Текст книги "Гарем и легкость. Книга от депрессии (СИ)"

Автор книги: Семён Афанасьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

В такие минуты дюжие орки-стражники поднимали его подмышки в воздух и расходились в стороны – так он их не мог полноценно приложить ногой по мордасам. Ибо руки орков изрядно длинны были.

Справиться же в рукопашную с четырьмя здоровяками сразу было не то чтоб невозможно. Скажем, пришлось бы действовать всерьёз.

А убивать Бронкс никого не планировал, что бы ни орал вслух.

До сего момента. Когда не в меру ретивый мудак потянулся к столу, куда гном в своё время бросил амулет Нургуль.

Хозяин лавки привычно уже завопил про произвол и бросился на исполнителя с кулаками.

Орки из стражи (уже тоже привычно) тут же взяли его под руки, подняли вверх да и разошлись в стороны – лишая манёвра.

А фискал с удивлением обозрел пустой ящик. Почти пустой.

– Чего орёшь? Нет же тут всё равно ничего, – очевидно было, что дешёвая амулетная поделка ценностью в глазах фискала не является.

Вопреки своим словам, орчина протянул руку к артефакту, касаясь его пальцами.

В этот момент в помещении тут же резануло эльфийской или хуманской магией и какая-то странная волна наподобие взрыва вышибла из Бронкса сознание.

Кажется, не только из него, поскольку последнее, что он помнил, были удерживающие его под руки здоровяки, валящиеся на пол вместе с ним.

Глава 12

Через сколько он пришел в себя, сказать наверняка было сложно. Судя по положению солнца в окнах, речь шла о нескольких минутах.

Хотя-я, с такой-то головной болью, ни в чём нельзя было быть уверенным наверняка.

Рядом, также на полу, кряхтели и ворочались давешние стражники да фискалы, тоже пытаясь привести себя в вертикальное положение.

Над поверженными многочисленными орками и единственным гномом возвышались пятеро сотрудников Специального ханского Приказа – это Бронкс видел по скрещенным костям да черепам на нарукавных нашивках.

– Что за незадекларированное магическое воздействие имело место на территории? – резко прокаркал самый высокий из уже новых орков (судя по тону, не делавший различия между Бронксом и присутствовавшими стражниками).

Гном поймал себя на том, что при попытке произнести хоть слово, лично у него начинает дьявольски трещать голова. Судя по невнятному бормотанию фискалов, не у него одного.

Специальный Приказ, ввиду полной недееспособности присутствующих, подхватил с пола оброненные мытарями бумаги, посвящённые неуплате Бронксом месячной пошлины да переписанным «ценностям».

Новоприбывшие орчины мгновенно взяли в оборот имеющееся на руках дело смежников и переоформили ювелирные подробности уже на своих бланках.

Толсто намекая гному, что конец – вот он, прямо только что подкрался.

Но не таков был Бронкс, чтобы сдаваться даже в самой безнадежной ситуации.

Понимая, к чему клонится дело, он принялся лихорадочно размышлять о возможных мерах противодействия со своей стороны.

По-хорошему, если бы двое мытарей были лишь с первичным сопровождением (как и полагается в таких случаях, вообще-то), с ними точно получилось бы договориться: если фискалы настаивали бы на побуквенном исполнении всех законов, то всё изъятое у гнома подлежит сдаче в казну. Там быстро разберутся, что это просто железо; соответственно, вместо награды будет взыскание.

А вот если договориться так, чтобы выгодно было всем троим – тут уже открывались вполне определённые перспективы… Хан, чай, не обеднеет. Если гном от чистого сердца сделает страже подарки из задекларированного и настоящего золота.

Бронкс родился не вчера и прекрасно понимал: у каждого из этих фискалов дома наверняка есть большая семья, куча детей, до десятков братьев и сестёр.

Будучи любителями как банковских металлов (хоть и неклеймёных), так и драгоценных камней, во времена семейных торжеств и любых праздников, орки очень охотно дарили друг другу (и принимали в подарок) золото, серебро, платину; не брезговали и камнями – тогда в ход шли алмазы, рубины…

Самое интересное, что многие из них весьма неплохо разбирались в семейном деле Бронкса; по крайней мере, качественную работу от наспех сляпанной поделки многие клиенты периодически отличали влёт.

