Текст книги "Рубежник (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– А этим кукиш! Скажешь – я пообещал, что они, крысы, тебепомогут. А “платить” по факту будем, когда в мастерской сделают то, что нужно. А то я знаю, металл зажмут или топливо. Трубки, шмудки…

– И активированный уголь, – подсказал я. Процесс разделения фракций жидкостей методом испарения-конденсации я представлял себе довольно примерно, но как смог – объяснил. Ничего сложного, на самом деле, если видел рабочий агрегат – а я видел. У Мартина дома, в его лабораторной комнате. Более-менее чистый спирт, он ведь не только военными ценится.

* * *

Военные повара – милейшие люди! Слышал я краем уха поговорку, что мол в армии нужно держаться подальше от начальства и поближе к кухне, но только сейчас понял, почему. Накормили супом и вторым, пообещали лично отнести особыйобед в казарму моему десятку, много улыбались и просто изнамекались, пытаясь вызнать, когда мои зарубежники “сходят домой”. Намёков я демонстративно не понял, а всё остальное счастье получил всего за одну бутыль дрянного пойла. Которую я спокойно донёс в медицинской сумке, полученной у Колина.

Правда, сумка после этого почти опустела – я забрал из лазарета только комплект бинтов, как и было положено обычному сержанту. Сильнодействующие средства вроде “воды” выдавались на каждый десяток в угрожающей обстановке (то есть во время выплесков), в остальное время имелись только у дежурных на стенах. Куда в обязательном порядке включали кого-нибудь из ветеранов, имевших опыт применения… И вот теперь мне предстояло пройти другое сакральное место – склад. Точнее, тех, кто ими заведовал – армейских интендантов.

Складское помещение по планировке немного отличалось от других: оставляя немного места для посетителей, проход перегораживал сплошной деревянный прилавок от стены до стены. За ним нашёлся сержант, умудрившийся на простой табуретке развалиться так, словно сидел в кресле. Непростое умение, явно нажитое длительными и упорными тренировками. Н-да. Кажется, я начинаю понимать, почему обслугу складов фельдшер обозвал крысами.

– Ведомость! – бросил мне в лицо интендант, требовательно протягивая руку. За его спиной стена была сверху донизу заделана полками, которые в свою очередь делились на одинаковые ячейки, только в одном месте был оставлен проход дальше, собственно, в зону хранения. И все эти ячейки были девственно-пусты.

– Сорок два, – я точно таким же жестом продемонстрировал открытую ладонь. Чёрт, какое дежавю – словно в свою прошлую молодость вернулся!

– Что “сорок два”? – видели когда-нибудь, как крыса затаилась на совершенно открытом месте и нагло наблюдает за тобой? И начинает подавать признаки волнения только когда ты на неё чем-нибудь замахнулся? Вот один-в-один.

– А что ведомость? – вопросом на вопрос ответил я. В любом другом месте следующий вопрос был предсказуем: “самый умный что ли?”. Но склады и кладовщики… особый мир. И не параллельный – перпендикулярный.

– Без ведомости ничего не получишь, – твёрдо пообещал мне мужик. Вот только глаза… почему-то он старался не смотреть мне в лицо.

– Верно, – ласково подтвердил я. – Пока ведомость не будет составлена, и акт об утрате тоже – мы никуда отсюда не уйдём.

Есть хорошие складские менеджеры, есть плохие. А есть – прирождённые кладовщики. Дарить последним что-нибудь ради хорошего отношения бесполезно: оказанная услуга – не услуга. Зато на их складах есть всё. Накопленное любыми путями, складированное в самых невероятных местах – но есть. Скорее всего 13-й десяток, когда меня пытались туда определить, разгребал заначку вот этого типа. Одну из заначек. Ну а что – повреждённое снаряжение можно восстановить же. Вот только получить что-то – целая история. Но есть специальные магические слова, которые… ну, не то чтобы открывают двери в пещеру Алладина, но, скажем так – смазывают петли на них.

– Утрате чего? – а вот теперь крыса занервничала.

