Текст книги "Солнце (СИ)"
Автор книги: Селена (Алайя) Рей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
– Тщеславием. Расслабься, я сказала!
– Но!
– Тебе почти тридцать, дорогая, ты гордячка и человек искусства, и это тебя когда-нибудь погубит. Ты могла бы сразу придти ко мне, спросить. И я бы сказала, что воспитывали девочку Ведьмаки… молчи! И чародейки Ложи! Тебе о чем-то говорят имена Йенифер из Венгерберга и Трисс Меригольд! И это только то, что известно!
– Но! Ва… Ой!
– Сплетни, слухи, шепотки – это моя работа! И я всегда рада тебе помочь, но ты! Ты предпочла сбежать, и вернулась, вляпавшись так, что разгребать нам обеим теперь до Солнечного Дня!
– Прости сестра. – Тихий покаянный вздох, мурлычущий, потому что голос бил бичом, но пальцы не причиняли боль. – И что мне делать?
– Хотела славы, сама, одна… вот и зарабатывай. Учи, добросовестно. Делай то, что умеешь, а я позабочусь об остальном.
– Да. Сестра.
Они были близняшками. Одна выбрала путь Теней, другая путь Солнца. И вдвоем они были сильнее, чем поодиночке. Гораздо. И возможно даже из хватки пальцев Принцессы, что сжались на горле ее беспечной сестры – она, старшая на пару минут, сможет извлечь выгоду.
Она сможет. Но это потребует и платы. И будет ею преданность. Ее Величеству и Империи.
Всегда.
========== 13. ==========
Двор и не заметил, как оказался в цепях.
Медленно, но верно.
С каждым из них, важным или не очень, или тем, кто таковым казался, она говорила – улыбалась, нравилась, была вежлива.
Они искали подвох, не находя, расслаблялись, принимая ее благосклонность, как удачу и будущую выгоду и ловушка захлопывалась. Почти неслышно, но крепко.
Все их планы, идеи, возможности оказались связаны, а они сами на поводке.
Потому что Принцесса, а теперь уже их Императрица знала все. А если не все, то очень многое.
И каждого держала за горло. Этими тонкими руками с кажущимися хрупкими запястьями.
Каждый, каждый был ей верен – потому что их положение, зависело от ее слов и действий. Потому что она знала… даже те, особенно те секреты, которые они спрятали так глубоко.
И лояльность, о она теперь была жизненно необходима. Из уважения и страха. Их Императрица – ведьма.
И спустя какое-то время, они даже гордились этим.
А кто не смог – был повержен.
После нескольких показательных даже не казней, исчезновений и издевательских судебных процессов, над Предателями Империи, у них не было иного выхода.
Никто их них не хотел, чтобы к ним в дом из-за глупости пришла Тайная Стража.
Особенно если на другой чаше весов, хранимый секрет и весьма привлекательная должность сулящая положение.
Нужно было просто быть – лояльным, и хорошо выполнять свою работу – не обманывая и не воруя сверх меры и планки.
Не так уж сложно.
А тонкие папки в Сокровищнице, что ж компромат… они это понимали. И сами никому и никогда не верили на слово.
Императрице, такой достойной дочери своего отца – хотелось подчиняться.
Великий Патриарх долго смотрит ей в глаза. Сухощавый старик – умный, с гусиными лапками в уголках глаз в черном одеянии с золотом солнца на затейливой вышивке.
Цири смотрит в ответ.
Они стоят друг напротив друга – напряженные такие одинаковые. Седые, светлоглазые, затянутые в черное с золотом. Сильные.
– Вы не верите. – Наконец негромко констатирует Патриарх, отступая на шаг. – Солнце для вас ничего не значит.
Цири спокойно кивает.
– Да. Я не могу. Видела слишком много… – Она качает ладонью, неопределенно. Перстень Власти светился лучами на свету. – Чтобы верить в огрызки правды.
Такой ответ, он должен был взбеленить Патриарха, вывести его их себя. Не может Императрица не быть приверженкой официальной Религии. Но старик только растягивает губы в короткой улыбке
Императрица честна с ним. Не чинит препятствий его пастве и не перекраивает порядок вещей. Культ Солнца с ее восшествием на трон не подвергся попыткам изменений. Она даже делает вид, нося черное с золотом. Хотя старик склоняется к варианту, что подобные одежды ей просто удобны.
