейдани промолчал, но не из страха, а из-за пяти сотен долларов, которые были ему нужны. Он протянул ключи от машины и процедил сквозь зубы, потирая плечо:

– Куда ее поставить?

– Оставь себе. Она твоя, – махнул рукой здоровяк, сел в серебристый «мерседес» и, оскалив на прощание волчьи зубы, уехал.

Довольный легким заработком, Мейдани сел в старенькую «тойоту» и отправился ужинать, только не в ближайший бар, а в приличный ресторан.

«Жизнь удалась!» – думал он, мечтая, как через годик сам сможет открыть подобное заведение.

Но в пятую поездку счастье кончилось. На подъезде к границе с Черногорией машину остановила дорожная полиция. На его протянутую руку с зажатой двадцаткой баксов надели наручники и, вытащив из машины, долго пинали. Уклоняясь от ударов, он увидел, что для обычного полицейского патруля было слишком много людей, и говорили они ни на албанском, ни на сербском. А потом кто-то угодил ему ногой в печень. Сжавшись в комок и воя от боли, он услышал:

– Хватит с него. Это обычный курьер. Забьете насмерть, и начальство с нас шкуру спустит. Им нужны шишки покрупнее, а от мертвеца адресов не узнаешь.

Теряя сознание, Мейдани успел подумать: «Жизнь не удалась…»

А утром его ввели в комнату с решетками на окнах. За столом сидел офицер лет на шесть старше задержанного.

– Как спалось? – спросил капитан, приподнялся над столом, и Реджеп увидел, что офицер низкорослый и что у него стальные, под цвет решеток на окнах, глаза. – Что желаете? Сигареты, чай?

– Желаю знать, за что меня задержали? Меня просили перегнать машину в Черногорию, пообещав заплатить пару сотен евро. Я фронтовик, между прочим! – он вытащил истоптанными при задержании пальцами сигарету и с третьей попытки закурил.

– Между прочим, сопляк, ты наркокурьер! А если не перестанешь пускать пузыри, отдам ребятам из наркоконтроля как местного наркодиллера. За то количество героина, что при тебе было, засадят лет на тридцать. А если увезут к себе в штаты – получишь пожизненно. Там с этим не забалуешь. – Он резко выдернул сигарету из разбитых губ Реджепа и зацедил в нос маленьким, но жестким кулачком.

Пока Мейдани утирал кровь, капитан съездил ему раскрытой ладонью по одному уху, а потом по другому.

– Теперь как самочувствие? Еще хочешь сигаретку? – ехидно поинтересовавшись, прикурил и протянул дымящий табак задержанному.

– Нет, спасибо, я уже накурился…

– Значит, ты хочешь объяснений, почему именно ты здесь оказался, когда тысячи похожих на тебя бедолаг перевозят эту отраву по всей Европе безнаказанно? – офицер внимательно посмотрел Реджепу в глаза и продолжил: – Тебе просто не повезло… Но есть одно предложение…

– Я «стукачом» не буду!

– Еще хочешь по ушам?..

Мейдани стало страшно, потому что все тело напоминало отбивную, а после удара по ушам мозг пульсировал каждой клеткой.

– Твой Салим такая же «шестерка», как и ты, только пожирнее. Рулят делом братья-афганцы, быки здоровые. Знаешь их?

– Знаю. Грозились, если я развяжу язык, заняться моими сестрами.

– А ты кого сейчас больше боишься: афганцев или меня? Я могу тебя отпустить, только не знаю, что ты будешь рассказывать бородачам о пропавшем героине. А могу оставить здесь…

– Обеспечьте безопасность моей семьи, и я расскажу все, что знаю.

– Ты и так все расскажешь. Это тебе только кажется, что я плохой полицейский, а потом придет хороший, и ты с ним поторгуешься. Вынужден тебя разочаровать: я и есть добрый полицейский. А злой вообще не разговаривает. Он только бьет. Говори, где ваши точки, с кем встречался, кому товар отвозил, кто в полиции вам помогает? И тогда я помогу твоим сестрам, Лейле и Миранде.

