Текст книги "Смертник (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12
Юльнис

Суета и хаос, отсветы пожара, кричащие и суетящиеся люди – и вот я вижу, что меня с Юльнис на руках направляют в сторону дома деревенского лекаря-коновала (в буквальном смысле, а не в том, что он свое дело плохо знал), Матти Штрема. Хорошо, вовремя отследил и успел упереться.

– Мне не койка для Юльнис нужна в первую очередь, а нормальная кухня, где можно варить эликсиры. Так что я в трактир к Рейнарду.

– У меня есть противоожоговые, – Штрем скомкал в кулак русую бороду.

– Вот туда и тащи, – распорядился я. – Староста Блиб, помогайте!

Расчет был на то, что при поддержке старосты трактирщик мне не откажет.

Впрочем, может, он и так бы не отказал: Королевский брод вошел в режим «всем миром спасаем своего» – и, пока не схлынет общее испуганное сочувствие и решимость отстоять деревню от внезапной, непонятно откуда пришедшей беды, я мог рассчитывать на полное содействие. За полтора года жизни здесь я уже наблюдал этот режим несколько раз, в том числе тогда, когда из леса вывернула подраненная и истощенная, но все еще очень опасная «эльфийская горилла» – здесь этих тварей называли снежными обезьянами.

Рейнард без нареканий разрешил положить Юльнис на койку в комнате рядом с кухней, где обычно ночевал его старший сын (чтобы легко можно было проверить очаг среди ночи) и сказал, что я могу пользоваться любой утварью. Штрем принес из дома полотнища чистой ткани, которые тут разрезались на бинты, и все мази, годные для лечения ожогов, которые у него были.

С помощью его жены, которая заодно работала деревенской повитухой и привыкла врачевать девушек и женщин, я обмотал кожу Юльнис полотняными бинтами, пропитанными мазями и эликсирами – всю целиком, включая голову с обогрелыми остатками волос. Без бинтов девушка выглядела страшно: окровавленная, покрытая волдырями, где не волдыри – там открытые раны, местами мясо обуглилось до костей.

– Руку-то отнять надо, – сказала госпожа Штрем за работой.

– Не надо, – ответил я сквозь зубы.

– Так а как… Если бы лето, еще можно было бы к магу Жизни в крепость отвезти. Но ведь слякоть – не довезем!

Маг Жизни в ближайшей крепости тут был ближайшим магом Жизни на те же самые былинные сто миль в округе. Понятия не имею, почему никто из учеников в Люскайнене не попытался занять такое вакантное местечко. А хотя нет, понимаю. Эманации эльфийской магии – приятного мало. Это я притерпелся в итоге, потому что у меня другого выбора не было. А нормальные маги Жизни такое терпеть не будут. Они сюда наезжают из крепости время от времени, раз в пару месяцев, вроде как на гастроли – денежек подзаработать. И все. Ну еще с тяжелыми, но не срочными случаями местные, бывало, везли больных в крепость. Как я понимаю, комендант смотрит на это сквозь пальцы.

– Маг Жизни тут не поможет, – мотнул я головой. – Нужен алхимик. Ничего. Справлюсь. Так. У вас в хозяйстве есть трубочки тонкие? Чтобы вливать в горло деткам или еще кому, кто есть не может?

– Есть, у мужа, – повитуха поджала губы. – Только она глотать не сумеет.

– С моей помощью – сумеет. Принесите сегодня же. Я у вас куплю.

– Да уж не надо денег, пользуйся, – махнула рукой повитуха. – Вряд ли они сейчас еще кому понадобятся!

Наконец она кончила суетиться и оставила меня наедине с пациенткой. Я без сил опустился на угол кровати – и тут меня окончательно накрыло осознанием неподъемности камня, что я на себя взвалил.