Вызывают в собеседниках страх.
– Я понимаю вас, Императрица. Мы друг друга поняли.
Патриарх уходит, оставляя Ее Величество в саду, любоваться водопадами. И только выходя из дворцовых владений чувствует, как становится легче дышать.
И пропадает чувство тревоги, которое незаметно окутывало его внутри. Вспоминает колдовские зеленые глаза, смотревшие на него с иронией и подначкой – усмехается.
Встреча один на один таковой не была.
Если Императрица смотрела ему в лицо, то спину сверлил иной, совсем не добрый, но какой-то равнодушный до поры взгляд.
И сидя в своих покоях, в свете свечей и смотря на поблескивающий золотом гобелен с изображением Солнца, Патриарх думал.
Императрица не была верхом мечтаний Церкви. Неверная религии, слишком властная и жесткая, правительница, не женщина.
Церкви бы было куда удобнее, если бы Император Эмгыр просто выдал ее замуж за нужного человека, но было поздно.
Она окружала себя людьми, которых бы ко двору еще пару лет назад бы не пустили вовсе.
Ведьмаки и Твари, Магички.
Сброд.
Она спала с Ведьмаком, излишне приближенным к Трону – их видели вместе, слухи были подтверждены и верны. И одно только это заставляло Патриарха брезгливо морщиться. Но она была умна, горда и за то, что считала своим, сражалась до конца.
Да и двор молчал, усиленно делая вид, что так и надо, явно боялся и непонятно кого больше, саму Императрицу или же Ведьмака.
И от того она стоила того, чтобы Патриарх закрыл глаза на многое, как и Императрица закрыла тоже, на некоторые его действия и письма.
И как только узнала.
Двор был от нее в ужасающем восторге. Страх и восхищение, читались в их глазах. И оставалось только играть без шулерства, теми картами, что выпали в руку.
Хорошая будет партия.
Занятная.
Да.
========== 14. ==========
Мария везде.
Веселая, смешливая она, то гуляет по потолку, свешиваясь за его плечом, то шныряет в тенях по дворцу, пугая своим не-присутствием стражу и придворных.
Если она не прячется под плащом у Цири, обеспечивая ее безопасность на вызовах и балах и прочих говорильнях-совещаниях, то у нее становится слишком много времени – ничем не занятого, и вампирша начинает чудить.
Неопасно, но потом ему на стол и на стол Воорхиса пачками опускались панические записки встревоженных и перепуганных придворных, которые, конечно же, не из собственного страха, а по соображениям государственной безопасности и безопасности Ее Величества предупреждали о страшных событиях, творящихся в замке.
На третий такой инцидент Воорхис заметил, что раз мастер Ведьмак заварил этот детский сад в охране, то ему его и воспитывать, а у него благородного во всех смыслах человека на это времени нет. Как нет и желания перебирать кляузы и вылавливать в них крупицы правды.
В общем-то, аргумент был весьма правдив, однако Геральт глядя на то, как Генерал и начальник Тайной Стражи сжимает в кулаки, пальцы за спиной предполагал, что Воорхис уже предпринял попытку принятия собственных мер, но был уткнут малышкой Марией лицом в пол в прыжке с потолка и повторять не хотел.
Гордость, однако.
Придется что-нибудь придумывать. Занять девчушку чем-нибудь веселым и общественно-полезным.
– Займите ее чем-нибудь, Геральт. – Воорхис упал в кресло. – Я так устал. Она лезет о все щели, пытается учить моих же палачей! Палачей и дознавателей, Геральт! Тому, как надо вытаскивать сведения. Теперь заключенные воют от нее и рассказывают все-все, только бы она вышла и не смотрела на них! Откуда в ребенке! Ребенке! Столько жестокости?
Геральт удивленно хмыкнул. Он, конечно, не особо обольщался, прекрасно представляя, что из себя представляет Исток Мария, но эти моменты стали для него неожиданностью.
Геральт никогда не воспринимал Цири как свою дочь. Воспитанницу, ученицу, но не дочь. А вот Мария – Мария будила в нем, что-то отцовское, такое, что он думал и не проснется никогда.
