355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Семен Злотников » Другая жизнь » Текст книги (страница 1)
Другая жизнь
  • Текст добавлен: 5 мая 2022, 19:03

Текст книги "Другая жизнь"


Автор книги: Семен Злотников



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Семен Злотников
Другая жизнь

От автора

Полагаю, театр возник и упрямо существует, как напоминание человеку о другой жизни. Узнаваемой нами в пограничные минуты бытия.

Когда всякий задается «проклятыми» сущностными вопросами: «И что ЭТО было? И – зачем ЭТО было? И – куда ЭТО все девается?..»

В такие минуты нас вдруг осеняет, что эта самая другая жизнь и есть истинная.

«Более прекрасная и более благородная», по блаженной догадке изумительного артиста Федора Шаляпина.

Мне сильно повезло (вслед за Шаляпиным!) обнаружить мою настоящую другую жизнь: мой театр, мои пьесы, мой крохотный клочок пространства в этом мире,

на котором достанет места для всех.

Страсти у фонтана

Эксцентрическая комедия

Действуют:

Оличка

Кошкин Лев Николаевич

Электромонтер

Туся

Федор

Длинный

Пониже

Константин

Часть первая

Темно. Как до создания мира. Впрочем, совершенной тьмы не было и до.

Что-то было даже тогда, когда ничего не было: какая-то луна и еще свет с какого-нибудь непостижимого боку – то ли левого, то ли правого…

Нетрезвый мужской голос (то снижаясь, то вырастая, с явными переживаниями). …Видишь ли, Туся, я был…

Трезвый женский. Федя, идем, я тебя, как человека…

Нетрезвый. Эх, кем я только не был!

Трезвый. Разве я говорю, что не был? Я говорю, что идем!

Нетрезвый. Эх, был я весь, как запущенный в доску сад! Был я весь на женщин и зелие падкий!

Трезвый. Я тебе таких женщин покажу, Федя, ты у меня так упадешь, что вставать потом сам не захочешь!

Нетрезвый (с болью). Ту-ся! Сергей Александрович Есенин!

Трезвый. Не оправдывайся!

Нетрезвый. Сережа Есенин, великий поэт земли русской родом из Рязани! Эх, разонравилось петь и плясать, и терять свою жизнь без оглядки!

Трезвый. Тяжело же держать тебя, Федя! Мне уже не двадцать лет, а уже слава Богу – понял?

Нетрезвый. Поступь нежная у тебя и очень нежный стан…

Трезвый. Дурак ты.

Нетрезвый. Но если бы знала ты сердцем своим упорным…

Трезвый. Да тяжело же мне, говорю!

Нетрезвый. Не знаешь, да?

Трезвый. Вот, за столб держись, образина!

Нетрезвый. Ничего ты не знаешь! Э-эх, никогда не узнаешь, Туся!

Трезвый. Ты зато у меня много знаешь, баранья башка!

Нетрезвый. Потому что у тебя сердце упорное… огнеупорное…водонапорное, Туся!..

Пахнуло ветерком. Вверху, на столбе помигал и зажегся фонарь, осветил высохший – должно быть, давно – фонтан. Бортик пощерблен и замшел. Посреди позеленевшая от времени статуя журавля. Стоит себе без устали на одной ноге! Клюв обломан – то ли людьми, то ли временем, то ли сам по себе отпал. И вместо клюва из журавлиного горлышка растет поржавевшая трубка. От сухого источника лучами расходятся три аллеи. По одну сторону фонтана – Оличка и Кошкин, самозабвенно целуются. По другую – Федор всеми руками держится за столб, как за жизнь. Под спину его поддерживает суровая женщина Туся. Поза у Федора нереальная: столб неким образом промеж ног, а ноги впереди. И сам он весь как есть, в противоборстве с земным притяжением, собственной поэтической тоской и женщиной Тусей. И еще: интригующей тенью – то бесшумно скользя, то замирая – нам в душу косвенным образом забирается мужской силуэт. Влюбленным его не видно. Потому что они, счастливые, к нему спинами. А мы все видим…

Федор (на мгновение, задрав голову и уксусно сощурившись, глядит на то, что зажглось; затем на влюбленных по ту сторону фонтана; затем, рискуя вывихнуть шею, за собственную спину, на жену; широко восклицает). Сергей Александрович Есенин!.. Сережа Есенин – великий поэт земли русской родом из Рязани! Ты же его не понимаешь, Туся! Что же мне делать с тобою, Ту-ся!

Туся. До дому дойдем, там я тебе покажу, что со мной делать… (Озирается по сторонам.) Гражданин! (Машет Кошкину.) Ты слышишь меня?

Кошкин вздрагивает. Оличка испуганно жмется к возлюбленной груди.

Кошкин. Оличка, кажется…

Оличка. Левочка, я боюсь!

