Текст книги "Академия Слов (СИ)"

Автор книги: Сенни Роверро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Лесть, подчеркивание собственной беспомощности и того, как всё он гениально провернул, смирение, признание поражения, давление на самолюбие... Все самые грязные приемы, которые я только знала! И он повёлся! Этот гениальный человек снова совершил ту же ошибку – недооценил меня. А ведь, казалось бы, за наши лекции пора было уяснить, что я поражение не признаю никогда! Теперь главное сделать так, чтобы это было именно недооцениванием меня. Нужно придумать, как переиграть его.

– Видишь ли, милая моя Бель, – медленно, вальяжно, так, словно в его распоряжении было всё время мира, начал Киров таким тоном, словно снова лекцию вёл. – Не знаю, как тебе, но мне смертельно надоело притворяться, изображать из себя хорошего, идеального, прогибаться под проклятое общество просто ради того, чтобы они позволили тебе жить, как будто у них есть право решать, кому жить, а кому умирать. Я больше не хочу этого. Я нашёл способ, как стать не только слововязом. Для этого оказалось достаточно просто добровольно впустить в себя Хаос. Тебе, наверное, этого не рассказывал дядюшка, но знаешь, чем опасен обезумевший тёмный или светлый кроме самого своего безумия? Тем, что ему становятся доступны все виды пробуждения. Вот только если пускаешь в себя Хаос добровольно, то это происходит без побочного эффекта в виде безумия. Об этом молчат, потому что боятся. Но я об этом узнал и сделал это. Сначала мне было просто любопытно, а потом я подумал... А почему я должен прятаться теперь, когда я могущественнее из всех ныне живущих? И я изобрёл ритуал, который позволит Хаосу, который отныне мне подвластен, прорваться в этот мир и соответственно даст мне власть над этим миром. Всего-то и нужно, что объединить два соседних, а не зеркальных, как вы подумали, всего лишь соседних мира в один. Но я просчитался. С магическими животными ритуал оказался слишком слабым и мне помешали. И я стал готовить новый, искать недочёты, совершенствовать его. И вот моя работа закончена. Нужно было лишь найти достаточное количество жертв. Двое светлых, двое тёмных, двое нейтральных и двое спящих. И тут мне даже не пришлось искать жертв достаточной силы, ты мне очень помогла, Бель. Ты собрала их всех вокруг себя. Кстати, хорошо провернула с нашим светленьким. На какое-то время даже я поверил, что он лежит в коме при смерти в больнице. Ну... Почти всех. Но спящих-то можно было взять любых. Представляешь, эти идиоты настолько списали со счетов старый ритуальный зал, что даже не заходили его проверять! – и он рассмеялся настолько нормальным смехом адекватного человека, что на долю мгновения я почти поверила, что всё это – дурной сон.

Он говорил что-то ещё, войдя в раж, упиваясь своим триумфом, своей гениальностью, что-то про то, что сначала хотел привести к власти и меня, но потом я его передала, ещё какой-то бред, но я, глядя глаза в глаза Эдгару напротив меня, уже не слышала. Когда Киров казался мне просто обезумевшим тёмным, не таким уж странным явлением, я ещё могла это как-то принять. Обезумевших светлых и тёмных сложно винить в том, что они обезумели, это не от них зависело по сути. Просто в какой-то момент оказались слабыми и Хаос их поглотил. Но из его слов получалось, что он стал злом добровольно, по собственному решению, ещё до того, как принял Хаос. Сам принял, опять же, добровольно! Тьма милосердная, как же это... Это просто не укладывалось в голове! "Я подумаю об этом завтра," – решила я последовать совету Скарлетт О'Хара. – "Сейчас главное сделать так, чтобы это "завтра" вообще было".

– Так ты тоже тёмный, оказывается? – шепнула я Вику, зная, что Киров сейчас ничего не заметит, упиваясь собой любимым. Тот кивнул. – И ты молчал?!

– Так ты тоже! – парировал Вик. Что ж, аргумент, не спорю.