Я правильно сказал: магия Жизни далеко не всегда дает перевешивающий положительный эффект при лечении ожогов. Нам в Училище говорили, что это ставка пятьдесят на пятьдесят: то ли вылечишь, то ли хуже сделаешь. А мое базовое земное образование давало ответ, почему. Магия Жизни ускоряет регенерацию, что в свою очередь нарушает картину классической «ожоговой болезни», помогая в короткие сроки затормозить развитие ожогового шока, и компенсирует дыхательную недостаточность. Но с другой стороны – ускоряет вывод продуктов распада тканей в кровь, что дополнительно перегружает уже и так перегруженные почки. Без достаточной площади здоровой кожи, способной взять на себя часть функций выделительной системы, происходит декомпенсация.

Как будто этого мало, даже если выделительная система справляется, магия Жизни ускоряет рост соединительной ткани, а она и так имеет неприятное свойство после повреждения нарастать неупорядоченно, образуя рубцы. И ничего с этими рубцами потом не сделаешь. В нашем мире их кое-как умеют выжигать лазером, потом приживляя взятый у того же человека кожный имплант (целая технология пластической хирургии под это разработана). Итог будет много лучше, чем остаться с рубцами, но далеко не всегда удастся восстановить естественный вид пострадавшего места.

То есть мне придется вот прямо сейчас, ударными темпами, разобраться в том, как правильно стимулировать рост соединительной ткани и эпидермиса – корректный рост, заметим! Который у млекопитающих происходит во время внутриутробного развития и последующего роста тела до взрослого состояния. Именно потому у детей шрамы образуются куда менее страшные и легче рассасываются со временем, чем при аналогичных ранениях у взрослых.

А если что-то пойдет не так, то вся деревня так же дружно, как сейчас пытается мне помочь, меня и обвинит. Мол, так бы девушка просто померла, а я заставил ее страдать и мучиться. Скорее вссего, после этого мне тут не жить и бизнес не вести.

С другой стороны, деградация соединительной ткани – один из основных процессов, ведущих к старческим изменениям в организме человека. Разберусь с Юльнис – пройду половину или даже две трети пути к тому, чтобы вернуть молодость себе! Или вообще кому угодно.

Да, пожалуй, так и попробую на это смотреть. Не взятие ответственности за юную девушку, почти ребенка, – а крупный лабораторный эксперимент, экзамен на профпригодность.

Только я так подумал, в дверь каморки осторожно постучали.

Я поднялся с постели, чувствуя дикую усталость, – и машинально подпитал себя магией Жизни. Потом приоткрыл дверь.

– Да?

На пороге стоял староста, весь в саже, глаза мрачные.

– Ну как она? Жива?

– Жива, – кивнул я. – Умереть я ей не дам. Как сказал, попытаюсь даже внешность восстановить. Но мне нужна лаборатория. На первое время сгодится то, что есть у Рейнарда, но потом…

– Дом мы тебе отстроим, – перебил меня Блиб. – Даже не волнуйся. Сможешь вести дела, как Улиас их вел.

– Это ведь не мой дом, – нахмурился я. – Я даже не алхимик!

– В Гильдию мы тоже ходатайство напишем, – Блиб понизил голос. – Скажем, что ты был учеником Улиаса, он просто не успел о тебе отписать честь почести. Скажем, что тебя хотим алхимиком у нас. Такие ходатайства большую силу имеют, особенно от пограничных сел, вроде нашего. Все знают, что община кого попало не потерпит! Так что они тебя утвердят. Только, может, взносов начислят… Ну, ничего, с этим тоже поможем, потихоньку рассчитаешься.

– Спасибо, староста, – сказал я. – Но отчего вдруг такая вера в меня? Я же здесь всего полтора года.

– За это время человека хорошо можно разглядеть, были бы глаза, – краем рта улыбнулся Блиб. – Ты цену не ломишь, последние штаны не сдираешь, когда у человека горе – и вовсе бесплатно можешь помочь, как Арникову сыну тогда помог, хотя у него ни гроша не было. Опять же, если ты думаешь, мы слепые, что не увидели, как ты из такого пламени выскочил – а на самом одежда едва дымится!.. – он многозначительно покачал головой. – Уже все поняли, что ты такие эликсиры можешь варить, какие Улиасу и не снились.

– И это не вызывает подозрений? – спросил я, похолодев.

