Текст книги "Последний вариант (СИ)"

Автор книги: Сергей Калашников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава 6

Гарри лежал на песке крошечного пляжа у тихой речки и дегустировал очередной плод местной флоры. Совершенно новый, ни с чем не сравнимый вкус. Лариса сказала, что это банан. Их завезли сюда давным-давно. Потом бросили, попрятавшись под стальные купола. А они прижились и сохранились. Оказывается, окрестности каждого поселка изобилуют одичавшими овощами и фруктами, оставшимися от когда-то посаженых садов и огородов. И здесь не только земные, но и съедобные местные виды, которые начинали одомашнивать. Только руку протяни, и будешь сыт.

Третий день наслаждается Гарри чувством полной свободы, понимая, что не зависит больше от стерильной атмосферы герметичных городов. Что не подвержен бесчисленным инфекциям – этому бичу населения планеты. Боязнь пространства прошла у него в течение первого дня. Видимо, сказался характер работы. А вот Лариса говорит, что две недели боролась со страхом. Но ведь она была одна.

А теперь она с удовольствием показывает ему съедобные растения, фрукты и ягоды. Свой огород с овощами. Учит, как подстрелить дичь, как вырезать лучший кусок мяса и приготовить прямо на костре. Но о цели экспедиции, о том, зачем вся эта затея и для чего окружающая ее завеса таинственности, молчит. А ведь пора прояснить это дело.

Повернувшись к ней, он просто сказал:

– Знаешь, это, конечно, замечательно. У нас тут совершенный рай для ограниченного количества пользователей, Однако, очень хотелось бы представить себе более полную картину современности. Давай все по порядку и начистоту.

– Ну что же. Рано или поздно придется. Начну издалека: Дорментину нашли и исследовали с целью основать здесь колонию. Планировалось завезти сюда сто миллионов землян. Планета представлялась очень перспективной. Еще бы. Все материки и острова сконцентрированы в тропиках. Страна вечного лета. Роскошная растительность и колоссальные минеральные ресурсы. И ничего опасного. Даже хищники некрупные, такие, что на человека не нападают.

Высадили первую волну поселенцев. Несколько десятков тысяч. Чтобы хорошенько все обследовали и начали обживаться. Лет десять все шло нормально, потом начались болезни. Странные эпидемии буквально косили население. Планета оказалась на карантине. Люди упрятали свое жилье под герметичные купола, пытаясь отсечь себя от негостеприимной внешней среды. Ввели в действие жесткие меры гигиены и дезинфекции. Микробиологи разрабатывали вакцину за вакциной, но полного эффекта это не давало. И так прошло более столетия.

Население привыкло к постоянному осадному положению. Привыкло, что жизнь коротка и наполнена недомоганиями и хворями, одна из которых оказывается последней.

Гарри слушал и думал:

– Зачем она мне рассказывает то, что известно всем? Ходит вокруг да около. Или хочет опять напустить туману, все запутать и ничего не объяснить, или сама чего-то не знает. Скорее, все-таки, темнит.

Но перебивать не стал. Набрался терпения и ждал. А она продолжала.

– Я училась на микробиолога. Не потому, что мне этого хотелось, а так было приказано. Ты ведь знаешь, как строго у нас с дисциплиной. Все мы винтики одного механизма, направленного на выживание нашего сообщества. Но меня интересовали компьютеры. Те самые, которые известны тебе как табло. Это устройства обработки и хранения информации, пронизывающие наше существование жестким каркасом команд и отчетов. А, кроме того, это и библиотека, и архив, и система учета и связь.

В общем, мне пришлось заниматься самообразованием, и кое-каких успехов я достигла. В основной же работе я стала заурядным середнячком и послушно выполняла то, что мне поручали.

Однажды, в рамках программы очередного усовершенствования вакцины, мне было предписано выполнить большой объем цитологических исследований. Боже, как мне было лень! И, прежде чем браться за постылую работу, я решила обратиться к архиву. Пользуясь своими познаниями в информатике, я составила простенькую программку контекстного поиска и пропустила через нее все, что было в памяти нашей компьютерной сети. То, что удалось выловить, примерно на треть сократило объем предстоящих мне исследований.

