Текст книги "Городок у бухты"

Автор книги: Сьеджин Пасторос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

8. ГОРОДСКИЕ СПЛЕТНИ

После встречи с белокурым спортсменом, Боб Сарански заинтересовался вопросами, услышанными в машине Майкла. Парнишка стал внимательнее слушать о чём говорит мать, но спросить Сьюзан, что она имела в виду под наследием древнего рода не решался. Взрослеющий подросток давно приспособился к отношениям с матерью, занятой своей карьерой: дежурных «хорошо, мама», «да, мама» и «конечно, мама», было достаточно, чтобы получить относительную свободу и независимость. Вовремя выполненные поручения, порядок в собственной комнате и хорошие оценки в школе сделали Боба любимым сыном. Другое дело, были визиты к бабушке, относившейся к внуку как к взрослому, хоть ещё и очень молодому человеку. Внук помогал Клаудии в общественных делах и решил спросить именно её, что значат все эти разговоры о наследстве.

Сьюзан Сарански, получив благородное воспитание и пример матери, как образец добродетели, в реальной жизни столкнулась с совершенно иной правдой. Среди людей её окружавших, достижение собственных целей, различие в понятиях ценностей и условности общественного мнения, делали благородство смешным, давно устаревшим понятием. Собственная жизнь расценивалась Сьюзан, как замысловатая игра судьбы, Господа Бога и её собственного ума. С ранних лет учившаяся религиозным основам, Сарански младшая до конца не отвергала наличие высших сил, но и не надеялась на безоговорочную помощь с небес, отчётливо понимая, что жизнь человека зависит от его собственных дел и достижений. Сьюзан была уверена, что тот, кто хочет, должен стремиться к цели, а тот, кто не может – просто ленив и бесполезен.

Получив хорошее образование и место на государственной службе, женщина уверовала в собственную исключительность. Из-за предприимчивости и напористого характера, отношения с мужчинами у Сьюзан складывались по-особенному. Неосознанно отождествляя личную жизнь с деловой, Сарански со временем уверовала в превосходство слабого пола над представителями противоположной стороны. Она даже решила, что в такой ситуации муж не нужен, полагая, что мужчина будет лишь отнимать время. Родив мальчика, не привыкшая отступать женщина, решила, что истинный отец ребёнка не должен знать о появлении продолжателя рода. Убеждённая в собственных силах она была уверена, что сможет воспитать Боба лучше, если останется одна.

Смерть Ала Брейкмана напомнила Сьюзан о давнем противостоянии двух семей. Узнав, что бизнесмен не оставил завещания, в голове предприимчивой женщины возникла простая комбинация для достижения ещё большей вершины своей карьеры. В своих фантазиях она могла видеть признание обществом её проницательных способностей и результат искусно проведённой игры по восстановлению величия фамилии. Начав с политической сцены провинциального городка, наследница французской династии, имевшей историческое отношение к независимости Соединённых Штатов, планировала свернуть горы в масштабах мировой политики. Поднимаясь по хрустальной лестнице своих желаний, Сьюзан становилась жестче и требовательней к своему окружению, доказывая собственную значимость и гениальность.

Разведав у своего адвоката обстановку с делом о наследстве, Сьюзан Сарански упивалась близкой победой. Заведующая отделом муниципалитета предвкушала торжество признания своего сына наследником средств накопленных несколькими поколениями Брейкман и готовилась показать миру, насколько близок её отпрыск двум уважаемым фамилиям. Выходя из здания муниципалитета, гордая дама не ожидала встретить группу журналистов и телевизионных комментаторов, ринувшихся ей навстречу. Вопросы, звучавшие в тёплом воздухе летнего вечера, были как на подбор одинаковы: «Скажите, это правда, что вы спали с покойным мистером Брейкман?», «Ваша фамилия Сарански, а девичья фамилия вашей матери Лярош, не считаете ли вы, что два забвенных рода воссоединяются?», «Как вы намерены распорядиться деньгами Ала Брейкмана?», и так далее, и так далее. Ослеплённая переносными софитами и вспышками камер, Сьюзан, всё-таки задумалась, почему такое количество писак поджидало её у входа в здание городской управы. Сев в машину, она ещё какое-то время улыбалась в объективы нацеленных на неё камер, но отъехав за первый же поворот, лихорадочно набрала своего адвоката:

– Лу, что происходит? – крикнула она в трубку. – На меня напала орава журналистов, расспрашивая всё, что касается дела о наследстве. Что? Ты никому? Никто не интересовался? Может быть конкуренты? Выясни! Немедленно! – женщина бросила трубку на пассажирское сиденье и рванула с места.