Ведьмак прекрасно понимал, что воспитывать ее поздно, но он хвалил ее, когда у нее начали получаться Имперские танцы, хотя справедливости ради стоит сказать, что мадам Эва и полную бездарность научит.
Получал в ответ ослепительную улыбку, полную игольчатых зубов. И прижавшуюся к боку соломенную макушку.
Он знал, что Мария… не страдает особой любовью к ближним своим, кроме действительно дорогих ей людей, и тем более к дальним, но отмечал в ней больше холодное равнодушие, даже когда она убивала, во имя Цири, чем веселье или жестокость.
А тут пыточная?
– Подробнее Генерал.
Воорхис оскалился, видя некоторое недоумение на его лице.
– Что именно? Вас интересует?
– Мария, конечно не подарок, и далека от дисциплины, но все ее шалости не пересекали черты.
– Черты?
– Догонялки с Детлаффом в праздник по саду, перепугавший весь собравшийся народ, что решил – Бестия из Боклера пришла за их обожаемой Императрицей. – Начал Геральт, постукивая пером по столу. – Сбежавший эксперимент по химерологии, что вывели они с Регисом, мой давний друг до сих пор не понимает, как она уговорила его учить ее. Пара перепуганных поваров, у которых исчезли любимые Цири вишневые булочки за пять минут до завтрака. Мне продолжать? Или вы все-таки поделитесь историей с пыточной?
– Можете не стараться. – Лицо от воспоминаний у Воорхиса побледнело, на лбу заблестел пот. – Вы, мастер, прекрасно знаете, что я не особо щепетилен и далеко не брезглив, но… Это слишком. Я очень вас прошу, если вы имеете, хоть какое-то влияние на этого ребенка… – Воорхиса передернуло, мерзлой дрожью, а последнее слово он просто выплюнул. – То перекройте ей доступ в мою вотчину.
Все это было очень-очень странно.
Очень.
– Я уточню. – Кивнул Геральт, поднимаясь из-за стола и снимая с ручки двери верхний плащ. Выходя их кабинета.
Воорхис смотрел вслед Ведьмаку, на дверь закрывшуюся непривычно тихо. И думал о том, что еще несколько лет назад его предположения на ситуацию в Империи были… несколько иными.
Не включали в себя Ведьмака, что должен был только найти Принцессу и доставить ее Императору Эмгыру. Беловолосый мужчина с усмешкой на губах, и при первой встрече посмевший смотреть на него с иронией во взгляде, а перед Императором не склониться в поклоне – выполнил свое задание.
Но все пошло по другому пути.
Цирилла стала императрицей, как того все желали. Правила твердой рукой с ласковой улыбкой хищника на бледном, почти бескровном лице.
А за ее спиной стояли не Министры и Совет, или даже Церковь, нет, второе место заняли те, кого она поставила и никто, смотря в ярко-зеленые холодные глаза, не посмел возразить.
У них не было власти, никакой, на первый взгляд. Они не принимали участия в законодательстве или политике. Не лезли в государственные дела, налоги и суды. Никогда не сближались ни с кем из Двора. Их никогда не видели ни в Магистерии, ни в Храме.
Их задачей была лишь защита Ее Величества. Так было сказано.
И так и было.
Но везде, откуда начиналась угроза Ее Величеству, появлялись они.
И на корню вырывали заговоры или недовольство. Разными путями, разными методами. Но при их появлении в городах Империи подковерные игры приобретали удивительную законность и взаимную вежливость. Даже если внимание Псов было направлено не на них.
Вся стража Дворца отчитывалась и была выбрана лично Ведьмаком. Лишь Тайная Стража все еще была его, Воорхиса – личная, и пока он верен Империи и Императрице – таковой и останется.
Так теперь и будет.
Пока они – все, сильны на пользу Империи, пока их работа, дала, даже преступления идут ей на пользу – они живы и благополучны. Если же нет.
То все знают, что будет – придет Тень, улыбнется тонкими алыми губами, между которых сверкнет острозубая улыбка. И последнее, что они увидят это закатное Солнце сверкнувшее в соломенных волосах.
