Текст книги "Последний полёт «Баклана»"

Автор книги: Сергей Калашников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Это очень похоже на то, что пытаются построить у них на Емле роды людей в своих поместьях. Только емлянам это не вполне удается. Хорошо бы разобраться, почему. Ведь достаточно длительные усилия должны были привести к сходному результату, тем не менее не то что изобилия, подобного здешнему, даже достатка никак не удается добиться. Ладно. Кристалл поваренной соли будет расти несколько месяцев, все пришедшие ему в голову конструкции-комбинации сверхплотных упаковок на вычислителях обкатаны, а вот загадка имения «Роро» – это интересно. Надо почитать маленько на тему экономики и организации.

Почему-то кажется, что где-то тут неподалеку есть совсем простой секрет. Секрет спокойной размеренной жизни. Такой обычной, лишенной неуверенности в завтрашнем дне и тревоги за будущее детей.

А еще Вира начали обучать искусству мордобоя. Попросту говоря, тренировать драться. Говорят – толк будет. Реакция хорошая, силенкой не обижен, дело за навыком. Тут же в тренировочном зале увидел спарринг между одним из наставников и Раоминой. Ух, и опасная у него супруга! Настоящая бестия. Хм! А ведь она, наверное, знает ответы на вопросы, что так его взволновали. Ну, насчет спокойной мирной жизни.

Глава 12
Красивая жизнь

Тот факт, что супруга выглядит моложе, чем он, застал Вира врасплох. Изменения происходили медленно, почти незаметно, но сегодня он взглянул на баллистика и пилота в момент, когда они оживленно беседовали с управляющим, и с удивлением обнаружил эту странную метаморфозу в облике спутницы жизни. Девушки казались ровесницами. Хм! Девушки. Действительно, легко ошибиться.

Даже размышлять долго не пришлось. Улучшение состояния кожных покровов начинается у женщин при вполне определенных обстоятельствах. А ведь именно морщинки – первое, что выдает возраст. Это что, он теперь будет папиком принца крови? Наследника древнейшего императорского рода. Стало быть, на сынка или дочку обязательно начнется охота, и ему придется прятать отпрыска. Интересно, а как это слово в женском роде?

Вечером поговорил с супругой, и она во всем ему созналась. А поскольку в имении с полной очевидностью начинается осень, предложила переехать в местность, где сейчас весна. Есть у нее подходящий для этого дом. И оборудование из лаборатории туда перевезти будет нетрудно. Ну, не отказывать же беременной женщине в таком пустяке! О том, что Жанна остается на хуторе Лирма, даже не упомянули – это очевидно. Тут в самом разгаре роман, ее сейчас отсюда ничем не вытащишь.

* * *

Протонный микроскоп – не пушинка, поэтому переезжали вертолетом. По пути пришлось сделать три посадки для дозаправки, а потом винтокрылая машина опустилась на лужайку рядом с огромным, похожим на дворец домом. Прислуга – киберы привычного вида – приняла багаж и проводила их в апартаменты. Ра объяснила, что она тут хозяйка, а он хозяин, и именно так тут будут к ним обращаться. И что людей в ближайших окрестностях нет совсем.

В соседних усадьбах есть человеческое население. Как правило – одна семья и электронная прислуга. Тут принято ездить друг к другу в гости, а иногда все местное общество собирается на балы, которые дают по разным важным поводам. Чаще всего это дни рождения. Все это супруга растолковала Виру, пока летели. Они всю дорогу любовались красотами Люсинды с высоты птичьего полета и тарахтели о всякой всячине.

Ландшафт, проплывавший под ними, видимо, характерен для многих мест этой спокойной планеты – равнина, уставленная отдельными холмами. Их склоны покаты и длинны настолько, что на этой самой равнине горизонтальных участков практически нет. Вершины же чаще всего отмечены скальными обнажениями, на боках которых многовековая эрозия оставила следы своих беспощадных зубов. В результате создается впечатление, что когда-то давно тут поработал безумный архитектор, не сумевший довести до завершения ни один замысел. А то, что успел, – развалилось без присмотра.