– Одиннадцать полных войсковых комплектов формы и броневых элементов к ним, – начал перечислять я, – одиннадцать пик стандартных, одиннадцать усиленных стальных контр-штурмовых щитов…

– Щиты выдаются только дежурным десяткам! – не выдержал сержант.

– То есть факт утраты всего остального вы даже не отрицаете, – я достал вчетверо сложенный лист бумаги, алхимический карандаш и сделал вид, что собираюсь разворачивать. Пустой лист, конечно – но ведь крыса-то не в курсе. – Тогда подписывайте акт, и я пойду за заявкой на новое снаряжение к товарищу капитану…

– Подождите, товарищ сержант. Давайте не будем торопиться, – всё, поплыл. Тон прямо поменялся, на “вы” обращаться стал. Теперь поговорим… часа три. Без боя интендант не сдастся – даже после того, как я его заставил себя уважать. Будет держаться за каждую шмотку, за каждый ремешок, сыпать угрозами, юлить – лишь бы сохранить драгоценные склады заполненными. Сделает всё, чтобы снять с себя любую ответственность, до последнего станет пытаться подсунуть какую-нибудь дрянь вместо новья. И кому – тем, кто его, по сути, защищает.

Зато – по приказу сверху всегда сможет вытащить из закромов что нужно, идеальный кладовщик. Не дай бог такому перерасти своё место. Потому что, как я успел убедиться на Земле, управа на таких только одна – если ты, конечно, ему не начальство, тогда проблем нет. А так нужно просто показать себя ещё большим дерьмом, чем крыса – и тогда с тобой предпочтут не связываться. Чего я терпеть не могу, но, если нужно, умею. Такие же крысы и научили когда-то.

Глава 7-2

* * *

Моё возвращение в казарму было в какой-то мере даже триумфальным. Полученное на складе вооружение и обмундирование за мной тащили аж четверо рекрутированных под это дело “чужих” рядовых, и не сказать, что им было прямо так легко. Зато завсклада явно окончательно зарекся иметь со мной дело, когда я, внешне не особо напрягаясь, упёр с выдачи двести с лишним килограмм поклажи (по двадцать с небольшим на человека)! Ага, а то я не видел, как эта крыса, вынужденно сдав позиции в споре, втихаря потирала руки: понял, что я не озаботился переносчиками тяжести заранее.

Огромная ошибка при общении с интендантами: “ну тогда приходите, когда будете готовы”, а после возвращения с носильщиками процесс выбивания положенного начинается заново. Причем на новом уровне сложности: кладовщик уже учёл предыдущий опыт и успел подготовиться. А если, не дай бог, заранее подписать ведомости и не получить по факту материальные ценности на руки, попросив придержать, хоть на пять минут… Лучше не проверяйте, что будет. Но я все “коварные планы” крысе поломал, просто забрав причитающееся. Ну, что сказать? Да здравствует магия Жизни! Но испытывать на прочность свой организм я, разумеется, больше необходимого не стал. Нашлось, кого запрячь.

– Мы больше не будем жрать сухомятку! – не дав никому ничего сказать, радостно оповестил я всех с порога, демонстрируя сержантскую “лычку” на рукаве. – Нормальная посуда! Постельное бельё! Даже “горячий камень” выбил, если самим чего состряпать нужно будет. Разбирайте, не стесняйтесь, для вас старался, друзья!

Фух. Недоверчивые и напряжённые взгляды десятка по мере моей восторженной тирады сменились на понимающие и благодушные. Баюн даже позволил себе снисходительную улыбку, чем меня окончательно успокоил: не даром я перед всеми изображал бурный восторг.