Кошкин. Позвали…

Туся. Гражданий, эй!

Федор (мотает головой.). Эх, Туся, Туся…

Оличка. Левочка, не ходи, мне страшно…

Кошкин. Он не опасен… смотрите… (Пытается разомкнуть возлюбленные объятия – не получается.)

Туся. Гражданин, холера тебя!

Кошкин. Оличка… пожалуйста…

Оличка. Я столько тебя ждала, не покидай меня…

Кошкин. Я вас не покину, честное слово…

Федор. Эх, Туся, Туся…

Туся. Что Туся? Что Туся?

Кошкин (наконец, выдирается). Надо понять, что нужно людям…

Оличка. Поймешь – возвращайся, пожалуйста!

Федор (выплескивается). Эх, льется дней моих розовый купол! Эх, в сердце снов золотых сума! Много девочек я перещупал! Много женщин в углах прижимал!

Кошкин. Я тоже очень люблю Есенина.

Туся. Вы то любите, так вы то хоть на ногах держитесь, а этот… Ну вот, опять сел! (Кошкину.) Тяганем его, что ли? Ночь, мне еще на работу.

Туся и Кошкин пытаются воздвигнуть Федора на ноги.

Кошкин. Он не хочет… (Воздвигает.) Или не может…

Туся. Тащи-тащи, много не болтай…

Федор (не воздвигается – хоть надорвись). Родом мужик… Соловей ты мой, пташечка… Эх, весело поешь…

Кошкин (старается изо всех сил). Не владеет телом…

Туся (тоже старается из последних сил). Да какое там тело – тоска!.. Ты под это его, ты под это!..

Наконец, воздвигают, кулем прислоняют к столбу, тяжело дышат.

Федор (мутно глядит на Кошкина). А, Ваня… (Опять сползает.)

Кошкин. Трудно вас поднимать…

Федор (тянется к Кошкину). Ваня, друг…

Туся. Мне даже глядеть отвратительно, честное слово…

Кошкин. Что будем делать?

Федор. Ваня, друг…

Туся. Лошак обожратый, кому ты нужен такой?

Кошкин. Не надо бы…

Туся. Что?

Кошкин. Он человек, ему должно быть обидно…

Туся. Кто человек?

Кошкин. Он…

Туся. Этот, что ли? (с сомнением смотрит на человека.) Эге, вот не знала…

Кошкин. Все – люди…

Туся. Вы, может, и люди – а этот… (Берет Кошкина за руку, отводит в сторону, подозрительно озирается.) Вы с виду умный, а вы все равно не слушайте, что я сейчас говорю… Вообще иногда я с ним не так говорю… Вообще-то я знаю, как с ним говорить… Вообще-то я с ним не так… С ним вообще так не надо… Он мухи не тронет, когда не такой… Она у него на носу будет на него гадить, а он ей за это стихи читать… Знаешь, сколько стихов знает?

Кошкин. Значит – хороший человек.

Туся. Дурак. Ему нельзя пить – он бросить не хочет. А когда он не хочет – его уже не остановишь!

Кошкин. Он любит стихи – значит, не причинит зла другому человеку.

Туся. И добра тоже не причинит. Вот тут он у меня со всей его поэзией!

Федор. Вань, а Вань…

Туся. Ну, как я тебя такого на другой конец города поволоку?

Федор. Ты не слушай ее, Вань…

Кошкин. На такси…

Туся. Вы умный такой? На какие шиши?

Кошкин. Вы имеете в виду…

Туся. Ничего я не имею. Ни в виду, ни в кармане. А получка

послезавтра. А он так пьет, сволочь такой, будто каждый день ее получает.

Федор. Туся

Туся. Чо Туся? Чо Туся?

Кошкин (достает из кармана деньги). Я вам одолжу… Хотите – берите совсем…

Туся (на деньги смотрит, но не берет). Чего?

Кошкин. Деньги…

Туся. Зачем?

Кошкин. У меня больше нет…

Федор. Вань, да не слушай ты ее….

Туся (настороженно). И чего я тебе за них сделать должна?

Кошкин. Ничего… Берите! Отвезете его домой – он же потом и будет вам благодарен.

Туся. Кто благодарен?..

Кошкин. Он – муж?..

Туся. Кто?..

Кошкин (уже с сомнением смотрит на Федора). Этот человек?..

Туся. Этот? (И тоже глядит на Федора.) А кто же еще? Ты думаешь, я бы с ним цацкалась? Думаешь – кто я? Да если б не муж, за такое бы в землю живым закопала!

Оличка. Левочка… Ты уже обо мне позабыл?

Кошкин. Нет, я вас помню…

Туся. Вы, что ли, Левочка?

Кошкин. Лев…

Туся. Я – Туся.

Федор. Ту-ся-а!.. Эх, Ту-ся-а!..