– Откуда вы знаете, как их зовут? – вскрикнул Реджеп.

Трясущимися руками он вытащил сигарету из пачки капитана и попытался высечь огонь из лежавшей на столе зажигалки.

– Ты сам назвал их имена, когда лежал в отключке.

Офицер забрал зажигалку и поднес огонь к опухшим губам парня.

– А что будет со мной? – спросил тот, в две затяжки выкурив пол сигареты.

– После того, как напишешь о своей банде, тебя отправят в Европу. – Немного задумавшись, капитан продолжил: – В Голландию, например, в Гаагу. Ты, говоришь, на войне был?

– Да. Один месяц, в самом конце.

– Значит, патриот, и знаешь, как проливают кровь за независимость. Вот бумага, ручка, пиши: «Я, Реджеп Мейдани, обязуюсь служить моей родине – Республике Косово, по собственной воле. И ради ее благополучия готов выполнить любой приказ». Написал? Подпись поставь и число. А для братьев-афганцев с сегодняшнего дня ты мертв. Убит при задержании или при попытке к бегству.

– А сестры?

– Твоих сестер теперь буду опекать я.

Офицер забрал зажигалку и поднес огонь к опухшим губам парня.

В муках рождается любовь к детям

Сани въехали во двор усадьбы лесника. У Лизы схватки участились настолько, что Юра внес ее в избу на руках.

– Мать! Гляди, каких тебе гостей привез, – сказал Митрич, обращаясь к вышедшей им навстречу женщине. – Его Юрием, а ее Лизаветой зовут. А это, ребята, супружница моя, Мария Петровна.

– Несите роженицу в светлицу. Ты, парень, жену раздень, а ты, Митрич, ставь воду греть… – скомандовала Петровна и ушла мыть руки.

Обеспечив себя всем необходимым, повитуха выставила мужчин из комнаты, приказав далеко не отлучаться. Вскоре за закрытой дверью айканье Лизы и слова Петровны затмил крик новорожденного. Увидев, что Юра от переполнявших его эмоций готов грохнуться на пол, Митрич налил ему и себе по рюмочке настойки зверобоя.

Через некоторое время дверь отворилась.

– Поздравляю, папаша. У вас дочка, – радостно сообщила Петровна.

Митрич тут же налил третью рюмку.

– За первый крик рабы Божьей… Имя придумали?

– Нет, – ответил Юрий. – Мы ведь не знали, кто будет.

– Ничего. Придумаете. За Юрьевну!

Петровна отказалась пить, сославшись на то, что спать ей не придется, надо понаблюдать за роженицей и дитем.

Мужчины зашли одним глазком посмотреть на малышку и вновь были выдворены под предлогом, что Лизе надо отдохнуть.

А Лизе не спалось. Дорога, нападение волков, полет саней по заснеженной дороге, роды и первый крик дочки… – слишком много для одного дня. Всю ночь прислушивалась к младенцу и сопению Петровны, временами переходящему в похрапывание, и лишь под утро провалилась в забытье. Проснулась от боли в груди. Еще вчера, когда впервые приложила ребенка, обе они были мягкими и пустыми, а сейчас она их не узнавала. За ночь грудь налилась и стала твердой и ужасно болезненной. Испуганная Лиза хотела было уже позвать на помощь Петровну, но она сама появилась в дверях с дымящейся чашкой в руках.

– Выпей, дочка, – и она подала Лизе кружку. – Это чай с молоком.

– Не люблю чай с молоком, – скривилась новоиспеченная мамочка.

– Любить ты будешь свою доченьку, а это твоя работа. Теперь тебе придется кушать и пить за двоих, чтобы было чем ее кормить. «Хочу», «не хочу» убери вовсе. Оставь только «надо» и «полезно».

Слова Петровны оказались убедительными, и Лиза повиновалась.

– Попила, теперь и малышке дай поесть. – Лесничиха подала мамке девочку.

Лиза приложила ее к груди и, ойкнув от боли, отстранила кроху.