Не даром говорят: по одёжке встречают. Дворянский плащ или мантия мага сразу показывают всем встречным кто ты есть и примерный уровень проблем, которых от тебя можно, в случае чего, ждать. Совсем как депутатский значок на пиджаке или черный BMW из последней премиум-серии на Земле. Но если убрать статусные маркеры, например, надев на всех одинаковую униформу, оценку окружающие тебя сослуживцы волей-неволей будет проводить по тем же параметрам, что и в незапамятные времена. Иначе говоря, плохо быть невысоким и не выглядеть силачом: мужики более героических пропорций сразу записывают тебя в слабаки и приходится доказывать обратное. Быстро – через конфликт, как с неуверенными в себе идиотами-тринадцатыми, или медленно – через обычное общение, как было с десятком Филина.

После демонстрации возможностей моей Стихии слабаком меня считать перестали, да. Но молодость-то никуда не делась. Кроме того, я с уважением относился к остальным, не пытался выпячивать себя, с удовольствием слушал рассказы “старших”, спокойно спрашивал у них же, если мне было что-то непонятно. Потому, вполне логично, что в негласном табеле-о-рангах меня в десятке зачислили… как там правильно сказать? В новики, наверное. Младшим товарищем я для деревенских еще не стал – меня не ставили на дежурство в пару с кем-то даже днем, обязательно третьим. Но и не шпыняли, помня, что я могу существенно помочь со здоровьем и вообще.

И вот я выкинул такой фортель: ушел рядовым, а вернулся сержантом. Вернулся не с пустыми руками – теперь меня нельзя было счесть “предателем”, поведшимся на формальную власть. Но чтобы меня не задвинули из новиков назад в чужаки, требовалось нечто большее, чем просто “подарки”. Именно потому я и задвинул восторженный спич сразу от дверей: показать, что старался для остальных, оправдывая оказанное доверие, раз уж подвернулся шанс, а о себе и не думал. И раз Баюн, взявший надо мной неформальное шефство, изобразил на лице выражение “чем бы дитя не тешилось”, всё получилось. Из коллектива меня не выкинули. По крайней мере, сразу. Потому что успокоить я смог не всех.

– А пики нам зачем? – внимательно оглядев “гостинцы”, хмуро поинтересовался Филин. – Не пользуемся мы ими. Зря взял.

– Пики всем рядовым положены, – мигом сменив выражение лица, максимально серьезно и развернуто ответил я. – А записать на себя и не взять – так их же потом со всех нас и спросили бы.

Если для остальных прямо сейчас было достаточно, чтобы я “помнил свое место”, то неформальному лидеру десятка этого было мало. Шутка ли: я, не важно, вольно или нет, покусился на его власть! Точнее, не совсем так: я не мог оспорить авторитет старшого перед остальными – не сейчас, во всяком случае, всего через нескольких дней знакомства с отвальными. Но. Мне выдали те публичные полномочия, что должен был получить он, и с этим ему нужно было что-то сделать. С этим – и с тем, что я все-таки обеспечил десятку довольствие и усиленное персональное питание.

Грубо говоря, Филину нужно были меня или похвалить, или публично низвести мои достижения и выказать явное недовольство. Второй вариант был плох для меня – но и для старшого был как бы не хуже. Мало того, что конфликт с собственным сержантом обязательно вышел бы десятку боком, так ещё подобное развитие событий было попросту несправедливо. Я ведь, как ни крути, однозначно показал, для кого старался, новым статусом кичиться не стал – и так далее.

Нет, авторитета у мужика хватило бы, чтобы спустить наработанный мною в нашей маленькой группке статус в сортир… Вот только у остальных осадочек бы остался. В той форме власти, что была принята у зарубежников, уважение к лидеру не было пустым звуком. Здесь забудешь, почему к тебе апеллируют, когда нужно вынести касающееся всех решение, там продавишь свою позицию… и однажды тебя просто не спросят, а спросят другого. Более достойного и уважаемого. И умеющего договариваться.

