Текст книги "Звёздный странник"

Автор книги: Семен Слепынин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Город Электронного Дьявола

Итак, я вышел на балкон. Внизу, управляемый вычислительными машинами, шевелился бесконечный город. Змеились ярко освещенные эстакады и ленты, перекатывались разноцветные искры. В этом гигантском чреве копошились биллионы людей – одноликая армия стандартов. Сверху сквозь сонмище огней и паутину эстакад я пытался разглядеть их. Безуспешно – людей без остатка поглотили электронные джунгли.

Я сел в глубокое кресло-качалку и, положив голову на мягкую ворсистую спинку, стал смотать на ночное небо. На минуту охватила радость: передо мной распахнулся иной мир – бесконечный простор Вселенной. Но странно – созвездия казались еще менее знакомыми, чем прошлой ночью…

– Хранитель Гриони! – послышался голос с соседнего балкона. – Что вы один скучаете? Заходите к нам.

На соседнем, балконе за круглым уютно освещенным столом сидели хозяйка и красивая молодая женщина лет двадцати пяти.

– Моя дочь Элора, – сказала хозяйка, когда я вошел.

Я слегка поклонится и назвал себя.

– О, вы очень старомодны. – По красиво очерченным полноватым губам Элоры скользнула надменная усмешка. Вообще в ее стройной фигуре, во всем ее облике было что-то аристократически высокомерное.

Однако только с первого взгляда казалась она холодной, как айсберг. В ее словах было немало душевной теплоты. А когда она рассказывала о своем мире, о знакомой интеллектуальной элите, лицо ее было задумчивым и печальным. В широко открытых глазах отражались извивающиеся огни супергорода. И вдруг мне показалось, что в черной бездне глаз за этими пляшущими бликами мелькает глубоко запрятанный, неосознанный ужас. Нет, Элора не так проста. Ей самой неуютно и даже страшно в этом мире…

Об искусстве она отзывалась пренебрежительно. И вот однажды – это было через несколько вечеров – мне захотелось показать ей красоту забытой природы и величие человека, воспетое «первобытным» искусством. Сделать это на сухом и бедном всепланетном языке Электронной эпохи почти невозможно. А что если научить Элору русскому языку? Я мог успешно справиться с этим: в период предполетной подготовки все члены экипажа овладели методикой обучения инопланетных жителей земному языку.

– Я хорошо знаю один из древних языков. На нем созданы замечательные произведения художественной литературы.

– Откуда знаете?

– Ну, хранителю гармонии приходится иметь дело с разными людьми, – уклончиво ответил я. – Хотите знать этот красивый и богатый язык?

– А что, – оживилась Элора. – Иногда бывает так скучно… Память у меня хорошая. Да и техника поможет.

Она принесла из комнаты украшения, похожие на серьги или клипсы. Прикрепив их к мочкам ушей, пояснила:

– Украшения создают вокруг головы особое силовое поле. Это новый стимулятор памяти. С его помощью буду запоминать быстро и прочно, как машина.

Почти через час Элора знала уже около трехсот слов и с десяток стихотворений.

Мать Элоры, наморщив лоб, пыталась вникнуть в смысл нашей беседы. Наконец с недоумением произнесла:

– О чем вы говорите?.. О, небеса! Я ничего не понимаю.

Элора, шутливо подражая матери, сложила руки на груди и сказала:

– О, Гриони! Не продолжить ли наше образование где-нибудь в увеселительном заведении? Я так редко бываю там.

Я согласился. Аборигены ложатся спать очень поздно, предаваясь первую половину ночи «техносферным» развлечениям.

В увеселительном заведении у меня зарябило в глазах – так много было здесь крикливо одетых людей, так прихотливо извивались и пульсировали на стенах и потолке разноцветные огни. Мелькали незапоминающиеся фарфорово-гладкие лица.

К счастью, на нас никто не обращал внимания. Все уставились на сцену. Там раздевалась девица. Части интимного туалета она швыряла в людей. Долетев до центра зала, одежда с сухим треском рассыпалась электрическими искрами. В толпе лениво спорили – натуральная это девица или светоробот.

Столы располагались вдоль стен. Середина зала была свободна.

Перед тем как сесть, я взглянул в зеркало и чуть не ахнул. Не мудрено, что аборигены эпохи оглядываются на меня! Нет, внешне я будто ничем не отличался от них. Тот же рост, только чуточку повыше. Те же черты лица.