Чуть повернув голову в его сторону, я заметила, что он, не отрываясь, смотрит на Киру, как я смотрела на Эдгара. О да, нам обоим было кого защищать, помимо мира и друзей. У нас у обоих были те, ради кого мы способны на всё. И этого оказалось достаточно.

– И тебя совсем не мучает осознание, что нужно убить двух светлых? – поинтересовалась я, когда Киров на время умолк.

– А чем я хуже тебя, Бель? – издевательски поинтересовался Киров. – Тебя, принёсшей в жертву тринадцать невинных людей? Светлого, который этих жертв выбирал? – я видела, как дёрнулся словно от удара Эдгар и гнев в моей душе стал ещё сильнее. Да как он смеет! – Или Министерства, которое это допустило?!

«Тем, что я делала это из любви к людям. Из своей больной, извращённой, не всегда мною же осознаваемой любви к людям. А ты – из ненависти,» – мысленно ответила я вновь разразившемуся тирадой Кирову. Знание, что делать и как, пришло в голову словно из ниоткуда. Тьма нашептала, не иначе. Будучи обычным пробуждённым Кирова не победить, призывать Стражей Тьмы или Света я не умела, сами же они сюда не пробьются – слишком высокая концентрация Хаоса, я его почти кожей ощущала. Как странно, что не ощутила раньше, общаясь со своим кумиром. И я откуда-то знала, кем стал по своей воле Киров. Добровольно приняв его, мужчина стал первым в мире Стражем Хаоса. Тем, кого не должно было существовать. Однако можно было сделать иначе. Не до конца понимая, к чему это приведёт, а вернее сказать, вообще не понимая и лишь зная, что это поможет, я снова шепнула Виктору:

– Повторяй за мной.

– Что?

– Доверься мне, я знаю, что делать, – отмахнулась я и громко, отчётливо произнесла на санскрите. – Анги-карана Тамас! – Киров прервался и непонимающе обернулся, но для него было уже поздно. – Анги-карана Тамас! Анги-карана Тамас!

«Принимаю Тьму» – слова легли на язык сами собой. Виктор вторил их, кажется, даже не задумываясь. Путы с нас спали сами собой. Тела выгнулись дугой. Послышался треск, боль была единомоментной. Очень сильной, но очень быстрой. Одновременно с другом вскочив и обернувшись к нему, я увидела, во что мы превратились. Чёрные, острые как ножи перья крыльев, паутинка черных узоров-печатей на висках и заострившихся скулах, залитые тьмой глаза, лишённые даже белка, по два длинных смертоносных клыка, сверкающих, стоит открыть рот, когти на руках вместо вызывающе-элегантного маникюра... И невозможность снова принять человеческий облик.

Трансформация, которая, как я теперь откуда-то знала, началась уже давно, завершилась. Тьма давно хотела забрать нас себе, а теперь мы приняли её сами. Я ещё не знала, кем мы стали. Точнее знала, но не могла до конца осознать. Как и Вик, судя по потрясённому взгляду. Однако сейчас это было и не важно. Важным было другое: Киров, осознавший всё чуть ли не быстрее нас, атаковал. Вот только теперь мы могли с ним сражаться. Ощущение абсолютного всемогущества, с прекрасным осознанием, что оно ложное, пополам с абсолютно полным знанием как и что делать, могло бы пьянить, если бы не понимание, что на кону.

Вик встретил удар Кирова щитом из чистой энергии Тьмы. Взмах моей руки, и спали с Эдгара и Виры путы. Большего сейчас было не надо.

– Эдгар, Вира, ломайте рунический круг к Тьме матушке, закрывайте этот треклятый проход! – крикнула я им и вместе с другом вступила в бой.

Мы усиливали друг друга, понимали друг друга без слов, как и всегда. Мы были идеальной связкой даже ничего для этого никогда не делая и сейчас это было очень кстати. Однако и Киров был непрост. Он был способен концентрироваться на нас обоих сразу, атаковать и защищаться одновременно и поочерёдно. Казалось, у него даже дыхание не сбивалось. От грохота закладывало уши, осыпа́лся потолок, сверкали вспышки боевых стандартных и придумываемых на ходу формулировок – всё же словами пользоваться было привычнее – рассекали воздух хлысты из чистой силы Тьмы в руках друга, свистели бросаемые мною стилеты из неё же, нам приходилось ещё и прикрывать предполагаемых жертв и светлых, которые делали свою работу. Предугадать исход битвы было невозможно. Пусть нас и двое и мы знаем всё о использовании любого пробуждения, спасибо Тьме, и всё же Киров опытнее, и он знает это "всё" дольше. Ещё и Хаос... Слишком неизведанная материя.

