Текст книги "Смертник (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Элсин мрачно кивнул.

– Чего-то такого я и опасался. Догадался проверить его склад только уже после того, как ты отправилась в погоню. Там пусто.

– Алхимик, мать его, на нашу голову! – пожаловалась Ройга. – Такую статистику испортил! Было бы пятнадцать лет без сбоев! Да и то… Не знаю, считать ли сбоем, что Теск заранее догадался и пришел к тебе за подтверждением?

Элсин ничего не ответил.

«Все-таки он надолго замкнется и уйдет в себя, – подумала Ройга. – Ну и пусть. Я сделала, что могла, с меня взятки гладки! Сейчас попросит уйти, скажет, что хочет побыть один!»

Но Элсин сказал совсем другое.

– У Вилада была и несгораемая пропитка. Я видел, он такую варил.

– Ну да, – сказала Ройга, – как раз такое он деткам и оставил, видно, в обмен на лодку… Такой же трепетный, то-то вы поладили! Но только она действует две-три секунды.

– Но этого может хватить, если накинуть капюшон на голову и закрыть лицо рукой, – Бьер продемонстрировал жест. – А потом нырнуть в воду.

Ройга фыркнула.

– Это нам с тобой может хватить при наших улучшенных рефлексах! А Вилад отказался улучшаться. Уж не знаю, то ли предрассудки, то ли нам назло, то ли случайно вышло. Не успел бы он. Да и я бы увидела, как он шлепает по мелководью!

– Там могло быть довольно глубоко. На том участке реки полно омутов. Ты не проверяла?

Ройга закатила глаза.

– За кого ты меня принимаешь? Разумеется, я все осмотрела, когда огонь прогорел! Не то еще бы до рассвета вернулась. Что там, он и на тридцать миль не ушел, если по берегу. Час бега. Никого и ничего.

Бьер задумчиво кивнул.

– Пожалуй, стоит послать людей в соседние деревни. Во избежание. Как-никак, речь идет о главном секрете Кодекса.

– Не учи мамку с папкой миловаться, – фыркнула Ройга. – Я таких бегунков разыскивала, еще когда ты пешком под стол ходил. Уже отдала приказ. Но моя интуиция прямо кричит – ничего они не найдут.

– Честно говоря, моя тоже, – согласился Элсин. – Но я не могу понять, почему.

* * *

Когда Глерви ушла, Бьер еще некоторое время стоял у окна. Рассвет окончательно отгорел, но он ждал друга.

Попугай вернулся взъерошенный, мокрый от росы, и тут же полез под руку некроманта – то ли греться, то ли чесаться. Бьер рассеянно пригладил яркие перья.

– Совсем ты растолстел, приятель, – пробормотал он. – Летишь тяжело.

– Печенье! – буркнул попугай. – Печенье!

– Никакого печенья сегодня, – Бьер еще погладил его перья. – Полезные зернышки!

Потом задумчиво добавил, обращаясь уже не к попугаю.

– Если ты такой предусмотрительный, может, ты и это предусмотрел? Может, ты хотел создать впечатление?.. – тут он покачал головой. – Нет. Желаемое за действительное. Однако же. Если расспросы в ближайших деревнях ничего не дадут, я с полным на то основанием могу считать тебя убитым. И прекратить дальнейшие поиски.

Он снова покачал головой.

– Наверное, я становлюсь плохим наставником. Теряю контакт с учениками. Думаю, не стоит соглашаться на продление контракта, что бы там ни говорил ректор. Ротация и еще раз ротация. Давно пора самому собрать кое-какие редкие материалы, – еще пауза. – Впрочем, Ройге я свой кабинет не отдам, пусть даже не надеется.

Глава 8
Деревня добытчиков

Не так давно, шесть лет назад, именно здесь стояла крепость Ичир-Эрсейн. Я узнал это не по пейзажу – пейзаж изменился полностью. И даже не по обгорелым останкам крепости – их тоже уже не осталось. Только огромная поляна – все-таки не поле, маловата – посреди леса.

Поскольку заканчивалась весна, а не осень, и прошло уже много лет, пепелища видно не было. Только свежая молодая трава. Лес вокруг колыхался тоже совсем иной. Даже в предрассветных сумерках я отчетливо видел разницу. Да, вроде бы тоже высокие елки и сосны, но той огромной, многовековой неохватности в них не было. И чуждой магии не исходило. Наоборот, как маг Жизни я мог, если сосредоточиться, ощутить знакомые исходящие от них эманации обычного, нормального живого леса. (В основном, голод, жажду и стремление размножиться.)