Однако в зеркале я увидел представителя забытых эпох с твердым мужественным лицом. На впалых щеках, около губ и на лбу прорезались тонкие морщинки. В глазах затаилась грусть, а виски, словно посыпанные солью, серебрились: скитания во времени не прошли бесследно.

«Первобытная физиономия, – усмехнулся я. – Физиономия провокатора…»

– Внешность у вас замечательная, – Элора старательно выговаривала слова по-русски. – Таких людей на планете становится все меньше.

Я сел и взглянул на Элору. От сурового аристократизма не осталось и следа. Беломраморное лицо Элоры затеплилось и светилось легкой улыбкой.

– Есть хотите? – спросила она. – Я закажу что-нибудь.

– Я голоден, как волк!

– Как? – удивилась Элора.

– Как волк, – повторил я и объяснил, что в древних лесах водились такие вечно голодные звери.

Принесли на тарелках светло-голубое пенистое облако. Посетители ели такую же синтетическую жвачку, запивая ее «ноки» – розовым и, видимо, алкогольным напитком. И без того бездумные лица их деревенели в бессмысленной радости. Посидев с минуту в экстатическом одурении, люди неожиданно выскакивали на середину зала, извивались, высоко и нелепо подскакивали. Как я узнал после, это был спазматический танец. Сплошные конвульсии, судороги в их чистом клиническом проявлении. Каждый плясал сам по себе – ни партнеров, ни партнерши. А самое страшное – все происходило без музыки, в полнейшей тишине…

– Вам принести ноки? – раздался над моим ухом голос обслуживающего светоробота.

Я утвердительно кивнул. Элора отчужденно откинулась в кресле и удивленно взметнула черные брови.

Выпив ноки, я ожидал легкого опьянения. И жестоко ошибся! Сначала почувствовал животное, отупляющее блаженство, а потом в ушах, все усиливаясь, зазвучала инструментованная истерика – дикие крики, обезьяньи вопли, скрежет металла. Напиток химически воздействовал на нервные клетки, вызывая ощущение одуряющего счастья и слуховые галлюцинации.

Но еще большие испытания ждали меня впереди. Под грубые ритмы непроизвольно задергались руки, ноги против моей воли подняли меня с сиденья. И вдруг охватило неистовое желание выпрыгнуть на середину зала и вместе с толпой с вожделением топтать пружинящий пластиковый пол…

С неимоверным трудом, сцепив зубы и наморщив покрытый испариной лоб, я подавил это желание и заставил себя сесть. Вспомнив предполетную волевую тренировку, принялся последовательно устранять действие напитка. Элора, широко раскрыв глаза, со страхом и сочувствием следила за моими усилиями. Наконец «музыка» в ушах заглохла, и я с облегчением вздохнул.

– А вы сильный человек, – с восхищением прошептала Элора. – Еще никому не удавалось нейтрализовать ноки… Уйдем отсюда, – внезапно предложила она. – Мне здесь боязливо.

– Боязно, – поправил я ее. – А точнее сказать – страшно.

По дороге мы часто задерживались на безлюдных верхних эстакадах. Я учил Элору русскому языку. Ей очень нравилась стихи, образные народные выражения и жаргонные словечки, большим знатоком которых был Иван Бурсов. Сильное впечатление произвели на Элору туманные и музыкальные стихи раннего Блока.

– Как красиво, – шептала она. – Бесполезно, но как красиво!

На плоской крыше одного из зданий стояла маленькая летательная машина – личная аэрояхта Элоры. На ней и улетела Элора к дворцам Великих Техников – к отцу. На прощание сказала:

– Постараюсь чаще бывать у матери. Мы с тобой тогда… Как это? Наболтаемся. Побольше стихов. Занятие нехорошее, но с хранителем можно – рассмеялась она, а потом с грустью добавила: – Мне жаль расставаться. Но мы скоро встретимся…

На следующий день меня ждала другая встреча. В ожидании синтетического блюда я сидел утром за пустым столиком. От неожиданности вздрогнул, услышав за спиной знакомое гоготание.

– Га! Га! Провокатор!

Рядом сел Тибор, ухмыляясь почти дружелюбно.

– А недурная мысль пришла Актинию: возродить идею провокатора в образе человека! Раньше был только журнал-провокатор.

– Журнал?