Вот она цена их власти. И цена силы Империи.
Равноценный обмен.
Комментарий к 14.
Простите за долгое отсутствие. Меня завалила работа.
Спасибо, тем, кто читает.
========== 15. ==========
Праздник в Империи! Праздник!
Столица одета в золотую ткань.
Опустились солнечными прозрачными лучами ленты на деревья и дома в причудливом узоре. Вызолотилась мостовая главной улицы столицы, что ведет к дворцовой площади. И цветочный запах покрыл Город Башен тонким ароматом вуали.
Страна в золоте! Праздник! Танцуй народ, пей вино и радуйся, праздник в Императорской семье!
Желай счастья молодоженам, счастья и детей. Наследника желай! Ибо он поведет тебя в благополучное, сытное и богатое будущее, продолжит дело твоей обожаемой Императрицы!
Праздник в Империи! Пой, народ, ритуальные песни пой! Пой Солнцу!
Свадьба!!
========== 16. ==========
Цири похожа на статуэтку.
В честь праздника на ней белое – расшитое серебром и золотом, платье. Все такое же в горло и пол. В ее волосах жемчуг, легкими бликами сияющий в белых волосах. Лоб сжимает тяжелый Имперский венец, внезапно не кажущийся бельмом в общей картине.
На ее плечах неизменный плащ, Мария долго шипела на светлый оттенок. Ей там было сложнее прятаться. Но смирилась, скрылась под тонкой тканью невесомым дымом, обещала оторвать руки жениху, если он только посмеет коснуться ее сестры. Даже если жест будет всего лишь данью вежливости.
Под ее ногами шелк и бархат. Дворцовый сад, где решили провести празднование, великолепен.
Кроны деревьев укутаны в паутину белых завесей. Все благоухает розами и звучит музыкой арф.
Песня Церкви. Песня Солнца.
Красиво, думается Цири. Красиво и столь же лицемерно. Хор поет о чистоте, о верности и любви.
Ничего этого в ее «семье» не будет.
И все это прекрасно знают. От девиц в Хоре, поющих сейчас, до последнего служки во дворце, что сейчас накрывают столы.
Ее будущий супруг подает ей руку. Ладонь у него сухая и теплая, пальцы чуть дрожат. А в его глазах обреченность. Но спина пряма и стоит он гордо. Интересный мальчик.
Цири его понимает. Он ей даже чем-то нравится. Хотя бы тем, что по первому впечатлению от будущего Императора не будет проблем.
Они произносят ничего не значащие клятвы. Сухо целуются, едва касаясь губ друг друга. Никто и не ждет от них иного. Политический брак это политический брак. А они увиделись то впервые пару дней назад.
Супруг ведет ее в круг. Они танцуют, ровно столько сколько положено по этикету. Застолье занимает несколько часов. И тоже ровно положенное время. А потом уходят. Так тоже… положено.
Покои встречают их прогретым камином и полумраком спальни. Супруг вежливо целует ее пальцы и немного нервно улыбается. А потом желает доброй ночи.
И уходит.
К себе.
Сбегает. Понимает Цири. И дождавшись пока за новоиспеченным Императором закроется дверь, смеется. Открыто и ясно.
Впервые за последнюю неделю.
Да.
Ольв – так зовут ее супруга, весьма немногословен. Всегда безупречно вежлив и совсем ненавязчив. Достаточно умен и образован, с ним интересно поговорить и помолчать бывает интересно тоже.
Ей не к чему придраться. Даже к тому, что он больше предпочитает одиночество, чем компанию дворян. И Цири не знает радоваться ей такому положению вещей или наоборот искать подвох.
Когда спустя месяц Двору сообщают о том, что она беременна, Ольв только иронично и грустно усмехается, поднимая взгляд от книги в тяжелом переплете.
Цири знает почему. Даже в ночи, которые они проводили в одной комнате, Ольв сидел либо читая у камина, либо прикорнув на кушетке. И ничего более.
Цири его об этом не просила. Но супруг и сам… не тянулся к ней. Даже не пытался.
– Если вы и правда беременны, я обещаю, что никто и никогда не узнает, что этот ребенок не мой. Не от меня. – Говорит ей Ольв. Голос его глух и тверд.