Сами орки, может быть, такого создать в массе своей и не могли (ну не было в кочевом народе усидчивости, внимания к мелочам и способности кропотливо, по капле, завершать начатое – особенно трудясь над золотой миниатюрой). Но глупыми или невнимательными в вопросах материальных ценностей их назвать тоже было нельзя.

Соответственно, договариваться было о чём. Бы.

Сейчас же конструктивному диалогу мешал своим присутствием отряд Специального Приказа: чтобы договариваться с каждым из них, пришлось бы не просто отдать всё нажитое непосильным трудом. Ещё бы и должен бы двоим или троим остался.

Договориться же с фискалами, но обойти притом новоприбывших, в сложившейся обстановке было решительно невозможно – почти два десятка человек набились в лавку, словно корнишоны в кадку, боясь упустить что-то интересное.

Нет, решение надо было искать где-то в другом месте.

Вслух отрицая магию и кивая на стражников (дескать вон у них что-то полыхнуло, я не при делах), Бронкс принялся лихорадочно перебирать знакомства, размышляя, через кого бы обратиться в городской суд до того, как туда попадёт его дело. Всем известно: обратившийся к судье заранее, кулуарно, экономит деньги и время, вполне рассчитывая на условное наказание вместо реального.

А что наказывать соберутся его, тоже сомнений не было: уж больно красноречиво глядели молодцы с черепами и костями.

К сожалению, пока было неясно, в какой из двух судов надо будет стучаться: в городе существовали две подобные организации. Одна пребывала в ведении фискалов и занималась лишь монетой, банкнотами, налогами, обязательными платежами в городской бюджет и тому подобной торговой мутотенью.

Второй же суд находился в ведении городской стражи. Здесь рассматривали случаи убийц, насильников, воров, грабителей и прочий народ с большой дороги.

Печально было то, Бронкс со своим делом, если верить чернорубашечникам с черепами, успешно подпадал под требования как одного, так и второго из судов.

– Надеюсь, два раза за одно и то же, да в двух судилищах, корпеть не заставят, – пробормотал он сам себе на родном языке, местным оркам неизвестном.

На серьёзность происходящего его навёл тот момент, что новоприбывшие, для начала, моментально сковали его ручными и ножными кандалами. Антимагическими, если верить рунам…

К удивлению гнома, ситуация мгновенно изменилась, когда в его лавку заявился какой-то высокий чин (хоть и не в форме) и принялся отдавать рваные распоряжения по-орочьи.

Представители Специального Приказа, пересоставив протокол изъятия латуни с железом, а также деревянного ящика стола (в котором амулета орчанки уже не обнаружилось), наспех подписали его с выдернутыми прямо с улицы случайными прохожими в качестве понятых.

После этого уже фискалы добросовестно отслюнявили экземпляр Бронкса ему же, звонко хлопнув бумажку на стол – и были таковы. Предварительно расковав кандалы и освободив руки и ноги честного (ну, почти…) гнома.

– С вами свяжутся по поводу дальнейшего разбирательства, – неприязненно буркнул пришедший последним чин, покидавший лавку бывшего полусотника и имевший на пальце дорогой перстень, который в гномьем войске носят тысячники.

– Что бы это всё значило? – пробормотал Бронкс снова сам себе, но уже на Всеобщем, окидывая взглядом разорённую обитель собственного труда и теряясь в догадках, что вслед за всем этим могло воспоследовать.

Если честно, нанесённый ущерб был весьма болезненным в моральном плане.

Во-первых, фискалами было достаточно дотошно описано его имущество, куда из вредности вписали и железо (пошлину теперь предстояло уплатить и за воздух).

Во-вторых, был наложен немалый штраф, с которым тоже лучше было не играться.

А это уже, в свою очередь, противоречило собственным принципам гнома: и в мыслях не имея позволять местной власти обдирать себя, как липку, Бронкс отродясь не собирался платить никаких налогов. Хотя зарабатывал и немало.

Сам себе подобные действия он заочно оправдывал логикой и целесообразностью: всем известно, что более девяти десятых собранных налогов тут же разворовывается самими чиновниками, в то время как пускаться те средства должны на обустройство города.