«Нужно чем-то его отвлечь,» – подумала я. Гнев не мешал рассудку оставаться холодным. – «Но чем?». Вспомнилось, как мои вороны напали на вора, пробравшегося к нам в квартиру, и подумалось, что сейчас это было бы весьма кстати. И вдруг словно нить натянулась в пространстве. Миг, несколько отбитых атак смеющегося уже как заправский безумец Кирова, и они явились! Моё пернатое преданное войско, которое всё это время, оказывается, было подарком Тьмы к близящемуся новому рождению, со звоном разбитого окна влетело в зал и набросилось на Кирова с поражающей отвагой! И он, сбитый с толку, растерянный, не мог против них ничего сделать! Слишком они близко и слишком их много, чтобы отбиваться заклинаниями, а руки разве помогут против такой оравы?

Теперь была лишь одна проблема – не хотелось навредить птицам.

– Девушка, – раздался рядом хриплый мужской голос.

Я резко повернула голову и столкнулась взглядом с полицейским, рядом с которым оказалась незаметно для себя. Того передёрнуло – естественно, я ж сейчас выглядела как монстр! – и всё же он кивнул на пистолет, который рукой кое-как подтолкнул мне по полу. От простоты этого гениального решения я чуть не расхохоталась. Тьма, он что, даже не обезоружил спящего? В прочем, это не редкость. Привыкшие к своему могуществу и превосходству над спящими пробуждённые часто забывают, что точно так же спокойно умирают от стали и свинца. Улыбнувшись единственному среди нас умному человеку, судя по тому, что лишь ему пришла в голову эта простая и гениальная мысль, я подобрала пистолет.

– Там осталась лишь одна пуля, – прохрипел он. – Я отстреливаться пытался.

Молодец какой, а я в отличии от него даже не заметила, как меня вырубили! Н-да, грустно признавать, что проиграла в сообразительности и внимательности спящему, но сейчас не важно. Кивнув, я прицелилась так легко и точно, как не удавалось даже в тире. Щелчок спускового крючка... Выстрел! Убить оказалось даже легче, чем сделать вдох. Самого, пожалуй, гениального злодея всех времён – а Киров по праву заслужил это звание – убила простая пуля. Как нелепо, правда? Недоумённо моргнув, расхохотался рядом своим звонким, обычным таким "раздолбаевским" смехом Вик.

Бесплотный дух Кирова встал над телом. Да, я знала, что очень сильные пробуждённые, умерев с какими-то незаконченным делом, могут вернуться бесплотными и закончить его так же, как сделали бы это будучи живыми, но лишь равнодушно посмотрела на него и произнесла:

– Господин Распутин, нужна ваша помощь.

Соткавшийся в своей фирменной манере из воздуха старик – конечно, не проявляться же ему как обычному призраку! – посмотрел на меня и церемонно спросил:

– Чем могу служить, госпожа?

– Заберите, пожалуйста, это недоразумение, – спокойно попросила я, кивнув в сторону Кирова.

– Такая мелочь? – фыркнул Распутин, посмотрев в сторону уже плетущего какое-то заклинание Кирова.

Миг. Распутин оказался совсем рядом с Кировым и касанием заставил его исчезнуть. Я же говорила, что помощь такого сильного духа определённо пригодится. Уходя, Распутин бросил:

– Я такое даже толком за ответную услугу счесть не могу, Мирабель. Оставляю за вами право обращаться ко мне и впредь. Без лимита на просьбы, пожалуй.

