Текст книги "Злая омела (ЛП)"
Автор книги: Саша Леоне
Соавторы: Розелин Эш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
Если бы не это дело, это было бы идеальным охотничьим угодьем для нашего больного ублюдка, чтобы украсть ребёнка и остаться незамеченным. Судя по тому, как выглядит это место, сомневаюсь, что кому-то из персонала здесь вообще будет не всё равно, если один из детей вдруг исчезнет. Я делаю мысленную заметку отправить анонимное пожертвование, когда всё закончится. Это меньшее, что я могу сделать.
Через несколько минут после того, как Ромеро стучит, входная дверь со скрипом открывается, являя старое место, переполненное характером. Я слышу его через гарнитуру, когда он достаёт свою карточку и протягивает её женщине. – Добрый вечер, я Ромеро Ломбарди, адвокат по уголовным делам. Вы слышали о преступности, охватившей этот район?
Он входит внутрь, очаровывая её, и вскоре она говорит ему подождать, прежде чем поспешить за начальницей. Слышен шуршание ткани и торопливые шаги, когда Ромеро расхаживает, определённо не будучи послушным гостем, каким он должен быть.
– Потрясающе! – глаза Майкла загораются. – Одна из камер работает! Можешь немного отрегулировать её, Ром? Вид в основном на потолок – ах, идеально.
На мониторах оживают новые изображения, и я наклоняюсь, пристально изучая каждое. Мы видим многое – не только детские комнаты, но и коридоры, и даже входные и задние двери.
Пока Ромеро возится с камерой на лестничной клетке, с его стороны раздаётся строгий голос: – Вы должны были ждать меня внизу. Что вы здесь делаете?
Я напрягаюсь, но Майкл спокоен. – Всё в порядке. Мы уже получили более чем достаточно, Ромеро.
Мы видим, как Ромеро включает своё обаяние на полную, скользя вперёд с этой убийственной улыбкой и беря руку пожилой женщины, целуя её, будто он пробуется на роль в кино. – Мои извинения, мисс. Я не удержался, меня привлекло тепло этого места. Это определённо не то, чего я ожидал от внешнего вида. Какую прекрасную работу сделала здесь ваша начальница.
– Мисс? – женщина хихикает, её пальцы касаются седеющих прядей у висков, а выражение лица смягчается. – Я и есть начальница, миссис Черчилль.
– О боже! Ваше лучистое, молодое сияние заставило меня подумать, что вы, должно быть, одна из помощниц, миссис Черчилль. Простите мои манеры, мне сказали, что начальнице за пятьдесят, но вы не выглядите ни на день старше тридцати.
Ещё больше хихиканья. Пожилая женщина буквально тает под его вниманием. Боже, Ромеро мог бы очаровать чешую со змеи.
– Ох уж эти молодые люди в наши дни, такие мастера слов. Сара сказала, что вы адвокат. Что вам от нас нужно? – её рука кокетливо ложится ему на плечо, когда она ведёт его в кабинет.
– Ромеро, этот сладкоречивый дьявол, – смеётся Максимо, наблюдая, как начальница наливает ему выпить.
Менее чем через тридцать минут Ромеро объясняет наше присутствие начальнице, которая великодушно машет рукой, даже предлагая нам, «доблестным офицерам», зайти с холода, но он вежливо отказывается, покидая приют.
– Напомни мне никогда не знакомить тебя с моей женой... если у меня когда-нибудь будет одна, – говорит Максимо, игриво ударяя Ромеро по плечу, когда тот забирается обратно в фургон.
– Как будто такой бродяга, как ты, когда-нибудь осядет, – подкалывает в ответ Майкл.
– Ты меня видел, Майкл? Дамы будут опустошены, если я когда-нибудь уйду с рынка, – усмехается Максимо, драматично проводя рукой по волосам.
Я закатываю глаза. Идиоты, все до одного. Но они мои идиоты, и нет никого, кто был бы мне больше по душе рядом с собой в этом деле.
Банальность угасает, когда мы обращаем внимание на камеры наблюдения, следя за тем, как начальница суетится по детским комнатам, убеждаясь, что все укрыты, прежде чем вернуться в своё крыло приюта. Её шаги тихие, но они только добавляют напряжения, кипящего в фургоне.