Бронкс бы перетерпел несправедливый (с его точки зрения) факт налогообложения честного гнома какими-то орками – пускай городские воротилы хотя бы половину от собранного действительно на нужды народа да простых людей.

Он бы нашел способ скрепить сердце и оторвать от себя толику праведно нажитого (глядишь, на небесах потом и зачтётся).

Но, глядя на то, как власть предержащие считают остальных дураками (а сами вольготно тратят чужие денежки), уже пообтесавшись в этих землях, добровольно записываться в дураки гном не хотел.

Сейчас же его принципиальность, кажется, вышла ему боком: сумма штрафа, казалось, давила прямиком на сердце, минуя кожу, мышцы, рёбра и прочий бутор.

Испытывая жгучее чувство внезапно накатившей вины из-за утраченного амулета Нургуль, он тут же на всякий случай перевернул всю лавку вверх дном по второму разу.

Внезапно его прострелила смутная догадка: а как они собираются его искать, чтобы вручить ему дальнейшее уведомление о каком угодно судебном процессе?! О последнем хоть и упоминал тот самый немалый чин, но сперва Бронкса для предания суду найти надобно.

Ночевал же он в своих апартаментах далеко не всегда, по вполне понятным причинам. А сейчас могут быть даже целые дни напролёт, когда дома он вообще не появится: урок Нургуль пошёл впрок. Орчанки соглашались регулярно…

По правилам местного судопроизводства, если подлежащего суду нарушителя не арестовывали, стража обычно надевала ему на руку специальный браслет. Замудренная рунная конструкция позволяла отслеживать местоположение поднадзорного субъекта и заодно служила связным устройством, возникни у городской стражи потребность сообщить что-то проштрафившемуся гражданину.

Кстати, Бронкс давным-давно и сам хотел заполучить подобный прибор в свои руки: там было над чем поковыряться и с чем поразбираться, включая рунные цепочки.

Естественно, сложная техника кому попало не выдавалась. Да и изготавливалась она, если верить слухам, из очень чистых камней и металла. У Бронкса периодически мелькала мысль: разобрав и продав по частям этот девайс, можно если не озолотиться, то всяко мгновенно скопить взнос на переход в более высокую гильдию, как бы не на пару рангов повыше.

Сейчас же по всему выходило, что городская стража целиком положилась на его порядочность? Опять?

Не слишком ли?

Или это в мозгах мутит от странного магического удара?

– Да как же они меня искать-то будут, случись надобность? – бормотал целую минуту гном, теряясь в догадках.

В голове постепенно прояснялось. Видимо, шоковое воздействие постепенно сходило на нет.

– Или они не имели ввиду «судебное»? – Бронкс старательно постарался припомнить последние слова.

Получалось так себе.

Перерыв в его терзаниях на ниве собственной добропорядочности из-за утери амулета, оставленного ему на хранение, пришёл с той стороны, откуда он и рассчитывать не мог.

– Бронкс, милый, говорят, тебя ограбили?! – в дверях ураганом возникла Арман.

Пигалица сама вызнала месторасположение его лавки и теперь периодически заходила без приглашения, делая многозначительные намеки на пирожки (и продолжение). Которые он старательно не замечал.

Не желая обижать неплохую и искреннюю, в общем-то, девчушку, Бронкс держал язык за зубами: после знакомства с орчанками, он искренне охладел к женщинам собственного народа. Но вслух заявлять этого, понятно, не собирался.

Сердцу не прикажешь, как говорят старики.

С последним сам Бронкс мог бы и поспорить (в том числе и на личном опыте), но к любому сердцу в вопросах любви прилагается ещё одна часть мужской анатомии. Которую, применительно к бывшему полусотнику, любая женщина-гнома, в качестве объекта поползновений, не интересовала.

Можно было бы говорить о любви братской, как земляки – но Арман в своих инициативах явно имела ввиду иную плоскость.

Грубить на ровном месте и оскорблять ни в чём не повинную гному Бронкс не хотел, а знаки её внимания периодически становились слишком навязчивыми.