То есть это уже кто-то когда-то делал, написал отчет, а потом все забыли. Результат мне понравился, и я решила повторить попытку, но на этот раз с использованием стертых документов. Ты знаешь, как стираются документы?

– Знаю. Указываешь имя и даешь команду стереть. Но получается только с теми записями, которые сделал сам.

– Правильно. Но сама запись содержимого стертого документа остается на носителе. Уничтожается только имя в списке. И стертый документ можно прочитать до тех пор, пока поверх него не наносится новый. Конечно, сделать это может далеко не каждый, но я могла. Повторив поиск со стертыми файлами, я получила ответы на все, поставленные передо мной, вопросы.

Затратив неделю на фабрикацию отчета, я оказалась совершенно свободна и бесконтрольна на целый год. Раз в десять дней мне приходилось докладывать о «достигнутых» результатах, да держать какой-нибудь препарат на предметном столике микроскопа. На случай, если кто нибудь зайдет.

Зная, что таких работ будет еще немало, и, дабы потешить лень-матушку, я захотела сделать программу, которая смогла бы и отчет составить. Законы формальной логики хорошо описаны в учебниках, и задача казалась тривиальной. Но не тут-то было. Мешали разнобои в языке, на котором люди пишут отчеты. Одно и то же слово в различных контекстах принимает различные значения. Кроме того, в документах встречаются и гипотезы, и откровенные заблуждения. Попробуйте заставить разобраться в этом железяку, которая все понимает буквально.

Пришлось изобретать метод, позволяющий реализовать принципы ассоциативного мышления. Три месяца вдохновенного труда и полгода терпеливой доводки. Наконец я смогла добиться от компьютера точной копии моего отчета, составленного на основании тех же данных. Копия, конечно не буквальная, а по содержанию. Осмыслив содеянное, я вдруг поняла, что получила удивительный инструмент, позволяющий решать сложнейшие задачи с использованием колоссального объема информации, хранящегося в памяти компьютерных систем. Не только научных отчетов, но и учебников, художественной литературы, справочников и деловой переписки.

Закусив удила, я стала ставить перед компьютером различные задачи, и каждый раз получала вполне удовлетворительные ответы. А, когда на вопрос: «Быть, или не быть», – он мне ответил: «Быть. До тех пор, пока это возможно», – я поняла, что дальше держать в тайне результат своей работы – просто нечестно.

Однако прежде чем доложить руководителю, я вдруг вспомнила, с чего все началось. И спросила компьютер, как победить инфекционные заболевания на Дорментине. Ответ меня ошеломил. Слишком просто. Так не бывает. И я стала проверять. Уже не компьютерными, а микробиологическими методами. Кое-что в этом я все-таки смыслю. И пришла к тем же выводам. Вот каким:

Во-первых, болезнетворные микроорганизмы образовались в результате длительного взаимодействия отходов жизнедеятельности человека с внешней средой.

Во-вторых, созданная нами вакцина абсолютно эффективна против всех известных видов инфекции. Она совершенно уникальна и универсальна настолько, что можно смело утверждать, что ничего подобного человечество еще никогда не имело.

В-третьих, повышенная заболеваемость обусловлена ослаблением сопротивляемости человеческого организма, произошедшей вследствие длительного карантина. Главной причиной снижения иммунитета является повышенная проницаемость оболочек ядер клеток наших организмов. Даже подавленный вакциной, болезнетворный вирус способен проникнуть в ядро и размножиться.

В-четвертых, оболочки ядер ослаблены из-за отсутствия в нашем рационе полноценных натуральных продуктов. Комплексы витаминов и микроэлементов, которыми мы дополняем наши стерильные концентраты, конечно остро необходимы, но, все-таки, недостаточны. Лариса замолчала. То ли собиралась с мыслями, то ли давала Гарри возможность прочувствовать услышанное. Он, конечно, не такой образованный, но соображает неплохо. Тем более, объясняла она хорошо. Гарри молча ждал продолжения.

– В общем, все оказалось слишком просто, чтобы поверить, будто за сотню лет непрерывных исследований в этой области не удалось установить истину. Тем более что над проблемой работали тысячи ученых.