– Это кажется знакомым, не так ли? – задумчиво произносит Ромеро, нарушая тишину. – Напоминает мне то время, когда дон Моретти отправил нас наблюдать за прибытием его новой партии.
Я чувствую, как мои мышцы напрягаются при упоминании того задания. Эта мысль уже приходила мне в голову, но я безжалостно подавил её.
– Да, это был первый раз, когда мы вчетвером работали вместе. Я был так взволнован! – энтузиазм Майкла звучит, но он кажется пустым, почти насмешливым на фоне тяжести моих мыслей.
– Единственный и последний раз, когда мы работали на моего отца, – рявкаю я, и настроение в фургоне мгновенно меняется. Они знают лучше, чем будить медведя. Если бы не то проклятое поручение, на которое послал нас отец, мы были бы на складе, как обычно, и увидели бы Эмилию, когда она ворвалась туда злая и готовая к мести. Мы бы помешали этим животным тронуть её хотя бы пальцем. Остановили бы всё, что случилось потом…
Я фиксирую взгляд на камере, ненавидя, что легкомыслие в фургоне исчезло. Но, возможно, так даже лучше. Нам нужно сосредоточиться на причине, по которой мы здесь, и—
– О! Что это? – вдруг восклицает Максимо. Он указывает на одну из камер в коридоре, наклоняясь так близко, что нос почти касается экрана.
Сначала я ничего не вижу. Затем занавеска колышется, и из тени появляется человеческий силуэт, почти мгновенно сливающийся со стенами.
Мой пульс учащается. Вот оно.
– Попался, – шепчет Майкл, его пальцы зависают над клавиатурой.
Мы наблюдаем в напряжённой тишине, как этот мерзавец крадётся по коридору и приоткрывает первую дверь. Быстрый взгляд, затем дверь закрывается. Комната мальчика. Конечно, никакого интереса. Мерзавец.
Он двигается дальше, дверь за дверью, пока не доходит до одной из комнат девочек. Мои внутренности скручивает, я точно знаю, что будет дальше. Мерзавец на цыпочках подходит к двухъярусной кровати, достаёт из пиджака носовой платок и зажимает им нос девочке на нижней койке.
Чёрт. Мои кулаки сжимаются, и мне стоит огромных усилий не ударить по экрану.
Девочка тут же выгибается под ним, сопротивляясь, но всё бесполезно. Через секунды она безвольным телом лежит в его руках. Затем, словно ничего не произошло, он прячет ткань в карман, взваливает бессознательное тело на плечо и выходит.
Максимо выскакивает из фургана в мгновение ока, готовый к своей роли.
Честно говоря, я не ожидал, что мы поймаем этого человека на первом же дежурстве, но мы были готовы. Максимо будет ждать похитителя сбоку от приюта и последует за ним к его машине, где установит трекер. Теперь всё зависит от него.
Похититель вылезает в окно и исчезает из виду. И вот мы ждём затаив дыхание Максимо. Мой взгляд устремляется на маленькую мигающую точку, показывающую его местоположение.
Точка ползёт, каждая секунда тянется. Затем, наконец, голос Максимо раздаётся в гарнитуре: – Этот самоуверенный сукин сын даже не пытался заметать следы. – Отвращение в его голосе ощутимо, отражая то, что чувствуем мы все. – Я поставил трекер на его машину – какой-то раздолбанный седан с номерами штата Мичиган.
Он выкрикивает номера для Майкла, чтобы тот прогнал их по своей базе данных. – Он бросил девочку в багажник и сейчас выезжает. Я возвращаюсь в фургон.
И действительно, красная точка начинает двигаться, сначала медленно, затем набирая скорость, когда парень уезжает. Мгновение спустя появляется Максимо, бегущий к нашему фургону так, будто за ним гонятся адские гончие.
– Давайте остановим этого ублюдка, – кряхтит он, залезая внутрь и заводя фургон.
Глава 12
ЭМИЛИЯ
Резкий звонок моего телефона вырывает меня из сна, и на мгновение я теряюсь в море незнакомого – комната вокруг меня излучает мужскую энергию, которая одновременно и притягательна, и дезориентирует. Затем, словно теплая ласка, надо мной проносится пьянящий одеколон Рафаэля, и события прошлой ночи нахлынули воспоминаниями. Точно, я в его пентхаусе.