В данный момент, поскрипев зубами, он нашёл в себе силы ответить вежливо на Всеобщем:

– Чего надо, Мечта Педофила? Никто меня не грабил, стража с фискалами невовремя нагрянули…

– Где их предписание? – тут же свела брови вместе гнома, отвечавшая в банке, в том числе, за некие интересные процедуры. – Они должны были тебе оставить… – здесь её взгляд заметался по лавке и остановился на одиноком листике бумаги, сиротливо белевшем на столе.

Арман метнулась вперёд, ухватила бумажку и мазнула по ней цепким взглядом. После чего нахмурилась еще сильнее и буквально впечатал хмурый взгляд темных глаз в Бронкса:

– Они тебе должны были браслет надеть на руку, где он?!

– Да не было никакого браслета, – удивлённо развел руками тот. – Видимо, честность моя широко известна даже им; вот и не стали…

Договорить фразу до конца не вышло. Подлетевшая соплеменница с размаху перепечатала ладонью по лбу Бронкса:

– Развели тебя только что, простофиля!

Последнее замечание, впрочем, не возымело никакого действа, ибо Бронкс уже не по одному разу всё перепроверил: все ценности были на месте. Что бы ни стояло за налетом фискалов и стражников, грабежом это точно не являлось.

Отсутствовал лишь пустой ящик стола, амулет Нургуль из него да гвозди со стеклом. Но утрату последних он даже не собирался принимать близко к сердцу.

Гораздо более болезненным был, кстати, потенциальный штраф.

– Или всё же иная цифра у того фискала на отвороте была? – пробормотал Бронкс сам себе, изо всех сил припоминая мужа Алии.

Теперь ему казалось, что на одну циферку он всё же ошибся.

– И тебе ещё надо в стражу лично явиться! – продолжала тем временем гнома, потрясая бумажкой в воздухе и внося такую лишнюю сейчас нервозность вкупе с напряжением. – Постановление о вынесении штрафа лично там подписывается!

На каком-то этапе бывшему полусотнику надоело зудение пигалицы и он, вздохнув тяжело, оборотился к ней:

– Девочка, отгадай загадку? Какой фасон причёски у горнокопытного сотника, если сам он на третьей ротации, регион Предгорий, а товарищи по службе наедине зовут его исключительно Кудрявый?

– Не знаю, – моментально сбилась с тона распорядительницы Арман. – Видимо, вьются волосы локонами? Может, этот воин – полуэльф? Оттого и кудрявый?

– Х#я голого не видела, а туда же, – разочарованно пробормотал сам себе под нос Бронкс в ответ на такое заявление. – Мечта Педофила, богом прошу: мотай отсюда со своими советами! Мочи нет тебя терпеть, и так голова раскалывается… Нет у нас в гномьем контингенте никаких эльфов, – морщась с каждым словом от вернувшейся боли в висках, продолжил свой короткий экскурс Бронкс. – Потому что эльфу в наших войсках… – следующие слова он проглотил, ибо вываливать такое на пусть и ненавистную, но добрую, фемину всё же не стоило.

Арман неожиданно захлопала глазами, в уголках которых что-то предательски заблестело:

– Ты всё это время меня обманывал?!

До Бронкса с запозданием дошло, что последние пояснения он давал на родном языке.

– Ты говоришь на языке?! – возмущённо заявила девица, подступая ближе и упирая тощий пальчик в грудь бывшего вояки.

– Не твоё дело, – коротко рявкнул Бронкс, костеря себя за такую промашку. – Причёска Кудрявого, кстати, налысо… Ай, сгорел сарай, гори курятник… – судя по глазам гномы, терять ему и вправду было уже нечего. – Арман, ты сейчас ведёшь себя агрессивно в мой адрес лишь потому, что строишь матримониальные планы! Я тебе прямо не отказывал, оттого ты меня в качестве жениха ещё рассматриваешь. Твоя защитная реакция психики на фоне моего к тебе равнодушия – это образование сколь-угодных эмоциональных связей со мной! Вначале пусть даже начнётся с привычки меня к тебе, как ты думаешь. Потом, если что, можно будет и о большем говорить… Это ошибка! Люблю другую ибо.

Выдав столь сложное построение на чистом гномьем, Бронкс с удовлетворением обозрел вопиющую степень удивления на лице соплеменницы.

– Да ты… Да пошёл ты!.. – взвилась в воздухе та и через мгновение громко хлопнула дверями.