Я долго не знала, что делать. Потом сообразила, что все документы по данной теме, содержащие необходимую для таких выводов информацию, были стерты. Причем стерты очень странно. Они были целы от начала и до конца. То есть, поверх них не записывалась новая информация. В противном случае встречались бы отчеты с испорченным началом или концом. Дело было нечисто.

И снова я принялась за работу. Это было целое расследование, проведенное точно и тщательно. Действительно. Как только в отчете появлялись данные, способные привести автора к верному решению, отчет становился недоступен, а его автор быстро умирал естественной смертью. И осуществить это можно было только из седьмой категории. Оттуда, где находится администрация, программисты и ученый совет.

Долго было неясно, зачем это. Но возможность проникать в скрытые файлы позволила найти ответ. Вакцина. Наша вакцина оказалась предметом интенсивного экспорта. Тайного и чрезвычайно выгодного. Наши руководители оказались шайкой мошенников, наживающих баснословные деньги на трудностях, которые мы героически преодолеваем. Узнай они о моем открытии, и я дожила бы только до первой прививки. Ведь ампулы для этого приходят строго индивидуально, прямо из седьмой.

Я пришла в ужас и запаниковала. Надо было бежать. Экспедиция – самый простой путь. Обосновать ее необходимость для продолжения цитологических исследований не составило труда. Все отчеты я сфабриковала заранее и взяла с собой на кассетах. Редиску, лук, чеснок и петрушку вырастила в своей лаборатории гидропонным методом. Вот и все.

Гарри очистил очередной банан. Живот уже тугой, как барабан, а хочется еще.

– Значит, ты заранее знала, что мы не вернемся, но останемся живы?

– Да.

Четкий план, продуманный маршрут и то, как долго она его дурачила, плохо вязались с «ужасом и паникой». Что касается остального – от доказательства правдивости услышанного он, кажется, вот-вот лопнет.

– А я подошел тебе по возрасту и из-за моей знаменитой осторожности.

– Да. – Сказав это, она смущенно покраснела.

Итак, эта толстознаюшка выбрала его себе в самцы на основании данных его личного дела. Замечательно! Она полагает, что они исчезнут в дебрях джунглей и дадут начало новой колонии. А их потомки, достигнув достаточной численности, смогут решить проблему, которая им не по зубам. Однако есть вопросик.

– Если мы сообщим, что заболели и перестанем выходить на связь, нас сочтут умершими. Это развяжет нам руки. Но как быть с периодической вакцинацией?

– Наша вакцина действует всю жизнь. И передается от матери к детям. Нам колют плацебо.

– Что – что?

– Ну, имитатор лекарства. Пустышку.

Определенно, девочка – молодец. Умничка. Тем более сама его выбрала. Гарри ласково провел ладонью по ее руке. Она вся напряглась и пролепетала:

– Пожалуйста, не сейчас.

Жаль. Видно не затронул он тонких струн ее души.

Глава 7

Они давно убедили руководство в своей смерти от обычной болезни и жили в хижине, которую построили в укромном месте. Изредка наведывались на D-17 за каким нибудь инструментом.

Эта трусливая недотрога вызывала у него устойчивое чувство глухого раздражения. Все его планы разоблачения мошенников, прибравших к рукам власть на Дорментине, она отвергала один за другим. Что бы он ни придумал, все оказывалось плохо: то слишком рискованно, то слишком сложно, то, по ее мнению, не приводило к нужному результату. Причем, каждый раз, критикуя его планы, она сообщала какие-нибудь новые сведения о системе слежения и управления. Складывалось впечатление, что она на ходу придумывает причины для бездействия.

Лариса все время проводила, ковыряясь с микроскопом, химикатами и пробирками, как будто равнодушие к ее основной профессии вдруг сменилось отчаянной жаждой деятельности. Гарри добывал пропитание и строил планы борьбы с командной верхушкой. Свой очередной проект он не стал предлагать для обсуждения, а, хорошенько прикинув, что к чему, решил претворить в жизнь, не посвящая в него своего постоянного оппонента. В поселке D-9 добывали биомассу – основу пропитания жителей Дорментины. Все население относилось к первой категории. Только водители грузовиков, отвозивших добытое на дрожжевой завод, принадлежали к третьей. Но они и не заезжали в поселок. Их рейс начинался и заканчивался там, куда они доставляли груз.