Что же касается варианта “похвалить”, то там был другой подводный камень. А именно, всё те же полученные мною от звания сержанта внешние полномочия. Если я правильно сделал, что воспользовался ситуацией, то старшому, учитывая мою возросшую полезность, нужно было продвинуть меня в статусе и внутри десятка. Грубо говоря, назначить своим если не заместителем, то прямым подчиненным: тогда и инструменты внешней власти окажутся под прямым контролем, и поощрение зачтётся. Но сделать это нужно было, фактически приняв на себя единоличную ответственность за человека, которого Филин успел узнать лишь едва-едва. И если что… помните, “Акелла промахнулся” в “Маугли”? И старший зарубежник решил пойти по проторенному пути. Устроить мне своего рода экспресс-экзамен, чтобы понять, сможет ли он мне доверят, присвоив новую роль. Да-да, пресловутое Испытание, второе за день.

– Форменная одежда, постельное и нательное бельё, обувь, посуда и предметы обихода относятся к обязательномудовольствию, – пустился в объяснения я. – То есть передаются совсем, в личное пользование, и никто не спросит, как мы ими распорядились. Более того, они заранее рассчитаны на некоторый срок службы, что-то на год, что-то на полгода, после чего в любом случае выдается новое. Вне зависимости от того, сносился ли ранее выданный предмет, или ещё нет.

Филин, разумеется, все эти тонкости знал – как я и сказал, ему нужно было убедиться, что мне мне можно доверить “должность” своего младшего помощника. А вот остальные оживились, с интересом глядя на увязанные тюки. Хозяйственная жилка сработала: дают за так, да ещё и не спрашивают, как воспользовался!

– Оружие и броня относятся к материальному обеспечению. То есть получены нами взаймы, для несения службы, и должны быть возвращены на склад либо в целом виде, либо повреждённые. – продолжил выполнять свои сержантские обязанности я.

До меня только сейчас дошло, почему столь многие процессы завязаны именно на командиров десятков, вплоть до посещения столовой. И вся ответственность за действия десятка была завязана на десятника. Средневековье, блин: не все рядовые банально были грамотными. То есть доверять им подписать хоть что-то было мягко говоря опрометчиво. Впрочем, надо полагать, у сержантов с буквами и цифрами тоже не всегда все было гладко: не даром складская крыса пыталась пугать меняведомостью.

– Потому, лучше мы за пиками да латами присмотрим, чем кто другой. А то мало ли что случится, числиться они всё равно за нами будут, – подытожил я и увидел, как Баюн и Косточка согласно кивают головами. Мои аргументы определённо легли на подготовленную почву – скорее всего вернувшиеся со службы зарубежники что-то такое своим односельчанам рассказывали. Видя, что Филин собирается ещё что-то спросить, я быстро предложил: – Давайте прямо сейчас разберём, что я достал? А то уже вечер скоро. И мне нужно два помощника, чтобы наше топливо забрать…

Все-таки “халява” – понятие воистину волшебное. Нет, я понимаю, полу-изолированное поселение на территории Шрама испытывает закономерные проблемы со снабжением, потому даже бытовые предметы в глазах отвальных имеют особую ценность. Но получить их как бы даром особенно приятно, верно? Тем более тогда, когда большую часть жизни приходится обходиться там, что сделал сам для себя, или выменял у не менее ценящего свой труд соседа. А уж разные приятные бонусы вроде тетив и наборов для ухода за луками так вообще разошлись на ура. А потом с кухни принесли персональный горячий ужин из трёх блюд… В общем, задав ещё пару незначительных вопросов, старшой от меня отвязался. И когда я собрался на топливный склад, Соболь и Косточка пошли за мной, не оглядываясь на лидера. Отлично! Справился всё-таки. Уфф. Не зря столько лет по разным офисам штаны просиживал. Обломались товарищи офицеры, “нагнул” я ситуацию. В кои-то веке – как настоящий попаданец, чисто на земных навыках. И Колина научил, то естьнаучу самогон варить – тоже вроде для “наших там” обязательное достижение…

* * *

Высокий и чистый звук горна, ничуть не потеряв в громкости, прошил крышу казармы, заставив меня подпрыгнуть на своей лежанке. Казалось, тревогу играют не с вышки, а у меня над ухом. Сдерживая маты, я крутанул колёсико фитиля лампы – остальным свет был не особо нужен. Чёрт, первая ночь не в броне: с бельём, полноценно попарившись в бане, мы наконец-то смогли себе позволить лечь спать как нормальные, цивилизованные люди. Разумеется, первая за много дней угроза заставе должна была случиться сразу после этого…

– Твари. Северная стена, – для всех “перевёл” сигнал Филин. – Жало и Репей – наверх, остальные – за мной.