– Да-да, я люблю другую женщину! – заорал в окно ювелир вслед ей, для чего ему пришлось высунуться по пояс.

Видимо, травмы души Бронкса были сейчас так велики, что он недостойно вымещал их на подвернувшейся под руку гноме.

– А ведь и вправду достала, – сказал он сам себе, слезая с окна. – Хорошо, орал хоть по-нашему: никто кроме неё не понял… М-да, жаль девицу. Но – на всех страждущих не женишься…

Отчего-то перед глазами вновь встал образ Нургуль и по сердцу язвой резанула мысль об утрате её амулета.

– Да как же она мне теперь позвонит?! – с запозданием дошло до гнома.

Глава 13

На одной из центральных городских улиц все, проходившие сегодня днём мимо лавки золотых дел мастера из народа гномов, имели возможность поначалу удивиться, когда в ту лавку ни с того ни с сего завалилась стража, ещё и вместе с фискалами.

Через какое-то время представители закона, впрочем, ушли – видимо, решив там все свои дела. Почти незамеченным остался и визит Специального Приказа, но те вообще к работе своей лишнего внимания старались не привлекать.

Ещё через некоторое время субтильная и худая гнома (миловидная достаточно девчушка, трудившаяся в Банке рядом) устроила в той самой лавке такую бучу, которая не всегда иной правоверной жене удаётся, заставшей мужа на горячем с более молодой соседкой (или с собственной младшей сестрой, что случалось даже чаще).

Спустя несколько минут, покрасневшая и трясущаяся от гнева гномья девица по имени Арман молнией вылетела из обиталища соплеменника-ювелира, оглушительно хлопнув при этом тяжеленной железной дверью.

Дверь, правда, была не железной, а стальной; но знать об этом соседи не могли.

Сама лавка, кстати, хоть открыта была и недавно, но в витрине своей сверкала серебряной скульптурной полностью голой фемины. Ради лицезрения коей немало орков побогаче, гуляя с жёнами и спутницами, специально делали через ту улицу крюк: оговорившись интересом к иноземной концепции скульптуры, проходя мимо, можно было вполне законно потаращиться на приятную голую бабу усреднённого орко-эльфийского народа, изготовленную в половину своего предполагаемого настоящего роста.

Кстати такой вот «случайный» моцион сразу определял: сладится у тебя с твоей спутницей сегодня что-либо в интересном смысле или нет?

Если орчанка, бросив взгляд на витрину, начинала истово осенять себя знамениями и бормотать на все лады «УЯТ! МАЛ!», стало быть, была она из семейства богобоязненного и ничего особенного до женитьбы её спутнику не светило. В строгом соответствии с одной древней поговоркой, гласившей: «Вначале женитьба, остальное – потом».

Если же фемина глядела на ту статую оценивающе, да ещё пускалась во встречные дискуссии с сопровождающим мужчиной о художественном стиле иноземцев и художественной изощрённости мастера («Глянь, какая проработка деталей!»), нужно было не теряться и изобретать лихорадочно правильные подходы к запретным плодам сегодня после заката.

Немало таких орков с орчанками, кстати, заходили и внутрь лавки: чтобы что-то такое прикупить подруге, дабы произвести ещё большее впечатление поверх сверкнувшей ненароком собственной художественной изысканности.

Сам же мастер гном последующие два часа удивлял их тем, что, будучи абсолютно трезв, уселся средь бела дня на лавочку возле стены, снаружи. Далее, раскачиваясь вперед-назад, он все пару часов бормотал одну-единственную фразу, расфокусировано глядя сквозь основавших мимо прохожих.

Бормотал он, впрочем, крайне негромко; оттого содержание той фразы ни до кого не долетело.

___

Ущерб материальный пополнился ущербом душевным. Слегка поостыв, Бронкс признался сам себе: обижать на ровном месте Арман было не самой умной его идеей.

К сожалению, момент её появления совпал с не самым лучшим его расположением духа. А когда добрый гном-мужчина не в духе – под руку ему лучше не попадаться.