Туся. Заткнись. (Кошкину.) Ладно, беги за такси.

Кошкин. Хорошо. (Тут же отправляется на поиски такси.)

Оличка. Левочка!

Кошкин (останавливается). Да!

Оличка. Ты меня бросаешь?

Кошкин. Буквально недолго…

Оличка. Ты уходишь и бросаешь меня?

Кошкин. Честное слово…

Оличка (горестно). Ты бросаешь меня, не любишь…

Кошкин. Только туда и обратно…

Оличка. Бросаешь, уходишь, иди… (Всхлипывает.) Иди, Левочка, ладно, иди… Только ты потом пожалеешь, что бросил меня одну, когда мне нельзя быть одной…

Кошкин. Оличка… Но, Оличка… Я…

Туся (приближается к влюбленным). Страсти-то, страсти, реветь-то чего? Радоваться должна: мужик трезвый и на ногах. Глупая! Ладно, деньги давай, я сама пойду.

Кошкин. Я, кажется, вам давал…

Туся. Когда?

Кошкин. Мне казалось, давал… (Проверяет в карманах.) Или я ошибаюсь. А, впрочем, я часто, бывает, что ошибаюсь.

Туся. О, Господи, Лев, погляди: в руке я держу, еще спрашиваю!.. (Смеется.) В руке, главное, держу и спрашиваю, а?.. (Смеется.) Нет, подумай ты, спятила: в руке, главное, держу…

Кошкин. Хорошо…

Туся. Вот в этой руке, ты подумай, не прятала… (Смеется.) Даже не прятала…

Кошкин. Да…

Туся. Ладно, ты тут пригляди. Глазом на эту, другим – за моим. Справишься? Он, вроде, спит пока, а проснется – даже не знаю…

Кошкин. Мы побудем…

Оличка всхлипывает.

Мы вашего мужа не бросим. Пока он в беде – одним словом…

Туся (испытующе смотрит на Кошкина.) Ладно, пошла я. (Уходит одной из аллей.) Пошла…

Оличка. Ах, Левочка!.. (Страстно обнимает возлюбленного.)

Кошкин. Оличка…

Туся (возвращается). Я ушла, как дура, и даже не спросила: ты кто такой?

Кошкин. Я?..

Туся. Ты-ты. Где работаешь, спрашиваю?

Кошкин. В ПТУ.

Туся. Где работаешь?

Кошкин. В профессионально-техническом училище.

Туся. Это – где?..

Кошкин. На улице Карамзина. Место довольно известное: магазин «Радость» знаете?

Туся. Где это «Радость» еще?

Кошкин. Прямо напротив «Радости», на улице Карамзина!

Туся. «Радость» не знаю. Давно в том районе не была. Наверно, без меня построили. И чего ты там делаешь, напротив «Радости»?

Кошкин. Преподаю этику и эстетику.

Туся (недоверчиво). Да?.. Что ли, серьезно?.. Такая профессия?..

Кошкин. В общем, такая…

Туся. Чего ни бывает, кого только в жизни ни встретишь…Ну, а человек вы хороший?

Кошкин (смущенно пожимает плечами). Не знаю…

Туся. Кто знает? (Оличке.) Ты, может, знаешь?

Оличка. Очень хороший.

Туся. Не врешь?

Оличка. Левочка любит людей, зверей, животных, птиц и рыб. Может, вы знаете, я, например, не встречала: кто сегодня любит все живое?.. Кому сегодня все живое отвечает взаимностью?.. А Левочка – любит! А Левочке – отвечает! Левочка, я тебя правильно поняла?

Кошкин. Правильно.

Туся. Погоди, я не поняла: чего он любит?

Оличка. Ну, как вам еще… Все живое… Это так редко встречается среди людей, чтобы все живое без исключения. Многие любят с исключением, а некоторые и вовсе не любят.

Кошкин. Чтобы вам было понятно: я люблю и многих, и некоторых. В общем-то – всех…

Туся (тяжело вздыхает). Ох, я не знаю… (Оличке.) А ты где работаешь?

Кошкин. В 6-й горбольнице. Отделение сердечно-сосудистой деятельности. Медицинской сестрой. Специализация – особо тяжелые формы сердечных недомоганий. (Оличке.) Я все верно?..

Оличка (глядит на Льва с нежностью). Как хорошо ты запомнил…

Кошкин. Простите, а вас что-то беспокоит?

Туся. Я на вас мужа единственного оставляю, как же не беспокоиться?

Пахнуло ветерком, фонарь мигнул и погас.

Ну, вот еще… Ладно, бегу! (Уходит.)

Оличка. Будь рядом со мной, умоляю…За эти четыре часа не успела тебе рассказать: ты даже не представляешь, как мне страшно жить…

Кошкин. Вас обижали люди?