До судебного слушанья оставалось больше недели. То, что Боб претендует на капитал Ала, не было известно только слепым и малограмотным. Газеты быстро отреагировали на новость, но подробности о родстве двух семей – это удар раньше времени. Сьюзан хоть и намеревалась вспомнить французских предков, но не сейчас. Если у кого-то есть такая информация, то могут возникнуть проблемы. «Только не волноваться и не паниковать. Всё узнать и всех наказать!» – думала Сьюзан, подъезжая к дому.

Боб немного напрягся, увидев раздраженную мать, выходившую из машины и накричавшую на прислугу. Мальчик подумал, что Сьюзан расстроилась, узнав о его проделках с мальчишками, но женщина быстро поднялась на второй этаж, крикнув что-то на ходу. Догадавшись, что дело в чём-то другом, пятнадцатилетний подросток вернулся к компьютерной игре на огромном экране телевизора.

Сьюзан уединилась в кабинете, совершая звонки, и пыталась выяснить, откуда в прессу поступила информация о прошлом её матери и родственных отношений фамилий Лярош и Брейкман, имеющих отношение к делу о наследстве. Вечер последнего рабочего дня перед выходными, не позволил добыть достаточно информации. Оставалось надеяться на то, что Лу – адвокат Сьюзан, сможет добыть больше информации, чем все её связи.

В этот вечер многие жители провинциального городка с интересом смотрели короткие репортажи о Сьюзан Сарански, которая имела шанс с помощью сына претендовать на часть наследства уважаемого но, увы покойного бизнесмена. В жизни города не часто случались интриги, а тем более связанные с громкими именами его обитателей. Не совсем понимая, что хотели донести журналисты до общественного мнения, телезрители обсуждали лишь то, что первое возникло в их головах.

– Вот, снова моют косточки покойному Алу, – говорил бармен, отвлекаясь от экрана телевизора, висящего над стойкой. – Не повезло ему с женщинами. Одна изменяла, теперь другая заверяет, что родила от него ребёнка. По мне, так женщинам не терпится получить лёгких денег. Зачем же ворошить добрую память?

Май О’Брайан, сидевший по другую сторону стойки с бокалом пива, внимательно слушал мнение одного из горожан. То, что он представляет в этом деле своего клиента, в прессе не упоминалось. Но кинутая им утка сработала. Теперь в городе будет много разговоров на эту тему, осталось только внимательно слушать.

– А если она и вправду какое-то время имела отношения с Алом, – спросил юрист, поддерживая разговор с барменом.

– Какой там! – махнул мужчина, протирая очередной фужер. – Они же почти родственники. Об этом знают, чуть ли не все завсегдатаи моего бара. Ал и Сьюзан часто болтали, сидя прямо здесь, – бармен кивнул в сторону собеседника, – по пятницам, как мы с вами сегодня.

– И у них не было никакой романтики? – поинтересовался клиент.

– Романтики? – удивился специалист по коктейлям. – Вы помните Ала? – бармен получил утвердительный кивок. – Теперь представьте этих двух вместе. Сьюзан явно выиграет своей внешностью. Нет, никакой романтики у них не было. На моём веку эти двое били единственными, кто позволял себе общаться позабыв о старых обидах своих прадедов. Сьюзан всё больше пыталась убедить Ала поддержать какие-то фонды, помочь с ремонтом школ, больниц. Это были чисто деловые отношения.

– Сьюзан была частой гостьей? – поинтересовался юрист.