– Может, у кого бы и вызвало. Но мы тут не спрашиваем, чем кто раньше занимался и кем был, если человек приличный, законы соблюдает, соседям помогает… вот как ты. Так что не сомневайся, Эрик: деревня хочет, чтобы ты у нас жил. Как алхимик. И готова тебе помогать. И… – староста замялся. – Только осторожнее… насчет Юльнис. Если девочка сейчас уйдет – никто тебя винить не будет. А если потом и правду руки на себя наложит…

– Скажут, из тщеславия зря мучил? – хмыкнул я. – Не волнуйся, староста. Это не тщеславие. Я знаю, что шанс есть. Видеть, ходить, говорить точно будет. И уродиной, скорее всего, не останется.

– Если все-таки останется… Как бы самому тебе жениться на ней не пришлось, – староста с сомнением поглядел на меня. – Или ты к ней и впрямь неровно дышишь?

– Нет, – сказал я, – любви у меня к ней особой нет, характером девчонка не по мне. Но смерти я ее так просто не отдам. А если вдруг шрамы останутся – ну, и женюсь, что поделать.

Сказал – и понял, что, наверное, и правда придется. Что ж, вот дополнительный стимул не запороть работу! Теперь точно отступать некуда.

* * *

Первые несколько дней дались мне тяжелее всего. Я дозированно применял магию Жизни, чтобы стабилизировать девушку и при этом держал ее в искусственной коме – способность магов Жизни усыплять своих пациентов была мне очень на руку. При этом постоянно менял на ней бинты с пропиткой, уделяя особое внимание рукам и стопам (ногти, конечно, отвалились).

Параллельно варил у Рейнарда на кухне эликсиры по собственным рецептам, пользуясь травками, которые натащили мне и сельчане, и даже добытчики из тех, кто постоянно жил в деревне. Юльнис сочувствовали все: такая красивая, такая молодая, да еще теперь сирота! Хотя, по-моему, в успех моего предприятия верили только те, кто по молодости и неопытности никогда не сталкивался с ожогами.

Что там, я бы и сам не поверил, если бы не длительное обучение сперва у жизнюков, потом у некромантов. И, самое главное, научный багаж еще из старого мира.

Тем временем вся деревня спешно отстраивала если не дом, то хотя бы лабораторию, чтобы успеть до снега. Они сперва хотели восстановить жилище Айкенов «как было», но я воспротивился и попросил всего лишь покрыть крышей кирпичный цокольный этаж. Мол, там у меня теперь будет лаборатория, а дом лучше ставить рядом – не хочу жить там же!

Меня немного смущал вопрос собственности на землю, вроде как Юльнис должна быть наследницей отца – разве не так? Но Блиб только рукой махнул.

– Порядимся так: ты забираешь это вот все, а девчонке в приданое вложишься… если выходишь. Все равно за спасение да за лечение ты, считай, любую цену вправе назвать.

А еще добавил, что Айкен землю эту не покупал: просто стал строиться там, где деревня отвела ему место.

Ладно, мне же проще. Деньгами постараюсь девушку не обидеть. Пусть выходит замуж за любого городского алхимика, если те по старой памяти ее возьмут.

Об этом, кстати, я и написал письмо в Хайле, в Гильдию Алхимиков. Мол, так и так, был учеником Айкена, хочу вступить, платить взносы и соблюдать ваши правила. Сам Айкен погиб, но его дочка жива, деревня дает за ней приданое и готова помочь ее будущему мужу поставить новую мастерскую алхимика, если захочет тут осесть (это было правдой: в Королевском броде действительно запросто могли нормально торговать два алхимика, я отнюдь не собирался отпугивать конкурентов административными методами). Это послание по санному пути повезли наши же бродчане, которые отправились туда на рынок. С ним ехало и ходатайство от старосты о том, мол, я весь такой замечательный и они поддерживают мое желание вступить в Гильдию и работать в Королевском броде.

К тому времени, то есть когда уже установился санный путь, Юльнис уже вставала с постели, могла немного ходить и даже ухаживать за собой. И – моя огромная победа – видела обоими глазами! Кормить ее молоком и медом из трубочки, самостоятельно магией Жизни заставляя мускулатуру пищевода сокращаться для глотка, тоже уже не приходилось. Вот только девица вела себя апатично, часами глядела в стену и даже не думала помогать в собственном исцелении.