– Не я. – Отвечает Цири. Отвечает правду. Ей отчего-то кажется, что хотя бы эту малость тот заслужил. – Ребенок моего отца. Это будет мой брат. Но его посчитают моим сыном.
– Что ж. Значит, пусть будет так. – Ольв снова опускает взгляд в книгу, отгораживаясь, и когда Цири уже собирается покинуть его покои продолжает. – Я надеюсь, вы позволите мне общаться с ребенком. Пусть и немного…
– Да. – Просто отвечает Цири и уходит. Слишком, возможно поспешно.
Неверное, это от того, что ей почудилась огромная надежда в голосе супруга. Спрятанная так глубоко. Но она не касалась ее самой. Она касалась ребенка.
Цири помнила, они выбирали слишком поспешно. Времени почти не было.
Но не использовать шанс, такой шанс, она просто не могла. Они не знала, да и знать не хотела, как ее отец умудрился спутаться с Фиаммой. Но это произошло и результат налицо – последняя беременна.
Пара недель всего, но время начинает утекать сквозь пальцы. А еще, та знает, что ребенок внешностью пойдет в отца – темноволосый будет, смуглый и темноглазый. Его не выдашь даже за бастарда.
Но если все получится… будет у Империи наследник. С кровью Вар Эмрейсов в жилах и силой Голоса Мира, кушайте, не обляпайтесь. Все как вы хотели.
Поэтому будущего супруга они ищут похожего на Эмгыра внешне. Такого, каким тот был в юности. Перелопачивают горы досье, отсеивая ненадежных, глуповатых, излишне любвеобильных и воинственных.
А потом находят его.
Четвертый сын пограничных дворян. Родовитая, но небогатая семья, когда-то имевшая в предках родичей Императора Эмгыра. По наблюдениям и описанию неболтливы и скаредны, и ценят чистоту крови и ее положение.
Сам юноша тих и спокоен. Охоте и войне предпочитает книги и верховую езду. Обучался дома, семья не пожелала тратить средства на столичную Академию для младшего из сыновей.
Ради положения родственников Императрицы эти люди сделают, что угодно, даже если никаких реальных и больших благ это им не принесет, просто факт… для гордости. Уже заставит их… почти продать собственного сына.
Да и двор не удивится. Что тут такого, в том, что Императрица решила выйти за тихоню. Меньше мешаться ей будет. От него не править требуется. Ведь так?
– На первый взгляд тихий и спокойный юноша. Мы объясним ему все, если согласится молчать, получит всю возможную свободу в его положении. – Сказал тогда Регис и все с ним согласились.
– А если нет, мы найдем способ его контролировать. – Прошипела тогда из своего темного уголка Мария. – А спустя пару лет… никто не удивится несчастному случаю на охоте.
На том и порешили.
Идеальный вариант. Так тогда казалось.
И так и было.
Слишком все было хорошо. Слишком тихо и Геральту это не нравилось совершенно. Хотя к юноше он испытывал почти невольное уважение.
Да.
========== 17. ==========
Все не так уж плохо.
Свадьба – просто фикция, а те требования, что поставила перед ним Императрица, не содержали ничего сверхсложного.
Так говорил мужчина, сопровождавший его в Город Башен.
Он был весьма учтив и дружелюбен, охотно отвечал на вопросы, что давало некоторую надежду.
Со слов Эмиля Региса, как представился сопровождающий, он нужен был как ширма, как кукла на Троне. От него не требовалось ничего кроме этой роли.
Не самая плохая участь, по мнению самого Ольва.
Но все равно, жизнь в родном поместье была знакома, привычна и тиха.
И изменения отдавались дрожью неизвестности. Отчего Ольва продирал неуместный смех. Он прямо принцесса, которую выдают замуж против воли. Не смешно разве?
Смешно. Хотя бы потому что правда.
Оставалось только надеяться, что и Дворец не потребует от него иного.
Ведь разве не это требовалось? Сидеть тихо, не злить своим видом и поведением.
Ничего сложного.
Так знакомо.
По прибытии ему выделили просторные покои, открыли доступ в Сады и библиотеку. Настоятельно, правда, попросили не выходить за пределы дворца без охраны.