– В городе есть бары, – довольно ответил мужчина за стойкой, – но люди типа вас, Ала и Сьюзан предпочитают именно это место.

В благодарность за комплимент, адвокат повторил заказ, положив на стойку со словами благодарности неразменную купюру. Получив щедрые чаевые, бармен поставил очередной бокал пива на стёртую за годы поверхность:

– Сьюзан долго встречалась с вашим коллегой, Стюартом Сэйтом, – проговорил он как бы невзначай. – Хороший был парень, оставлял всегда сверху счёта и держался как-то непринуждённо. Когда они встречались с Сьюзан, всегда уединялись в том тёмном углу. Но, я и от сюда мог видеть искры, сыпавшиеся из их глаз.

– Неужели? – удивился клиент. – Сэйт ведь женат.

– Женат сейчас, но вас же интересуют времена Ала, – проникновенно заметил опытный знаток человеческих душ. – Сьюзан встречалась со Стюартом давно, лет пятнадцать назад, может больше. Потом они поссорились. Что-то связанное с детьми: не то любовница родила от другого, не то он не хотел воспитывать отпрыска, я так и не понял.

Отвлекшись на других посетителей, бармен, с чувством исполненной миссии, оставил адвоката переваривать информацию.

Стюарт Сэйт был известным в городе юрисконсультом и занимался делами бизнесменов. Имел свою контору, недалеко от офиса Мая и на дела не жаловался. Женившись около десяти лет назад, от брака получил дочку, став счастливым отцом и успокоившись в лоне семейного счастья. О’Брайан удивился, насколько быстро ему удалось узнать то, ради чего была затеяна хитрая игра с участием прессы. План опытного юриста удался на тысячу процентов; недаром его считают одним из лучших специалистов в городе!

Показанные в новостях кадры не для всех в городе были занятными. Сьюзан волновалась, не меньше чем несколько часов назад. Оценив, что в комментариях к сюжету не было ничего конкретного, она решила, что в какой-то степени это может сыграть ей на руку. Судебное заседание с результатами экспертизы не за горами, а там можно приступить к осуществлению своего плана. Впервые за много лет у деловой женщины появилось желание позвонить матери и пообщаться с той о чём-нибудь другом, более близком. Пришла пора налаживать семейные связи и возвращаться к традициям, почитаемым большинством населения.

Клаудия была, одновременно рада и озадачена звонком дочери. Лидер общественных движений, женщина с консервативными взглядами и просто мать своей Сьюзан, напрямую спросила дочь о деле с наследством. Она не постеснялась выразить своё мнение, предостерегая предприимчивую леди от гнева Божьего. Клаудия напомнила, что прекрасно знает, какие родственные признаки могут связывать Сьюзан и Ала.

– Мама, – ответила в трубку дочь, – не пора ли отодвинуть в сторону раздоры, давно всеми забытые и к тому же не нужные. Боб носит имя Сарански, разве этого не достаточно, чтобы подумать о достойной памяти наших предков.

– Ворошить память славного рода для удовлетворения собственных амбиций? – вскрыла суть Клаудия.

– Мама, мир вокруг нас устроен так, что не в наших силах его менять. Мы можем только пользоваться его плодами, и почему ты считаешь зазорным взять то, что лежит сверху? – высказалась Сьюзан.

– Ты позвонила чтобы ещё раз доказать мне, что мы разные? – спросила пожилая дама.

– Мама, я просто соскучилась, – ответила дочь. – Как это не странно звучит, именно сейчас.

Слова Сьюзан тронули сердце уверенной в себе леди. Поддавшись настроению донёсшемуся с другого конца провода, Клаудия выслушала дочь, пытаясь больше не быть особо принципиальной в своих ответах. Впервые за много лет она заподозрила, что нужна Сьюзан. Но через несколько минут разговора надежды Клаудии разрушились.

– И всё-таки, я не понимаю, кто может копать под меня, – как бы невзначай, спросила дочь, в конце разговора. – Ты ничего не слышала?

Глубоко вздохнув, мать ответила:

– Ты на самом деле яблоко, откатившееся от яблони низко под гору. Поговори с Бобом.