У меня же уже не хватало времени так плотно за ней ухаживать: нужно было готовить эликсиры на продажу, чтобы хватило средств купить в городе лучшее оборудование (заказ на него тоже увозили наши же сельчане). Кирпичную часть Айкенова дома уже восстановили, закрыли крышей и покрасили изнутри, переклали печь – там можно было работать. Но оборудования критически не хватало! Как минимум, нужны были тигли и нормальные реторты (кое-что мог сделать местный стеклодув, но не все). Однако собственного жилья у меня пока не было, его должны были поставить весной. Юльнис пустил к себе староста: ей выделили отдельную комнату, где раньше, до замужества, жила старшая дочь Блиба. Я же ночевал в лаборатории. Сира Блиб, жена старосты, немного помогала приглядывать за Юльнис, но имея на руках кучу детей и большое хозяйство, она просто не могла уделять ей достаточно времени. А из ее оставшихся пока дома дочерей старшей было лет восемь.

Так что я сказал Юльнис:

– Хватит тосковать. Давай хотя бы сама меняй на себе бинты. И горшок за собой сама уже можешь вынести, хватит тетушку Сиру утруждать. А так ты и до сортира дойти способна, если день не морозный. Не княгиня.

Она тускло поглядела на меня.

– Хорошо, буду ходить.

– А бинты?

Юльнис промолчала.

Я вздохнул. Сел на кровать рядом с ней.

– Юльнис, выздоровление во многом зависит от того, насколько ты сама стараешься. Я могу поменять бинты – ну раз в день. А надо – два, на лице и шее – три. Да еще неплохо бы грязные бинты постирать, чтобы потом быстрее были готовы, – я сушил бинты огнем у себя в лаборатории, но чувствовал, что рано или поздно мои необычные возможности засекут. – Или ты и правда уродиной остаться хочешь?

Девушка рассмеялась неприятным, злым смехом.

– А что, как-то по-другому случиться может⁈ Не надо мне тут сказочки рассказывать! Я ж дочь алхимика все-таки – я на ожоги насмотрелась! Я тут в бинтах уже четыре месяца с ног до головы – от меня все шарахаться будут, когда разбинтуюсь! Там шрам на шраме, небось! – в ее голосе кипели злые, отчаянные слезы.

– Ты не дочь алхимика, а дура, – вздохнул я. – Ты ж в курсе, что я и до твоего отца эликсиры мог варить?

– Ну…

– Лыжи гну! А ты у меня хоть один ожог видела?

Во взгляде Юльнис появилось нешуточное удивление.

– Вот то-то же! Не только о себе думай, на других тоже поглядывай! Ладно. Если не веришь, давай покажу.

С этими словами я стал разматывать ее левую руку – ту самую, про которую повитуха сетовала, что ее придется отнять. В связи с тем, что там реально до кости не хватало мяса, заживление на самом деле шло быстрее и проще – я просто напитывал там все жизнью и наращивал слой за слоем. На другой руке я пока тот же самый эффект показать не мог.

Из-под плотной полотняной повязки показалась толстая зелено-коричневая корка подсохших эликсиров и мазей. Я их не снимал, отработавшая часть состава сама собой впитывалась в бины, оставляя постоянный защитный слой. На который я только наносил все новые и новые порции лекарств. А теперь вот аккуратно стер, открывая мягкую, свежую кожу предплечья, с по-девичьи редкими светлыми волосками.

Юльнис сдавленно ахнула.

– Вот-вот, – сказал я. – С лицом, правда, придется повозиться, с шеей тоже. С шеей даже больше, там кожа тоньше и подкожного жира нет. Так что если не хочешь всю жизнь под ожерельями да воротниками шрамы прятать, помогай мне! Поняла?

Юльнис быстро, часто закивала.