– Да. Сейчас мало кто знает. В первые годы Электронная гармония была в большой опасности. Слишком много развелось людей, призывающих к хаосу, к общественному строю пришельцев. Как их найти? Генератор вечных изречений разрешил тогда с тайной провокационной целью издавать журнал, где свободно бы печатались стихи, проза, а главное – полемические статьи. И простачки клюнули… Вышло всего несколько номеров, а потом журнал закрыли. Имея адреса, Хранители без труда выловили миллиона два подписчиков. И сразу стало тише. Га! Га! Га!

«С ним полезно поговорить, – думал я. – Он многое знает».

Словно угадав мое желание, Тибор спросил, пытливо глядя на меня.

– Хочешь, приоткрою тайну города?

– Тайну?

– Да. Актиний смутно догадывается о ней… Управляют обществом, этим биллионным скопищем дураков, вовсе не Великие Техники.

– А кто?

Тибор склонился ко мне и доверительно шепнул:

– Сам город.

Он откинулся назад, наслаждаясь моим изумлением.

– Город? Не понимаю А Великие Техники?..

– Болваны, – мой собеседник пренебрежительно махнул рукой. – Отупевшие в разврате болваны! Ими тоже управляет город. Как куклами.

– Как куклами? – Изумление мое нарастало.

– Хочешь, посмотрим кого-нибудь из них? Эй, ты! – махнул он рукой светороботу. – Подойди.

Пританцовывая, подскочил светоробот.

– Кто-нибудь из Великих выступает сейчас с речью?

– Да. На Южном материке.

– Включи.

Стена-зеркало засветилась перед нами, и я увидел на трибуне упитанного человека. Звучным, как барабан, голосом он произносил речь, оснащая ее плавными, закругленными жестами.

– О чем он говорит? – сказал Тибор. – Обещания и все такое… Одно и то же. Призывы хранить гармонию и готовиться к космической войне с пришельцами. Для Великого важен не ум, а голос. Обрати внимание на уши. В глубине их запрятаны крохотные суфлеры-радиофончики. Они не видны. Через них город нашептывает речь, а Великий повторяет ее хорошо поставленным голосом.

Беседа с Тибором становилась все более занимательной. Чувствовалось, что он завидовал Великим Техникам и в то же время презирал, хотя тупоумие их, возможно, преувеличивал. Всепланетный город, как я понял, превратился в сложную и почти автономную электронную систему, которая программируется в соответствии с Вечными изречениями Генератора. Город стал в буквальном смысле государственной машиной. Это город-мозг, гомеостат, стремящийся к равновесию, к поддержанию и укреплению гармонии.

– Но ведь все это делается в чьих-то интересах! Я так понимаю.

– Правильно понимаешь. Ты умный провокатор. Га! Га! Даже… Даже слишком умный.

Тибор замолк и маленькими болотного цвета глазами уставился на меня. Какая-то мысль ошеломила его, и он задумчиво промычал:

– Гмм… Забавно.

«Черт его знает, – мелькнула догадка. – Не думает ли он, что я пришелец? Для него это было бы в самом деле забавно – схватить пришельца, который маскируется провокатором». И я поспешил прикинуться простачком.

– Но в чьих? Не разберу.

– В интересах и по заданию администраторов и тех же Великих Техников, – медленно ответил Тибор, находясь по-прежнему в цепких лапах сомнения.

Случайно я нащупал слабую струнку Тибора – бахвальство. Я задал вопрос, который погасил его подозрительность.

– А кто конкретно программирует?

– Я! – воскликнул мой собеседник и горделиво ткнул себя в грудь. – Я! Тибор – это Тибор! Правда, мне помогают другие кибернетики, пользующиеся особым доверием. Я ведь ученый. Палач? Что палач… Всего лишь хобби. По-моему, в каждом из нас полыхают протуберанцы древних эпох. Например, желание помучить жертву.

– Странное хобби… А если город возьмет на себя функции палача?

– Вот этого я и боюсь! Знаешь, город и для меня становится черным ящиком, теряю даже контроль над его входами и выходами. Он ускользает из-под нашей власти, иногда сам себя совершенствует. Что будет? А?

«Вечная гармония», – чуть было не брякнул я, но вовремя удержался. Да и что я знал о Вечной гармонии? Ничего…

С Тибором я встречался и беседовал еще несколько раз.

– Да вы с ним друзья, – посмеивался Актиний. Посерьезнев, добавлял: – Ты того… Поосторожней. Тибор – умный и хитрый прохвост. Возможно, что-то подозревает.

Я не придал большого значения словам Актиния. Сближение с Тибором считал полезным и уже не вздрагивал, когда слышал за спиной полунасмешливое, полудружелюбное приветствие:

– Га! Га! Провокатор!