Старшой покосился на меня, но я уже справился с застежками, никого не задержал. Тратить силу Стихии на ускорение движений, чтобы побыстрее одеться, на первый взгляд было верхом глупости… но только на первый. Лучше к месту боя подойти в полном боевом, чем залечивать потом глубокие проникающие ранения. Маша подтвердит.

Бежали мы меньше минуты и успели до того, как укреплённый пункт Рубежников превратился в растревоженный муравейник. Филин вывел нас точно к лестнице на стену – я бы так не смог, ещё недостаточно хорошо здесь ориентировался. Моя недоработка, нужно срочно исправлять... А вот и галерея! Зарубежники без команды взялись за свои монструозные луки, наложив стрелы на тетиву, но не натягивая. Казённые стрелы, хотя в тулах были и их собственные, с другим оперением. Не зря старался, выбивая расходку из интендантов... Я закончил работать рычагом, взводя ручную баллисту, и шёпотом выругался: да, десятку я боеприпасы, пусть и качеством пониже, обеспечил. А себе? У меня каждый болт-дротик по три с половиной золотых стоит! Настоящее произведение искусства повышенной бронебойности и устойчивости на траектории. Твою ж мать! Ещё и не видно ничерта – стена поверху скудно освещена, а за ней – темнота непроглядная.

Словно издеваясь над моими проблемами, отвальные с потрясающей синхронностью грациозно оттянули тетивы и разом выпустили стрелы. Не вниз, а немного вверх, навесом. Спустя долгую секунду по ушам ударил вой, скорее возмущённый, чем болезненный. Ещё и мутант незнакомый! Я оглянулся по сторонам, нашёл глазами других лучников. Две тройки с закинутыми за спину контр-штурмовыми щитами – дежурные, надо полагать. И тоже не стреляют, слепо вглядываются в ночь. Ох, наконец. Чужим стрелкам поднесли чадящие горелки и зажигательные, точнее, скорее осветительные стрелы. Залп – и огоньки выносятся в темноту. Дугами опускаются на землю, разгораются… освещая пустую степь. Кто бы там не выл – он ушёл. А вот и пикинеры, гремя оружием и толкаясь, взбегают на галерею, неуклюже выстраиваются у гребня стены. Что сказать? Вовремя. Ч-чёрт. Кончились, похоже, спокойные деньки. Не знаю, почему я так считаю – но чувствую прямо-таки печёнкой… Проклятье!

Глава 8-1

8.

– ТУ-ТУТ-ТУРРУУ!!!

Человек, как я уже сам успел убедиться, привыкает ко всему. Даже если это “всё” включает в себя буквально ввинчивающийся в уши звук горна над головой. Потому я только досадливо поморщился: отвлекает. Только нашёл немного времени осмотреть свою “подопытную” курицу… Как мне ещё две недели назад объяснил Филин – по тревоге на стенунаш десяток должен был срываться только ночью. И не по всякой, а только по сигналу “угроза атаки периметра”. Благодаря тому, что “угрозу” дежурные на вышке играли последние семь дней каждую ночь, а иногда и по два раза, нужную мелодию я уже запомнил, путался иногда только в обозначении стороны света, которую горнист обозначал двумя нотами в конце. Ну не музыкант я, что поделать, и медведь мне на ухо наступил – ещё в прошлом мире… А в этот раз вообще что-то незнакомое игра…

Дверь в казарму хлопнула, и во двор выскочил Баюн. Едва увидев его бледное лицо с расширенными глазами, я понял: всё плохо.

– Прорыв ограды! – перевёл он сигнал мне. – Твари тут!

Бл…!!!