Поверхность примерно наполовину покрыта травами. Высокими и низкими, цветущими или равномерно зелеными. Вторая часть расстилающегося ковра – леса и перелески. Тут нет крупных массивов, но заросли встречаются повсюду и часто. Деревья не слишком высоки, однако многие из них раскидисты и имеют плотную крону. Хвойные и лиственные породы растут вперемешку. А вот кустарники на опушках встречаются не везде. Кромки этих лесов часто выровнены по прямой, что указывает на участие людей в жизни местной флоры.

Хорошо просматриваются и постройки. Обычно – крупное строение, окруженное стайкой мелких. Видимо, дом и хозяйственные постройки. На несколько километров вокруг таких поселений видны прямоугольники возделанных полей, ряды фруктовых деревьев и скромное зеркало пруда. Вода на этой равнине представлена полосками узких речушек, змеящихся там, где встречаются нижние кромки склонов. Еще тут есть дороги и тропы, лишенные твердого покрытия и различающиеся шириной полосы примятой травы.

* * *

Внутреннее убранство дома оказалось поистине великолепным и напомнило Виру кадры фильмов, сохраненных еще с Земли. Был там период вызывающей роскоши, на фоне которой развивались сюжеты знаменитых «Трех мушкетеров», «Унесенных ветром» и приключений некой Анжелики. Картины в тяжелых рамах, лепнина, статуи, резная мебель, драпировки. Названий для многого он просто не знал. Сплошная безделушечная вычурность вперемежку с помпезной бессмысленностью.

Киберприслуга в расшитых золотом мундирчиках и прикрывающих гусеничное шасси попонках с кистями отворяет на пути хозяев все двери. Один из этих разряженных муммиков несет за прибывшими багаж. Ванна, в которой можно утонуть, блеск зеркал, сверкающая гранями посуда, сияющее серебро, длинная раскладка вилочек и ложечек на плотной негнущейся скатерти. Это чудовищное нагромождение нелепостей и называется роскошью. И, похоже, Ра решила приучить к ней своего супруга. До заката оставалось еще несколько часов, когда Вир взмолился. И они пошли погулять по окрестностям. Первые полчаса молча брели, повернувшись спиной к великолепному зданию, а потом начались поля.

Разговор зашел о хозяйстве. Работников-людей тут тоже не наблюдалось, а кибернетическим устройствам, выполнявшим все работы, в этот час никаких дел поблизости не нашлось. Оказывается, и эта усадьба практически самодостаточна и даже производит некоторое количество зерна для продажи. Энергию черпают от трех ветряков, фотопреобразователей, установленных на крыше, водяного колеса на речушке и еще приобретают немного жидкого топлива, в основном для машин, задействованных на посевной и жатве.

Несмотря на то что солнышко явно склонялось к закату, обратно в апартаменты новоявленного аристократа не тянуло. Поднялись на холм – и перед ними открылась панорама владений. Обширный парк, прямоугольники зеленых полей, четкие ряды фруктовых деревьев и гладь живописного пруда. Потом сверху вниз что-то наискосок черкнуло в небе, и Вир, схватив Раомину в охапку, метнулся за скальный выступ, целя в углубление на крутом, почти отвесном участке склона.

Едва он втиснул женщину в нишу и навалился на нее сверху, землю крепко тряхнуло. Покатились камни, потом грохнуло, и кучу твердого и сыпучего швырнуло воздушной волной через их головы. Но не все. Кое-что приземлилось, кажется, прямо на спину юноши, отчего он крякнул и затих.

* * *

Отдышался и начал чувствовать. Прижатая его телом к скальной стенке, пищала расплющенная императрица. Попытался шевельнуться, чтобы позволить женщине хотя бы вздохнуть. Некоторое время, дыша в противофазе, вентилировали легкие. Тело затекло настолько, что даже трудно понять, в какой они сейчас позе. Вернее, позах, поскольку конечности у них явно расположены по-разному. Темнота не полная, какой-то свет сюда проникает.

Толкаясь в разные стороны, почувствовал, что не все камни за спиной неподвижны. Некоторые поддавались нажиму, и, постепенно расталкивая их, Вир сумел расширить окружающее пространство. Раомина плакала, кусала губы и ничем ему не помогала.

– Нога зажата, – пояснила она. – Очень больно. А шевелиться еще больнее.