У опушки, кстати, уже клубилась молодая поросль, то тут, то там из высокой травы подымались молодые, трех-четырехлетние березки. Если люди не будут расчищать это место, очень скоро оно зарастет, и следа не останется.

Так как же я понял, где нахожусь?

По обелиску.

Черная каменная стела, абсолютно чистая, высилась прямо посреди этой мирно зарастающей поляны, своей чистотой, чернотой и непреклонностью резко контрастируя с мирным рассветным весенним лесом. Форма обелиска показалась мне очень привычной: обычная очень узкая пирамида, похожая на те, что на моей родине ставили на братских могилах в европейской части России. Когда мы ходили в походы по Подмосковью в школьные годы или ездили на ролевки, постоянно на них натыкались.

Только вокруг этого обелиска не было оградки. Земля на некотором расстоянии от него – около метра – была словно бы выжжена до черноты. Пепла нет, обычная почва, даже не вытоптанная, но ничего не растет. «Эликсир растительного бесплодия, – сообразил я. – Только надо подновлять раз в пять лет, не то все равно крапива пробьется!»

Мне тут же захотелось подойти к памятнику и посмотреть, что на нем написано. Но для начала я проверил Змею вокруг шеи и содержимое карманов. Отлично, все уцелело в огне. В мешке с эликсирами воспламеняющихся было немного, в основном, всякое разное добро – увы, им пришлось пожертвовать. Но по крайней мере серебро и лабораторный журнал остались со мной. А еще походная чернильница – кстати, ее мне Бьер отдал. Можно сказать, подарил, но дарят все-таки обычно новое, а он вручил мне ту, которой сам пользовался много лет. Удобная, легкая, из чего-то вроде пластмассы. Вещь из Старшего мира. Дорогая, наверное, можно загнать… Нет, не буду. Еще всплывет где – и подскажет тому же Бьеру, что я жив. А он, если узнает, уж точно меня даже на фронтире найдет.

Так ведь хорошо получилось: я исчез в огне, Глерви наверняка всем с пеной у рта начнет доказывать, что уцелеть я не мог. Потому что иначе это бросает тень на нее как на сыскаря. И на нее как женщину, если на то пошло, – я ж отказался с ней переспать! Хотя это она, наверное, никому не расскажет.

Кроме того, полностью цела и не опалена была вся одежда, в том числе хорошие кожаные походные сапоги, пропитанные водогрязеотталкивающими эликсирами. Да и вообще, в отличие от бегства из Люскайнена, я был одет и экипирован куда лучше. Даже дорого, хотя, к счастью, я никогда не жаловал изысканные украшения, сложную вышивку и модные покрои. Так что выглядел я хоть и как человек состоятельный, но просто и без изысков. Авось, с одной стороны, затеряюсь, с другой – не убьют во сне из-за этих самых сапог или плаща.

Лошадь только жалко. Звездочка могла бы отлично мне послужить! Да и вообще, я успел привязаться к этой спокойной скотинке. Но для нее-то все к лучшему: в Мертвой деревне ее будут любить и холить, а со мной сейчас все шансы сложиться.

Проведя инвентаризацию, я все же неторопливо направился к памятнику через густую траву.

Рассвет уже протянул алые полосы через все небо, и как всегда летом, это означало, что света уже достаточно, чтобы читать даже мелкий шрифт. Однако надпись на обелиске была крупной, глаза напрягать не пришлось.

«Здесь, возле крепости Ичир-Эрсейн, в 3478 г. от Основания Империи, принял свой последний бой магистр некромантии Гарет Теск, подняв в атаку погибший гарнизон. Империя не забудет твой вклад, твои ученики и наставник помнят и скорбят.»

И ни слова об остальных! Ни о коменданте крепости. Ни о Сигнир Фьекке, маге Жизни на практике. Ни о парне, что погиб у меня на руках со стрелой в горле. Ни, тем более, о служительницах лазарета: Лине и той, что покончила с собой, и у которой я даже имени не узнал.

Мне захотелось громко выругаться и ударить по обелиску кулаком. Я не стал сдерживаться. Как-никак, я не мертвый некромант, мне тяжело держать себя в узде, особенно в таких обстоятельствах!