Никто никогда не готов к чрезвычайной ситуации. Эту фразу можно высечь в граните, через тысячи лет её прочтут наши далекие потомки и скажут: о, да древние были мудры! А всё потому, что человеческая природа не меняется. Застава два месяца жила без тревог, если не считать прибытие и отбытие каравана лейтенанта Горца. Снятые с застав ветераны, задействованные в подготовке маршрута летней экспедиции генерала Кристиана, изрядно сократили популяцию тварей рядом с горловиной. Потом чудовища начали возвращаться, занимая освободившиеся территории – как я понял из болтовни сержанта медслужбы Колина, все отряды Рубежников ушли на северо-запад, собираясь в ударный кулак, чтобы создать последние, самые дальние путевые склады.

Первые тревоги, дневные и ночные, заставляли личный состав заставы Сим бросать все дела и судорожно хвататься за оружие. Некоторые, то ли самые нервные, то ли тоже плохо выучившие сигналы, галопом неслись к стенам, создавая толчею у лестниц и мешая дежурным десяткам вовремя выйти на оборонительные галереи. Басс, кое-как сориентировавшись в ситуации, потом битый час орал и багровел, созвав всех младших командиров. Мне даже в какой-то момент стало казаться, что офицера удар хватит. Но нет, не повезло.

Действуя согласно межмировой армейской парадигмы “ща разберусь, кто виноват, и накажу, кого попало”, командир заставы наехал на всех, но кое-кого особо выделил. Разумеется, я попал в этот “особый” список – как десятник наблюдателей. Мне долго и совершенно нецензурно объясняли отличие действительно опасных ситуаций, “когда надо дуть в дудку” от “просто мимо кто-то у горизонта прошёл”, изрядно обогатив мой вокабуляр. И это было единственным полезным опытом, приобретённым мною на том совещании, потому что по делу я никаких рекомендаций не получил. Опасных изменённых, решивших попробовать заставу на зуб и коготь, от безопасных требовалось отличать неведомым образом, но точно и без ошибок. То есть тупо на опыте, ага. Который у отвальных был, но… Короче, на вопрос “вы всё поняли, сержант Арн?” хлопнул себя кулаком по плечу и бодро отрапортовал “так точно, тащ командир!” Правда, своим я общий смысл слов “набольшего” передал – это было моей обязанностью. Подставляться по-глупому, манкируя прямо прописанными в Уставе требованиями у меня желания никакого не было…

Как я и сказал, толку от “совещания” было, прямо скажем, не много. Сразу, в смысле. Тем не менее, усилиями дополнительно простимулированных вниманием офицеров сержантам (Басс ходил по заставе и орал) постепенно удалось вбить своим подопечным правила реагирования на сигналы. В основном через дополнительные, выматывающие тренировки и трудотерапию. Теперь рядовые, не занятые в дежурствах, не отрывались от дел, слыша трубу – им и так забот хватало. И вот кто-то, похоже, среди “угроз” проворонил по-настоящему опасную ситуацию. А наблюдатели дежурной смены то ли в горн подуть поленились, то ли банально проспали! Потому что “угрозу” перед “прорывом” никто не играл!

Первые несколько секунд ускоренного выплеском Стихии собственного времени я совершенно по-идиотски потерял, ожидая, пока освободится дверной проём. Потом всё-таки проскользнул внутрь казармы, метнувшись к эльфийскому копью и висящему рядом шлему, едва не столкнувшись с Косточкой. Схватился было за ручную баллисту, отпустил, выдернул из крепления один из обычных арбалетов… и всё-таки закинул за плечи громоздкий крепостной самострел. Да, после выстрела баллиста надолго по меркам боя превращалась в бесполезную тяжёлую штуку в руках, что было особенно опасно в тесноте плотной застройки. Но слишком уж убойным аргументом был болт-дротик, тем более выпущенный в упор!

– На юг! – едва я успел вслед за Соболем выскочить из дома, проорал с вышки, свесившись через парапет, Филин, для надёжности указывая направление рукой. Старшому именно сегодня повезло дежурить наверху.