Но это, право, мелочи.
Через пару дней праздного времени, внезапно приятного, впервые за много лет, он уточнил у заглянувшему к завтраку Региса, где находятся конюшни.
Милый человек, вежливый и спокойный ему импонировал, Ольв даже предложил ему собственноручно приготовленный чай. Вид у Региса был весьма болезненный.
Впрочем, он был таким с самого их знакомства. Но желание напоить горячим и дать выспаться все равно пробуждал.
Регис за чай поблагодарил, развлек беседой и вызвался сопроводить. До конюшен.
Прислуга при их приближении исчезала так быстро, что Ольв едва замечал мелькающие подолы платьев. Придворные вежливо и предельно чопорно раскланивались с ними, не стараясь свести беседу. Чего Ольв подспудно ожидал и чего опасался.
Но нет, все спешили откланяться. Отчего? Удивление он высказал вслух и впервые увидел, как Регис смеется.
– Никто здесь не пожелает обратить на себя внимание Пса, юноша. Пока вы со мной вы в безопасности.
Пса. Конечно, они жили в глуши, но не настолько, чтобы не знать. Псы Императрицы – несколько приближенных и верных только ей человек. Личная охрана, исполнители и Тени. О них предпочитали говорить шепотом, или не говорить вовсе.
Регис только понятливо улыбнулся, наверное, оторопь все-таки отразилась на его лице.
Он просто… не мог представить этого немолодого мужчину воином и палачом. Приводящим в исполнение приговор Императрицы.
А еще отчего-то вспомнились слухи о том, кем на самом деле являются Псы. Слухи…
Если бы Ольв верил слухам, то скорее бы сбежал без гроша, чем приехал во Дворец. Но он здесь, а значит… что ж здравомыслие. Да.
И да… там, в конюшнях, он впервые встретил Императрицу. Уже успел наслушаться сплетен, конечно, от старательно шепчущейся прислуги в покоях. Два дня после приезда и без Региса рядом… мда.
Что-то он, конечно, запоминал, что-то отбрасывал как первостепенный бред, но выводы делал.
Весьма приятные, в общем-то, выводы.
И вот теперь он только выводил коня, намереваясь прокатиться по несложной тропе, как мимо пронеслись двое.
Беловолосые, стремительные, сосредоточенно пригнувшиеся к спинам коней.
Гонка, яростная, скорая и вспышка – яркая, прозрачно-белая. Белоснежная кобыла исчезла в ней и появилась у финишного флага, вместе со своей наездницей.
Мужчина пришпорил коня, нагоняя, что-то прокричал. Рассмеялся.
Ольв не стал смотреть дальше. Запрыгнул в седло, пустил коня рысью. По тропинке, извилистой и незнакомой.
Ему не было обидно, и тем более не было стыдно, от, чего-то подсмотренного. Это просто было не его. И никогда не будет. Да и не нужно вовсе…
Ольв бы с радостью провел свою жизнь за книгами в родном поместье, возможно, все-таки уехал бы в академию, потом написал бы несколько учебников.
Став старше, может быть устроился бы воспитателем, учителем этикета. Но семья решила иначе и он не мог… не мог им перечить.
Он него и так не было никакой пользы, а так… конечно от его будущего статуса им тоже будет мало плюсов, но право, им заплатили достаточно.
Может здесь?.. он будет полезен? В качестве ширмы? Ширму ведь не ставят просто так? За ней обычно что-нибудь скрывают.
У него не будет собственных детей, никогда, так почему-бы не воспитывать чужих?
Уж что-что, а это у него получалось.
Они сами к нему тянулись, считали достойным доверия. Может ему здесь позволят… хоть такую отдушину?
Отчего бы нет?
Прогулка успокоила. И то, что за ним движется пара гвардейцев, он заметил не сразу, а когда заметил, отправился на встречу.
Теперь это его жизнь.
Охрана, рамки и оковы. Минимальная свобода. Но это уже было больше, чем у него когда-либо было.
Да.
========== 18. ==========
Марии нравилось думать о себе, как о взрослой. Такой, что пользуется своим детским видом, чтобы развлекаться, чтобы никто не воспринимал ее всерьез.