Сзади сквозь камни время от времени слышался шум вертолетных винтов. А в остальном – тишина, и только звуки собственного дыхания.

Действовал не спеша. Буквально на ощупь отодвигал и отталкивал. Что плечом, что затылком или локтем. Наконец, удалось повернуть корпус вполоборота вправо, и, начиная с этого момента, дело пошло веселей. Повернул голову, и хотя в ночной темноте ничего разглядеть было невозможно, зато ориентировался теперь в привычной для себя «проекции».

Звуки вертолетных винтов более не доносились до слуха. Ночных птиц или насекомых на этой планете нет, а ветра нынче не чувствуется. Так что ничто не мешало прислушиваться к царящей вокруг тишине. Постепенно откопался, выбрался из завала и, нырнув в него головой вперед, нащупал ногу любимой и камни, ее зажавшие. Крепко засела. Возможно даже, что сломалась.

Выбрался, попятившись, и принялся за методичную разборку завала на ощупь, опасаясь вызвать обрушение. Глаза, привыкшие к скудному свету звезд, позволяли кое-что различать. Та здоровенная плита, что хлопнула его по спине, вышибив дух на несколько минут, собственно, и укрыла их от падения множества мелких обломков, от которых им не поздоровилось бы существенно сильнее. И сама эта плита не поместилась в нишу, не вошла по размеру. Сработала крышкой-щитом.

Наконец нога жены свободна. И нет уверенности, что кость цела. Во всяком случае, осязание не дает точного ответа, то ли тут припухлость, то ли излом. Наложил примитивную шину из пары отломанных от дерева сучьев, примотанных оторванными от одежды рукавами, взял свою радость на руки и пошел, покачиваясь от усталости.

* * *

Рассвет застал их под сенью деревьев у лужицы дождевой воды, которой они и напились. Раомина выглядела неважно, но обращаться за помощью в какой-либо из соседних домов запретила категорически.

– Понимаешь, меня каким-то образом снова разыскали, – объяснила она. – Наверняка теперь за этим районом ведется пристальное наблюдение. Так что днем даже показываться на открытом месте опасно. Спутники наблюдения нас мигом разглядят. А потом пожалуют люди с идентификаторами.

Вир вздохнул. Ее правда. Но и до доктора необходимо добраться как можно скорее. Так что устроился поудобней и заснул. Ра тоже попыталась прикорнуть, но боль в ноге затруднила эту задачу.

Ночью, пристроив благоверную к себе за спину в беседке из хитро сплетенных из древесной коры веревок, зашагал все в ту же сторону – подальше от разрушенного поместья. Вообще-то, он даже не удосужился на него взглянуть. Почему-то сомнения в том, что, кроме руин, там ничего нет, его душу не глодали. Да и наличие самих руин тоже необязательно, уж очень сильно грохнуло. Мозг как будто включился в боевой режим, отсеяв все, что неважно или предполагает ненужный риск.

Откопать жену.

Подготовить к транспортировке.

Удалиться на максимально возможное расстояние от места событий.

Соблюдать скрытность.

Тщательно изучить и обработать поврежденную ногу.

Вот такой план выстроился в голове, и он приводил его в исполнение, не растрачивая даже капли усилий ни на что иное. Теперь рубашки на нем больше нет, зато у Ра промыты и перевязаны ссадины вокруг поврежденного места. Откровенно говоря, он их просто вылизал, поскольку слюна заведомо чище воды, которой они располагают. Лужа – это ведь сосредоточие жизни. А нога – она не желудок с его кислой средой, где выживают далеко не все микроорганизмы.

Важный момент – припухлости не усугубляются. Нет, улучшения не заметно, но и нарастания диаметра голени не отмечается. Синяки окрасились в пристойные их природе цвета, правильно оформились коросточки кровоподтеков.

Когда Вир отплевывался и комментировал свои открытия, императрица ненормально напрягала лицо, видимо, скрывая некие эмоции, но мужу не перечила, а этого на сегодня достаточно. Так что ему глубоко безразлично, смех она сдерживала или рвотные позывы.