Оличка. Меня обижали…

Кошкин. Злые, должно быть…

Оличка. Да, очень!..

Кошкин. Оличка, добрых больше…

Оличка. Доброта ни при чем: я ужасно красивая… Они меня видят – они по-другому не могут… Я очень красивая – ты понимаешь?

Федор (внезапно во сне). Молодая, красивая женщина-дрянь!..

Кошкин. Вы проснулись?

Оличка. Не уходи, он во сне…

Кошкин. Вы не проснулись?..

Тишина.

Оличка. Скажи, Левочка, только, пожалуйста, правду: ты меня уже любишь?

Кошкин. Я…

Оличка (счастливо смеется). Когда же ты успел, глупенький?

Кошкин. А я…

Оличка. А если, допустим, не успел – так ведь еще полюбишь?

Кошкин. А я уже!..

Оличка. А я сразу!.. Я, как только увидела в зоопарке твои глаза и веснушечки на мочках ушек… Ой, как мне нравятся веснушечки твои, Левочка!.. Я ни у кого таких не видела, я сразу подумала: ах, Левочка!..

Пахнуло ветерком. Вверху помигал и зажегся фонарь, осветил Оличку и Кошкина. Приятно обнаружить – самозабвенно целуются. На какое-то чудное мгновение возникает прелестная мелодия ЛЮБВИ. Откуда взялась? Бог знает, откуда чего берется… Быть может, это звучат души Олички и Кошкина. А может, наши души. Возможно такое или нет?..

Федор (нашел-таки силы, восстал ото сна и безумно бормочет). Пусть целует она другого… (Карабкается вверх по столбу, ноги скользят, не слушаются, а он – неутомим и бессилен.) Молодая, красивая… (Карабкается.) Сережа Есенин – великий поэт земли русской родом… (Карабкается.) Сука… великого поэта земли – пьяницей… (Карабкается.) Ту-ся!.. Ту-ся!.. Все позабыла, Ту-ся!..

(Карабкается.) Забыла про поэзию, Ту-ся!.. Зажралась-зажирела!.. Все позабыла!.. (Кажется, назло всем законам притяжения земли он таки одолевает несносную вертикаль, стоит, обняв столб, как судьбу.) Эх, захлебнуться бы в этом угаре, мой последний единственный друг!..

Кошкин. Трудная ситуация: хочу помочь человеку – а невозможно…

Оличка. Человеку можно помочь, когда человеку надо, чтобы ему помогли. А если человеку не надо – помочь невозможно. Получится зло.

Кошкин. Как бы там ни было – все равно надо помогать. Иначе не выживем: просто печально потеряем друг друга… Теряя ближнего – теряем себя.

Оличка. Не теряй меня, Левочка?

Кошкин. Я…

Неожиданно к фонтану выбегают: Константин, следом Длинный и Пониже. Константин запрыгивает в фонтан, преследователи немедленно его окружают.

Пониже (сплевывая). Думал, убежишь?

Длинный. Думал, убежит!

Константин. Я не убегал!

Длинный. Он не убегал, Толя, это мы от него, а он нас догонял!

Пониже (сплевывая). Гляди, Пачкун, чтобы не выскочил.

Длинный. Толя, не выскочит теперь! Только не убивай сразу, Толя, вполсилы – ага?

Константин. Он сам виноват, гляди, как он мне штанину!

Пониже. Он тебе штанину, а ты его, значит, по ребрам за это? (Сплевывает.)

Константин. Так он мне штанину гляди!..

Длинный. Толя, он псину за штанину!.. Такую он псину – а, Толь!..

Пониже. Все, Костик. Жить больше не будешь. Или я – не я.

Константин. Братцы, из-за собаки?..

Длинный. Из-за собаки – да, Толя, слыхал? Собака ему уже не нравится!.. Дездемона он, Толя, я видел, первый зацепил!.. Я видел, как будто вот так!.. Ну, вот так, прямо перед глазами: Дездемон себе тихо лежал и блох с-под хвоста выкусывал – как человек!.. А этот – он, Толя, он сам на коленки упал и залаял на Дездемона!.. Какой же собаке понравится? А теперь ему, видишь, собака не нравится!..

Пониже. Ты бы лучше меня, гад.

Длинный. Или меня!

Константин (чуть не плачет). Братцы!..

Пониже. Пачкун.