После щелчка, в трубке раздались короткие гудки.

Сьюзан действительно не понимала, почему мать сказала такую обидную фразу. Она задала вопрос подсознательно, лишь потому, что постоянно думала об этом: о журналистах, своей игре и возможном… Нет, она и предположить не могла, что есть шанс проиграть. Кто угодно, только не Сьюзан Сарански!

– Бобби, сынок, – позвала она, спускаясь в холл. – Как дела?

– Нормально, мама, – ответил подросток, увлечённый игрой.

Сьюзан села на диван, со стороны осматривая мальчика. Пятнадцать лет, взрослеет. Нужно бы отправить его поскорей в скаутский лагерь, а то ещё попадёт под перо журналистов. Он же ничего не знает, мало ли ляпнет лишнего, потом разгребай.

– Ты ни с кем не разговаривал о наших семейных делах? – поинтересовалась Сьюзан.

– Каких делах? – насторожился Боб, пропустив момент игры.

– Положи эту игрушку, поговори с матерью, – требовательным тоном сказала Сьюзан.

Сын повиновался, сев удобнее, чтобы смотреть на женщину.

– Тебя кто-нибудь спрашивал о нашей семье, о бабушке, что она в девичестве имела фамилию Лярош? – снова спросила Сьюзан.

Боб махнул головой.

– Или о том, что ты претендуешь на наследство…

– Ну, Майкл… Майкл из нашей городской команды, – не спуская взгляда с матери, ответил Боб.

– Какой Майкл, какой команды? – не поняла Сьюзан.

– Майкл Браун, форвард городской команды по бейсболу, – ответил сын, удивляясь, почему женщина не понимает таких простых вещей. – У него ещё сестра Эмили, только у неё другая фамилия. Они вроде сводные брат и сестра.

– Эмили, – наливаясь злостью, произнесла Сьюзан. – Такая соплячка, у неё русые волосы до плеч. Она была в коричневой кофте, под которой желтая майка, – вспоминала она встречу в архиве.

– Точно, – ответил Боб, возвращаясь к пульту от игры.

– Вот сучка! – выругалась мать, оставив сына в замешательстве.

Дав поручение адвокату выяснить: кто такая Эмили и на кого она работает, Сьюзан решила, что сына нужно убрать из города как можно быстрее и по возможности до конца каникул. Женщина почувствовала, как сквозь гранит её уверенности в успехе стали пробиваться первые ростки сомнений. Она ненавидела это чувство и закрылась в ванной, прихватив большой бокал бренди.

На другом конце города, под впечатлением увиденного сюжета, в синем Шевроле с номерами другого штата, сидели двое молодых людей. В свете фонарей заправки, было видно худощавое лицо сидевшего за рулём парня и, слушавшего своего напарника.

– Серый, ну ты прикинь, он чёртов миллионер! Звони шефу, пусть решают чё делать.

Глядя через лобовое стекло, водитель молчал, складывая в уме план действий.

– Ну чё сидишь, Серый? Звони, говорю, – настаивал сидящий на пассажирском сидении широкоплечий парень.

– Погоди, – повернувшись к другу, ответил Сергей. – У пацика скоро будет куча бабла.

– Не наше это дело, Серый, – предостерёг друг. – Звони, а то Макс нам головы по самые яйца открутит.

– Виталик, твою мать, – вспылил Сергей, – прикинь, нас отправят назад. А теперь подумай: прижмём Витю и, с баблом в Боливию. Там русских, с недавних пор, любят. Я по спутнику смотрел.

– Ну ты дебил, – возмущённо проговорил напарник. – Это чё, типа меня проверяешь на вшивость? Хрен тебе, я не дурак. Звони Максу.

– Какая проверка, я тебе дело говорю, Макс в Штатах уже сколько? А у меня студенческая виза. У тебя, что вид на жительство появился? То-то! Если не будешь дураком, послушаешь меня и будешь королём. Виктора нужно брать тёпленьким.