Я приподнимаюсь, хмуро глядя на пустое место рядом со мной. Моя рука скользит туда, где он лежал, натыкаясь только на прохладные простыни. Его нет уже давно.
Телефон продолжает вопить – Боже, почему я выбрала такой раздражающий рингтон? Когда туман в моём мозгу наконец рассеивается, я узнаю его. Стейси. Я вытаскиваю себя из кровати и, спотыкаясь, иду к своей сумочке на комоде.
– Алло? – мой голос звучит как карканье, и я прочищаю горло, отрывая телефон от уха, чтобы проверить время. 4:15 утра. Боже.
– Эмили. Ещё один ребёнок пропал. – Слова Стейси обрушиваются на меня ушатом ледяной воды, разгоняя остатки дремоты. – Похищен из приюта в Нижнем Манхэттене. Рафаэль с тобой?
Мои глаза снова устремляются на пустую кровать, и тут я замечаю её – записку на тумбочке. Мой желудок сжимается, когда я подхожу, чтобы прочитать её.
Случилось кое-что по работе, amorina. Чувствуй себя как дома. Если хочешь есть, в холодильнике остатки еды или можешь заказать доставку. Скоро вернусь.
– Рафаэль.
Случилось кое-что по работе? В такой час? Моё сердце подпрыгивает к горлу, и я сжимаю записку в руках, пока в голове проносятся худшие сценарии. Нет, нет, нет. Это просто совпадение. Но мой предательский мозг именно в этот момент выуживает слова Майкла прошлой ночью, когда Рафаэль спросил, что они здесь делают.
– Ну, я узнала больше о…
Больше о «чем»? О чём именно он говорил? О маленькой девочке, которую пытались похитить? Нет. Боже, нет. Я не могу позволить своему разуму идти туда. Я яростно трясу головой, словно могу физически вытряхнуть эту мысль. Отвратительное чувство в моих внутренностях усиливается. Нет, нет никакой возможности. Должно быть другое объяснение.
– Эмили, ты здесь?
Голос Стейси в моих ушах резок. На мгновение я забыла, что она всё ещё на линии. – Да, да, я здесь.
– Ну так что? Рафаэль с тобой или нет?
– Его нет. Он сказал, что случилось кое-что по работе и…
Поток ругательств прерывает меня, настолько злобных, что я вздрагиваю. Стейси редко ругается при мне. За всё время, что я её знаю, я никогда не слышала, чтобы она так теряла самообладание.
– Выясни всё, что сможешь, и возвращайся ко мне. Я мобилизую небольшую команду здесь, пока мы ждём тебя.
Звонок обрывается, оставляя меня в гнетущей тишине. Моё горло сжимается, живот – бурлящая смесь тревоги и страха. Этого не может быть.
Я заставляю себя двигаться, выходя из спальни нетвёрдыми ногами, чтобы проверить каждую комнату. Гостиная – пуста. Кухня – пуста. Столовая, библиотека – всё пусто. Ребята с ним? Этот вопрос гложет меня, добавляя ещё один слой к моему растущему беспокойству.
Наверху я начинаю открывать двери. Прачечная, две гостевые спальни и, наконец… его кабинет. Я колеблюсь на пороге, зная, что это оно. Точка невозврата. Как только я войду туда и начну рыться в его вещах, пути назад не будет. Если я найду то, что боюсь найти…
Дрожь пробегает по моему телу, несмотря на тепло, идущее из обогревателей в пентхаусе. Но, с другой стороны, это не имеет ничего общего с холодом. Я глубоко вдыхаю. Один глубокий вдох. Два. Затем я вхожу, осторожно закрывая за собой дверь с тихим щелчком, который кажется таким же окончательным, как крышка гроба.
Большой стол посередине кабинета притягивает меня, как магнит. Там два ящика, и я приседаю, полностью ожидая какого-либо сопротивления, когда дёргаю верхний. К моему удивлению, он легко выезжает. Хм.