Ничего не произошло: обелиск не поразил меня черной магией, не сработали никакие датчики или ловушки, жизнеутверждающий птичий хор в лесу не прервался ни на миг.

Ну а что я хотел, собственно. Сословно-иерархизированное общество. Академия Некромантии и, беря шире, все некромантское сообщество заботится о своих – и в жизни, и в смерти, и в окончательной смерти. О прочих, по логике, должны заботиться либо их собственные корпорации, либо Империя целиком. Но Империи, похоже, плевать.

Ладно. Мне пора было двигать отсюда. Еды у меня с собой нет, воды тоже, нужно постараться заполучить все это до ночи. А я вовсе не планировал отправляться в ближайшую засечную крепость, что поставили вместо Ичир-Эрсейн, в паре миль дальше на юг. Мне нужно было найти деревню добытчиков.

* * *

Итак, фронтирные деревни, они же «деревни добытчиков».

Никогда в такой не был, но кое-что слышал от Бьера, у которого среди этого народа, чтобы не сказать, «сброда», имелись свои налаженные каналы поставок. Некроманты, точно так же, как и маги Жизни, обязаны какое-то время отслужить на фронтире. Адепты начиная с четвертого курса проходят там несколько месячных практик под руководством наставника. Многие же из тех, кто уже отучились, периодически ездят в ротацию – на год или два каждые десять лет, что-то в этом духе, если я верно понял.

Так, что, конечно, если искать именно безопасности, магом Жизни быть проще: три года отпахал в крепости – и свободен! Некроманту-то это удовольствие приходится периодически повторять. Правда, это касается не всех, а только магистров. Кстати, «магистр» – это не специфическое обращение к преподавателю Академии, а ранг, что-то вроде кандидата или доктора наук. За него некромант получает некоторые преференции от имперского руководства: скажем, право покупать ингредиенты из других миров через портал, при необходимости обращаться за помощью к имперским войскам, а также право безбожно задирать цены за свои услуги.

И, в отличие от магов Жизни, многие магистры сами рвутся на фронтир – какое поле для экспериментов! Эманации от чуждой магии их уже не беспокоят (на мои вопросы мне отвечали «на четвертом курсе расскажем» – ну да, ну да), а те ингредиенты, которые в глубине страны покупают за золото, там буквально растут под ногами. Ну и наконец, страх смерти у большинства некромантов притуплен, да они и действительно рискуют меньше (главное – хотя бы голову укатить от эльфов, если тебя все-таки поймали в ловушку!). К тому же, гарнизоны крепостей берегут их как зеницу ока. Комендант Ичир-Эрсейна, вообще-то, должен был отправить Теска в тыл сразу же, как только серьезно запахло жареным. Не знаю уж, почему не отправил – тогда мне и в голову не пришло спросить, а теперь как поймешь? Может, возможности не было, может, не успел, а может, магистр сам отказался. Он на меня произвел впечатление рискового мужика.

В общем, Бьер с миром фронтира знаком был хорошо и имел в нем многочисленные контакты. Часть из них он обещал мне показать и передать во время практики, чтобы я впоследствии имел возможность сам покупать ингредиенты для своих проектов по менее грабительским ценам. Но, понятно, не успел.

Фронтир велик. Бьер в основном приключался на западных границах освоенных земель, я же оказался на южных. Едва ли я найду тут хоть кого-то из тех, о ком он мне вскользь рассказывал. Однако структуру местного «общества» я более-менее представлял.

Часть населения фронтира составляли банальные крестьяне. По складу характера – кто-то вроде боевитых сибиряков и староверов моей родины. Запрещенные сектанты или просто крепкие хозяйственники с жилкой покорителей бескрайних просторов. Эти жили сплоченными деревнями, обнесенными частоколом, возделывали земли, что отбирали у леса, а когда их догоняла «цивилизация», либо врастали в нее на правах законопослушных налогоплательщиков под дланью того или иного князя, либо снимались с места всей деревней и уходили дальше, к новому фронтиру.