Пачкун толкает Костю навстречу Анатолию, который ударом ноги и повергает собачьего обидчика наземь. Пониже хлестко, яростно, остервенело топчет и пинает жертву, а Длинный орет: «Толя, вполсилы же просил!..» и пытается его оттащить. Истошно кричит Оличка, вырывается из цепких объятий возлюбленного и уносится стремглав. Ее тревожный глас напоминает удаляющуюся сирену. Сразу же следом за Оличкой вынимающим душу воплем возникает в пространстве Федор. Длинный с трудом оттаскивает взбесившегося изувера, брызжущего слюной и бормочущего что-то страшное; оба спотыкаются о бортик фонтана, падают, вскакивают, наконец, уносят свои тяжелые ноги. Константина мы не видим и не слышим. Он на дне. При желании можно догадываться – что он испытывает…Кошкин на скамейке – похож на изваяние. Одноногий журавлик кажется больше живым. Федор мертвой хваткой держится за столб и с ужасом глядит на дно фонтана. Внезапно Кошкин убегает за скамейку, падает на четвереньки и – воет… Протяжно, тоскливо…И Федор, вдруг, заскулил, будто завторил… Жутковатенько… Все еще согбенный Кошкин торопится к Константину, который, стоя на четвереньках, тягуче поводит головой из стороны в сторону, постанывает болезненно воздыхает. Налетел ветерок, фонарь мигнул и погас.

Кошкин. Бога ради, ответьте, вы живы?.. (Костя постанывает.) Я думал, они вас убьют… (Закашливается.) Оличка закричала – спасибо… (Закашливается.) Она так кричала, у меня все внутри… (И сам закричал.) Оличка! Оличка!.. (Тишина.) Оличка-а! Оличка-а!.. (Хаотически перемещается; от фонтана, впрочем, не удаляясь.) Оличка-аа! Оличка-аа!.. (Федор завыл.) Не отзывается… Даже не знаю, где теперь искать… (Хватается за Костю.) Могу я вам помочь?

Константин. Ах, зэззараза!..

Кошкин. Ничего не вижу!

Константин. Не трогай!

Кошкин. Что – больно?

Константин. Зэззара!..

Федор воет.

Кошкин. Выть довольно!

Федор забирается повыше.

Ну, пожалуйста, будет, остановитесь, ведь жутко, темно…

Константин. Ах, зэззараза!..

Кошкин. Ну, что же нам делать, ну, что же?..

Константин. Да не трогай ты, черт вас!..

Кошкин. Можете кричать, я вас понимаю, держитесь!..

Пахнуло ветерком, фонарь помигал и зажегся. Костя и Кошкин, оказывается, уже выбрались из фонтана. Костя на четвереньках.

Кошкин возле на корточках. Федор снова осел у столба. Нетрезвый человек, потерявший энтузиазм – жаль…

Константин со страданием поводит головой из стороны в сторону.

Кошкин. За что они вас так? Вы же их не трогали, кажется, даже

убегали, я видел… Ведь не трогали, правда? Другое бы дело – вы

тронули, или слова нехорошие… (Тяжко вздыхает.) Так больно видеть, как люди бьют человека: в живот, по ребрам, по печени… по почкам, в диафрагму… В пах… (Зажмуривается.) Ногами… Главное – за что?.. (с неизъяснимым состраданием смотрит на Костю.) Меня однажды… Я вас хорошо понимаю, потому что и меня однажды, знаете, били… Но только не в парке, а на ярко освещенной площади у кинотеатра «Слава». И там тоже были люди, и тоже никто не вступился… (Воющему Федору.) Не надо бы, ну, пожалуйста?.. (Косте.) Как вам? Что, худо?.. (Заглядывает в лицо.) Побледнели… Что, приподняться?..

Константин отрешенно мотает головой.

(Поднимается, озирается по сторонам.) Вас били двое, а меня один… Но тоже жестокий… Он пинал меня так, словно я и есть его главный заклятый враг… А мы даже не были знакомы… Так получилось: он выругался, а я сказал, что ругаться нехорошо… (Закрывает лицо руками и, кажется, предается воспоминаниям.) От каждого пинка во мне будто что-то надламывалось, обрывалось… Да… У вас, я думаю, тоже… Надо бы «скорую» … (Срывается с места.)

Константин (резко). Стой! Ах, зэззара!..

Кошкин (возвращается). Очень худо?..

Федор (жалобно). Ваня…

Кошкин (приседает возле Кости). Поищу телефон, у меня батарейка…

Константин. Оставь…

Кошкин. Я буквально недолго…

Константин. Забудь…

Кошкин. Вам же больно…

Константин. Нормально…

Кошкин. Позвольте, я все же… (Срывается.)

Константин. Стой, зэзара!..

Кошкин(возвращается). Что вы сказали?..

Костя молчит.

Но почему? Чего вы боитесь? Вас разденут, тщательно осмотрят, если есть переломы – наложат гипс, если вывихи – вправят, и через несколько месяцев вы в порядке! Как было со мной!

Константин. Никого не звать…

Кошкин. Вы неправы… Вы сами сейчас в таком состоянии, когда сами просто не в силах… Вам нужна помощь… врачебная, квалифицированная…

Костя было пытается взобраться на ноги – кажется, не в силах разогнуться, со стоном валится на колени.