Долго решаясь на ответ, Виталий всё-таки согласился:

– Ладно, но Максу всё равно придётся доложить. Только не говори ему, что Виктора по телеку показывали. Скажи, что напали на след, а там посмотрим.

Взяв телефон в руку, Сергей пристально посмотрел на друга:

– Хоть одна душа узнает о нашем разговоре, я твои яйца привезу Максу и скажу, что это была твоя идея.

Получив в ответ вид среднего пальца, торчащего из кулака, Сергей набрал нужный номер. Доложив ситуацию так, как было удобно и, услышав короткий ответ, парень сложил телефон-раскладушку.

– Сказал найти и действовать, как договаривались, – передал он вкратце разговор. – Что за дыра! Надеюсь, мотель в этой деревне есть.

– С тёлками желательно, – разваливаясь на сидении, высказался Виталий.

Машина зашуршала шинами по асфальту в сторону центра города.

9. СЕМЕЙНЫЕ УЗЫ

Восход осветил полосу песчаного пляжа, сосновый бор и деревянные коттеджи кемпинга золотистым светом. Проснувшись с первыми лучами солнца Старуха, облетела окрестности, обратив на себя внимание местных птиц. К появлению чужака пернатые отнеслись со снисходительным удивлением. Ворона вернулась к бунгало и увидела вышедшего на утреннюю пробежку Алекса.

Пробежавшись вдоль берега бухты, в самом конце песчаного пляжа Алекс рассмотрел несколько больших строений, стоящих на горе, закрывавшей бухту с запада. За спиной раздался приятный молодой голос:

– Это школа и лаборатории.

Обернувшись, Александр увидел приятного юношу в спортивной одежде.

– Алекс Фоменко, – парнишка протянул руку.

– Меня тоже зовут Алекс, – пожал ладонь Фостан.

– Вообще моё полное имя Алексей, – пояснил юноша. – Но для американцев это трудно, поэтому все зовут меня Алекс.

– Но мне придётся звать тебя Алексей Фоменко… а Андрей Фоменко…

– Мой отец, – подтвердил парень. – У тебя хорошая память, ты помнишь, как выглядит сайт в Интернете.

– Ты читаешь мысли, – догадался Александр.

– В Бэйвиле это могут делать многие. Рад был познакомиться.

Юноша направился в сторону города, скрывшись за стволами деревьев. Алекс ещё раз отметил насколько приятными и приветливыми были жители города. Во время пробежки он встретил несколько человек пожелавших доброго утра, что редко можно услышать в мегаполисе. Вспомнив разговоры о неудачах деда, Алекс направился в воду и проплыл вдоль берега до кемпинга, выйдя с другой стороны забора, где стояли спортивные снаряды. В одноэтажном строении, стоявшем неподалёку, было заметно движение. Решив, что Великаны заняты своим товарищем, Алекс подошел к тренажерам, осмотрел нагруженные веса и снова отметил неестественно большие нагрузки. Остальное пространство было обычным, огороженным с трёх сторон, довольно просторным двором. Стены забора были сложены из кирпича, и в высоту достигали около трёх метров. Закончив обход, Алекс вернулся к строению, которое оказалось домом трёх гигантов, и заглянул в одно из окон. Великан, получивший инъекцию, лежал на полу, вяло шевеля пальцами. Двух других видно не было. Обернувшись, Алекс застыл, увидев огромные фигуры в нескольких метрах от себя. Выражения лиц аборигенов нельзя было назвать приветливыми.

– Ребята, я пришел помочь, – проговорил нежданный гость, пытаясь перебороть короткий испуг и просчитывая план отступления.

Великаны продолжали смотреть на него, решая, что делать с незваным гостем.

– Я знаю, вы читаете мысли, – продолжил Алекс, наметив короткий путь к воде. – Прочитайте мои, я действительно пришел с миром. Я могу попытаться помочь вашему товарищу.

– В него стреляли из-за тебя, – низким голосом буркнул один. – Он будет болеть несколько дней.

– Я не знал, что так получится, – Алекс старался быть как можно дружественнее. – Я даже не знал, что вы здесь живёте. Мы с друзьями заметили это место со стороны бухты, я просто хотел воспользоваться тренажерами.