Улыбка на пол-лица, шалости и… любовь к сладостям. Но проблема была в том, что она была стара. По меркам людей, даже по меркам вампиров Мария была стара, но все так же юна.
Так говорила ей Хозяйка, опираясь на привычно подставленное детское узкое плечико. И реакции ее часто не поддавались контролю. Особенно если эмоции касались важного, прикипевшего.
Детское поведение – хорошая мимикрия для идеального охранника, Хранителя. А к работе она всегда относилась серьезно.
Особенно к той, которую предложила ей Хозяйка, однажды вложив свою бледную руку в ее по-детски маленькую и хрупкую ладошку, в тонкой перчатке, и попросив – «Позаботься о нас, Мария»…
Это было предложение о котором многим гостям перекрестка могло только мечтаться, работа, пост, долг, за который бы убивали если бы Хозяйка того пожелала, а досталось ей.
Нелюдимой, острой на язык и когти, ершистой и резкой. Ребенку. Кровососке. Найденышу, которого родной Мир то выбросил, а Хозяйка не иначе как из природной доброты и жалости подобрала.
Завистники.
Но она приняла эту всеми желаемую руку, смотрела из под глубокого расшитого капюшона из-за плеча Хозяйки на Большом Балу в честь ее Признания. И скалилась, победно, самодовольно и искренне радостно.
И не важно, что она была не первая. Что до нее у Хозяйки были Хранители.
Бесполезные и бесхребетные ублюдки. По мнению самой Марии. Они посмели оставить Хозяйку, испугаться ее сути. Испугаться любить ее бесконечно.
Сначала они мечтали об этом, а потом, получив, не выдерживали ее постоянного присутствия. Предавали клятвы.
Слабаки.
Она искала их взглядом, тогда, в толпе этих лиц. И без сожалений переломала бы им руки, посмей они потянуться к Хозяйке. Не важно, с каким намерением.
Ради Хозяйки она была готова на все. Ради ее безопасности и здоровья. Пугать, калечить, пытать.
Убивать.
Вампиры ее расы не любили убивать. И на вопросы об этом она честно отвечала, что тоже не любит. Это и вправду не доставляло ей удовольствия. Было не рационально. А своей выработанной годами рациональностью Мария гордилась. Ведь это было недоступно Вечным Детям. А ей да.
С убитого нечего взять, ни крови, ни обожания или информации. Ни страха и боли, который так любили ее родичи.
Труп бесполезен.
Его даже к Хозяйке не приведешь, как доказательство полезности. Трупы нервируют ее взгляд, а вот то как действует присутствие Хозяйки на сознание несостоявшегося убийцы… Это всегда так забавно.
Еще минуту назад они кричали, как ненавидят, сквозь кровавые пузыри на губах проклинали, а потом смотрели на Хозяйку, сидящую в кресле, и не могли оторвать от нее глаз. И тянули к ней руки в немой мольбе, хотя бы даже не коснуться, просто умереть у ее ног.
По мнению Марии даже это было бы слишком большой честью.
Но Хозяйка оказывает честь каждому, кто сможет добраться. Оставляет сухой алый поцелуй на их лбах.
Лучшая анестезия и смерть.
Хозяйка отчего-то считает, что они этого достойны.
А Мария однажды сказала ей, что тоже хотела бы так умереть. Выполнив долг. И получив этот поцелуй, как награду. Тогда впервые Хозяйка не просто ей улыбнулась.
Она засмеялась. Подхватила ее на руки, как родного ребенка, дочь.
Впервые за долгие-долгие годы поднялась со своего кресла, в котором Мария ее возила.
Закружилась с ней по комнате. А потом опустилась на пол, разметывая лоскутные многослойные юбки и не спуская ее с рук.
– Ты такой ребенок, Мария. Ты не умрешь. – Она фыркнула, зазвенели подвески в ее волосах. – Не защищая меня.
– Обещай. Что я получу свой поцелуй. Что ты проводишь меня. – Не приняла веселого тона Мария. Впервые осмелившись возражать.
Хозяйка нахмурилась, а потом кивнула. Обняла крепче, и подалась вперед, потом назад. Сидела покачиваясь. Укачивая.