Три дня наблюдений показали, что график работ не меняется, повторяясь каждый день с монотонностью маятника. С рассветом трое в скафандрах выходят из шлюза, садятся в открытую тележку и уезжают. Один вскоре возвращается, а остальные занимают свои места в комбайне и три часа косят тростник. Потом их сменяет новая пара, и так до вечера.

К моменту, когда бункер комбайна заполняется, подходит грузовик, и его кузов заполняют брикеты измельченного прессованного тростника. Эту простую, однообразную работу выполняют подростки от десяти до четырнадцати. Дольше здесь не живут.

Герметично заваренные пластиковые пакеты с чисто отмытой редиской и плакатик Гарри пристроил к стене у двери купола еще ночью. Как он и ожидал, его обнаружили на обратном пути и прочитали. Пятнадцать работников в течение дня ознакомились с его содержанием. На следующий день было видно, что эти же люди по пути с работы снова подходят к этому же месту и что-то делают. Вечером, когда в шлюз проследовала последняя смена, Гарри дождался темноты и тихонько подкрался к поселку. Он успел разглядеть, что плакат и пакеты исчезли. Потом удар и провал.

Очнулся он от боли. В его боку будто копались раскаленными крючьями. Он лежал на животе. Руки разведены в разные стороны и растянуты веревками, привязанными к деревьям. Ног не видно, но, похоже, там то же самое. Во рту комок тряпок, вокруг которого что-то обвязано. И тишина. Только сосредоточенное сопение у него за спиной и взрывы боли. Оценив свою беспомощность, Гарри не стал сообщать о том, что к нему вернулось сознание. Это было единственное, что он мог скрыть от неведомого палача.

Потихоньку боль отпустила. Его освободили от пут и перекатили на бок. Рот тоже избавили от кляпа. Продолжая играть беспамятство, он не раскрывал глаз, но слух сообщал ему, что вокруг идет какая-то деятельность. Шорохи, удары, тихий звон металла, кряхтение – все говорило о том, что он не один. Боль стала ровной, и он заснул.

Проснулся он от тишины. Чуть приоткрыл глаза и осторожно осмотрелся. Никого. Он лежит на траве под крошечным навесом, устроенным из веток и листьев между деревьями. Прислоненные к стволу стоят три самозарядные винтовки и подсумки с патронами к ним. Впрочем, с патронами ли? Попытавшись дотянуться до них, Гарри понял, что настолько слаб, что только веки еще послушны ему. Все остальное предпочитает сохранять неподвижность, игнорируя любые желания хозяина. Проведя короткий раунд борьбы со своим телом, он потерпел полное поражение на всех пунктах, и снова заснул в бессильной злобе на непослушные конечности.

Следующее пробуждение произошло из-за тихого всхлипа прямо у него над ухом. От неожиданности он открыл глаза и встретился взглядом с Ларисой. Она сидела рядом с ним и плакала.

– Ты чего? – спросил он раньше, чем подумал.

– Ничего. Лук резала, – ответила она и продолжила прерванное занятие. Минут через двадцать обед был готов. Посадив его и прислонив спиной к стволу дерева, Лариса принялась кормить его жареным на прутике мясом. Как ни странно, челюсти и язык послушно занялись привычным делом. Покончив с едой и напившись воды, он, прежде чем снова заснуть, спросил:

– Что это было?

Она молча раскрыла ладонь перед его глазами. На ней лежала пуля небольшого калибра, слегка деформированная.

Способность соображать вернулась к Гарри на третий день. Перебрав в памяти то, что было ему известно, он решил, что не будет приставать к Ларисе с расспросами. И так все ясно.

Его исчезновение Лариса обнаружила вечером, когда он не вернулся с «охоты». О цели отлучки догадалась по опустошению, которое он произвел на грядках с редиской. Труднее представить, что по следам суточной давности она смогла пройти весь его путь до поселка. Правда, он и раньше завидовал ее наблюдательности и способности примечать малейшие признаки, ведущие к дичи. Кроме того, он был навьючен, как верблюд и, значит, оставлял глубокий след.