Я чуть не фыркнула с почти весельем. Так разговаривать с новым Стражем Тьмы? Да, пожалуй, так мог только Распутин. Теперь я странным образом полностью осознавала, кем мы с Виктором стали, и меня это почему-то даже не тревожило. А вот собственное спокойствие напрягало. Я слишком хорошо его знала. Такое спокойствие – предвестник беды. Но какой? Всё ведь закончилось.

В зал ворвались спецы Министерства с, как ни удивительно, Министром во главе. Он что, собирался сам ринуться в бой? Что ж, не ожидала от него такой отваги, признаю. Но запоздали вы, ребята, запоздали. За вас уже всё сделали. Наверное, слишком долго не могли определить, что и где происходит. Не могу осуждать, любой бы на их месте долго сориентироваться не мог. Я лишь мельком кивнула застывшим поражённо мужчинам. Мои вороны торжествующе кружили вокруг меня, но что-то не давало мне радоваться победе вместе с ними. Мысль посмотреть на пространство взором пробуждённого оказалась очень верной. Я увидела то, что почему-то не почувствовала. Хаос. Вокруг нас с Виком, уже освобождающим от пут свою Киру, собирался Хаос, готовясь нанести решающий удар.

Страх за этого лоботряса пронзил всё моё существо. Подвергнуть его опасности безумия было невозможно. И я приняла единственное верное решение.

– Анги-карана абхигхата.

«Принимаю удар». Я добровольно позволила Хаосу напасть на себя. И он не замедлил принять это позволение. Сознание словно сковало тисками, пытающимися его раздавить. Понимая, что долго не продержусь, резко обернулась к наблюдавшему за мной Эдгару и выкрикнула:

– Убей меня!

Ноги подогнулись. Я рухнула на колени. Это ощущалось так, словно на меня разом навалилась целая гора. В сознание острыми иглами впился Хаос. Руки непроизвольно сдавили виски, словно это могло чем-то помочь, тело пригнуло к земле, мечась в агонии, едва сдерживаемой моей раздираемой в клочья волей. Видя, что Эдгар медлит, и понимая, что ещё чуть-чуть и за меня начнёт соображать Хаос, я зло повторила:

– Убей меня! Не стой столбом как идиот!

Следом из глотки вырвался крик самой сильной боли, что я когда-либо испытывала. Он что, не понимает, что с безумным Стражем не справится даже сам этот мир?! Меня нужно убить, пока я это позволяю, это единственный выход! Эдгар метнулся ко мне, и я на миг почувствовала облегчение, пока не поняла, для чего он это сделал. Рухнув передо мной на колени он вместо того, чтобы вонзить в моё сердце нож, обхватил меня руками, словно закрывая от всего мира, и трижды отчаянно выкрикнул:

– Анги-карана Пракасита!

«Принимаю Свет». «Идиот!!!» – захотелось взвыть мне. Он ведь не рождён чтобы стать Стражем, в отличии от нас с Виком, сейчас я это знала всё также из ниоткуда. Шанс, что у него что-то получится, был даже не нулевой, он уходил в минус! И даже если Свет согласится, он ведь скорее всего не переживёт трансформацию, которую мы лишь завершили! Мгновенное превращение в Стража это слишком для изначально смертного тела! И тем не менее... Могучее тело, к которому я оказалась прижата, содрогнулось, но он даже не вскрикнул – лишь крепче сжал меня в объятиях. Меня укрыли белоснежные крылья. А через миг над моей головой раздался хриплый шёпот:

– Анги-карана абхигхата.

Бороться сразу против воплощённой Тьмы и воплощённого Света Хаос не мог.

– Зачем? – хрипло прошептала я, когда всё закончилось и вернулась способность говорить. Из объятий выбираться не спешила, больно уж хорошо было сейчас в них. – У тебя ведь... могло не получиться. Ты сделал невозможное!

– Потому что я тебя люблю, – так же тихо ответил Эдгар. – Я не смог бы тебя убить или смотреть, как ты сходишь с ума, перестаёшь быть собой. А в такие мгновения даже невозможное становится возможным. «Момент истины», слышала о таком?