– Если тебе придется умирать, даже если в это время ты уже оставишь меня, как все мои Хранители до, я приду к тебе. И провожу. Я буду с тобой до последнего твоего мгновения. – Она наклонилась, оставив теплый поцелуй на ее лбе. – Обещаю.
Мария лежала в ее руках, пораженная, благодарная, и не понимающая, как мог кто-то оставить Хозяйку. А потом рассмеялась сама.
– Спасибо. Никто не может похвастаться тем, что будет умирать на руках Богини. Никто…
– А ты? – Спросила ее Хозяйка, лукаво прищурившись.
– А я могу.
С тех пор Хозяйка все чаще ходила при ней. Смеялась, танцевала. Была собой. Каждый ее шаг все еще вызывал восхищение у Марии, каждый ее взгляд.
Но в этом было больше восхищения старшей, чем-то, чем ей никогда не стать, любви больше похожей на дочернюю, с каждым годом больше сестринскую. И Мария знала – в этом ее преимущество. И впервые осознав это, поняла, и приняла свою вечную суть ребенка. Не способного никогда полюбить так, чтобы возжелать.
И ошибку всех Хранителей до нее.
Которую она просто физически никогда не сможет допустить.
Да.
И Мария никогда бы ее не покинула, если бы Хозяйка сама ее об этом не попросила. Если бы тем Истоком, которому нужна была помощь, не была Цири.
И если бы ради того, чтобы она могла уйти, из Вечного Города не прибыли Правая и Левая Руки Вечной Королевы, белоглазые Кузены.
Ни за что бы она не покинула перекресток.
– Но ты здесь. – Говорил Регис, переливая дымящуюся жидкость в хрустальный флакон.
– Да. Я люблю Цири. Она сильная. И связана Предназначением. Такие всегда желанные гости в Доме. Хозяйка для них Друг, а не предмет поклонения или Желания.
– Она… Богиня?
– Нет. – Мария мотает головой, перетекает с потолка на край стола, тени ее аккуратно подхватывают чуть не упавшие пробирки. – Она Исток. Слишком сильный, слишком древний. Исток без Предназначения. Без природного Хранителя. Она живет на перекрестке добровольно, в Доме, что является произведением искусства и добровольной тюрьмой. Но даже в нем она редко может позволить себе… встать прямо. Не кутаться в тряпки и перчатки, не увешиваться камнями украшений и не белить лицо в маску. Из Дома могут быть открыты врата в любой Мир, но посетить его Хозяйка без опасения может лишь на несколько дней.
– И как Цири с ней познакомилась? – Интересуется Регис. Его тренированного воображения не хватает, чтобы представить кого-то настолько сильного. Настолько… что находится в Пике каждую секунду жизни.
– Попала не туда куда хотела. Вложила слишком много силы. И прыгнула дальше. А дальше – это перекресток. Дом. – Уставший голос от двери заставил Региса вздрогнуть.
Мария тоже подпрыгнула. Фыркнула, повисла на ее плечах. Цири.
Как всегда бесшумная, внезапная, даже для Марии. За что и была изначально любима. Помогала тренироваться.
Марии Цири импонировала, как все те немногие Истоки и Хранители, что могли находиться рядом с Хозяйкой и даже мысленно не пускать на нее слюни.
– Жажду услышать подробности. – Геральт тоже подбирался бесшумно.
Регис записал еще пару строк в журнал и вышел из-за стола, Мария перетекла ему за плечи.
Их ждал вечер, хороший вечер. И Завтрашний день тоже.
Марии нравились новые места. А они были в Новиграде. Интересно, очень.
Да.
Комментарий к 18.
К прочтению желательна, но не обязательна. Здесь про Марию. Хозяйку и Мирах. Частично.
Спасибо за внимание. Да.
========== 19. ==========
Комментарий к 19.
Однако я сегодня в ударе. Часть к “Солнцу”, часть к “Инверсии”.
Сама в шоке.
Спасибо, всем кто читает)
За свою не такую уж долгую жизнь Ольв видел смерть всего несколько раз. И никогда насильственную.
Первый раз был, когда умерла его любимая бабушка. Строгая, жесткая женщина в шиповых рукавицах державшая все семейство. Он ее обожал. С ним она была поразительно мягка и терпелива.