Я замираю, новая волна тошноты накатывает на меня, когда осознание наносит удар прямо в живот. Он доверяет мне. Полностью, безоговорочно доверяет. Вот почему входная дверь не заперта, почему его кабинет доступен. В его мире враги не проходят мимо его людей. А я? Он понятия не имеет, что я могу работать против него. Эти ящики не заперты, потому что мысль о том, что я предам его, никогда не приходила ему в голову. Для него я не враг. Я его…
Желчь подступает к горлу, резкая и внезапная, и я зажимаю рот рукой, борясь с ней. Затем опускаю руку и осторожно дышу через рот, пока она не проходит. Когда это происходит, я заставляю себя думать.
Я должна это сделать. Если не ради чего-то, то чтобы точно знать, кем на самом деле является мужчина, в которого я влюбилась.
Дрожащими руками я роюсь в ящике, но там ничего полезного. Просто куча квитанций, не имеющих смысла, кредитные карты, несколько ключей от машин и… мои пальцы нащупывают то, от чего моё сердце останавливается – знакомая голубая коробочка, которую он уронил на стол во время нашего самого первого ужина вместе.
Я захлопываю ящик.
Второй ящик немногим лучше. Он заполнен случайным хламом, который не особенно полезен и не улика.
Тогда я обращаю внимание на сам стол. Может ли он быть настолько дерзким, чтобы положить что-то уликающее на видное место? Когда я провожу по нему рукой, мои пальцы натыкаются на что-то – рукописная записка незнакомым почерком. На ней есть название: Литтл-Ривер-Хом.
Это название приюта.
Мои руки теперь трясутся так сильно, что я едва могу набрать имя Стейси. Её ответ мгновенен.
Стейси
Оттуда и был похищен ребенок.
Это похоже на последний гвоздь в гроб, который я никогда не хотела строить. Нет. Должно быть веское объяснение, почему это у него на столе. Должно быть. Моя грудная клетка сжимается, пока не становится больно вдыхать кислород, моё сердце бьётся так мучительно и громко в ушах, что заглушает всё остальное.
Я перехожу к его ноутбуку и тупо смотрю на приглашение ввести пароль. Я ввожу его день рождения – неправильно.
Я колеблюсь, затем ввожу свой день рождения – снова неправильно. Слёзы разочарования щиплют уголки глаз. Чёрт возьми, какой пароль он мог использовать, какой…
В голову приходит абсурдная мысль, и я почти смеюсь над её нелепостью. Не может быть, что это оно. Я снова колеблюсь, но отчаяние побеждает, и я ввожу дату шестилетней давности – тот день, когда всё пошло к чертям.
Экран разблокируется.
Моя челюсть отвисает, когда я смотрю на домашний экран его ноутбука. Я внутри. Я действительно внутри.
Внизу открыто несколько вкладок, словно хлебные крошки, оставленные специально для меня. Это почти слишком просто.
Первая – документ Word, черновик какого-то контракта. Я бегло просматриваю его, но там ничего полезного. Типичный деловой жаргон. Я выхожу, стараясь не закрыть его. Нельзя оставлять улик, что я копалась.
Вторая вкладка открывает папку, полную фотографий. На меня смотрят мужчины со злобными лицами, и по моей спине ползёт холодок. Кто, чёрт возьми, все эти парни? Я не узнаю ни одного из них, но они точно не выглядят как дружелюбный тип. Это люди, с которыми он работает? Или хуже, люди, которых он пытается убрать?
Затем я открываю третью вкладку, и моё сердце подпрыгивает. Это карта города – нет, погодите. Я щурюсь, пытаясь разобрать её. Карта усеяна движущимися красными точками, и мне требуется время, чтобы понять, что это. Это трекер.
Здесь четыре точки, сходящиеся и движущиеся в одном направлении. Требуется секунда, но затем меня осеняет. Это он. И Максимо. И Ромеро. И Майкл. Мой разум лихорадочно пытается осмыслить то, что я вижу. Их отслеживают. Каким-то образом. Где-то на них есть устройство – телефоны? Но что более важно, куда, чёрт возьми, они направляются?
Мой телефон пикает с сообщением.
Стейси
Нашла что-нибудь?
Я смотрю на экран, парализованная. Вот теперь все по-настоящему. У меня есть мгновение, чтобы принять решение. Солгать и сказать, что я ничего не нашла, что на его столе не было ничего уликающего, и я не смогла войти в его компьютер. Или… сказать ей правду, потенциально разрушив не только Рафаэля, но и себя, и остальных в процессе.
Это не должно быть трудным решением, но, чёрт возьми, оно такое.