Слышала. «Момент истины» – момент, когда от одного лишь мгновения, порой даже от какой-то совсем незначительной мелочи, а не как у нас, зависит судьба всего мира. Кажется, о таком даже в мультике спящих говорили. «Первый отряд», вроде, или как-то так. Тьма, о какой ерунде я думаю! Даже смешно стало.

– Да? Ну тогда... Тогда я тоже тебя люблю, – ничего сложнее и проще одновременно в жизни не произносила.

Мужчина ради того, чтобы не убивать меня, совершил то, что никак не было возможным. Это ли не самое наглядное основание для доверия?

Эпилог.

В Академии в честь нашей победы над Кировым устроили бал. Теперь, когда «злодей» был наказан, мы с Эдгаром наконец восстановили баланс, усмирив Хаос, Город почти успокоился и, по сути, бедокурила только нечисть, и то уже не с той поражающей активностью, что в самом начале, людям было, что праздновать. И людям, и, в принципе, Стражам. Баланс, кстати, как выяснилось, так сильно съехал и никак не восстанавливался, потому что эта мразь, которая Киров, при своём превращении в Стража Хаоса убил двух Стражей Тьмы, которые пытались его остановить.

О том, что Киров оказался тёмным, решили общественности не говорить. В плане тёмных вообще начались продвижки. Так как мы с Виком, двое тёмных – что невозможно теперь скрывать – стали народными героями и предотвратили катастрофу мирового масштаба, а точнее масштаба сразу двух миров, позволило мне при поддержке дяди, Эдгара, и, как ни странно, деда Киры, склонить Министра к решению начать активно "обелять" репутацию тёмных. Белой, может, и не станет, но хотя бы казнить перестанут, ага. Вообще Министр меня знатно удивил. И даже не только тем, что в процессе совершенно случайно выяснилось, что тот человек, с которым я начала тогда общаться в интернете, действительно оказался Министром – это удивило обоих. Гораздо больше удивило другое. Я его, конечно, и раньше уважала, пусть и на дух не переносила, но последние события это уважение укрепили. Мало того, что он абсолютно серьёзно был готов лично ринуться в бой, так ещё и во-первых, извинился передо мной, признав, что был не прав, считая меня легкомысленной стервой, думающей лишь о себе, а во-вторых, не так уж долго, скорее даже для приличия сопротивлялся нашим уговорам.

Двойникам, уже возвращённым в Питер чтобы отпраздновали победу со всеми (экскурсию было решено продолжить, раз уж начали, но позже, после праздника), было официально объявлено, что возвращение их обратно в родной мир было, увы, признано невозможным. Даже Стражами. Иначе мы снова рискуем обоими мирами. К моему удивлению, мало кто из них по-настоящему сильно расстроился. Наверное, просто уже привыкли.

Нас – Эдгара, меня, Виру, Вика и того спящего полицейского, который придумал выход из ситуации и за это ему решили не стирать память – чтили как героев. От того, что ко всему этому была причислена и я, меня пробирал невесёлый смех, так как героем я себя вовсе не ощущала, но его приходилось сдерживать. В их глазах я – герой. А значит я должна отыграть эту новую для меня, но важную для народа роль. Вон, полицейскому, который ещё даже не свыкся с существованием пробуждённых и с тем, что он принимал участие в спасении мира, явно ещё менее уютно в этой роли. Столкнувшись с ним, переминающимся неловко у стены, взглядом, я криво усмехнулась и отсалютовала ему бокалом. Его передёрнуло, что меня позабавило, но всё же он ответил мне несмелой улыбкой. Сама я, кстати, тоже стояла у стеночки, просто противоположной, и всеми силами изображала деталь интерьера. "Я стена, я кирпич". Но не потому, что мне тоже было неловко, а потому, что подобные мероприятия я терпеть не могу. Как выяснилось, когда ты на них в одной из главных ролей, то они ощущаются ещё хуже.