Одно плохо. Нечего есть. Их изнеженные длительным регулярным питанием организмы внятно бурчали пустыми животами. А что поделаешь? Весна. Никаких плодов еще не поспело. Для охоты или рыбалки нужно хотя бы иметь представление о том, что из бегающего или плавающего с чем подают на стол. Впрочем, достойных внимания водоемов по дороге не встречалось, и ничего подвижного приметить не удалось. Постились.

Усадьбы обходили стороной, издалека примечая свет в окнах или фонари на участках. Света звезд для того, чтобы различать дорогу, им хватало, они ведь не через заросли ломились, шли тропами, держа все время за спиной полярный секстет.

* * *

– А как вы это так громко делаете? – раздался голос из кустов, когда в очередной раз наполненные чистейшей водой желудки путников обменялись громким неудовольствием по поводу того, что питательные вещества сегодня в пищеварительный тракт опять не поступили.

Заозирались. Мальчишка. Одет по сезону, но выглядит встревоженно. И полные глаза любопытства. Лет десять-одиннадцать с виду.

– А почему ты не в школе? – Вир не уверен, что задал правильный вопрос, но так вот вдруг само вырвалось.

Парень сразу съежился. Понятно. Вопрос не в бровь, а в глаз. Но любопытство не утрачено.

– Так нечестно. Я первый спросил.

– Давно ничего не ели, – разрядила «напряженность» Раомина.

Паренек подошел, извлекая из сумки сверток. Конечно, нехорошо лишать ребенка школьного завтрака, но он ведь сам отдает. В этом императрица и принц-консорт достигли молчаливого единодушия, даже не обмениваясь взглядами. Они и раньше редко спорили.

Поблагодарили, развернули, а там шаньга с картошкой. Еще теплая. Вир разломил ее пополам, и они принялись за еду, чинно и бережно откусывая и хорошенько прожевывая. Вообще-то, хотелось глотнуть по-волчьи, но не при ребенке же!

А мальчишка рассмотрел тряпично-палочную конструкцию на ноге у женщины и заключил:

– К доктору идете.

– Вообще-то, мы больше прячемся, чем ищем врача, – сразу уточнил Вир.

– Ага! Раз вас ищут, а вы убегаете, значит, вы плохие, – по тону стало ясно, что сделанный вывод привел их кормильца в меланхолическое расположение духа, и мысленно он оплакивает пожертвованную на алтарь добродетели шаньгу.

– Те, кто нас ловит, думают так же, – согласился юноша. – Но мы полагаем наоборот.

Мальчуган снова задумался. Дилемма налицо, а дефицит информации очевиден. Тем более обсуждаемые варианты равновероятны.

Обычно детишкам, когда добиваются их расположения, что-нибудь дарят или обещают. Везде, кроме Емли. Поэтому Цикловир Канарейко в данной ситуации неэффективен. Не владеет он описанным методом. А вот императрица владеет, но медлит. Чутье подсказывает ей, что этот вариант установления взаимопонимания в данном конкретном случае может не просто сбойнуть, а даже привести к нежелательному результату.

– Понимаешь, – говорит она, – мы никак не можем доказать тебе, что именно мы хорошие. И огромное спасибо за лепешку. Очень вкусно.

И вот тут в голову ее спутника приходит верный ход:

– Это не лепешка, а шаньга. Никогда не думал, что их умеют правильно делать хоть где-нибудь, кроме как в роду Канарейко.

– Головатые тоже умеют, даже еще лучше, – резко отвечает мальчик.

– О шаньгах спорить не буду, – отвечает Вир. – Но настоящий разборник, кроме как у нас, нигде не встретишь.

– Зато творожники самые пышные у моей мамы.

– С этим не поспоришь.

Нельзя сказать, что Раомина полностью поняла содержание состоявшейся дискуссии. Но на ее глазах произошел обмен паролями. Или верительными грамотами. Эти люди как бы представились друг другу. Собаки, например, обнюхиваются. А у людей взаимное опознание выглядит иначе. Иногда, для того чтобы установились доверительные отношения, достаточно нескольких слов. А случается, что и годы совместной жизни не способствуют возникновению доверия.