– Баюн, командуй, – приказал я. Чисто формально, потому что в отсутствии старшого руководство зарубежниками и так переходило к первом разведчику десятка – зато формальности были соблюдены. Теперь прикопаться к “самоуправству” подчинённых было невозможно – как и к тому, что я позволил распоряжаться своими людьми кому-то младше себя по званию. Мелочи, конечно – но им быстро учишься в действующей армии. Как оказалось, отдельные индивиды из других десятков были не прочь настучать руководству на ближнего своего. В этом армия оказалась до предела похожа на любой рабочий коллектив…

– За мной, – разведчик сорвался на бег. Я заметил, что одну стрелу он успел вытащить из тула и зажал той же рукой, что и лук, прижав пальцами к древку. Так можно было быстрее сделать первый выстрел, буквально сходу.

Я припустился за Баюном, стараясь не отстать. Что было отнюдь не просто, даже несмотря на то, что любитель поболтать теперь щеголял в казённом обмундировании, совсем не облегчающим бег. Косточка, Репей, Квакша и почти все остальные отвальные перешли на униформу Рубежников: как выразился неугомонный Жало, “своё удобнее, да жальче”. А так можно было сохранить свои домашние вещички в целости и сохранности. Только Филин пока держался, упрямо не желая быть как все…

Мы успели пробежать половину заставы, расталкивая не успевших сориентироваться рядовых, прежде, чем впереди послышались крики, какой-то треск и грохот. Прямо на моих глазах впереди, совсем недалеко, взметнулся столб дыма. И только теперь движение на “улицах” пограничного укреппункта приобрело некоторую упорядоченность: теперь к месту прорыва мы рвались не в одиночестве…

– Сюда! – приказал Баюн, и я метнулся… к стене здания?! Прежде, чем я успел задать вопрос, разведчик подпрыгнул, и, неведомо как не выпустив из рук оружие и стрелу, подтянулся на бортике плоской крыши! Наверное, если бы не изрядная доза адреналина, уже успевшая попасть в кровь, я бы замешкался. А так – просто повторил манёвр, не особо задумываясь.

Я ведь уже говорил, что все здания на заставе одноэтажные, а крыши у них плоские? Так вот, я наконец понял, зачем. С нового ракурса вид на Сим значительно изменился, и больше ничего не мешало увидеть пространство до самой южной стены. Пространство, на котором явно что-то происходило! Только бы успеть баллисту взвести…

– Цепью, вперёд, – коротко скомандовал разведчик, и отвальные, коротко разбежавшись, птицами перелетели на соседние дома, оставив своего сержанта глупо хлопать глазами. Наконец тетива щелкнула о фиксаторы и я, предварительно разогнав организм Жизнью, прыгнул вслед за Баюном. И ещё раз – зарубежники перемещались по крышам так, словно делали это каждый день всю жизнь!

Как я ни был занят попытками не свалиться под ноги (хорошо если не на пики!) бегущим снизу Рубежникам, я успел отметить, что для бойцов на галереях периметра и нашим с вышки вид на место прорыва должен открываться просто чудесный. Тем не менее, никто не стрелял, хотя лучников (чужих) я на южной стене заметил. И, кстати, если подумать: а прорыв-то где? Стена выглядит целой…

Как я не спешил за своими, отставание всё увеличивалось: теперь нас разделяло минимум две крыши. Оттого выскочившая прямо передо мной тварь стала для меня двойной неожиданностью. Впрочем, я для неё, похоже, тоже. На какую-то долю секунды мы замерли, разделённые буквально парой метров: я с крепостным арбалетом в руках и дикая горная овца… с булкой свежего хлеба в зубах!