Что, очень больно?

Константин. Дай… (Тянет руку.) Обопрусь, что ли…

Кошкин. У вас руки в крови!

Константин (разглядывает собственную руку; проводит по лицу, снова разглядывает). Это из морды…

Кошкин. Видите!..

Константин. И чего? Не видал никогда? Ну и чего?

Кошкин. Кровь… больно видеть…

Константин. Да ладно, чужая – она не болит…

Кошкин (горячо). Болит, еще как!.. Лучше я вас под плечи…

Пахнуло ветерком, фонарь помигал и погас.

Константин. Ах, ты, зэззараза!..

Кошкин. Я стараюсь осторожно!

Константин. Ах, зэззара!..

Кошкин. Да я понимаю, как это, когда тебе больно…

Константин. Парень, парень, парень!..

Кошкин. Держу!

Константин. Ах, зэза!..

Кошкин. Неужели так больно?

Константин. Не могу сидеть!

Кошкин. А стоять?

И снова пахнуло – и снова фонарь помигал и зажегся. У скамейки стоит полусогнутый и полуобмякший Костя.

Кошкин изо всех сил поддерживает его под плечи. Федор – как испарился.

Константин (сокрушенно вздыхает). Эх, Толя, Толя, дружок ты мой…

Кошкин. А куда, главным образом, били? Что чувствуете?

Константин. Слушай… тебе… какое?..

Кошкин. Обиделись все же… За то, что я не вмешался… Наверно, вы правы… Да… (Разглядывает Костю.)

Молчат.

Я бы должен вмешаться, как-то вас уберечь… Но я, понимаете… Я, понимаете… Во мне в ту минуту как будто… Как будто…

Константин. Остынь: чего лезть, когда не тебя…

Кошкин. Неправда, лезть надо!..

Константин. Да ладно…

Кошкин. Лезть надо, но я не могу – понимаете? Выше сил… В глазах потемнело, и я ничего, кроме того, что пинают… Что мне очень жутко… Откуда, вдруг, столько ненависти?.. Как будто вся ненависть, сколько ее в мире скопилось – вся, вдруг…

Константин. Старею…

Кошкин. Сколько, однако, в мире ненависти…

Константин. Вот раньше бы я убежал.

Кошкин. Простите, вы всегда так странно разговариваете или такая речь из-за губы?

Костя морщится.

Есть носовой платок? Понимаю… (Достает носовой платок.) Возьмите мой. Берите-берите.

Константин (забирает платок, прячет в карман). Опусти-ка… на скамейку, говорю… Опусти-ка…

Кошкин (помогает мученику опуститься на скамейку). У вас, мне так кажется, нарушены некоторые шейно-позвоночные связки. Ужасно тоскливое ощущение – когда отдает по спине вниз, туда… Боль такая – словно вас продели насквозь и время от времени дергают за крючок… Я вас понимаю, так можно издергаться… (Молчат.) Знаете, все-таки я сомневаюсь… Мне бы не надо вас слушать… Все же бы вызвал…

Константин. Стоять.

Кошкин. Чего вы боитесь?.. А если умрете? Тут, на скамейке? У меня на руках?.. (Молчание.) От нас не зависит… Вам-то, конечно, может того не хотеться, но рождение и смерть – это как раз то, чем мы не управляем… (Константин храпит.) Только не спите!

Константин (подскакивает). Ах, ты, зэзза!.. (Медленно оползает.)

Кошкин. Это смерть вас к себе зовет, не поддавайтесь ей ни в коем!..

Константин (горестно). Зачем?..

Кошкин. Не спать… Вызову «скорую», вас увезут.

Константин. Не надо «скорую».

Кошкин. А если не выживете?

Константин. Ты по-людски – понимаешь?

Кошкин. Пытаюсь…

Константин. Пару минут баю-баю, потом человеком делаюсь.

Кошкин. Как это?..

Константин. Спать, говорю.

Кошкин. Я знал людей, которые засыпали и уже не просыпались.

Константин. Я проснусь, только ты не ори. Тихо скажи: Костя, пора.

Кошкин. Врачи не всегда беспомощны… Нет, я не дам вам уснуть!

Константин (молит). Я тебе объясняю, как умному: меня поколотят – мне спать надо. Сразу. Так себя приучил. Иначе – не человек.

Кошкин. Это так – часто?..

Константин. Бывает…

Кошкин. Не человек?..

Константин (совсем уже сонно). Как поколотят… А так – человек…

Тишина.

Кошкин. Как-то взять себя в руки… Справиться с болью… тоской… отчаянием… как бы ни били… Вы меня слышите?

Пахнуло ветерком – фонарь мигнул и погас. И вспыхнул опять, осветив предыдущую мизансцену и еще… А помните интригующий душу мужской силуэт?