Тибор проведал такое, чего не знали даже Актиний и Элора.

Однажды днем мы с Элорой задержались на крыше высокого здания. В этом безлюдном месте никто не мешал разговаривать на русском языке, который так полюбился Элоре.

– Что это? – спросила вдруг Элора, показав в сторону площади. Сквозь негустое переплетение движущихся парабол виднелись колонны людей.

– Армия вторжения, – пояснил я, разыгрывая знатока-хранителя. – Незанятых в производстве становится все больше. Куда их девать? Город… То есть Великие Техники, решили готовить миллиардную армию вторжения. Да! – с ироническим пафосом Актиния продолжал я. – Это будет великая армия! Пришельцам не поздоровится. Наши солдаты сапогами затопчут их зеленую планету!

– О, Гриони! – смеялась Элора. – Не притворяйся. Ты не похож на других. Иногда мне кажется, что ты вырос в другом мире…

– Давай полюбуемся Армией вторжения, – прервал я ее.

Мы спустились на несколько парабол и стали наблюдать. Любоваться в сущности нечем. Это было плохо обученное войско. Люди, которые до этого мало ходили пешком и только дергались в спазматических танцах, с трудом привыкали к строевой дисциплине. Капралы шагали рядом и учили их маршировать.

Солдаты на левом плече держали многозарядные лучевые ружья. Проходя колоннами мимо статуи Генератора, они вскидывали правые руки и нестройно, но громко орали:

– Ха-хай! Ха-хай!

Неожиданно с нависших над площадью эстакад сорвались змеистые молнии и впились острыми жалами в плечи двух солдат. Те упали и корчились, крича от боли. Капралы гнали их обратно в строй.

– Что это? – испугалась Элора.

– Не знаю, – растерялся я. – В программе города этого не было… Видимо, те солдаты притворялись. Разевали рты, но не кричали. Всевидящий город зафиксировал это и покарал электроразрядами. Он сам усовершенствовал себя, придумав наказание!

– Страшный город, – прошептала Элора.

– Город Электронного Дьявола, – сказал я и попытался объяснить этот образ.

Захотелось как-то развеселить погрустневшую Элору, и я предложил вырваться хоть на время из города. Элора согласилась.

Аэрояхта понесла нас на север. Летели долго. Внизу плескалось бесконечное море огней, волнами прокатывались какие-то искрометные сгустки, змеились эстакады.

И вдруг совершилось чудо: город кончился. Элора посадила аэрояхту на опушке небольшой рощи. Я узнал ее – это та самая роща, где произошла фиксация, стыковка с эпохой. Я сорвал пучок травы и с наслаждением понюхал. С острой и сладкой печалью вспомнился запах лугов моего детства.

– О, Гриони! – смеялась Элора. – Как ты счастлив! Ты странный человек… Вот что: у меня еще много разных дел. Ты оставайся, а я скоро вернусь.

Я остался один. Присел на бугорок, поросший сухой травой. И вдруг вздрогнул, почувствовав у талии легкое щекотание. Энергопояс! Зов Вечности!.. Я вскочил и, чтобы успокоиться, прошелся по роще. У меня не было ни малейшего желания совершить бросок во времени. Как ни плохо здесь, но будущее – я это чувствовал! – еще страшнее…

Элора вернулась, когда совсем стемнело. Из аэрояхты она вынесла какие-то напитки и пакеты с синтетической едой.

– Устроим… Как это раньше называлось? Пикник. Загородный пикник, – смеялась Элора.

Она села рядом со мной и посмотрела на небо. Вверху – непривычная для аборигенов картина. На черном куполе раскинулась серебристая арка Млечного пути с мириадами далеких светил.

– Как хорошо! – прошептала Элора. – Тишина. Города нет и никого нет… Сейчас во всей Вселенной нет никого, кроме нас двоих и вот этих звезд. Стихи, – потребовала она. – Еще стихи!

Мне вспомнились стихи Лермонтова, удивительно подходившие к обстановке:

 
Как ночи Украйны
В мерцании звезд незакатных,
Исполнены тайны
Слова ее уст ароматных…
 

Действие этого стихотворения было неожиданным. Элора уронила голову на мои колени и зарыдала.

– Не было этого! С таким уважением писать о женщине, о человеке… Зачем ты все это придумал? Не было этого никогда!

– Это было. Давно.