Стражи искренне обрадовались "пополнению" в своих рядах, приняли как родных с обеих сторон – особенно Светлые, там, как выяснилось, вечная нехватка кадров из-за того, что сложно найти по-настоящему светлую душу, способную при этом трансформироваться, а вот гибнут, как оказалось, часто. По разным причинам. Страж не может умереть от старости, но некоторые вещи всё же способны его убить. Так что новенький в лице Эдгара был им очень кстати. Кстати, человеческая форма к нам так и не вернулась. Оказывается, Стражи не просто так, когда являлись меня отчитывать за очередной проступок, который я нечаянно совершила как тёмная – за тёмными и светлыми пробуждёнными они особо тщательно следят и даже порой идут на контакт – не просто так выглядели как смертный грех. Они просто по-другому выглядеть не могут. Что ж, мне не привыкать выглядеть некрасивой без тщательно созданного образа, да? Хотя если так подумать, то в новом облике было даже какое-то изящество, в отличии тот моей прошлой внешности серой мыши.

В общем... всё налаживалось. И всё равно на душе почему-то было тяжело. Тошно. И нет, не от того, что на меня взвалилась новая ответственность. И не от того, что даже на балу меня, как и Вика, пусть и чтили как героя, но всё же опасались и сторонились все, кроме друзей – до этого мне не было никакого дела. Объяснения своему душевному состоянию не могла найти даже я сама. Ну это если врать себе. Если быть честной, то я объяснение знала, но признавать не хотела.

– Ты в порядке? – Эдгар очутился рядом незаметно для задумавшейся меня, но я, к своему удивлению, не то что не потянулась за стилетом, который по привычке носила в рукаве, а даже не вздрогнула.

– В порядке, наверное, – чуть дёргано пожала плечами я и сделала глоток вина.

– Значит, не в порядке, – вздохнул Эдгар и приобнял меня за плечи.

Я, не узнававшая себя в его обществе уже в принципе давно и потому привыкшая к этому, совершенно безмятежно положила голову ему на плечо, расслабленно, с некоторой ленцой наблюдая за людьми.

– Немного, – кивнула умиротворённо. Когда он был рядом мне всегда становилось легче.

– До сих пор тяжело смириться? – мягко, понимающе поинтересовался мой мужчина.

– Я боготворила его с момента осознания себя пробуждённой, – наконец произнесла я это вслух, понимая, что мне всё же придётся это принять. – Так что да, теперь мне тяжело осознавать, что он... Что он даже добровольно, а не невольно, стал тем, что называют злом. Я думала, горечь прошла, но теперь, когда в картину его злодеяний и истории безумия добавились новые элементы, она снова вернулась. Это... больно, оказывается. И вряд ли мне теперь скоро полегчает окончательно.

Впервые в жизни я вслух признавалась кому-то, что мне что-то тяжело даётся. Мисс Совершенство ведь положено делать всё легко и с улыбкой. И для общества, теперь ещё и для общества Стражей – а мы с Эдгаром и Виком твёрдо решили от людей не отдаляться, просто не появляться среди спящих без иллюзии на внешности – я такой и останусь. Но с Эдгаром я приняла решение быть честна от начала и до конца, абсолютно во всём. Было всё ещё страшно быть для него достаточно открытой, но эту трусость я должна была перебороть, иначе ничего хорошего у нас не выйдет.

– Я понимаю, – кивнул Эдгар. – Однажды я тоже очень сильно разочаровался в том, кого считал почти идеалом. Это... очень нелегко. Ощущаешь себя преданным, даже если понимаешь, что, по сути, этот человек ничего тебе был не должен. Но со временем это проходит.

Я прикрыла глаза и как кошка потёрлась щекой о его плечо, устраиваясь в его объятиях поудобнее. Теперь уже это ощущение полной защищённости рядом с ним меня не напрягало.

– Знаю, – губы тронула чуть грустная улыбка. – Я перетерплю. И не такое ещё переживала. Не привыкать. Это ведь всего лишь... разочарование.

Рука чуть сильнее сжала навершие трости в виде раскинувшего крылья орла, не до конца приземлившегося на ветку. Да, кости у меня теперь крепче стали, но это сыграло злую шутку. При трансформации нога срослась неправильно и повторно её теперь не сломаешь, так что ходить мне свою долгую жизнь единственным хромым Стражем. Киров таки смог оставить мне о себе вечную... память. Попробуй забудь человека, по чьей вине ходишь с тростью.

Конец.