Мои глаза возвращаются к трекеру, изучая его так, будто он содержит ответы на все вопросы мира.
То, что я сделала до сих пор, ещё можно простить. Я могла бы рационализировать это. Но это, передача их местоположения федералам – это уже совсем другой уровень дерьма, даже несмотря на то, что я теперь с федералами – это будет нарушением омерты. И пути назад не будет.
Но когда я изучаю карту, сосредотачиваясь на маленькой красной линии, обозначающей, как я полагаю, их транспортное средство, воздух вышибает из моих лёгких. Чем больше я смотрю, тем хуже становится. Нет, нет, это не может быть правдой. Мои руки неконтролируемо трясутся, когда я перепроверяю маршрут, надеясь, что я ошибаюсь. Но вот оно, смотрит мне в лицо. Литтл-Ривер-Хом.
Какова вероятность, что они были прямо там в ту же ночь, когда был похищен ребёнок?
– Нет. – Я качаю головой в отрицании, делая шаг назад от ноутбука. – Нет. Нет. Нет.
Но доказательства прямо передо мной, неоспоримые и обвиняющие.
– Ну, я узнал больше о… – Майкл замолкает с кашлем, его светло-голубые глаза останавливаются на моих. – Нам нужно было обсудить курс действий в отношении… ситуации, поэтому мы пришли подождать тебя.
Хриплый голос Рафаэля: – Тебе следовало позвонить мне.
Воспоминания зацикливаются в моей голове, как ужасная плёнка, снова и снова, и снова, пока я не готова сломаться. Я зажимаю уши руками и закрываю глаза, пытаясь физически заблокировать правду. Но это бесполезно. Мои колени подкашиваются, и я позволяю себе рухнуть на пол, раскачиваясь вперёд-назад, пока мой разум ведёт войну с моим сердцем.
Должно быть объяснение. Должно быть. Должно быть.
Какое ещё может быть объяснение? Стейси показала тебе доказательства, в которые ты отказывалась верить, и теперь ты не веришь тому, что видела собственными глазами?
Приходит ещё одно сообщение, прерывая мою внутреннюю бурю. Я медленно убираю руки от ушей, чтобы проверить его.
Стейси
Ты там?
Что это говорит обо мне, что даже сейчас, столкнувшись с неопровержимыми доказательствами, я всё ещё не могу полностью принять, что Рафаэль способен на нечто подобное? Неужели я действительно выберу своё сердце вместо того, чтобы поступить правильно?
Что бы сделал мой отец?
Даже когда эта мысль приходит мне в голову, я знаю, что она бессмысленна. Потому что я уже точно знаю, что бы он сделал. Томасси Росси был героем, который погиб при исполнении служебных обязанностей, пытаясь восстановить справедливость. И кто убил его? Альфонсо Моретти – отец Рафаэля.
Яблоко от яблони недалеко падает, в конце концов.
Я чувствую, как наступает онемение, охватывая меня, пока я печатаю ответ Стейси, выкладывая всё о трекере. Время теряет всякое значение, когда она просит меня поделиться экраном, чтобы техническая команда Бюро могла дублировать его для слежки за ними. Я смотрю, как происходит дублирование, почти не осознавая ничего из этого.
– Оставайся на месте, – приказывает Стейси, когда всё готово. – Твоё присутствие там всё ещё может понадобиться. Будь осторожна, не провали свою легенду.
– Хорошо, – отвечаю я бесчувственно.
Пауза, затем: – Я знаю, ты хотела, чтобы он был невиновен, Эмили. Но что есть, то есть. Ты в порядке?
Нет. Я не в порядке.
Я стою на пепелище моего мира, и я сама зажгла спичку.
– Дай мне знать, как всё пройдёт, пожалуйста. Если вы… если вы арестуете его, – выдавливаю я из себя, прежде чем закончить звонок.
Глава 13
РАФАЭЛЬ
– Этот ублюдок. – Голос Ромеро сочится отвращением, когда он бросает взгляд на меня. – Я думал, ты держишь Piccola Italia под контролем?
Я лишь сжимаю челюсть, гнев нарастает слишком сильно, чтобы ответить. Чёрт. Я держу её под контролем. По крайней мере, я так думал, пока этот мелкий кусок дерьма, за которым мы следуем, не въехал прямо на мою территорию, доказывая, что я абсолютно не держу её под контролем, особенно если всё это время она была очагом этих похитителей.
Мы следуем за ним по узким извилистым улицам, которые я знаю наизусть, в одну из зон реконструкции – или ту, что должна была ею быть. Заброшенные недостроенные проекты. Гниющие. Идеальные убежища для отбросов. Наша цель исчезает за углом, но нам не нужно визуального контакта. Монитор Майкла показывает, что транспортное средство останавливается перед старым зданием, которое должно быть снесено со дня на день.
Но, опять же, его собираются снести «со дня на день» уже около шести лет.
Мои ногти впиваются в ладони, когда осознание проникает внутрь – эти ублюдки действовали прямо у меня под носом всё это время, а я даже не заметил. Какой же я царь улиц.
Максимо подъезжает на нашем фургоне к бордюру и глушит двигатель. Тишина кажется напряжённой, ожидающей.
– Давайте возьмём этого козла, – рычу я, уже на ногах. Майкл кивает, следуя за мной.
Мы с братьями выходим из фургона и идём по улице, ботинки ударяют по тротуару, который теперь кажется меньше моей территорией и больше вражеской землёй. Мы сворачиваем за угол к обветшалому зданию – просто трупу из кирпича и стали с пустыми глазницами. Никаких признаков жизни нигде. Даже бродячей кошки.
Я почти сомневаюсь, не ошиблись ли мы местом, но у Майкла в руке телефон, экран светится. И да, маленькая точка на карте подтверждает это. Машина нашего подозреваемого действительно припаркована где-то внутри.
Мы имеем дело с умным ублюдком, без сомнений.
Достаточно умным, чтобы действовать из места, на которое никто и не взглянет. Достаточно умным, чтобы не высовываться, пока мы с братьями не начали захватывать город.
Шесть лет назад он ушёл с помощью своих больных игр из-за череды преступлений, потрясших город. И, чёрт возьми, он бы снова ушёл, если бы Ромеро не взялся за это дело и не привлёк наше внимание. От этой мысли кровь закипает. Сколько ещё таких ублюдков прячутся в моих слепых зонах?
Мы проходим через зияющий дверной проем здания, и, конечно же, вот она – машина нашего подозреваемого – раздолбанный старый седан, который выглядит так, будто его бросили десятилетия назад. Но трекер Майкла не врёт. Это его машина. И когда я кладу руку на капот, он тёплый.
Шедевр обмана.
Максимо приседает, достаёт трекер из-под автомобиля и кладёт его в карман. Я окидываю взглядом открытое пространство, выискивая признаки скрытого входа. Раз он не любитель, у него будут пути отхода, меры безопасности. Мои братья расходятся, обыскивая каждый дюйм.
Через несколько минут тихий свист Майкла привлекает внимание. Он указывает на потрёпанный коврик в углу, который не привлёк бы внимания, если бы ты не искал что-то не на месте.
Мой взгляд устремляется на него, я опускаюсь на корточки и отодвигаю его. Бинго. Деревянный люк, с настоящим кольцом-ручкой. Как старомодно. Я рывком открываю его, открывая небольшую лестницу, ведущую в подвал.
Мы с братьями переглядываемся – у Максимо уже вытащено оружие; выражение лица Майкла холоднее обычного. Глаза Ромеро остры, расчетливы, и я чувствую напряжение, потрескивающее между нами. Нам не нужно говорить ни слова. Мы все знаем, что делать.
Я достаю свой пистолет из кобуры и спускаюсь по лестнице первым, следом за мной Максимо, Майкл и Ромеро.
Мы выходим в узкий коридор, залитый болезненно-желтым светом аварийных красных ламп. Мой телефон вибрирует в кармане от звонка, и я замираю, останавливаясь.
Проверив экран, я вижу, что это Лэндон. Вероятно, у него наконец есть что-то для меня об Эмилии. Я сбрасываю звонок, снова сосредотачиваясь на текущей задаче. Что бы это ни было, оно может подождать. Это не может.
Мы продолжаем идти по коридору, тихие, как призраки, пока не выходим в одну большую просторную комнату. Мгновенно мы прижимаемся спинами к стене, затем крадёмся вперёд, чтобы заглянуть за угол. Один быстрый взгляд говорит мне всё, что нужно знать – три стола, сдвинутые вместе, чтобы получилась одна большая поверхность, а на ней – наша похищенная девочка. Она не двигается, но я вижу, как её грудь поднимается и опускается. В комнате больше никого нет.