Я приподнял ее голову и случайно задел затейливую башенку-прическу. Волосы рассыпались черным шелковистым облаком, и я почувствовал еле уловимый аромат.

– Твои волосы пахнут мятой…

– Мятой? А что это такое?

– Это трава с очень приятным и своеобразным запахом.

Элора вдруг отшатнулась и внимательно, почти с ужасом посмотрела на меня.

– А впрочем, чего я испугалась? – прошептала она. – Хотя бы и так… Даже лучше.

– Понимаю. Ты подумала, что перед тобой пришелец?

– Да, я так подумала, – улыбнулась Элора. – Но этого не может быть.

– Конечно! Наши боевые крейсеры… – начал я тоном знатока.

– И все же ты пришелец, – перебила меня Элора. – Только не со звезд, а из другой физической системы отсчета. Я хочу, чтобы ты меня взял с собой, в свое таинственное измерение, в выдуманный и зачарованный мир поэзии!

Матово-белое лицо Элоры казалось в ночи кристаллом, светящимся изнутри ровным светом. Хороши были ее глаза. Не холодные и строгие, какие вижу сейчас на портрете, а удивленно раскрытые и нежные – две загадки, две черные бездны…

Наша встреча с Элорой была последней. Тибор не терял времени. Воспользовавшись моим отсутствием, его подручные вмонтировали в стены квартиры всевидящие электронные аппараты-доносчики. Информация от них поступала не в БАЦ, а непосредственно к Тибору.

Однажды я вернулся к себе очень поздно и прилег отдохнуть. К моей досаде над дверью загудел зуммер.

– Войдите! Открыто! – с раздражением крикнул я. Приоткрыл глаза и мигом вскочил на ноги: посреди комнаты стоял капитан!

Странную и жутковатую встречу с воскресшим Федором Стригановым я уже описал.

А утром связанного и полусонного, меня доставили в институт общественного здоровья. Не в тот, которым руководил Актиний, а в другой. Привязали к пыточному креслу. И мне пришлось еще раз услышать дурацкое гоготание.

– Га! Га! Провокатор!.. Хорош провокатор. Ты пришелец…

После встречи с Федором Стригановым мне вдруг показалось, что Тибор и есть тот самый «толстомордый», который должен явиться из Вечности. Как проверить это? И я решил ошеломить Тибора.

– Я не пришелец. Во всяком случае, не тот… А вот ты пришелец. Ты покойник, парламентер Диктатора! Ты явился из его царства, из Вечной гармонии… Гармонии мертвецов!

В своем предположении я ошибся, ибо Тибор откинулся назад и от изумления раскрыл рот. Он озадаченно уставился на меня, его рыхлые губы зашевелились:

– Ммм… Забавно.

Опомнившись, Тибор указательным пальцем повертел около своего виска.

– Того… Га! Га! Рехнулся! Его еще не пытали, а он уже рехнулся! Не притворяйся. Ты сначала все расскажешь о втором пришельце. Я сумею вытянуть. Тибор – это Тибор.

Он нажал кнопку. Магнитный сапог на моей правой ноге сжимался. Стрелка индикатора боли ползла вверх. Что делать? Совершить прыжок во времени в загадочный мир-фантом? Я скользнул взглядом по камере пыток, посмотрел в окно. Там, за окном, бесшумное буйство и пляска огней – гримаса властелина, беззвучный хохот Электронного Дьявола…

И я решился. Но помощник Тибора, маленький и толстый человечек, постоянно вертелся около кресла. Его биополе перехлестывалось с моим и мешало поясу вынырнуть из вакуума.

Свободной левой ногой я резко толкнул толстяка в грудь, и тот с грохотом полетел в угол. Я сунул руку под рубашку. На талии щекотал пояс, и я быстро сдвинул переключатель эпох. Пояс вспыхнул фиолетовым пламенем и растянулся в капсулу. Я уже был теперь в несовмещенном времени. Из капсулы еще просматривалась покинутая эпоха. Но для аборигенов я полностью исчез… С удовольствием вспоминаю, как Тибор обалдело заморгал глазами и, размахивая руками, что-то кричал своим подручным. Те кинулись к пыточному креслу и руками шарили по опустевшему сиденью.

Началась пульсация поля, – словно взмахивали невидимые крылья. Птица-капсула вырвалась из эпохи на простор… А затем фиксация, совмещение во времени. Так я оказался в неведомой эпохе, вот на этой благоухающей, но безлюдной планете.

Если бы это была Земля!..