С тех пор она как пациентка стала куда сговорчивее и без возражений выполняла все назначенные мною процедуры. Вот только на деле настал самый сложный этап в ее исцелении, так что самые глубокие зимние месяцы промелькнули почти что мимо меня – так я был занят! Еле заметил и морозы, и снега, и падение доходов (меньше ходоков, меньше самых прибыльных боевых и ослепляющих эликсиров).

А все потому, что работа над лицом Юльнис требовала от меня буквально ювелирной сосредоточенности по нескольку часов в день!

Да, пластический хирург из моего мира справился бы быстрее: нас на Хирургии знакомили с этим разделом – но для общего понимания, очень поверхностно. Сомневаюсь, что профильный специалист без магии смог бы восстановить нормальную внешность из того нагромождения шрамов, в которое лицу Юльнис полагалось бы превратиться, если бы я позволил событиям идти своей чередой.

А я пытался добиться того, чтобы личико девушки стало абсолютно прежним, а то и лучше, чем было (носик сделал чуть изящнее, почему нет, девушки вечно недовольны своим носом, каким бы он ни был!).

С мрачной усмешкой я вспоминал свои прежние мысли, что, мол, достаточно нескольких зеркал и яркой лампы – и я сумею изменить собственную внешность! Ага, щас. Еще шнурки сначала погладить, да рака на горе дождаться. Пока я возился с Юльнис, с меня семь потов сошло – а с ней мне ведь не нужно было менять кости лица. Если бы экспериментировал на себе, да еще с долотом и пилкой, лежа, согнув руки под неудобным углом и разглядывая операционное поле в зеркала… ой блин. Вообще не решусь представить, что бы у меня в итоге получилось. Просто урод – ладно бы. Но сто процентов там была бы еще неработающая мимика и неразборчивая речь. Или вообще лепешка вместо лица, как в каких-то старых ужастиках.

Короче говоря, от мысли изменить внешность в ближайшие несколько десятков лет я окончательно отказался. Разве что удастся найти или воспитать себе надежного ассистента… с хирургическими навыками уровня Бьера, например. М-да, нереал.

А еще я зимой же запустил в продажу свой «суперзапорный» эликсир (порция «отпирающего» – в подарок!), а заодно и общеукрепляющий витаминный сбор, который, не мудрствуя лукаво, назвал «живой водой».

«Запорный» эликсир выстрелил сразу – а вы побегайте в холодный сортир в минус тридцать! (Собственно, когда я сам так начал бегать, тут-то и понял, что его надо продавать, не дожидаясь весны и добытчиков.) Общеукрепляющий сбор как-то сперва не зашел, но потом я додумался предложить его Рейнарду – трактирщику. С утра заносил ему ведро, тот разбавлял его водой и весь день продавал «для улучшения самочувствия». А потом еще кто-то (возможно, пытавшийся мне помочь староста, или сам трактирщик, желающий поднять выручку) пустил слух, что эта настоечка еще и мужскую силу увеличивает. Так что разбирать ее стали куда охотнее.

Потом вернулись ребята, что ездили в Хайле, привезли мне заказанные тигли и ответ из Гильдии. Ответ был кратким: ждите весной проверяющих на предмет сдачи экзамена в Гильдию алхимиков. Про жениха для Юльнис – ни слова.

Насчет проверяющих я слегка напрягся (что еще они там будут проверять?), но староста заверил меня, что проблемой они не станут. «Накормим, напоем, серебра сунем – и подпишут они тебе грамоты как пить дать! Даже не переживай!»

Наконец-то распогодилось. Сугробы начали таять, с крыш потянулись прозрачные голубые сосульки. Я размотал с Юльнис последние бинты и посадил ее перед зеркалом в теперь уже своей лаборатории.

– Ну, заказчица! Принимай работу!

К тому времени с тела девушки бинты уже все были сняты, с шеи тоже, последние бинты оставались только на переносице и на лбу – сложные области, с ними я долго работал. Так что уже всей деревне было ясно, что девушка все-таки вернет свою прежнюю красоту. Только сама Юльнис, кажется, в это не очень верила. Вернее, боялась поверить.