– Терпи, милая, терпи, так у всех баб бывает. День-два, и все образуется. Еще будешь удовольствие от этого получать.

Лиза вновь дала ребенку грудь, но бедная малышка как ни старалась, молоко не потекло. Только слезы двумя солеными ручейками заструились по щекам мамы. Они скапывали с подбородка на оголенную грудь, текли к соску и попадали в ротик ребенку вместо молока. Девочка раскричалась и стала пунцовой. На помощь пришла повитуха. Она забрала плачущего ребенка, приложила к Лизиной груди нагретое у печи полотенце и стала легонько массировать ее, уговаривая молодую маму успокоиться и думать только о хорошем. Пяти минут манипуляций было достаточно, чтобы из левой груди закапало молоко. Петровна тут же подложила под нее ребенка. Пока малышка сосала, повитуха проделывала то же с правой грудью. Второе кормление было менее болезненным. А на третий день Лиза поняла, о каком наслаждении говорила Петровна.

По свежему снегу нельзя пройти, не оставив следов

Убедившись, что с матерью и младенцем все благополучно, Митрич сказал Юре:

– Коли дитя ест из мамкиной сиськи, мужикам нет нужды подле них крутиться. Нам с тобой, Юра, надлежит трудом добывать хлеб насущный. Пойдем, лес обойдем, волков соберем да непрошенных гостей отвадим.

Митрич запряг лошадку, взял «сидорец», два ружья, Шайтана, и они с Юрой отправились обходить угодья. Отъехав от дома метров сто, старый следопыт указал:

– Видишь на снегу след, мил человек? Так это лиса патрикеевна прохаживала. Ее из норы гонит запах моих кур.

Еще через полкилометра он указал на утоптанную тропу.

– А это, сынок, стадо свиней прошло и, судя по ширине тропы – голов пятнадцать.

Впереди за деревьями показалось свободное пространство. Не выезжая на поляну, Митрич остановил сани, взял ружье и позвал Юру за собой.

– Здесь большое озеро. Вокруг него заяц промышляет. Если повезет, зайчатины свежей добудем. Юра, ты когда-нибудь из ружья стрелял?

– Нет, но очень хочу.

– Тогда бери ружье, приложи к плечу и прицелься. Понимаешь как?

– Понимать понимаю, стрелял в компьютерных играх. Да только практики нет.

– Я тебе практику организую. Сейчас подойдем к кромке леса и окажемся в тени, а ушастые на свету. Они нас не увидят, но учуют. Значит, подход следует сделать с наветренной стороны. Гляди, куда верхушки деревьев клонятся. На нас. Значит, нам повезло. Более разговаривать не будем, зверя спугнем. Рукой тебе знак подам. Коли будешь готов – стреляй.

Лесник внимательно оглядел кромку большого, как заснеженное поле, озера и указал рукой чуть левее от Юрия. И вправду, в тридцати метрах у снежного бугра сидел русак. Юрий выстрелил. Заяц подскочил и упал замертво. Закинув ружья за плечи, охотники подошли к трофею.

– Хороший зайчишка. Поздравляю! Ты стал охотником.

Положив зайца на дровни, они укатили по ранее намеченному маршруту собирать волков. Уже дома сняли с них шкуры. И потекли дни спокойные, мирные, счастливые.

Незрячий доверяет только пальцам

День у Дмитрия Дмитриевича Перегуды не задался с утра. Последний месяц предчувствие надвигающейся беды росло, и это угнетало. Несмотря на все усилия домашнего доктора и отказ от алкоголя, давление скакало. Должность начальника службы безопасности огромной корпорации приносила не только блага, но и кучу неприятностей. Начиная с ухмылок жены, младшей его на двадцать пять лет, с кислой миной на холеном лице встречающей его плотскую немощь, и заканчивая негодованием босса на последнем совещании вчера. Босс требовал отложить текущие дела и направить все силы на поиск Натальи Андреевны Саенко. Она была не только руководителем одного из подразделений корпорации, но и человеком, приближенным к главе империи.