В дальнем конце есть дверной проём, и из-за него доносится приглушённая итальянская речь. Мои инстинкты обостряются.
Я подаю сигнал тем, кто позади, прежде чем оторваться от стены и быстро приблизиться к двери. Чем ближе я подхожу, тем отчётливее становятся слова. Мой разум автоматически переводит, когда я слушаю, годы владения обоими языками делают это привычным делом.
– Что значит ты не смог найти этого чёртова хирурга, Лука? – говорит командный голос – он здесь главный, без сомнения. Это голос того, кто привык, чтобы ему подчинялись.
– Клянусь, босс. – Это, должно быть, Лука. В его голосе слышится нотка страха. – Такое впечатление, что он исчез. Его не было дома, его номера были мертвы, а когда я позвонил тебе, ты не ответил, поэтому я пошёл и взял её в любом случае.
Босс ругается, затем вступает другой голос: – Тебе следовало подумать головой, Лука. Что нам теперь делать с девочкой, раз у нас нет хирурга, чтобы оперировать её?
Мурашки бегут по спине от того, как они спокойно обсуждают увечье ребёнка. Я встречаюсь взглядом с братьями, видя в их глазах отражение моего собственного отвращения и ярости. Быстрым вопросительным взглядом я молча спрашиваю их подтверждения. И когда они кивают, я поднимаю палец – подождите здесь, чтобы я сначала оценил ситуацию. Им это не нравится, я вижу это в их глазах, но они доверяют мне.
Дверная ручка холодная под моей ладонью, когда я толкаю дверь.
Три пары глаз устремляются на меня, и почти сразу все трое наводят на меня свои пистолеты. Я выдавливаю смешок, оглядывая комнату, которая выглядит как чья-то жалкая попытка создать жилое пространство – убогий матрас, придвинутый к одной стене, жужжащий мини-холодильник в углу, и за массивным столом – ещё одна дверь, вероятно, ведущая в ванную.
– Привет, мальчики, – растягиваю я слова. – Слышал, вы ищете хирурга, и, к вашему счастью, я как раз… – Слова застревают в горле, когда мой взгляд встречается со знакомыми карими глазами мужчины, сидящего за столом.
Томасси Росси.
Мёртвый отец Эмилии.
– Детектив Росси? – выдавливаю я из себя.
Он хмурится, разглядывая меня, затем выражение его лица меняется. – Рафаэль Моретти, – выплёвывает он с отвращением.
Мой телефон снова начинает вибрировать – настойчиво, срочно – но я не могу оторвать глаз от человека, который, кажется, воскрес из мёртвых. Его смерть стала катализатором пыток, которые мы все перенесли от рук моего отца. Эмилия была убита горем, поглощена скорбью и гневом. Итак, жаждущая мести, она отправилась на один из складов моего отца и запустила эффект домино всего этого.
Но вот он здесь – жив.
Не только жив, но и, судя по всему, занимается торговлей детьми и изъятием органов. Что случилось с этим самодовольным сукиным сыном, который преследовал моего отца?
– Что ты наделал? – вопрос срывается сырым, недоверчивым. Я смотрю на него, пытаясь примирить законопослушного стража порядка с этим… этим монстром. Как, чёрт возьми, можно перейти от служения закону к этому?
– Не тебе меня судить, Рафаэль. Не после того, чем ты и твои друзья занимались последние два месяца. И что с того, что я инсценировал свою смерть, чтобы уйти от подозрений в своих преступлениях?
Преступлениях? Сколько же зла совершил этот лицемерный придурок, притворяясь мёртвым? Я скрежещу зубами, ярость закипает. – А Эмилия? Ты просто бросил её.
– Я никогда не бросал свою дочь. – Он говорит это с такой убеждённостью, что меня почти тошнит. – Я знал, что с ней всё будет в порядке. У меня были… связи. Люди, которые обещали позаботиться о ней в случае моей смерти. С ней всё было хорошо; с ней всё в порядке. Кроме того, – его глаза опасно сужаются, – тебе сейчас стоит больше беспокоиться о себе. – Он скрещивает руки на груди и кивает двум другим мужчинам, которые взводят курки. – Что ты здесь делаешь? Как ты нас нашёл?