Жадным, удивленным взглядом она таращилась в зеркало, вертя головой. На переносице и лбу еще оставались розовые пятна свежей, подживающей кожи, но в целом лицо почти ничем не отличалось от прежнего. Кроме носика – я убрал едва заметную горбинку, что прежде присутствовала.

– Ну как? – поторопил ее я.

Серо-зеленые глаза девушки наполнились слезами. Она спрятала лицо в узкие ладошки.

– Вот так-так! – воскликнул я. – И это вся благодарность?

– Я… – хрипло пробормотала Юльнис. – Я… я теперь тебе не нужна!..

– Что? – мне показалось, что я ослышался.

– Пожалуйста, не бросай меня! – она порывисто, резко развернулась и бросилась мне на шею, уронив стул. – Пожалуйста!

Я обнял ее совершенно машинально. Влажные, дрожащие губы девушки нашли мои.

…Свадьбу решено было играть в конце весны – после приезда проверяющих из Гильдии, да и дом для нас деревня как раз успеет достроить. Конец весны – самое, блин, дурацкое для меня время! Но в этот раз, решил я, все будет по-другому.

Глава 13
Легализация

«Экзаменационная комиссия» из Гильдии алхимиков действительно объявилась только во второй половине мая. Снег сошел, уже успела даже кончиться посевная, в садах отцветали последние груши-вишни. У меня подспудно сжималось внутри ощущение жопы – примерно в это время года я, во-первых, попал из своего мира в этот, во-вторых, был вынужден сбежать из Академии Некромантии. И теперь мне все время казалось, что май – это действительно месяц невероятной маеты!

Немного я утешал себя тем, что в самом конце весны собираюсь сочетаться браком с Юльнис, тем самым набирая себе неприятностей на всю оставшуюся жизнь. Что еще похуже может со мной произойти?

Но довод работал слабо: Юльнис вела себя просто идеально, изо всех сил стараясь показать себя замечательной невестой. Ласковая, кроткая, работящая – вот что делает с девушкой груда горящих бревен, обрушенная на голову! Она таскала мне в лабораторию еду, которую готовила на кухне госпожи Блиб, и частенько если не оставалась на ночь, то, скажем так, скрашивала мне вечерние часы. Увы, у меня периодически возникало чувство, что делает это девушка будто бы по обязанности – мне никак не удавалось ее по-настоящему растормошить в постели! Так, чтобы совсем потеряла голову. Может, мешала девичья стыдливость?

Но от предложений она никогда не отказывалась, а, услышав намеки, очаровательно краснела. Я говорил себе, что постепенно у нас начнет получаться лучше и вообще все впереди – тем более, что меня, по большому-то счету, все устраивало. Просто было некоторое этакое… легкое ущемление мужского самолюбия, что ли? Ильза, помнится, частенько хвалила меня, какой я хороший любовник. Как и те две девушки, с которыми я заводил отношения в своем родном мире. Юльнис этого никогда не делала. Или просто посоветовать было некому, как правильно польстить мужчине?

Дом был уже достроен, я даже перетащил туда довольно много ценного из своей тайной лесной лаборатории. Не разбойничье золото-серебро, и не фергиллис, который там совсем уже разросся на старом бревне, но многие свои записи и даже некоторые ценные ингредиенты. Скрываться мне теперь было особенно не от кого: единственный «конкурент», лекарь Штрем, точно не стал бы таскать у меня сырье для зелий – не того характера мужик! Да и зачем ему, потом назад мне же нести на переработку?

И вот обычным весенним вечером около деревенского трактира остановилось трое верховых на приличных, хорошо откормленных лошадях. Один – состоятельного вида усач, при пестром жилете, берете и золотых украшениях, двое других – помоложе и не так богато упакованные, но при этом крепкие, мускулистые и при мечах. Того же порядка мечах, что притащил с собой бедняга Аллис: нормальная острая железка из хорошей стали, но ничего выдающегося.

Мне об этом сообщила деревенская мелюзга, прибежав и начав стучаться в окно лаборатории – мол, там алхимики приехали по мою душу!

Я поблагодарил добровольного гонца, вручил ему пирожок с ревенем от Юльнис, вытер руки, запер журнал экспериментов в шкаф к стопке других таких же журналов и направился к трактиру.