В самом начале нашей правдивой истории? Помните? Вы все, конечно, помните…

Так вот: силуэт воплотился в Электромонтера, стоящего у столба, внимательно разглядывающего фонарь наверху.

Кошкин с удивлением созерцает неожиданного специалиста.

Монтер (глядя по-прежнему наверх). Здравствуйте.

Кошкин. Добрый день…

Монтер. Уже вечер.

Кошкин. Да, вечер, действительно… А вы электромонтер?

Монтер. Да. Вот пояс, вот когти, вот сумка с инструментом. А вы?

Кошкин. Я преподаю этику и эстетику в профессионально– техническом училище.

Монтер. Что я должен отвечать – очень приятно?

Кошкин. Мне тоже. Вы простите, я отчего заинтересовался – наше училище тоже выпускает специалистов вашего профиля. Поэтому я подумал: может быть, вы наш выпускник?

Монтер. Я не ваш выпускник. (Надевает когти.)

Кошкин. А чей?

Монтер. Ничей. Беспризорный.

Кошкин. Хорошо, что пришли. Этот фонарь так работает: то, знаете, потухнет, а то опять…

Монтер. А как ему работать, если где-то там стыкуются несколько или по меньшей мере два воздушных течения. Хотел бы я посмотреть, как бы вам жилось и работалось, если бы сегодня на вас дуло с одной стороны, а завтра – с другой. (Пахнуло ветерком; фонарь помигал, но не погас.) Видите, как искрит? (Берется руками за столб.)

Кошкин. Осторожно!

Монтер. Не понял.

Кошкин. Там человек, он нетрезвый!

Монтер (озирается). Сильно нетрезвый?

Кошкин. Как вам сказать – он как бы не очень владеет своим телом…

Монтер. А вы, погляжу, шутник. (Лезет на столб.)

Кошкин. Почему вы так? Вовсе нет… Я совсем…

Монтер. Что совсем? (Привязывается ремнем к столбу, достает из сумки инструмент, затем свечу, спички; чиркает, зажигает; свечу устанавливает на макушке столба.)

Кошкин. Скажите, пожалуйста… Как он там, спит?..

Электромонтер не отвечает. Трудится. Фонарь гаснет.

Простите, это вы или ветер?

Монтер. Это я.

Кошкин. Это надолго?

Монтер. Это? А что вы имеете в виду?

Кошкин. Я имею… Тьма – надолго?..

Монтер. Потерпите. И ты потерпи. Представляю, как ты на меня злишься.

Кошкин. Простите, что вы сказали?..

Монтер. Молчишь и молчишь… Ну, молчи и молчи…

Кошкин. Простите, но я не молчу… Я не понимаю… Правда, не понимаю!

Монтер (недовольно). Что вам непонятно? Мне все понятно.

Кошкин. Мне непонятно то, что вы говорите. У меня такое

ощущение, словно… я не совсем улавливаю смысл. Вернее, я его совсем не улавливаю.

Монтер. И не надо. Смысла нет. И улавливать нечего. Да и ни к чему, наверно… (Задевает свечу, она падает – темно.) Вот, пожалуйста…

Кошкин. Что-то случилось?..

Монтер. А ты все молчишь? Сердишься? Ну, молчи, молчи…

Кошкин. Я не молчу. Я спрашиваю, что случилось, а вам кажется, что я молчу. А я не молчу. Даже совсем наоборот: я все время говорю. Вы плохо слышите?

Монтер. Слышу я хорошо – мне темно. Свечу уронил, придется слезать! (Пытается расстегнуть ремень, цепи звякают.)

Кошкин. Вы свечу уронили?

Монтер. Черт побери, как догадались?

Кошкин. Я видел, как она упала и погасла.

Монтер. До чего наблюдательный! (Позвякивает цепями.) Черт, проклятая цепь… Эй, послушайте!

Кошкин. Да!

Монтер. Вы меня слышите?

Кошкин. Да! Я вас слышу!

Монтер. У меня тут история – бездарный замок заклинило… Не подкинете мне свечу?

Константин (сонно и сладко). Зэззазара…

Кошкин. Я бы вам с удовольствием, только я тут…

Монтер. Что?

Кошкин. Как бы тоже привязан… (Пробует высвободиться из-под Кости.)

Константин. Зэззара…

Монтер (упавшим голосом). Понимаю.

Кошкин. Человек, понимаете… Нечаянно могу сделать больно…

Монтер. Любимая, довольно шутить! Свечу я уронил не для того, чтобы его оторвать от тебя. Сама упала, честное слово. Я не нарочно, мне сегодня не до шуток. Пусть бросит мне свечу и возвращается обратно. Мне он не нужен. Или сама встань и брось!..