– Ты слабее нас, – заметил второй великан.

– Да, верно, – Алекс подумал, что ему удалось вовлечь необычных ребят в разговор. – Но я люблю спорт. Я просто хочу поработать на ваших снарядах, – он улыбнулся. – Можно?

– Помоги Чите, – резко сказал первый.

– Хорошо, – поспешил согласиться Алекс. – Чита это ваш друг, тот, что в доме?

Один из спортсменов сделал шаг навстречу гостю, и Алекс понял, чего тот хочет, согласно подняв руки вверх и направляясь к двери. Войдя, он сразу направился в комнату, где лежал инъецированный. Мускулистая фигура больше походила на брошенный на пол мешок издававший слабые стоны.

– Что за порошок положил врач, когда уходил? – Спросил Алекс.

– Это для печени, – ответил один.

– Понятно. Чтобы вашему другу быстрее прийти в себя, его необходимо поить чистой водой. Влага быстро выведет из организма токсины, – посоветовал Фостан.

– Мы знаем, – снова раздался ответ. – Помоги ему.

– Честно говоря, я не медик. Но я думал, что смогу что-нибудь придумать, – Алекс, извиняясь, улыбнулся.

Две мощные фигуры двинулись к нему. Глаза гигантов неприятно сверкнули, не оставив даже намёка на добрые мысли. В этот момент Алекс уже начал жалеть, что отправился за приключениями. Он вспомнил гнев Арнольда, теперь понимая, почему врач боялся сильной троицы. Пока отчаянный парень прокручивал в голове предостережения медика, два тела остановились, с опаской посмотрев в окна. Алекс тут же догадался, что прочитав мысли, Великаны подумали, что доктор где-то рядом. Похоже, страдания от транквилизаторов были достаточным поводом начинать думать или бояться. Но тут же обе фигуры возобновили движение, зажав Алекса в угол. Поняв безвыходность своего положения, молодой человек попробовал ещё раз представить образ Арнольда с пистолетом в руке, но вызвал лишь кривые улыбки на лицах своих несоразмерных противников. И это позволило холодку страха пробежать по спине. Расслабившись, Алекс не заметил, как из него вышли газы. Раздался грубый, немного глухой смешок. На лицах верзил появились забавные улыбки. Потом они начали смеяться, указывая на своего пленника пальцами.

– Ты пукнул! – сквозь смех прогремел голос одного из Великанов.

Алекс сначала не понял, что произошло, но быстро собрался, догадавшись, что ему удалось развеселить горе-спортсменов. Удивившись своему спасению, он сначала неуверенно, а потом всё явнее присоединился к общему веселью. После минуты смеха, громилы стали успокаиваться.

– Ты испугался и обосрался! – прогремел голос.

Обе фигуры затряслись от очередного приступа смеха. Следующие четверть часа Алексу пришлось изображать веселье, притворяясь, что скабрезные шутки опасных друзей его забавляют. Постепенно парню удалось пробраться к двери, увлекая обитателей дома на улицу. Оказавшись на открытом пространстве, Алекс, имея пути к бегству, почувствовал себя увереннее. Разрядившись смехом, мускулистые парни, казалось, позабыли о своём гневе. Незваный гость попытался снова наладить разговор. Для начала он предложил познакомится. Его новых друзей звали Джон, Стив и Питер. Самый молодой – Питер, получил кличку Чита. В компании он был единственным неспособным читать чужие мысли и частенько являлся объектом насмешек со стороны двух других. Джон был выше своих собратьев на несколько сантиметров и его уважительно звали Кинг-Конг. У Стива было прозвище Бонго. Алексу не потребовалось напрягать воображение, чтобы понять, что все клички были связаны с именами известных обезьян. Этот факт, похоже, никак не задевал гордости их обладателей. Почувствовав, что особо содержательного разговора больше не получается, искатель приключений засобирался домой.

– Останься, – неожиданно мягко попросил Бонго.

– Но я проголодался и хочу немного отдохнуть, – возразил Алекс.