Следовательно, она настигла его и наблюдала. Что дальше? Как его засекли парни из седьмой? Караулить у поселка все время они не могли. Единственное объяснение – скрытая камера. Тем более что подстрелили его через двое суток в том же месте, где он приблизился к куполу в первый раз. В засаде ждали трое, подобравшихся скрытно. И Лариса не только сумела его вытащить, но и отобрала у них оружие и патроны. Вряд ли они были живы в этот момент. Вот тебе и неженка из шестой категории. Гарри испытал острый приступ стыда. И кто тянул его к этой двери второй раз!

Выздоровление шло медленно. Рана долго гноилась и сильно беспокоила. Лариса меняла повязки дважды в сутки, но, по большей части, пропадала в лесу, возвращаясь только чтобы покормить и перевязать. И на ночь, конечно. Она прижималась спиной к его здоровому боку и замирала до утра, не шевелясь и, кажется, даже не дыша. Однажды она вернулась рано счастливая и довольная, прижимая к груди солидную охапку сочных листьев. Сняв повязку, она принялась жевать эти листья и прикладывать их к ране. Уже через час Гарри полегчало, а вечером он заснул спокойным сном выздоравливающего. Несколько раз просыпался оттого, что ощущал, как Лариса меняет жвачку.

Утром он чувствовал себя настолько хорошо, что заявил о готовности идти. За день они прошли километров пять. Лариса тащила и винтовки, и патроны, и оба арбалета, и самого Гарри ей приходилось поддерживать. Но за второй день им удалось преодолеть вдвое больше. Причем свой арбалет и одну винтовку он уже нес сам. Когда приблизились к хижине, он чувствовал себя вполне сносно. Даже рана почти не беспокоила. Но когда Лариса приказала ему спрятаться, пока она осмотрит их покинутое убежище, он был вынужден обуздать уязвленное самолюбие и затихнуть в кустах.

Только через сутки она вернулась и сообщила, что у них больше нет дома. Вернее он есть, но там засада. И на D-17 тоже. Дальше их ожидала жизнь скитальцев. Их личности установлены и их наверняка ждут у всех поселков и в других местах, где кто-то что-то делает. А в поселке заготовителей тростника все уже умерли от болезней. Лариса объяснила, что никакое мытье не избавит редиску от микрофлоры, то есть, практически, вместо лекарства Гарри подсунул ребятам заразу. А если редиска и не вызвала болезней, то в седьмой категории найдут способ, как аккуратненько уничтожить население поселка. После того, что произошло, эти люди постараются хорошенько замести все следы. Так что там теперь, наверняка, новые работники. Лариса, правда, молчала, щадя его чувства, Но он и сам понял, к каким последствиям привел его опрометчивый поступок.

Глава 8

В их распоряжении оказались два арбалета и тридцать стрел к ним. Две пустых аптечки, три винтовки и сто девятнадцать патронов. Плюс одежда. Двое шорт, две майки и две пары сандалий. То, что на них. Еще два ножа. И это все. Винтовки Гарри разобрал, смазал животным салом, завернул в шкурки и надежно спрятал. Зачем таскать лишний груз? Теперь их жизнь – дорога.

Из прутьев они сплели себе заплечные ранцы. Из глины слепили несколько горшков. Огонь добывали с помощью кремня, и каждую ночь проводили на новом месте. Все, что у них осталось от цивилизации, это арбалеты, которые Гарри смастерил еще на D-17. Да еще возможность думать и разговаривать. Только с этим не клеилось. Из Ларисы каждое слово надо было клещами тащить. Тот раз, когда она рассказывала историю своего бегства, был единственным исключением. Гарри решил, что ей просто надо было выговориться.

Но он не терял надежду и продолжал придумывать разные способы, как изменить ситуацию. Необходимость критиковать снимала оковы с уст его спутницы, и, хотя диалог всегда носил для Гарри исключительно негативный характер, это, все-таки был диалог. Постепенно они заметно одичали. Стали чуткими и осторожными. Прекрасно читали следы и понимали малейшие нюансы поведения животных. Лес стал их домом.

Однажды, когда Лариса «бомбила» очередной его проект, он вдруг понял, что его предложение она понимает значительно глубже (или шире), чем он успел изложить. Значит, этот вариант она уже давно придумала, проработала во всех деталях и отвергла. Так она тоже строит аналогичные планы! Только держит все в себе.