Кошкин. Бога ради, простите…

Монтер. При мне могла бы и не лежать на чужих коленях, любимая!..

Кошкин. Простите, но вы что-то такое говорите, а я не понимаю…

Электромонтер тяжело вздыхает.

Понимаете … человек… все не так просто…

Константин (во сне). Зэззара…

Кошкин. Можете потерпеть?

Монтер. Вы так спрашиваете, словно у меня есть выбор!

Кошкин. Вы не хотите терпеть?

Монтер. Любимая, ты видишь, я не сержусь на него! Ты сама видишь, какой я сегодня: как ангел! Ну, прости. Позавчера я действительно был груб, и несдержан, и… Но ты и меня пойми!..

Кошкин. Простите, я не понял…

Монтер. Это я не вам. Это я тебе, любимая.

Кошкин. Простите, я опять не понял…

Монтер. Почему мне так трудно – ты знаешь? Потому что объяснить ничего невозможно. Нет закона, любимая! В любви тоже должен быть закон, а иначе… Нет закона, и оттого нам так трудно понять друг друга!

Кошкин. Как неудобно, правда… (Странно извивается и ерзает.)

Константин (недовольно). Зэзза…

Монтер. Любовь, страсть, отчаяние, горечь, боязнь потерять – все это… Боже, слова, и ты их не чувствуешь, они тебя не свербят, как меня… Потому что нет закона!..

Кошкин. Ничего-ничего, потерпите… (Извивается, ерзает.)

Монтер. А без закона мне не объяснить, а тебе не понять – я это понял! Как в стенку!..

Константин. Зэззара…

Кошкин. Все хорошо, хорошо… Почти уже хорошо…

Монтер. Что там у вас происходит?

Кошкин. Я это не вам…

Монтер. Вот только не надо еще издеваться!

Кошкин. Простите – я?..

Монтер. И вы тоже! А то, боюсь, для меня будет через край! Я и так существую на нервах!

Молчат.

Кошкин. Простите, не знал… А – что с вами?

Монтер. Со мной – ничего! Хватит, говорю, издеваться!

Кошкин. Но я…

Константин. Зэззара…

Кошкин (шепотом). Спите пока… Спите, спите… Чшшш… (Торопится к столбу.)

Монтер. Любимая не спи!

Кошкин замирает. Нервно озирается по сторонам.

Не спи, я еще не все рассказал. Если тебе не интересно, что творится со мной, то по крайней мере… Сегодня был у твоей мамы. У нее опять новый муж, но она по тебе все равно скучает. Я, как ты просила, умалчиваю пока. Выбил половики. Выпили по чуть-чуть. Потом… Все вместе передвинули от окна в угол большую кровать. Он любит мрак. Потом я сгонял на рынок и принес им клубники. На твою долю, кстати, я тоже купил. Она стала сильно дешевле, но все равно дорогая. Найдешь в холодильнике, если вернешься домой. Потом я писал стихи. Тебе это не понравится, знаю, но что мне еще остается? Потом отправился искать тебя. Потому что едва не задохнулся от одиночества в четырех…

Кошкин (ищет свечу). Простите, я вам помешаю: куда вы ее уронили?

Монтер. Под столбом ищите.

Кошкин. Под столбом? Под столбом, под столбом… А вы под столбом человека не видели?

Монтер. Я много людей видел. В чем еще дело?

Кошкин. Тут человек под столбом… Был… Он был нетрезвый… Случайно не наступили?..Монтер. Я ни на кого не наступал. Я никогда ни на кого не наступаю! Это вы все на меня наступаете и даже не чувствуете этого!

Кошкин. Простите – я?..

Монтер. Будет дурачиться, кидайте свечу!

Кошкин. Не могут же люди проваливаться или исчезать…

Монтер. Люди все могут.

Кошкин. Странно… Нет, в самом деле, тут был человек… Он не владел своим телом… Я полагал, что он дремлет…

Монтер. Послушайте, у меня уже ноги затекли!

Кошкин. Я ищу… Уже я ищу… Ищу… (Согнувшись, ходит вокруг столба.) Странно, у него была жена… Я ей дал денег… Я хорошо это помню…

Монтер. Зачем?

Кошкин. На такси. Она ушла за такси, а я обещал присмотреть… Как все это странно… Что я скажу, когда она возвратится?..

Монтер. Ну, что, не нашли?

Кошкин. Нашел! Только она почему-то сломалась!

Монтер. Кидайте огрызок!

Кошкин. Сможете поймать?

Монтер. Стойте! Я зажгу спичку! Кидайте прямо на огонек!

(Чиркает спичкой – ломается; достает другую, чиркает – ломается.)

Кошкин. У вас луна над головой, буду целиться в луну!

Монтер. В луну целиться неприлично, пора бы знать. (Чиркает – ломается.) Спички, кто вас придумал…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю