Текст книги "Чёрная Тень"

Автор книги: Себастьян де Кастелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

22
СДЕЛКА

– Подождите! – крикнул я, догоняя его в коридоре.

Он остановился.

– А я думал, когда же ты побежишь за мной.

– Я… я не…

– Расслабься, Келлен, – сказал он и дотронулся до шрамов вокруг своего глаза. – Я через это прошел, помнишь? Я знаю, каково это. Я знаю, как она зовет тебя, тьма из твоих снов.

– Вы можете вылечить ее? Меня, в смысле.

Он какое-то время смотрел мне в глаза, потом покачал головой:

– Нет. Извини.

– Почему? Как? Человек, который проклял меня, уже умер. Так почему вы не можете…

– Это видно по линиям, парень. Твои – слишком четкие, слишком гладкие. Кто-то обручил тебя с Тенью, верно?

Я кивнул.

– Моя бабушка.

– Не знаю, о чем она думала, но та процедура, которую я открыл, тебе не поможет. Разве что… – он не договорил.

– Разве что?

– Не знаю. Дай мне подумать.

Я ждал, сердце колотилось, я молился предкам, чтобы он смог мне помочь, снять это проклятие, будь оно неладно, и освободить меня. Я смог бы вернуться – вернуться домой, к Нифении, к семье. Я мог бы даже снова изучать магию.

Дексан снова посмотрел на меня.

– Эх, я узнаю этот взгляд. Думаю, мы с тобой очень похожи, – он снова поколебался. – Есть у меня одна мыслишка, Келлен, но мне нужно кое-что изучить и проделать несколько экспериментов, – он схватил меня за ворот. – Послушай, парень, если мне это удастся, это будет очень трудно и очень дорого, может быть, ты и не захочешь платить такую цену.

Судя по его тону, он говорил не только о деньгах. У моего народа принято требовать плату в виде нескольких месяцев службы или помощи с заклинаниями, которые подвергают мага большому риску. Но мысль о том, чтобы избавиться от Черной Тени, вернуться домой…

– Только скажите мне, что нужно делать. Чего вы хотите?

– Об этом мне тоже надо будет подумать. Дай мне пару дней, – он отпустил меня и пошел дальше по коридору.

– Погодите, – позвал я его, – как мне вас найти?

Он даже не остановился.

– Когда я буду готов, я сам тебя найду. Поверь мне, парень, учитывая, какой хаос рождает твое присутствие, найти тебя – пара пустяков.

Я собирался вернуться в комнату посмотреть, не могу ли чем помочь, но не успел я подойти к двери, как в коридоре появилась Фериус. Она шла ко мне с таким видом, словно намеревалась пройти прямо сквозь меня, но все-таки на ее лице читалось отвращение, подобного которому я еще не видел. Она смерила меня с головы до ног таким взглядом, словно я был пятном, которое она увидела на новой рубашке.

– Так вот кто ты есть на самом деле?

– Я хотел…

– Нет, я действительно хочу знать, Келлен из дома Ке, вот это ты и есть?

Она почти никогда не использовала официальное обращение, принятое у моего народа.

– Отвечай мне!

– Да! Довольна? Да, вот это я и есть. Мне шестнадцать лет, за мою голову назначена награда, и я проклят, и это нечто когда-нибудь превратит меня в монстра. Да, Фериус, я тот, кому сначала нужно найти способ выжить, а уже потом он сможет бродить по всему миру и помогать другим.

– А как же Сенейра? Несколько дней назад ты был готов на все, чтобы ей помочь. А теперь ты собираешься бросить этих людей, чтобы гоняться за шарлатаном, который поманил тебя обещанием излечения от Черной Тени?

– Я… – во рту у меня появился мерзкий привкус. – У Сенейры есть семья, – сказал я. – Оглянись вокруг! У нее есть отец с деньгами и влиянием, он сможет ее защитить. А что есть у меня? Фериус, меня пытаются убить! А ты даже не хочешь учить меня приемам боя аргоси, чтобы я мог…

Она вскинула руки.

– Малыш, я все время твержу тебе, что нет никаких приемов аргоси, по крайней мере тех, что ты себе напридумывал. Есть путь, постигнув который ты найдешь себя. Нет никаких трюков или заклинаний, которые дадут тебе почувствовать свою силу в миг, когда ты сражаешься со слабым.

– Может быть, мне и надо найти кого-то, кто научит меня бить других, – сказал я, вдруг осознав, что вот-вот расплачусь. – Потому что я не знаю, какой мне толк от того, что ты все время несешь какую-то ерунду, а потом ожидаешь, что я буду помогать совершенно чужим людям!

– Как я помогла тебе?

От гнева у меня помутилось в голове.

– Фериус, не притворяйся, что тебе есть до меня хоть какое-то дело. Ты пришла в наш город, потому что Верховный маг клана умер, и ты хотела… как это называется? «Следовать пути Ветра»? Надеялась найти какой-то «дискорданс», чтобы нарисовать еще одну дурацкую карту и показывать ее своим друзьям-аргоси?

Она долго смотрела на меня, и самые разные выражения мелькали на ее лице так быстро, что я не успевал их считывать, но в конце концов все сводилось к гневу, самому сильному гневу, который я когда-либо видел на лице Фериус. Я заметил, как у нее сжимаются кулаки.

– Ударишь меня, Фериус?

Она на мгновение прикрыла глаза.

– Нет, Келлен, – ответила она и прошла мимо меня дальше по коридору. – Я не бью детей.

Берен нашел меня под дверью комнаты Тайна. После того, что я сделал, мне, в сущности, уже незачем было там оставаться, но, по правде говоря, идти мне было некуда. Вслед за Береном из комнаты летящей походкой вышел Рейчис.

– Сенейра еще побудет с братом. Тайн на несколько минут проснулся, – Берен улыбнулся, хотя в глазах у него стояли слезы. Он показал на Рейчиса: – Ваш белкокот подпрыгивал в воздух и проделывал всякие акробатические трюки и даже поиграл с моим сыном, – он мгновение поколебался, потом спросил: – Он… он что, разумный? Я слышал, что иногда талисманы джен-теп…

– Он не мой талисман, но, как я вам уже говорил, он понимает человеческую речь.

Берен опустился на колени перед Рейчисом.

– Благослови вас, мастер белкокот, благослови вашу доброту.

– Мышь его задери, – простонал Рейчис. – Скажи голокожему, чтобы прекратил. Нет ничего хуже, чем взрослые, распускающие нюни.

– Что он сказал? – спросил Берен.

– Он сказал, что рад был помочь и что с удовольствием вернется и снова поиграет с Тайном, если хотите.

– Ах ты засранец, – прорычал Рейчис. Он подпрыгнул, расправил перепонки, заслонив мое лицо словно меховым мешком, не давая мне вдохнуть. – Извинись, а то я тебе ухо откушу.

– Как мило, – сказал Берен. – Он вас обнимает.

Я отодрал Рейчиса от своего лица.

– Да уж, он просто прелесть.

Берен выглядел так, словно ему было неловко от того, что он собирался сказать.

– Когда вы ушли из комнаты Тайна, ваша… наставница…

– Она мне не наставница.

– Извините меня. Ваш друг Фериус вызвалась помочь мне найти человека, который наслал эту болезнь на моих детей. Она сказала, что вы, может быть, тоже захотите мне помочь, за свою цену.

Замечательно. Фериус меня подставила. Впрочем, если уж Дексан ясно дал понять, что его помощь будет стоить дорого, может, аргоси спасла меня от еще большего позора, когда мне все равно потом придется просить денег. Чувствуя себя так паскудно, как никогда раньше не чувствовал, я сказал:

– Я помогу. Сделаю все, что смогу. Обещаю.

Берен немного успокоился, а мне стало еще паршивее.

– Спасибо. Огромное спасибо, – он провел меня по коридору к выходу. – Вы можете остановиться у меня дома. Вы все можете жить у нас, сколько захотите.

– Спасибо, – сказал я.

Он похлопал меня по плечу и вздохнул.

– В этом ужасном испытании меня поддерживало только одно – доброта совсем чужих мне людей, таких, как вы.

От этого мне стало еще паршивей.

23
ВАННА

Ту ночь мы провели в комнатах для гостей в доме Трайнов. Берен привел дом в порядок и накормил нас так, что мы едва не лопнули. Как только трапеза закончилась, он поднялся наверх, растопил печурку, через которую в ванну подавалась горячая вода, и щедро предложил мне ею воспользоваться. «Предложил» означает фактически запихнул меня в ванну и оставил там с тарелочкой сдобного печенья, чтобы я не торопился.

– Ты слегка пованиваешь, – сказал Рейчис, когда Берен ушел. Белкокот обнюхал меня. – Как какашки после того, как съешь дохлую крысу.

– Спасибо.

Он снова принюхался.

– Ну или как слепой стервятник, который потерял обоняние и съел свое… а потом…

– Ладно-ладно, уймись, я понял.

Я снял испачкавшуюся в дороге одежду и поискал место, куда бы ее положить, чтобы не испачкать ванную. В конце концов я вывесил ее за окно.

Я коснулся ногой воды и обнаружил, что она горячее, чем я думал, но стоять голышом в чужом доме казалось мне противоестественным, поэтому я сейчас же опустился в огромную бронзовую ванну. Правда, предварительно установив тарелочку сдобного печенья на край. Уже довольно долгое время вся моя еда была либо сорвана с дерева, либо простилась с жизнью в пасти белкокота.

Когда я привык к горячей воде, ванна удивительно расслабила меня. Я даже не вдумывался, сколько болячек накопилось у меня за четыре месяца бродячей жизни. В шестнадцать лет я уже чувствовал себя стариком.

– Эй, Келлен, – сказал Рейчис.

Я приоткрыл один глаз и увидел, что он примостился на краю ванны.

– Что?

– Каково это?

– Каково что?

Он очень осторожно потрогал воду мохнатой лапой.

– Вот это. Сидеть в ванне, полной горячей воды.

– Это… наверно, приятно.

У нас с Рейчисом есть некая связь. Он чувствует то же, что и я. Наверное, белкокота заинтересовало, почему я так разнежился.

Он ткнул лапой в невысокую табуретку рядом с ванной.

– Поставь ее в воду. Для меня там слишком глубоко.

– Ты серьезно? Хочешь принять ванну? Я думал, что коты терпеть не могут воду.

– Я не кот, болван. Я белкокот.

Я уже усвоил, что там, где дело касается видового разнообразия, терпение Рейчиса лучше не испытывать, поэтому я не стал спорить, дотянулся до табуретки и поставил ее в другой конец ванны. Она оказалась примерно в пяти дюймах под водой.

– Ладно, – сказал Рейчис. – Залезаю.

По-моему, он говорил не столько со мной, сколько с самим собой. Одну за другой он поставил на табуретку передние лапы, подняв подбородок, чтобы нос был выше уровня воды. Он чуть-чуть постоял так, потом залез в воду целиком. Через несколько минут я посмотрел на слегка намокшую и очень озадаченную мордаху белкокота.

– Ну как? – спросил я.

– Пока не знаю. А как это должно быть?

– Тепло.

Рейчис кивнул:

– Ага, точно, тепло.

– Уютно, наверное.

Он снова кивнул:

– Ага… вот именно. Уютно, – его взгляд смягчился, глаза призакрылись. Потом он устроился на спине, уставившись в потолок. Из воды торчали только его морда и лапы. – Уютно…

– Тебе точно хорошо?

Он выставил из воды переднюю лапу и указал на край ванны.

– Дай, – сказал он полусонным голосом.

Сначала я не понял, о чем он говорит, а потом сообразил, что он показывает на тарелку.

– Ты серьезно?

– Дай.

Не зная, что еще делать, я взял с тарелки одну печеньку и уже хотел вложить ее Рейчису в лапу, но он успел убрать ее под воду, а вместо этого открыл мохнатую пасть. Я положил туда печенье и вскоре услышал чавканье белкокота, который жевал и мурлыкал от удовольствия одновременно.

– О да, – пробормотал он, за жеванием разобрать его слова было трудновато. – Вот так я теперь хочу жить.

– А как насчет охоты… то есть насчет того, чтобы прикончить кролика?

Рейчис проглотил печеньку.

– Сейчас я хочу прикончить еще одно печенье. Дай.

Я реально не понимаю белкокотов.

Я, должно быть, заснул, потому что разбудил меня стук в дверь.

– Келлен? – спросила Сенейра.

– Секундочку!

Я выбрался из ванны, умудрившись не перевернуть табуретку Рейчиса, что закончилось бы немалым количеством укусов и царапин на моей наконец-то чистой коже. Я схватил полотенце и быстро вытерся, потом взъерошил волосы. Над маленькой раковиной висело зеркало, отражавшее мое свежевымытое лицо. Вот, значит, как я выгляжу.

– Келлен? Я только хотела…

Ручка двери начала поворачиваться.

– Не входи пока, – взвизгнул я и обернул полотенце вокруг талии. Фериус как-то сказала мне, что людей в приграничье нагота не заботит так, как джен-теп, но я всегда подозревал, что она просто хотела, чтобы я опозорился.

Удостоверившись, что хотя бы мало-мальски соблюдаю приличия, я открыл дверь. Сенейра держала в руках стопку вещей, в которых я узнал свою сменную одежду. Когда я еще учился магии дома, у меня был порядочный большой гардероб – для занятий, на каждый день, для торжественных случаев. У человека, объявленного вне закона, обычно всего две пары одинаково грязного дорожного платья – и то если повезет.

– Отец вернулся к Тайну. Я, как смогла, привела твою сменную одежду в порядок, – сказала Сенейра. – Она вроде уже высохла – я повесила ее у огня.

Я хотел было извиниться за то, что выбежал из комнаты Тайна, но потом подумал, что, если Фериус прикрыла меня перед Береном, может, и Сенейра в это поверила. Наверно, я был просто не готов к тому, что она узнает, какой я трус.

– Спасибо, – сказал я, взяв у нее одежду.

Она, кажется, смотрела на мой торс, поджарый и загорелый после четырех месяцев в приграничье, но все равно особо разглядывать там было нечего.

– Что-то не так? – смущенно спросил я.

– У тебя шрамы, – ответила Сенейра.

– У кого их нет, – я схватил рубашку и поскорее напялил на себя.

– Не в нашем возрасте. И не столько, сколько у тебя, – она поймала мой взгляд, похоже, она мне сочувствовала. – Извини, Келлен, я не хотела…

– Все нормально, – ответил я. Не то чтобы меня всю жизнь избивали, но за последние несколько месяцев я попадал в такое количество передряг, немудрено, если вид у меня немного потрепанный.

Сенейра перевела взгляд на Рейчиса, который все еще лежал на своей табуретке.

– Ты принимаешь ванну вместе со своим зверем?

В устах Сенейры это прозвучало куда хуже, чем мне казалось.

– Я… не всегда, он просто…

– Келлен, – прорычал Рейчис, все еще лежа в воде, – скажи этой девчонке, что если она сейчас мне все испортит, я клянусь всеми девятью богами белкокотов, что вырву ее глаза и заставлю их съесть.

– Что он сказал? – спросила Сенейра.

– Тебе лучше не знать.

Она кивнула.

– Я пойду. Тебе, наверно, уже спать хочется. Я просто надеялась…

До меня вдруг дошло, что стою перед ней в одном полотенце и совершенно не готов услышать конец этой фразы – что бы она ни хотела сказать.

– Что такое?

– Фериус говорит, что завтра вы возвращаетесь в Академию. Я… отец не разрешит мне туда пойти. Он говорит, слишком велик риск, что кто-нибудь меня увидит, – она показала мне маленький предмет, сшитый из ткани, который держала в руках, и я не сразу догадался, что это детская игрушка, отдаленно похожая на лошадку. У моего народа нет кукол – они слишком похожи на симпатические фигурки, которыми некоторые маги пользуются, чтобы мучить своих врагов. – Ты не мог бы передать ее Тайну? Она долго была его любимой игрушкой. Он уже года два твердит, что уже вырос из этих игр… я не знаю. Может, я просто веду себя глупо.

Этого я не ожидал.

Я взял у нее куклу.

– Я передам ему.

– Спасибо, – поблагодарила она, а потом посмотрела мне в глаза. – Скажи ему, что я его люблю. Наверно, он не понимает по-настоящему, что происходит. Когда я уходила из лечебницы, он подумал, что я снова сбегаю, снова бросаю его. Я не хотела, чтобы он думал… Я все испортила, Келлен.

Пока я придумывал, что бы такое утешительное сказать, она уже исчезла, а я остался стоять в своем полотенце.

– Брысь, Рейчис, – сказал я, одеваясь. Он мрачно посмотрел на меня, но все-таки встал и перепрыгнул с табуретки на край ванны.

– Вытри меня, – приказал он, указывая на чистое полотенце.

– Что на тебя нашло? – спросил я. – Одной ванны хватило, чтобы превратить тебя в испорченного домашнего любимца?

– Вытри меня, – повторил он, встав на все четыре лапы, и приготовился отряхнуться, отчего я почти непременно снова вымок бы насквозь, – а не то я обойдусь сам.

Что я точно знаю о белкокотах? Иногда они бывают редкими засранцами.

24
СЕМЬ ТАЛАНТОВ

Рейчис приложил все силы, чтобы убедить меня, что ему полагается вторая ванна, но я отказал наотрез, а так как никто, кроме меня, его не понимает, все его попытки объяснить Сенейре, чего он хочет, были истолкованы как желание выйти на улицу. В конце концов Рейчис сдался, хотя предварительно и сообщил, что жуткая месть обрушится на всякого, кто встанет между ним и его новообретенной любовью к ваннам и сдобному печенью.

Когда я все-таки добрался до постели, она оказалась очень удобной. Я решил, что отключусь, едва коснусь головой подушки, но что-то не давало мне уснуть. Может, дело было в привычке к дорожным ритуалам: собиранию дров, приготовлению места для лагеря, расставлению ловушек. Или в болтовне о всякой ерунде под звездным небом с моими друзьями Фериус и Рейчисом. А может быть, я не мог уснуть оттого, что мне просто было паршиво. Фериус не накричала на меня, даже не разозлилась, но с того разговора в лечебнице мы не обменялись ни единым словом. Рейчис же спал (и храпел) с усердием истинного праведника.

Я вертелся с боку на бок примерно с час, потом вышел на балкончик с видом на идеально ухоженный сад. Не знаю, сколько я там простоял, пока не заметил Рози, передвигавшуюся так бесшумно, что я ее даже еле услышал. Рози отрабатывала какие-то боевые приемы. Выглядело это так, словно она сражается с невидимым противником. В ее движениях было такое завораживающее изящество, что в конце концов я оделся и спустился к ней вниз.

– Как это называется? – спросил я.

– Эрес трида, – отвечала она, не сбиваясь с ритма и двигаясь с грациозной точностью по вымощенной гравием садовой дорожке. – Стиль боя на песке.

– Боя на песке?

– Я сказала что-то непонятное? – Рози развернулась на 90 градусов, отставленная назад нога легко скользнула по неровной земле.

– Просто я…

Аргоси остановилась. Я так и не понял, то ли она завершила последовательность движений, то ли я действовал ей на нервы.

– Бой на песке. Часть второго таланта.

– Второго таланта?

Глаза у Рози сузились, и я четко понял: она думает, будто я над ней издеваюсь.

– Я не знаю, что это такое, – сказал я. – Честно.

– Второй талант. Эрес, – она произнесла это слово так, будто я уже должен был его знать, а потом пояснила: – Оборона.

– Вот оно что.

Она вышла из боевой стойки и встала передо мной.

– Назови семь талантов аргоси.

Вопрос застал меня врасплох.

– Я… я не знаю…

– Я думала, что ты изучаешь пути аргоси.

– Я тоже так думал.

– Тогда назови мне семь талантов!

Я начал злиться из-за того, что она говорила со мной как с идиотом, но все-таки не хотел показать, что не знаю вещей, которым Фериус должна была меня научить.

– Э… наверно, гордыня? Может, танец?

– Гордыня? Танец? – она покачала головой и раздраженно прищелкнула языком. – Семь талантов странника-аргоси – это Отвага, чтобы путешествовать по всему свету; Оборона, чтобы защитить себя и других; Красноречие, чтобы общаться с незнакомцами; Проницательность, чтобы не попасть в ловушку; Выносливость, чтобы выжить где угодно; Увещевание, чтобы добиться того, что тебе нужно; Восприимчивость, чтобы увидеть то, чего не видят другие.

– Я… я ничего этого не знал.

Взгляд Рози смягчился, совсем чуть-чуть, а потом она коротко кивнула мне.

– Прости меня, я ошиблась. Когда я увидела тебя с идущей по пути Полевой Ромашки… с Фериус… я решила, что ты – тейзан Фериус.

– А что такое тейзан?

– Ученик… изучающий пути аргоси. Я думала, что она рассказала тебе о семи талантах, чтобы ты мог сделать следующий шаг на своем пути. Нас с ней обучал один и тот же маэтри – наставник, поэтому я решила…

Я почувствовал, что заливаюсь краской как от стыда, так и от ярости.

– Она сказала, что нет никакого особого обучения путям аргоси. Она сказала…

Рози подняла руки ладонями вперед:

– Прошу прощения. По глупости и самонадеянности я посеяла раздор там, где его не было.

Был, да еще какой. Я просто не понимал, насколько все серьезно.

Рози нахмурилась.

– Путь аргоси – это путь Воды, – сказала она. – Я не хочу никого подставлять. Скажи мне, могу ли я что-то сделать, чтобы восстановить равновесие между нами? У меня мало вещей, но есть разные памятные вещицы из далеких земель. Может, одна из них…

– Не нужно мне твое барахло!

Не успел я произнести эти слова, как понял, что среагировал слишком остро. Вины Рози здесь не было. Она просто пыталась меня подбодрить.

– Может… может, вы могли бы научить меня приемам боя, которые только что отрабатывали?

Вид у нее стал встревоженный, потом она снова поклонилась.

– Я приношу свои извинения, но это невозможно.

– Почему? Это же просто…

– Фериус приняла решение не обучать тебя, Келлен, и у нее наверняка есть на это свои причины. Если я пойду против нее, я нарушу равновесие между нами, а оно и так уже… хрупкое.

– Отлично, – сказал я. – Просто замечательно.

Рози подошла ко мне и положила руку мне на плечо.

– Пути аргоси… суровы, Келлен. Они подходят не всем. Если идущая по пути Полевой Ромашки не хочет, чтобы ты был одним из нас, поверь мне, значит, эта жизнь действительно не для тебя.

– Ладно, хорошо, – сказал я. – Значит, мне не судьба стать аргоси.

Тогда кем же я должен стать?