Начальник службы безопасности давно дал себе зарок не обсуждать приказы, даже если сомневался в их целесообразности. Брал под козырек и приступал к исполнению. Вот и теперь послал группу зачистки, не сомневаясь в положительном результате. А когда она вернулась с потерями и без объекта, его возмущению не было границ. Отборные бойцы, прошедшие горнило последних войн, не смогли задержать женщину с двумя маленькими детьми, да еще и потеряли командира! Мистика какая-то…

Глядя в глаза спецназовца и слушая его доклад о благополучном завершении второй операции, начальник понимал, что когда он сообщит наверх о причинах, помешавших доставить сюда женщину, ему не поверят. Не помогут и свидетельства израненного волками, оставшегося в живых бойца, да и всего отряда, видевшего, как ее сожрали волки. Ему не поверят.

– Почему не привезли остатки тела? – спросил машинально, ощутив всем нутром, что беда совсем рядом клацает зубами. – И вы считаете, что я поверю на слово? Нюх потеряли! Разжирели на дармовых деньгах! Доложить внятно и поминутно, как это произошло!

Сорокалетний кряжистый спецназовец, не раз смотревший смерти в лицо, глядя на бордовое от злости лицо начальника, четко отрапортовал:

– Объект засекли в деревне Южная, в доме местного тракториста. Мы блокировали дом, но женщины в нем не оказалось. Следы на снегу указывали, что она ушла в лес. Командир группы, взяв бойцов, начал преследование. Спустя время, отряд вернулся, доложив о нападении стаи волков и принятом бое.

– О каком бое ты говоришь, майор? Обделались при виде шавок…

– Эти, как вы говорите, шавки задрали насмерть командира группы и серьезно ранили еще одного бойца. На месте столкновения найдены тела шести волков и разодранная в куски женщина. Я посчитал, что это наш объект, и чтобы не допустить других потерь, принял решение покинуть лес, забрав останки своего командира.

Начальник службы безопасности смахнул со стола кружку и, топча осколки, в гневе ринулся к стоящему перед ним навытяжку оперативнику.

– Лучше бы ты себя оставил в лесу! Ты сам лично видел тело этой женщины?! – заорал он, тыча бойцу в лицо фотографию красивой женщины, улыбающейся невидимому фотографу.

– Я видел разорванную женскую одежду, куски мяса и потроха. – Боец с трудом подавил в себе желание взять за шиворот брызжущего слюной пожилого начальника и отвезти в лес к волкам, которых этот «одуванчик» пренебрежительно назвал шавками, но сдержался и сказал: – Мы искали голову, чтобы привезти в качестве подтверждения…

– Почему не привезли? Почему не доставили хотя бы куски мяса, чтобы мы сделали ДНК-экспертизу?

Дрожащей старческой ладонью начальник СБ пригладил остатки седых волос на взмокшей голове, схватил медведя-майора за грудки и стал трясти, глядя снизу вверх.

Без усилий оторвав от камуфляжа пальцы начальника, кривя губы в недоброй ухмылке, майор ответил:

– Виноват, исправлюсь. Разрешите вернуться на поиски головы. Только мне в помощь нужен полк солдат. Там лес дремучий, и волки с вас размером.

– Майор, если прикажу, найдешь один, облазив лес на коленях. Но мне важно побыстрее получить подтверждение твоих слов. Вылет через три часа. Я во главе группы. Возьми двух экспертов-криминалистов, да автоматами и СВДэшкой укомплектуй бойцов. Если ничего не найдем, останемся жить в землянках, для нашего блага.

Превращаясь в воду, снег избавляется от следов

На другой день Митрич засобирался в поездку, поясняя Петровне:

– В контору лесхоза надобно попасть, передать акты о нарушениях… Да и пришло время жалование получать…

Супруга заказала ему прикупить кое-чего для дома, и Лизавета попросила вкусненького.

– Ты, Юра, останешься на хозяйстве за главного. Вода и дрова на тебе. Вон ружье, а вот патроны. Мало ли чего. Волки или шатун набредет… На шорох по кустам не пали. Стреляй только, коли хорошо зверя видишь, – инструктировал лесник, запрягая лошадь в сани.