Челюсти изменённого животного шевельнулись, пережёвывая трофей, я попытался довести на врага остриё болта, а овца, видимо решив, что ну его нафиг – прямо с места взвилась вверх и в сторону. Ошибка! Попытайся она напасть – и мне могло не поздоровиться, а так я совершенно бездумно взял упреждение и выжал спуск. Цельнометаллический композитный дротик, притворяющийся арбалетным болтом, пробил мутанта навылет, мгновенно убив. А я судорожно выдохнул, аккуратно опуская на крышу разряженное оружие и освобождая от перевязи эльфийское копьё. Мгновение подумал – и скинул со спины колчан с ещё двумя дротиками. Тяжёлый стреломет будет только мешаться, а вот своим любимым оружием я сейчас повоюю. Благо, теперь мне стало понятно, где искать врага. А также почему вовремя не сыграли тревогу и как овечки проникли внутрь стен.

Заморозок. Всё из-за длительного заморозка, перед которым добрых полдня шёл густой снег с дождём. Ледяной корки на крышах не образовалось только потому, что на тёплых поверхностях снег таял и стекал быстрее, чем падал. Мы так целую бочку “технической” воды набрали, поставив под сток: всё лучше, чем таскаться до колодца с вёдрами. А вот дорожки между домами пришлось чистить при помощи ломов, лопат и такой-то матери, потому что ходить стало проблематично (без отеческих направляющих пинков со стороны офицеров не обошлось, разумеется). Это было позавчера. Но в степи корку льда счищать было некому, а бить копытами замёрзшую воду в попытках добраться до остатков полугнилой степной травы – то ещё занятие. Вот овечки и проголодались.

Дежурные на южной стене наверняка заметили стадо, хотя вряд ли оно было большим. Но тревогу играть не стали: действительно, что могут сделать травоядные целой заставе? Пусть и мутировавшие, и ставшие всеядными. Н-да. О дивной способности двигаться по деревьям почти как по земле, караульные, похоже, не знали. Филин, возможно, был иного мнения, но дуть в горн “через голову” южных не стал. Или, скорее всего, забыл про одну важную вещь, отличающую заставу от его родного села. А потом стало поздно.

Запах. Отвальные очень хорошо научились его отбивать, я говорил. А вот от нашего укреппункта пахнет много чем. Судя по булке в зубах, именно аромат свежего хлеба и вскружил голову условно-мирным монстрам. И те рванули к заставе со скоростью выпущенного из пращи камня.

Стена периметра снаружи более-менее ровная и гладкая. Её ремонтируют силами гарнизона, регулярно подновляют опалубку, и для большей части монстров Шрама это серьёзная преграда. К сожалению, не для существ, способных спокойно путешествовать по ветвям деревьев, многие километры вообще не спускаясь на землю. Добравшись до подножия укрепления, дикие горные овцы просто взбежали наверх. Не как человек-паук в комиксах, но похоже – двигаясь вверх наискосок вдоль стены и вбивая копыта в едва заметные щели между досками. Три-четыре секунды – и они уже на гребне. Дежурные десятки ещё не успели подняться на галерею, а враг уже прыгал вниз, атакуя Рубежников, можно сказать, в самое сакральное место. То есть кухню!

С того момента, когда напарник Филина сыграл тревогу, прошло не больше двух минут. Тем не менее, спрыгнув с крыши, я немедленно завяз в толпе солдат – всё-таки базовая выучка у Рубежников-новичков была что надо. Нагрудники не у всех и половина без шлемов, зато все с пиками. И этими пиками меня едва и не прикололи. З-зараза!

– Враг там, быстрее! – проглотив так и просящееся на язык “безглазые идиоты!!!”, выкрикнул я, указывая в нужную сторону. И уже на бегу понял, что поторопился. Похоже, повара-ветераны смогли дать неожиданным интервентам отпор, несмотря на максимально неподходящую обстановку – иначе с чего овцам разбегаться? И кстати, куда оголодавшие мутанты двинут? Ну да. – Два десятка к кухням, остальные со мной, к складам!

“Раз командует, значит, знает”. В непонятной ситуации люди в первую очередь идут за тем, у кого громкий и уверенный голос. Уж не знаю, кто побежал к поварам, мне показалось, что все так и ломанулись за мной. А вот и склады… разнесённая в щепу дверь!