– У нас есть еда, – настойчиво сказал Бонго.

– Хорошо, только я обещал друзьям отобедать вместе, – попытался отвязаться гость.

– Ты не обещал, – строго заметил Кинг-Конг. – Мы думали ты хороший…

– Ладно, ладно, – забеспокоился Алекс. – Поймите, я не могу долго с вами оставаться. Доктор может снова запаниковать, а я не хочу, чтобы кто-то из вас получил инъекцию. Честно.

– Ты сказал правду, – отметил Бонго. – Ты хороший. Придёшь ещё?

– Приду, если вы разрешите пользоваться тренажерами, – поставил условие гость.

– Договорились, – расплывшись в улыбке ответили Великаны.

Алекс, пошел было к воде, но Бонго его окликнул, показывая в направление калитки.

– У меня нет ключа, – сказал гость. – Я же говорил, что врач не знает, что я здесь.

– Он там и наблюдает, – ответил Бонго с едва заметной нервозностью.

Оказавшись с другой стороны забора, Алекс приготовился выслушивать нотации Арнольда, но тот с интересом спросил, каким образом парню удалось наладить контакт с Великанами.

– Вполне нормальные ребята, – поправил Алекс доктора. – Туповаты, но договориться с ними можно. Я удивляюсь, что никто не смог взять их под контроль.

– Я говорил, что они не такие тупые, как кажется, но когда они звереют, весь ум куда-то исчезает. Остановить их практически невозможно, если злость и агрессия вселяются в их мозги, – возразил Арнольд. – Поэтому я настоятельно рекомендую больше там не появляться.

– Но я обещал, что вернусь. Тем более они разрешили пользоваться тренажерами, – Алекс попытался отстоять своё право на свободу принимать решения.

– Тренажеров достаточно в посёлке.

– Я всё равно туда пойду! – Заявил Алекс, демонстративно поворачиваясь в сторону кемпинга.

После завтрака Тод Паркинсон пригласил гостей проехать в посёлок. Первой остановкой был комплекс зданий расположенный ближе к автостраде и отрезанный лесополосой от жилых кварталов.

– Это комплекс «New Generation Research», – пояснил банкир, проводя гостей через систему охраны. – Здесь мы производим фармакологические препараты и медицинское оборудование.

Началась экскурсия по объекту. Фостаны увидели непривычно чистые, закрытые от внешней среды, производственные линии и лаборатории. Им показали, где собирают приборы и склады хранения готовой продукции. Отец с сыновьями нашли экскурсию интересной, услышав много нового, но мало понятного о выпускаемой продукции. После нескольких попыток понять некоторые слова, Джош решил, что лучше отложить самообразование на более свободное время. Алекс быстро запоминал новые термины и некоторые объяснения, додумывая смысл услышанного.

После обхода по территории «New Generation Research», делегация направилась в противоположную сторону. Проехав по улицам посёлка, машины остановились у дорожки, ведущей наверх холма, закрывавшего бухту с правой стороны. Алекс вспомнил утреннюю встречу.

– Там школа? – спросил он идущего рядом врача.

– Да, вы интересуетесь образованием?

– Мне хотелось бы попробовать себя в педагогике, – ответил Алекс.

Обернувшись к племяннику, Владислав с растянутым до ушей ртом заметил:

– Учитель не умеющий читать мысли? – его глаза горели восхищением. – Будет прикольно!

В большом, многоэтажном корпусе находились исследовательские лаборатории, скрытые от посторонних глаз и особо тщательно охранявшиеся. Гостям показали лишь часть помещений, объяснив, что для доступа на остальные этажи нужно переодеться и пройти камеру стерилизации. Когда после осмотра, семья в сопровождении банкира и врача спускалась к посёлку, Джош спросил Тода Паркинсона:

– Очень интересная экскурсия, но для чего вы нам это всё показываете?

– Аксель Бигфут, наш нотариус, всё объяснит, – ответил банкир.

Встретив посетителей в самой большой комнате своего офиса, местный нотариус попросил остаться только семью Фостанов и Грету с сыном.