Тревога во мне все-таки зрела: а ну как эти ребята притащат за собой какие-нибудь неприятности? Например, займут жестко непримиримую позицию в отношении местного «прихода» и, несмотря на ходатайство старосты, скажут, что видят в Королевском броде только своего собственного человека!

Тяжелый деревянный стол трактира давно уже стал для меня привычным местом для переговоров. Рейнард принес мне и приезжим алхимикам по кружке «живой воды» (больше воды, чем моего эликсира, но вкус, тем не менее, чувствовался), а также пива, и гостям еще дополнительно – мясной каши и хлеба. После чего мы завели неторопливый разговор.

Старший алхимик представился Бреданом Кейгартом – довольно язылоколомное имя, как по мне. Мужиков помоложе он назвал своими подмастерьями, но у меня сложилось впечатление, что они не столько подмастерья, сколько охрана. Настроен он был, как мне показалось, довольно лояльно: выслушал мой рассказ (по сути, дубль того, что содержалось в письме), сощурил глаза и попросил показать мне мою лабораторию, если я, разумеется, не против.

– Отчего нет, – сказал я. – Пойдемте.

Лабораторию Кейгарт осмотрел дотошно, чуть даже не во все шкафы носы сунул. Похвалил вентиляцию, уточнил, что это я первый этаж дома Айкена переделал, жалостливо покачал головой.

– Ну конечно, – вздохнул он, – в городах земля так дорога, что мы, увы, не имеем возможности строить лаборатории отдельно от жилья! Как жаль, что бездумное соблюдение этого обычая стоило Айкену всего его имущества, а его дочери – здоровья… Кстати, как она?

– Хорошо, спасибо, что спросили, – ответил я. – Через неделю свадьбу играем.

Кажется, Кейгарта эта новость обрадовала.

– Отлично, отлично! – воскликнул он. – Признаю, у нас с Улиасом была договоренность насчет ее брака… Но в текущих обстоятельствах… эх. Вы молодец, что не оставили сироту в беде!

Я с грустью подумал, что Юльнис, будь то инстинктивно или обдуманно, выбрала самый верный способ выжить, соблазнив меня: Гильдия Алхимиков явно не торопилась за нее вписаться! Что, впрочем, было ясно еще по зимнему письму. Да и местная деревня в целом не особенно горела желанием о ней позаботиться: у них и своих девушек на выданье полно, тех, у которых отцы-матери в наличии и активно разбирают всех подходящих женихов. Да и женихи, которые радостно увивались за дочерью уважаемого алхимика, как-то вдруг обнаружили, что сирота без дома и родных, пусть по-прежнему красотка с ангельским голосом, им уже не так интересна!

Ей, пожалуй, действительно некуда было деваться, кроме как ко мне в объятия. Хотя, если уж идти на принцип, я мог бы и занять позицию этакого «доброго дядюшки», выдав ее за кого-нибудь еще – скажем, за какого-нибудь младшего сына из соседней деревни, чья семья соблазнится неплохим приданым. Но – слаб человек. И когда тебя со слезами на глазах целует прекрасная девушка, которую ты до этого несколько месяцев выхаживал – а значит, волей-неволей успел привязаться! – нужно обладать железной волей, чтобы не поддаться ее чарам. А у меня и желания сопротивляться не было: слишком уж долго до этого длился «сухой» период из-за лечения все той же Юльнис!

– В общем, по вашей лаборатории и отзывам уважаемого трактирщика вижу, что экзаменовать мне вас – только зря время тратить, – снова усмехнулся в усы Кейгарт. – Так что гильдейские бумаги я вам выпишу.

Что, серьезно? Так просто? А я-то уж невесть чего себе напридумывал!

– Вот только… – Кейгарт сделал паузу. – Все же полгода после смерти своего наставника вы практиковали без разрешения! Я все понимаю, непростые обстоятельства, вы заботились о тяжелой пациентке – это ясно. Но правила есть правила. Увы, вынужден буду начислить вам штраф, – он назвал сумму. – Но выплатить можно в рассрочку, ничего страшного. Как только наберете деньги – приезжайте в Хайле, отдам вам бумаги.