– Лариса, скажи, какой из твоих проектов я тебе еще не предлагал?

– Поняв, что снова попалась, она покраснела так, что это было видно даже в сумерках. (Огонь они разводили только днем)

– Да, в принципе, все предлагал. По-моему мы перебрали все, что знает история заговоров и переворотов…

– …Кроме дворцового, – продолжил Гарри ее мысль.

– Кроме дворцового, – задумчиво повторила она. – Но ведь для этого надо многих убить.

– Убить хищника, людоеда. Это обычно не считалось грехом.

Эти триста метров между куполом столицы и опушкой леса они преодолевали двое суток. Вернее две ночи. Медленно, со скоростью черепахи, ползли на животах, неся на спинах панцири из ветвей, покрытых густой листвой. С наступлением дня, заставшего их на полпути, замерли и ждали темноты. Лариса была уверена, что при таком маневре никакая компьютерная система распознавания образа их не засечет. К утру на исходе второй ночи они добрались до стены купола в том месте, где к ней были приварены скобы, ведущие наверх.

Дальше медлить не имело смысла. Даже если они и не попали в мертвую зону скрытых камер, им уже никого не обмануть. Теперь все решает темп. Бесшумно и стремительно они полезли наверх. Вскоре, следуя загибу свода, стена стала отклоняться внутрь, и они еще поднажали. Вот и плоская часть купола. Точно в центре – посадочная площадка. Рядом будочка с двумя дверями. Раздвижные – это наверняка лифт. Другие – скорее всего ход на лестницу. Гарри подергал ручку. Заперто. Так и должно быть. Выстрел в замок, еще разок для верности, удар ногой, проход открыт. Как хорошо, что на винтовке глушитель. Бегом вниз. Снова дверь. На этот раз открылась поворотом ручки. Ну, если их засекли через камеры, установленные наверху….

Полутемный коридор. Двери. За одной свет. Бегом туда. За полукруглым пультом пожилой мужчина. Выстрел в голову. Больше никого. Тревоги нет. Все лампочки на пульте погашены или горят ровным зеленым светом. На одном мониторе какая-то комедия, на остальных – панорамы окрестностей столицы, фиксируемые телекамерами, но площадки на вершине купола среди них нет. Пронесло. В стеклянном шкафчике ключи с номерками. Это славно.

Теперь подряд, дверь за дверью. Тихонько открыли. Гарри врывается. Никого. Похоже на конференц-зал. Еще одна дверь. Санузел. Следующая. На кровати мужчина и женщина. Мужчина тянется к тумбочке и получает пулю в голову. Женщина тоже. Дальше.

Дверь за дверью. За каждой короткая драма. Время дорого. Но раз уж они начали, то доведут свое дело до конца. Здесь, в апартаментах седьмой категории, всего семнадцать человек. Даже, если среди них есть непосвященные, они заплатят эту цену.

Обошлось. Семнадцать трупов. Их прямо в утилизатор. Простыни, подушки, все, что испачкано кровью – туда же. Лариса уже в пультовой. С головой ушла в компьютер. Ладно. Гарри еще раз прочесал весь сектор. Счет счетом, а мало ли что. Ларисины данные были верны полгода назад. Нет. Все чисто. Теперь как тут на счет перекусить. Ого! Кучеряво! Глаза разбегаются.

Гарри накрыл на двоих. Фантазировать не стал. Обычные концентраты и немного фруктов. И салат. Так было написано на банке. Все на красивой керамической посуде с узорчиком. Принес поднос в пультовую, предвкушая Ларисину радость. Ведь двое суток питались только нервной дрожью и жаждой схватки.

Но она не отрывала глаз от дисплея, а рук от клавиатуры. Это, однако, его не смутило. Он уже достаточно привык к ее заездам. Накормил и напоил, подавая пищу прямо в рот. Моторные рефлексы у нее в порядке.

Сходил наверх. Пристроил к двери засов. Разобрался с включением и блокировкой лифта. Можно передохнуть. Лариса довольна. Все пароли взломаны. Информация доступна. Командные файлы вскрыты. Пошло дело.