* * *

Через три часа Раомина с ногой в лубке сидела на кухне домика Кардмуна Головатого и училась лепить вареники. А доктор, закончив работать с ее ногой, занимался спиной принца-консорта. Там нашлось обширное поле деятельности. Камушек-то приложил его немилосердно. А контактировавшая с телом поверхность никем не была предварительно выровнена. Не все ее неровности удалось скомпенсировать за счет эластичности кожных покровов, и некоторые деформации проявились в виде знакомых всем синяков и ссадин. Заниматься ими раньше было некогда, так что состояние этих «приобретений» заинтересовало доктора.

Глава 13
Тихая пристань

Жена Кардмуна, Мири, называет своего мужа «Кар», как и водится у емлян – используются первые три звука из длинноватой для постоянного употребления конструкции имени. Непонятно, почему, но Раомина всегда улыбается, когда звучит это обращение. Она выздоравливает и проводит много времени в обществе хозяйки дома, прыгая за ней на одной ножке. Ковылять на костылике ей не нравится, а в ответ на предложение воспользоваться креслом с колесиками пришла в сильное раздражение и, кажется, даже обиделась. У нее нынче часто меняется настроение, и душевное состояние проявляется в преувеличенной, гротескной форме.

Женщины постоянно вместе. То заправляют постирушку в стиральную машину, то прибираются на чердаке, то стряпают. Императрица даже новостями перестала интересоваться, с головой погрузившись в домашние хлопоты приютившей их семьи. Загипсованная нога, конечно, пытается ей в этом мешать, но безуспешно. Ра проявляет все склонности к эквилибристике и балансированию на грани своих физических возможностей, только бы, не переставая, тарахтеть с понравившейся ей женщиной.

Доктор каждый день проезжает мимо на своем драндулете. Задерживается на несколько минут, чтобы расспросить пациентку о самочувствии, проверить положение датчиков в повязке и откорректировать работу стимуляторов. Говорит, что процесс выздоровления идет нормально. А куда он денется, если раненая прыгает, как горная козочка! Кстати, она опять выглядит иначе. Уже не девчушкой-хохотушкой, а вполне молодой женщиной в окрестностях тридцатки.

В доме сейчас многолюдно. Тут остановилась семья беженцев из Люсинвилля, где нынче не то что неспокойно, а откровенно опасно. Перестрелки на улицах не радуют обывателей. Вир возится с детворой. Трое хозяйских сыновей да приезжие мальчик с девочкой то постигают под его руководством секреты обращения с рогаткой, то тренируются извлекать порой совершенно непристойные звуки из ленточных травинок. Как вернутся из школы, ищут себе интересные занятия. А вот приезжие взрослые выглядят удрученными и почти постоянно изучают сообщения о событиях в городе, шаря по сетям в поисках последних новостей от информационных агентств.

В жизни ничего существенного не происходит. Ферма, на которой они нашли приют, невелика. Дом мал и тесен для такого количества поселившегося здесь народа. Хозяйские сыновья уступили свои небольшие комнаты гостям и перетащили постели в чулан, на сундуки. Семье принадлежат окрестные земли примерно на расстоянии полукилометра во все стороны. В основном это поля, засеянные зерновыми и подсолнечником. Почвы здесь плодородны, удобрения вносятся по схеме, севооборот выверен. Семейство кормится с огорода, а молочные продукты и мясо берут у соседей. Каким образом рассчитываются – непонятно. Ясно только, что есть какая-то система.

Мобильных манипуляторов или киберов в хозяйстве всего два. Один – четверорукий, похож на корабельный. Живет в доме и на подворье, и все починяет. Зовут этот механизм Пак. Железяку любят и даже нередко советуются с ней по различным хозяйственным вопросам. Второе порождение человеческого гения – трактор. Он пашет, сеет, жнет и вносит удобрения на поля. Копает канавы, ремонтирует дороги и занимается множеством других дел. Он очень дружен с хозяином, можно сказать – не разлей вода. Постоянно на пару ковыряются где-нибудь на участке. Или меняют агрегаты в сарае, тогда к ним присоединяется еще и Пак, и парни спорят о том, что куда крутить и до какой длины регулировать свес.