Ну что поделать, если сама Арман была девицей до непристойности субтильной и напрочь лишённой любых выдающихся качеств (не душевных), которым так благоволило всё естество Бронкса. А если сравнить гному хоть и с той же Алиёй или Нургуль, то неприспособленность излишне изящной дочери собственного народа ни к чему, кроме дружеской беседы, была и вовсе очевидной.

Ему, не ей… Она же, как назло, метила не в друзья, а значительно далее.

Видимо, всё накопленное просто невовремя вылезло наружу. Посокрушавшись ещё пару часов по поводу утраты амулета и глупой ссоры с соплеменницей, Бронкс принял волевое решение не раскисать дальше и применить максимум способностей для того, чтоб хотя бы возместить вред от собственной нерадивости.

Для этого прежде всего надлежало сыскать мага, да уровнем не ниже седьмого.

Успокоившись и подумав хорошенько, он и сам превосходно сообразил, куда должен дуть ветер, чтоб возместить случившееся. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтоб связать возможности исчезновение крайне дешёвого амулета – и наличия на нём специальной магической маркировки, которую сам Бронкс даже воспроизвести не сразу смог.

_________

Нужный специалист отыскался хоть не сразу, но и без особых трудностей.

Что не говори, но если ты – самый лучший ювелир в миллионном городе, да ещё и определённую постоянную клиентуру имеешь, то нужную дорогу тебе всякий укажет. Даже если сам городской маг жилища своего особо не афиширует.

На самом деле, Бронкс давно решился на одну хитрость. Поскольку статуя в его окне была в городе достопримечательностью уже широко известной, а ювелирная деятельность в ханстве не лицензировалась, то подобие гильдейского лицензионного знака он себе сделал сам.

Шлёпнув наскоро уменьшенную копию собственной же статуи из золота (точь-в-точь как в окне, но с ладонь высотой), Бронкс нацепил её на короткую и толстую цепочку и, перемещаясь по городу, крутил вокруг ладоней навроде чёток.

Кстати, с чётками, имевшими бусин по числу молитв в местной Книге, ходили очень многие знатные орки. Их бусины, как правило, были изготовлены из натуральных камней, хотя и не драгоценных. Гном же в качестве молебенного подспорья использовал собственноручно изготовленную золотую голую бабу (а что, религия у каждого своя).

Его везде узнавали и дорогу обычно всегда подсказывали.

___

Городской маг оказался почти чистокровным хуманом. Какая-то примесь других кровей в нём тоже проскальзывала, но Бронкс её точно классифицировать не смог.

– Приветствую уважаемого мастера, – входя на порог сквозь распахнутую дверь, гном вежливо поклонился и мгновенно разулся, увидев, что внутри ходят босиком. – Пришёл просить помощи.

– Да, конечно! – хуман, похоже, не был избалован вежливостью в этих местах, поскольку поклонился в ответ столь же низко и радушием своим заставил Бронкса ощущать себя мало не хозяином этого места.

«Как бы начинающим неумехой не оказался», – мелькнуло на заднем плане гномье опасение.

Умудренный мастер седьмого ранга и выше, да подобным образом, в понимании бывшего полусотника перед случайными посетителями лебезить не стал бы.

– Мастер, извините за хамство, – терять в который раз было особо нечего, оттого Бронкс решил позволить себе полную откровенность. – Дело у меня не то чтобы сложное, но и не самое простое. Оттого, квалификация магика будет иметь большое, если не решающее для успеха, значение. Могу спросить, какого вы ранга? В какой классификации? И на сертификат, ваш ранг подтверждающий, глянуть?

– Девятка по всеобщей универсальной шкале, – спокойно ответил хуман.

Вместо запрошенного сертификата активируя над ладонью специальное плетение, подпитывавшееся от татуировки на его руке.

– Извините, – моментально сдал назад опешивший гном. – Сходу не признал мастера! Все маги, с коими раньше дело иметь приходилось, были заносчивы до невозможности и не столь приветливы, как вы, да в своём доме!

– Я обычно тоже не столь приветлив, – мудро улыбнулся хуман. – Просто на вашей бляхе резидента ханства знак неоплаченного штрафа горит, от местного муниципалитета. Мне и сквозь карман ваш видно. И сумма там столь солидная, что я, мысленно поставив себя на ваше место, неподдельно вам сочувствую.