Во-вторых, «старатели», «добытчики» и прочий «охочий люд». Эти селились ватажками и анклавами либо рядом с обычными деревнями, либо образовывали собственные поселения – по структуре что-то вроде тех же крепостей или крошечных городков. Они сбивались в банды и ходили в рейды на эльфийскую территорию, добывая там всякое интересное. (Эльфы, кстати, тоже ходили в рейды к нам, но обычно более организованно и реже. Похоже, остроухих просто физически было меньше!) Вместе с ними селились ремесленники, что их обслуживали, открывались трактиры, а в поселениях побольше, говорят, даже бордели.

Люди с основных земель мало отличали «добытчиков» от «крестьян», потому что последние тоже частенько сезонно – зимой и осенью, например – отправлялись в такой своеобразный промысел, собираясь ватагами. Однако сам местный народ эту разницу очень четко чувствовал. Многие крестьянские деревни добытчиков попросту к себе не пускали, а те, что пускали, частенько не велели им заходить дальше деревенской пивной или корчмы, если такая в селении имелась.

Соответственно, иные поселения «добытчиков» считались этакими Тортугами, бандитскими притонами и прочими Архипелагами Джексона, где новичку лучше не показываться – ограбят, разделают и некромантам на органы продадут. В моем случае я имел некоторые основания полагать, что зубы-то пообломают, однако все равно хотел найти деревню из «приличных». Пусть не чисто крестьянскую или сектантскую – туда чужаков частенько не пускают. Но хотя бы такую, где не привечают откровенных бандитов и поддерживается хоть какой-то порядок. Я вовсе не горел желанием опять жечь и пепелить! Сколько за мной еще может тянуться этот огненный след, пока меня заметят местные имперские власти? И что они со мной сделают, когда заметят?

Однако тут я мог рассчитывать только на удачу.

Что ж, на первый взгляд фортуна вроде бы повернулась ко мне лицом.

Я, разумеется, не бродил по лесу кругами наугад, а потопал с пепелища Ичир-Эрсейн в сторону ближайшего, Эрсейнского тракта. Именно на нем меня тогда нашел разъезд на лошадях. Шесть лет прошло, конечно, не так уж мало, но я вроде бы смутно помнил, что находился он к востоку от крепости, по низу холма, на котором крепость стояла.

Ну что, нашел. Тракт стал куда оживленнее. В том смысле, что, шагая по нему три часа, я наконец-то повстречался с телегой. Она, как оказалось, ехала из одной из деревень «добытчиков» и была все завалена шкурами и сладко пахнущими мешками с лесным «сеном» – то есть лечебными травками с эльфийских земель.

– Деревня Королевский брод, мой господин, – сказал мужик на подводе. – А вам что там надобно? Купить что-то? Так мы передадим заказец… Или вот можете в телеге у нас посмотреть, особых редкостей нет, но чем богаты…

– Нет, – сказал я. – Хочу сам в охотники податься. У вас там как, есть отряды, которые набирают кого?

Мужики как-то разом поскучнели, но сознались, что есть отряды, конечно. В деревне, мол, три отряда квартирует, приходи-просись в любой.

– Так это большая деревня? – уточнил я.

– Ну, есть и побольше, а так не жалуемся. Спросите у Рейнарда в корчме, кому что нужно, он вам подскажет.

Я выспросил у них немного насчет как добраться. Мужики, оказывается, путешествовали уже два дня, и дороги тут, по сути, никакой не было, так, просека в лесу. Я пешком дойду примерно с той же скоростью. Как мне сказали, на это местное лесное «направление» можно было свернуть там, где пригорок с кривой сосной – и дальше, мол, не заплутаю.

– Спасибо, добрые люди, – ответил я.

И пошел, куда отправили.

На самом деле путь до деревни Королевский брод занял у меня не два дня, а все четыре. Но я не торопился.

С охотой дело решилось просто: Змея без труда ловила мне в траве всяких сусликов, а не деревьях – белочек, прямо по ходу следования. Да, мяса в них немного и оно жесткое, нужно в уксусе вымочить, чтобы убрать горечь… Нужно бы. Я ж некромант. И маг Жизни заодно. Немного возни с воздействием на мышечные волокна – и мясо вполне пригодно в пищу без вымачивания. А еще Змея для меня несколько птичьих гнезд с яйцами разорила, самый сезон. Это же вообще в моем положении деликатес. Костер, понятное дело, я разводил без труда, и даже немного потренировался в целевом ограниченном поджаривании тушек без огня. Ничего так выходило.