Вир не раз к ним присоединялся. Любит он повозиться со всякими устройствами. Его протонный микроскоп погиб вместе с вычислителями, в памяти которых хранились результаты ранее проделанных работ. Конечно, основные мысли из головы никуда не девались, но затевать сейчас все по новой он не будет. Во-первых, они в бегах и связываться с сетью не намерены. Даже проверка состояния счета может дать недоброжелателю след, ведущий к ним. Это в «Роро» было безопасно. Только там серверы настроены так, что никто посторонний не сможет в результате анализа результатов обмена информацией выяснить ничего о местонахождении императрицы. Даже аппаратура богатого дома-дворца где-то сбойнула, хотя наверняка была специально подготовлена к тому, чтобы скрывать личности беглецов.

Понятно, что они тут представились чужими именами, и на их пальцах сейчас специально сфабрикованные паспортные колечки. Но они не суперагенты, чтобы всесторонне вжиться в легенду и зажить новой жизнью. Любой идентификатор опознает их с первой попытки, поэтому привлекать к себе внимание официальных властей – дело рискованное.

Здесь, на маленьких фермах, разбросанных среди невысоких холмов, люди привыкли год за годом встречать одних и тех же соседей, а любопытство к новеньким не связано с подозрениями в недобрых намерениях. Тихая жизнь, маленькие радости и проблемы. Это не большой город, где население настолько велико, что нарваться на проходимца можно просто по закону больших чисел. Тут судят о людях по их поступкам, которые на виду. Даже сейчас, когда за счет наплыва беженцев численность жителей провинции почти удвоилась, людно стало только в школе, да еще в лавочке торговля пошла бойчее.

* * *

Ра тщательно пролечила свою треснувшую кость и восстановила физическую форму. А ведь первые признаки полноты в талии у нее уже появились. Потом они попрощались с хозяевами и ушли. Тащить с собой ничего не нужно, так что в путь отправились налегке. А вечером, вдали от населенных пунктов, прямо посреди луговины, их подобрал самолет. Крошечный бипланчик на минутку присел, и через дверку в его боку путники забрались в отсек, расположенный прямо за креслом пилота. Пешком отсюда до «Роро» им пришлось бы топать несколько месяцев.

* * *

Отношения Жанны и того чернявого парня, с которым она стремительно задружила на празднике сбора винограда, похоже, прошли за последнее время длинную череду этапов и фаз. Во всяком случае, пилот и баллистик долго о чем-то журчали на лавочке под облетевшим кустом. Виру было ни капельки не интересно, и он почти не смотрел в их сторону. Какое ему дело до того, как они плачут и обнимаются, а иногда хихикают. Даже не обратил внимания на то, что губы девушки при обращении к собеседнице частенько артикулируют так, как будто произносят: «Ма», хотя по уставу полагается говорить: «Мэм».

Чернявого, как выяснилось, зовут Жаном. Он тоже о чем-то долго толковал с императрицей на той же самой лавочке. Вир даже забеспокоился, что они замерзнут, и отнес им теплые плащи. Осень уже переходит в зиму, хотя и не морозную, но зябкую. Надо же, и этот обращается к его любимой с тем же коротким словом. Донеслось до его ушей, когда подходил.

А потом эта парочка отвезла их на орбиту. Паренек пилотировал самолет-носитель, дотянувший посадочный бот километров до сорока высоты. А дальше Жанна разогнала маленький кораблик до вывода его на высокую орбиту, где они состыковались с авианосцем. Стационарные спутники наблюдения, оповещения и связи вовсю сообщали о появлении в зоне Люсинды беглого и активно разыскиваемого кораблика, но воспользоваться этими данными желающим поймать Раомину Каяли не удалось. Военно-космические силы сейчас стянуты к столичной планете, а это отсюда очень далеко и гоняться тут за авианосцем нынче некому.

Наблюдая за супругой после недавнего покушения на них, он сделал несколько любопытных выводов.

Во-первых, эта женщина никогда и никому ничего не расскажет до конца. Она всегда будет темнить и недоговаривать, умалчивать разные важные моменты и вообще всячески запутывать окружающих недомолвками. Нет, прямой лжи, в которой ее можно было бы уличить, она себе не позволит, разве что при осуществлении специально подготовленной интриги. Но постоянное пребывание в круговерти политической жизни превратило ее в ходячую тайну. И с этим ничего нельзя поделать. Впрочем, ему это даже нравится.