Я собираюсь насмешливо ответить, но не успеваю, как снаружи комнаты раздаётся громкий стук. Затем врываются двое молодых парней, оба тяжело дышат, на их лицах явный страх.
– Босс! Нам нужно сваливать, сейчас же! – выдыхает один. – Только что проходили мимо пара офицеров по пути сюда. Они тут рыщут – думают, что-то нашли.
Его предупреждение подчёркивается громким выстрелом снаружи, и я замираю, оглядываясь как раз в тот момент, когда Рафаэль, Майкл и Максимо вливаются в комнату, их лица мрачны.
– Там снаружи больше дюжины офицеров. – Майкл хмурится в свой телефон, говоря. – Но они не в форме. Они… чёрт, – его голова резко поднимается, глаза широко открыты, – они федералы.
Какого чёрта здесь делает ФБР?
– Ты, чёрт возьми, привёл их сюда! – ревёт Томасси, поднимаясь на ноги и проводя руками по своим седым волосам.
Я поднимаю бровь и фыркаю. – Какое дикое обвинение. – Но внутри я в смятении. Как всё так быстро пошло наперекосяк? Какого чёрта происходит? И почему мой чёртов телефон не перестает вибрировать! Лэндон не из тех, кто спамит меня звонками, если только… если только это не вопрос жизни и смерти. Что-то действительно не так.
С рычанием от разочарования я отворачиваюсь от Томасси, отвечая: – Я немного занят сейчас, Лэндон, мы…
– Эмилия Росси – агент ФБР! – выдыхает он, потрясая мой мир.
Всё останавливается. Моё сердце, моё дыхание, само время.
Какого чёрта?
– Я сейчас в бегах, потому что база данных, которую я взломал, чтобы получить информацию, испортилась, как только я получил к ней доступ, и они могут отследить мой IP-адрес. Моя жизнь может быть в опасности прямо сейчас, так что я ухожу в подполье. Вы не сможете связаться со мной в ближайшие несколько дней.
Голос Лэндона превращается в белый шум. Мой разум всё ещё зациклен на первой части – Эмилия. Агент ФБР.
Прежде чем я успеваю хотя бы начать осмысливать эту бомбу, в главной комнате происходит настоящий взрыв.
Взрыв сотрясает весь подвал, отправляя осколки в полёт, когда стены разлетаются вдребезги. Его сила бросает меня на колени, в ушах звенит, острая боль от пыли и обломков царапает кожу.
Девочка. Боже, маленькая девочка была там снаружи.
Кашляя, я встаю на четвереньки, выплёвывая пыль, глаза горят. Сквозь дымку я вижу Ромеро, и мы обмениваемся быстрым взглядом. Он шатко поднимается на ноги, пыль сыплется с его тела, когда он на цыпочках идёт проверить уничтоженную комнату. Один взгляд на его лицо говорит мне всё. Её нет. Ещё одна невинная жертва тактики выжженной земли ФБР. Чёрт.
Я ненавижу этих чёртовых федералов. Им плевать на сопутствующий ущерб, если это помогает им задержать своих подозреваемых.
Максимо и Майкл медленно поднимаются с пола с низкими стонами. Я начинаю двигаться к ним, но прежде чем я успеваю добраться, в комнату влетает очередь выстрелов.
– Ложись! – кричу я осипшим голосом. Но я недостаточно быстр. Белая горячая боль пронзает мою руку, когда пуля находит цель. Я падаю на пол, стиснув зубы от агонии. – Майкл!
Я встречаюсь взглядом с моим братом, кивая подбородком в сторону двери за опрокинутым столом Томасси. Когда мы бросаемся к укрытию, я замечаю Томасси на полу, тяжело дышащего, пытающегося приподнять тяжесть массивного стола со своих ног. Наши взгляды встречаются, и он беспомощно моргает мне. Чёрт. Вид его – пойманного в ловушку, отчаявшегося – вызывает во мне внутренний переворот.
– Продолжай, – приказываю я братьям, двигаясь к Томасси. Я не могу просто оставить его там умирать. Не так. Что бы он ни сделал, он всё ещё отец Эмилии.