…Пар клубами вырывался из ноздрей лошади. Сани беззвучно скользили по мягкому, свежевыпавшему снегу. Митрич бубенцов не цеплял, потому что по роду службы, выслеживая нарушителя, должен был перемещаться скрытно. Двигаясь по дну глубокого оврага, лошадь сначала замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. По обе стороны склона и на дне лежали припорошенные снегом мертвые волки. Лесник спешился, зарядил ружье картечью, перекинул его через правое плечо и взял лошадь под уздцы. Пегая фыркала, проходя мимо волков, но, кроме мертвого зверя и окровавленного снега, Митрич никаких других следов не заметил.

Через полчаса он уже был в деревне. Прежде чем ехать в контору, заехал домой к почтальонше. Именно она передавала ему денежное довольствие. К тому же Митричу не терпелось про волков услышать. А почтальонша все про всех на селе знает.

Привязав лошадь у ворот, он постучал в избу. Хозяйка открыла дверь и, поздоровавшись, сказала: – Тебя, Митрич, и ждем. Тут мамка с детьми к тебе… Ты пока чаю с дороги попей, а я гостей разбужу.

Не придав значения словам о какой-то мамке, Митрич, как настоящий мужик, стал расспрашивать:

– Погодь, ты мне расскажи, что тебе про волков ведомо. Что у вас ночью произошло? В овраге волкам битым счету нет да крови много. Кого они порезали?

– Я почем знаю. Машины гудели, вертолет летал, полиция всю ночь дежурила… Утром только уехали… Это все, что знаю. А гостей, что к тебе собрались, Пашка под утро привел. Их государевы люди искали.

Митрич слегка поежился: «Вот беда. Одни нелегалы, теперь вторые. Как бы самому под раздачу не угодить», – мелькнуло в мозгу бывалого человека.

– А где Иваныч?

– Да улицы от снега гребет, как ошалелый, с самого рассвета.

– Поеду его встречу. А ты смотри, про гостей никому не растрепи. Что-то здесь не то.

Завидев знакомого лесника, тракторист сбавил обороты и остановил трактор, не доезжая подводы. Мужчины долго о чем-то говорили, их голоса заглушал работающий трактор. А через час лесник сидел в конторе лесхоза и актировал отстрел двенадцати волков: шесть на прошлой неделе и шесть прошлой ночью. Получив приличную сумму за работу, отвез туши на звероферму. Там их пропустили через дробилку, получили фарш, который подмешивали в комбикорм. Тем временем тракторист сгребал ковшом снег в овраге, смешивая кровавый со свежим, после чего продолжил расчищать сельские дороги.

В небе появилась черная точка, по мере приближения превратившаяся в вертолет. Шумно хлопая винтами, машина пролетела над селом и направилась к оврагу. Немного покружив между лесом и оврагом, приземлилась, но не прошло и трех минут, как она снова поднялась в воздух, оставив на земле троих человек. Трое полицейских, прикладывая к ссадинам и разбитым носам снег, брели по колени в снегу к одиноко стоящему, брошенному ночью патрульному УАЗу.

– Вторые сутки на ногах! А теперь еще, как пацана… при подчиненных… Ублюдки, вот ублюдки! – ворчал майор.

Троица села в машину, капитан завел двигатель, и вскоре УАЗ выкатил на проселочную дорогу. На площадке возле лесхоза, медленно вращая лопастями, стоял вертолет. «Эх, подвернись мне случай, отыграюсь я на вас, уроды!» – подумал при виде винтокрыла майор и сплюнул кровавую слюну в окно.

Машина промчалась мимо лесхоза, кафе, заправки и притормозила у двигавшегося им навстречу трактора. Не выходя из машины, старший взмахом руки остановил его. Тракторист опустил стекло и высунул в окно чумазое лицо.

Мужчины долго о чем-то говорили, их голоса заглушал работающий трактор.

– Слышь, а на хрена ты овраг вычистил? Тебе ж платят не за чистку полей? – поинтересовался полицейский.