Во-вторых, она в него опасно влюблена. Умопомрачительно. До потери контроля над собой. И произошло это после того, как он откопал ее из-под камней. До этого чувства супруги к нему были добрыми, но скорее рассудочными. Даже наступление беременности подчинялось некому разумному плану. А потом, в критической ситуации, сработал какой-то тайный включатель в загадочном женском разуме, и пламя страсти разгорелось со страшной силой. С того момента, как ножка у благоверной зажила, она очень охотно предается с ним деятельности, на утоление этой самой страсти направленной. И в жизни ни в чем не перечит, словно все время старается угодить.

В-третьих, создалось впечатление, что в ее жизни резко поменялись приоритеты. Вся политическая кутерьма ушла далеко на задний план, и супруга сконцентрировалась на новой жизни, зародившейся в ней. Малыш, муж – достаточно. Иные моменты – только фон для движения в главном направлении. Собственно, сейчас оно для нее неразделимо, хотя формально представлено двумя механически не связанными объектами – объектом страсти и будущим ребенком.

Вир поразмыслил и решил, что передислокации на Емлю данный момент максимально благоприятствует, и сообщил эту новость благоверной. Она задействовала нужные каналы связи, сообщение на «Баклан» ушло в почтовое ведомство, а через пару недель авианосец «отметился» в системе Люси и доложил о готовности к выполнению любых указаний.

* * *

Жанна вернулась в «Роро». Корабль, сумевший почти полгода перелетать от планеты к планете под управлением собственной системы автоматики, сможет обойтись без пилота. А вот сын Раомины Жан без своей принцессы Жанны обходиться не намерен. В том, что он – ее старшенький, Ра призналась Виру неохотно. Муж и сын ровесники, это не самое приятное для женщины обстоятельство.

Кроме того, что жену надо представить родне, а малыша, когда родится, дедушке и бабушке, есть еще одно, не менее важное обстоятельство. Ребенок должен вырасти в кругу любящих его людей. Любящих не нежной и ласковой любовью жителей благоустроенных планет, а сурово и требовательно. Так, как надо относиться к будущему человеку, которого в этой жизни не всегда ждет теплая кроватка и обильный стол.

* * *

В полете ничего не произошло. В заданном районе встретили заправщик от фирмы «Кнорр и Бланка», приняли свежие ТВЭЛы и прочие расходные материалы, а также комплект запчастей и кое-какое оборудование. Без хорошего рефрактора задачи ориентации в пространстве решать неудобно. Потом переход в Золнечную и спокойная стыковка с орбитальной станцией Емли. О том, что назначенный сюда из метрополии губернатор и его свита окончательно запутались в политической обстановке и давно мирно сидят на месте, собирая налоги и ни во что не вмешиваясь, было известно давно.

До Емли всегда никому нет дела, как и ей до внешнего мира. Так что тут ни за кем не охотятся и применение идентификаторов не практикуется. Коснулся считывателя паспортным колечком – и проходи. Рейсовый челнок на поверхность ходит дважды в неделю, и они легко подгадали к нужному моменту. Емляне не любят менять расписание.

Уведомление о швартовке «Баклана» к заранее выбранному астероиду тоже прибыло вовремя. Это недалеко. Считай, собственный межзвездный транспорт у них всегда под рукой на ближайшие полтора года. Потом траектория разведет планету и малое небесное тело на дистанцию, неудобную для оперативной связи. Надо полагать, к тому моменту юный принц или принцесса перестанет нуждаться в материнском молоке и начнет ходить своими ногами. Тогда и наступит срок побеспокоиться о новой гавани для корабля.

А сейчас, когда они покинут здание космопорта, реалии этого мира встретят их во всей своей тяжеловесной обстоятельности. Вир надеется, что Раомина сможет их принять, а может быть, даже полюбить. А если нет, что же, на Люсинде рядом с фермой Головатых пустует хороший участок. Императрица в ладу с супругой вероятного соседа, и они с Мири с удовольствием обсудят те особенности Емли, из-за которых не смогли на ней остаться. Когда один из супругов родом не отсюда, семья нередко переезжает на планету поласковей.