Еще отсрочка! А я-то уж думал, что вот-вот легализуюсь!

И сумма-то не прямо огромная. Нет, приличная, но у меня даже больше было скоплено просто с обычных заработков. Я собирался это все пустить на обзаведенье с Юльнис, но ведь можно и что-то из разбойничьих цацек продать.

– А если я прямо сейчас заплачу, выдадите мне бумаги на руки? – спросил я.

– Н-ну… в этом случае у меня нет причин затягивать, – как мне показалось, чуть удивленно проговорил Кейгарт. – А вы заплатите?

– Да, занесу вам вечером в таверну.

В этот момент дверь лаборатории отворилась, раздался голосок Юльнис:

– Эрик! Мне сказали, там из Гильдии приехали!

Она вбежала в лабораторию, глаза ее расширились.

– Дядюшка Бредан!

– Юльнис, девочка моя! – воскликнул алхимик. Пораженный, поглядел на меня. – Но… мне сказали, тяжелые ожоги, мясо до кости… ошиблись?

– Нет, все так и было, – Юльнис очень побледнела. – Только Эрик меня вылечил.

– Во-от как, – Бредан поглядел на меня со значением. – Да уж, господин Шелки, мне и правда вас экзаменовать – зряшное дело! Надо же! Не продадите ли рецепт вашего противоожогового эликсира?

– Продам, – сказал я, – и даже по сходной цене. Но, должен сразу сказать, дело не только в моем искусстве. Просто ожоги Юльнис были не так сильны, как многим показалось!

Это была моя официальная версия, иначе не объяснить, почему одни эликсиры, без моего выхаживания, никому так шикарно не помогут. А они не помогут – я ведь еще и магией Жизни Юльнис лечил, и даже некромантией немного!

– Что ж, отрадно видеть! – с явным удивлением проговорил Бредан. – Ну, девочка, приходи вечером в трактир: поговорим с тобой о житье-бытье, отца твоего вспомним, да будет счастливо его посмертие!

Юльнис со слезами на глазах кивнула. Она вообще последнее время многовато плакала – тяжело ей дался реабилитационный период.

В общем, как и договаривались, я сходил к себе домой – наконец-то именно к себе домой! – за серебром. У меня там было еще не совсем все хорошо и окончательно отделанно, на кухне не хватало утвари и «зоны для приема гостей», как я это называл, но кровать с мягким матрасом уже имелась, как и сундуки для одежды. Более того, я заказал у деревенского плотника и рассчитывал вскоре получить настоящий вертикальный шкаф для одежды с комплектом плечиков – большое будет облегчение! И, разумеется, тайник для денег и ценностей тоже имелся.

Кейгарт, шевеля усами, написал мне квитанцию об уплате штрафа, а также гильдейские бумаги – удостоверение о том, что Эрик Шелки является алхимиком, сертифицированным Гильдией алхимиков города Хайле с правом практиковать свое искусство по всем территориям Империи.

Я задумался – это реально по всем территориям, или только в этом мире? Ладно, дурацкий вопрос, учитывая, что попасть отсюда в старшие миры почти невозможно! Да и для меня имеет лишь теоретическое значение. Все равно в ближайшие лет десять, а то и двадцать, мне лучше с фронтира не высовываться. Ну… тоже неплохо. Буду жить с красавицей-женой, практиковаться в искусстве омоложения. С детьми, правда, надо будет что-то решать – не хочу для своих потомков здешнего тяжкого быта. Но это успеется. Пока я тихонечко препятствовал зачатию как маг Жизни: Юльнис все-таки рожать еще рановато после такой нагрузки на организм, пусть хотя бы год-другой окрепнет – а я подумаю, как быть.

Так я рассуждал, укладываясь спать тем вечером. Юльнис предупредила, что не придет – хотела подольше посидеть с дядюшкой-алхимиком, который утром собирался в обратный путь. Так что засыпал я в одиночестве.

А проснулся от того, что дом вокруг меня пылал.

* * *

На самом деле будильником поработала Змея.