Бронкс запоздало вспомнил, что местный паспорт и вообще все бумаги в ханстве, несмотря на кажущуюся местную отсталость, давно заменяет специальный артефакт. В нём, помимо прочего, содержится и доступная местным правоохранителям информация, хоть и в магическом спектре лишь.

Видимо, местный мастер эту информацию мог считывать напрямую.

– Я являюсь одним из подрядчиков Информационной системы ханства, – мягко улыбнулся хуман, словно прочитав мысли гнома.

Последнюю фразу он произнёс, что интересно, и вовсе на родном языке Бронкса, поскольку в языке орков слова «информация» не было вообще (за неразвитостью чего-то там в понятийном аппарате). На Всеобщем же это слово звучало точно также, как и по-гномьи.

– Это я удачно попал, – констатировал Бронкс сам себе в который уж раз, мгновенно извлекая список рун. – Ваше магичество, мне был оставлен на сохранение некий переговорный амулет, на коем работа магического каллиграфа дороже стоила, чем он сам…

Далее бывший вояка в полминуты объяснил происшедший с ним конфуз и задал прямой вопрос:

– Там, где я учился, ходили слухи, что мастер вашего ранга по этому рунному списку мало не сам предмет восстановить может. Это же руны частичного усиления?

– Не совсем… В правильном направлении думаете, хотя и в наших делах не разбираетесь… – пробормотал задумчиво маг, пододвинув к себе выполненный на специальном материале список Бронкса и углубляясь его изучение. – Знаете, что я вам скажу, – заявил он через минуту. – Тут главнее не сам артефакт был. А то, что вы мне принесли. Могу спросить, где вы обучались? Помимо графического начертания, такое впечатление, что вы дотошно скопировали в мельчайших деталях и энергетическую сущность послания!.. Она даже не рассеялось при переносе! Я сейчас пока еще вполне её ощущаю! Другое дело, что работы здесь дня на полтора, – заключил хуман, поднимая глаза на заказчика.

– Ой, да я на родине учился, – ненатурально принялся отмахиваться Бронкс, изображая полнейшую неважность либо самого вопроса, либо своего ответа.

Не говорить же, в самом деле, что в некоторых местах (типа армии) кое-какой командный состав учат энергетическую составляющую в любой сущности допрежь всего правильно выделять. А уж скопировать – так чай руки ювелира делали, а не говночиста.

– А сколько за работу возьмёте? – Попытался гном технично перевести тему с ненужного в разговоре акцента на животрепещущий.

Озвученная в ответ сумма хоть воображения и не потрясала, но кусалась местами не хуже записного фокстерьера.

– Понятно, значит, ваша Академия, – молвил сам себе хуман после озвучивания цены, безошибочно называя альма-матер Бронкса.

– И стоило огород городить, – уязвленно пробормотал представитель подгорного народа в собственный адрес.

Ему действительно стоило сообразить: если маг говорит на его родном языке не хуже него самого, значит, и реалии его Родины тоже знает.

– Вы, видимо, основу обратно сразу хотите? – Принялся уточнять мастер-маг, собираясь начинать работать прямо сейчас.

– Ну да, – кивнул Бронкс.

Материал, на который можно было переносить магические записи, был специальным. Перепиши работающую рунную цепочку на обычную бумагу – и ничего не произойдёт, никакой заложенной в неё информации она никому передать не сможет.

Видимо, маг-хуман действительно был на своём месте, если об удобстве клиентов заботился столь скрупулезно.

Дело в том, что гном много лет везде и всюду возил с собой неснижаемый перечень инструментов, без которого даже порой в туалет не ходил. Специальный рунный копир для переноса магических записей к их числу тоже относился.

Внезапно прикрытые гномом за собой двери мастерской хумана распахнулись и на пороге возникла троица, при виде которой бывший полусотник заскрежетал зубами.

– Эй, это ты ли местный лицензированный городской маг? – Презрительно процедил на Всеобщем через нижнюю губу прямо с порога высокий блондин с волосами, заплетенными в хвост.

Над волосами предводителя тройки посетителей явственно возвышались эльфийские уши, которые белые эльфы обычно маскируют причёской, а дроу выставляют напоказ.

Вошедшие явно относились к народу дроу.