Больше всего я боялся встретиться с эльфийскими разъездами. Да, я их, наверное, спалю. Но, во-первых, это опять след. А во-вторых, кто их знает – поразят меня своими отравленными стрелами издалека, и руки-ноги у меня одеревенеют еще до того, как я успею вызвать Огонь! И что потом делать? От эльфийского магического яда местные маги Жизни не лечат. Нет, я-то, может, и разобрался бы, как его обезвредить, но это время нужно. А экспериментировать на себе, да еще в обстановке жесткого цейтнота – сомнительная перспектива.

Впрочем, обошлось.

Спать на голой земле или даже на куче лапника – приятного мало. Зато я легко мог палить костер всю ночь, не думая о топливе. Первую ночь просыпался часто: то холодно, то жестко, то еще чего. На вторую устал так, что вырубился сразу. На третью опять периодически просыпался.

И все это время я собирал дикоросы. Ягодки, травки, грибочки… Последние, кстати, вообще для мага Жизни раздолье: нашел один гриб – считай, нашел грибницу. Подать на нее немного энергии – и круглые тугие шляпки лезут вокруг, как на дрожжах (ха!), только успевай собирать. Ускорить созревание нужных травок тоже не проблема. А здесь уже начинали попадаться специфические эльфийские растения! Трехустки я, конечно, не нашел, за ней надо идти вглубь леса, и не сезон для нее сейчас – она цветет глубокой осенью. Зато набрал черного одуванчика, мохоягоды, эльфийского щавеля и разрыв-травы. Тоже ничего себе редкости! Но я, находя в лесу маленький кустик той же мохоягоды, притулившийся среди камней, попросту обирал его, а потом стимулировал рост заново. И оп-па – три-четыре урожая с одного крохотного кустика!

Растение, конечно, после такого больше все лето плодоносить не будет, а то и вовсе загнется, так что так-то это не самый дальновидный поступок. Но мне сейчас было все равно. Если я обоснуюсь в деревне, так далеко от нее все равно собирательствовать не буду.

В общем, когда я добрался до Королевского брода, у меня с собой было уже две полные сумки правильно засушенного – опять некромантия и Огонь на пользу народному хозяйству! – сена. И я не без основания рассчитывал их продать, если в деревне есть алхимик или хотя бы травник.

Деревня Королевский брод, как следовало из названия, действительно стояла на реке, возле брода. Он здесь разливался широко, превращая речку-переплюйку в неплохое водное препятствие – если не знать, что воды в ней курице по колено. Серьезно, я как раз видел, что курицы там и шарились.

Поэтому частокол, ограждающий деревню, спускался в воду: сваи торчали прямо из речного дна.

Сама деревня и правда была большой: сотня дворов, не меньше – правда, это вместе с подворьями отдельных отрядов. Для фронтира вообще, считай, город. Но уж больно далеко от крепостей. На той стороне реки, как я понял, уже начиналась полностью эльфийская территория, даже эманации чуждой магии иногда долетали.

Корчму я нашел без труда. Она стояла на пригорке над рекой: большой беленый дом с темными наружными балками, как в какой-нибудь средневековой Германии моего мира. Возле нее на площадке торчало из земли несколько вкопанных простеньких деревянных лавочек – совсем как в российской деревне. Внутри же имелся большой зал с одним длинным столом, каменным очагом (нечто среднее между нормальной русской печью и камином), а также барная стойка совершенно в стиле английского паба или салуна из вестернов.

Сейчас зал пустовал, даже лавки громоздились на столах, а сам пол был недавно вымыт. Очень хорошо, что тут нет средневековой привычки разбрасывать по полу сено!

Хозяин вынырнул из подсобного помещения, вытирая руки.

– Добрый день, господин хороший! – воскликнул он. – Со стороны Люскайнена в деревню зашли? Как там новости?

– Не знаю, – сказал я. – Я новостями не интересуюсь. Хочу продать свой товар. У вас же в деревне есть алхимик?

Такое большое поселение – наверняка имеется, к гадалке не ходи.

– Есть, как не быть, – хмыкнул хозяин корчмы. – Только он у кого попало товар не берет.

– У меня возьмет, – пообещал я.