– Господа, я собрал вас для того, чтобы огласить последнюю волю покойного Станислава Милькевича, – торжественно прозвучал голос нотариуса.

Джош предполагал, что речь пойдёт о завещании, но не рассчитывал на что-то большее, чем символическую память о своём отце. Однако в последние часы жизни, Станислав Милькевич решил распорядиться собственным имуществом так, как подсказало больное сердце. Акселю пришлось полностью изменить текст завещания, написанный до появления сына и внуков учёного. Документ, который Доктор успел подписать, гласил:

«Я, Станислав Милькевич, находясь в здравом уме и рассудке, по собственной воле, завещаю принадлежащее мне имущество передать: Личные накопления в размере ста восьмидесяти тысяч трёхсот девяносто долларов и семьдесят два цента, а так же дом в Бэйвиле Грете Розендаль. Девяносто процентов акций „NewGenerationResearch“ распределить равными долями среди следующих лиц: Владислав Милькевич, Джош Фостан, Юлиан Фостан и Александр Фостан. Назначить опекуном Владислава Милькевича до достижения им совершеннолетнего возраста Тода Паркинсона, выразившего согласие и взявшего на себя эти обязательства».

Закончив чтение бумаги, нотариус положил документ на стол и осмотрел присутствующих. Несколько минут, тронутые очередным сюрпризом родственники не проронили ни слова. Только юный Владислав с интересом рассматривал свою новую родню, радуясь, что ему не будет так скучно, как раньше. Малыш не представлял, что оставленные отцом средства можно куда-то увезти и тем более, расстаться с братом и племянниками.

– Господа, – прервал молчание нотариус, – для завершения формальностей попрошу подписать бумаги и с вашего позволения пригласить мистера Паркинсона.

Джош протянул ладонь Владиславу:

– Получается, брат, мы с тобой богатые люди – сказал он с улыбкой.

Малыш радостно пожал руку взрослого мужчины. Какое-то время ушло на окончание бумажных дел, после чего родственники с примкнувшим банкиром вышли на улицу.

– Теперь всё стало на свои места, – прокомментировал событие Паркинсон.

– Более неожиданного конца я не мог себе представить, – ответил Джош.

– Что вы, это только начало, – заметил банкир. – Мы решили не откладывать в долгий ящик и, поскольку новые владельцы «New Generation Research» в сборе, хотим провести собрание старейшин города. Давайте условимся встретиться завтра у шерифа в одиннадцать часов утра.

– Ещё один сюрприз? – поинтересовался Джош.

– Я бы не назвал это сюрпризом, – ответил Паркинсон. – Бэйвиль целиком и полностью зависит от компании, владельцами которой вы стали. Устройство управления посёлком отличается от того, что принято в стране. Нам предстоит поработать.

Уже привыкшие к неожиданным поворотам, родственники очередной раз обменялись взглядами и согласились на встречу. Владислав выразил желание провести остаток дня со своими родными. Он оказался очень общительным, весёлым мальчуганом, умело использующим наследственную способность проникать в мысли, ставшей для всех уже привычной, отличительной чертой жителей Бэйвиля. Несмотря на свой юный возраст, малыш был хорошо сложен и имел крепкие для своих лет мускулы. С Алексом у них было общее достоинство – феноменальная память и необычайная физическая выносливость. Владислав с лёгкостью запоминал не только услышанное, но и увиденное: сюжеты из жизни, прочитанные книги, телепередачи умело используя фотографическую память. В голове самого юного члена семьи было достаточно информации для маленькой библиотеки, но многое, из-за своей молодости, он ещё не понимал. Мальчик с радостью слушал старшего брата и племянников, расширяя познания о местах в которых ему не приходилось бывать, отношениях среди, ранее не знакомых ему людей и истории с участием различных персонажей. Владислав с готовностью отправился в воду, решив сравняться с Алексом в быстроте плаванья, но был вынужден уступить более взрослому, но такому же, по-детски, задорному племяннику. Вместо разочарования, мальчуган заверил семью, что через несколько лет догонит и перегонит Алекса не только на воде, но и в беге.