Про себя же прикидывал, что, пожалуй, попробую попроситься к этому алхимику в ученики. Так-то сама по себе алхимическая гильдия – та еще кабала. Они там такие цеховые взносы заламывают, что мама не горюй! Тринадцать процентов налога для «физиков» в России покажутся доброй сказкой. Тридцать-сорок процентов не хотите? Но при этом дают своим членам защиту и неплохо «вписываются», если что. После «грудной жабы» белых балахонов и нейротоксина черных я бы принял эти товарно-денежные отношения с немалым облегчением. Тем более, что учиться мне уже не надо, могу сразу зарабатывать.

– Заказывать будете что-нибудь? – тем временем спросил корчмарь.

– Пива, – решил я. – И что у вас есть готового на обед.

Серебро стоило поберечь, но хорошие отношения с хозяином местной корчмы мне нужны были как воздух.

Еду и пиво из кухни мне вынес подросток, видно, сын корчмаря. Сам Рейнард ко мне не подсел – рылом я, видать, не вышел. Или пах после четырех дней в лесу не очень-то. Зато мальчишка, гордясь, что с ним разговаривают, как со взрослым, обстоятельно мне рассказал, что алхимик у них хороший, зовут его Улиас Айкен, и что у него есть дочка на выданье, очень красивая, и что к нему даже атаман одного отряда охотников сватался, но он разборчивый, всякому не отдает. А зовут эту дочку Юльнис, и она не просто первая красавица, а еще и поет лучше всех в деревне.

Также он поведал, что из всех отрядов в деревне сейчас находится только отряд Белой Бабы, и что Белая Баба – тетка незлая, всегда оставляет чаевые, и что у нее в отряде новичок может быстро подняться, потому что она в опасные места не суется, обычно краем ходит.

– Спасибо, парень, – сказал я.

Даже мелкую монетку ему оставил.

Поев, отправился сперва к алхимику.

Улиас Айкен оказался низкорослым суетливым мужичком с носом-картошкой и усами щеточкой. Он меня мало с порога не погнал. Мол, приходят тут всякие из леса, елку первый раз увидели, но мнят себя собирателями! А он только у проверенных людей берет.

Однако, когда посмотрел мой мешок, соизволил сменить гнев на милость.

– Мохоягоды-то как много! – пробормотал он. – Где ты ее нашел, парень? Не сезон ведь.

– Места знать надо, – сказал я. – Возьмете меня в ученики – покажу.

Он расхохотался.

– Может, тебя еще на дочке моей женить? Нет уж, паря. Кого попало старый Улиас в ученики не берет!

– Вы меня испытайте, – предложил я. – Может, увидите, что я не такая уж и бестолочь.

– Вот еще, реактивы на тебя тратить! А ягоду приноси… если найдешь. Вблизи деревни ее девки с ребятишками всю выбирают.

Красавицу-дочку я даже не видел.

Так что следующим пошел на подворье Белой Бабы.

Собственное подворье этого отряда отличалось от крепкого крестьянского тем, что длинная изба предназначалась для размещения всего отряда – около двадцати человек. А вместо тягловой скотины в подсобных сараюшках стояли только лошади да ослы (в основном ослы – их использовали для ходок по лесу). Ну, еще по двору куры не бродили.

Сама Белая Баба оказалась теткой лет сорока пяти – это по меркам моего прежнего мира. По меркам здешнего можно было смело скидывать лет десять. Форматом она напоминала Фьекку: высокая, мощная, некрасивая, с мужицкими повадками и квадратной челюстью. Только Фьекка была собранной и деловитой, а эта – разбитной и горластой. Портрет довершало обилие золотых украшений: перстни на каждом пальце, пряжки, толстые цепи на шее – куда там новым русским! В принципе, нормальная картина для наемников. Эти украшения играли роль быстрой ликвидности.

Со мной Белая Баба говорила прямо:

– У меня на этот поход двое новеньким, ты третьим будешь. Снаряги у вас нормальной нет, оружия тоже, я ничего не выдаю – утопите ведь в болоте или потеряете. Поэтому шансов загнуться у тебя больше, чем у опытных. Зато свою долю за первый поход разрешу вам целиком оставить, в общак можешь ничего не сдавать. Вернешься, расторгуешься, купишь и арбалет, и доспех кожаный нормальный, и осла, который по лесу ходить умеет. По моему опыту, шансов вернуться – примерно пятьдесят на пятьдесят: либо вернешься, либо нет, – тут она засмеялась собственной несмешной шутке. – Если не годится, силой не тащу.

– Годится, – сказал я.

Другого варианта «вписаться» для начала, кажется, и правда не было.