Текст книги "Злая омела (ЛП)"

Автор книги: Саша Леоне

Соавторы: Розелин Эш
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Глава 7

ЭМИЛИЯ

Он указывает на омелу, свисающую как раз под вывеской, и мой хмурый взгляд становится глубже. Когда я снова смотрю на него, меня пугает то, насколько близко он вдруг оказался. – Что... Какое омела имеет к этому отношение?

Вместо ответа Рафаэль просто сокращает невозможную маленькую дистанцию между нами, заставляя мое сердце вновь биться в диком, бешеном ритме. Его пальцы погружаются в мои волосы, запрокидывая мою голову назад, и в тот момент время, кажется, замедляется, когда его голова опускается, а затем…

Бам! Его губы врезаются в мои с собственнической силой, которая крадет каждый глоток воздуха из моих легких. Поцелуй яростный, будто он заявляет на меня права. Его язык сражается с моим за доминирование, и я не могу не сдаться, когда его руки прижимают меня крепко к его твердой, как камень, груди.

О. Боже. Мой.

Приглушенный стон вырывается из моего горла, лишь чтобы быть проглоченным его голодным ртом. Мое тело воспламеняется, каждый нерв вспыхивает удовольствием. Я должна оттолкнуть его, требовать ответов – но я пропала, таю в нем, мои кости превращаются в жидкость, когда я становлюсь ничем, кроме жара и желания, полностью в его власти.

Рафаэль стонет, его хватка в моих волосах усиливается, когда поцелуй становится жестче, лихорадочнее. Его другая рука скользит по моей спине, хватая пригоршню моей задницы через мои брюки, и я мысленно ругаюсь. Мне следовало надеть платье.

Его губы отрываются от моих и начинают выжигать огненную дорожку по моему лицу, зубы покусывают, пока он путешествует по моей шее. Я задыхаюсь, когда он втягивает в рот нежную кожу моего горла и кусает. Сильно. Достаточно, чтобы стереть грань между болью и удовольствием.

Блядь. Мой пульс ревет в ушах, каждый удар отзывается ощущениями боли-удовольствия, которые рикошетом проносятся сквозь меня. Я теряю всякое чувство контроля, и мои руки взлетают ему на спину, отчаянно желая большего контакта. Но он напрягается, прижимая мои руки к бокам, и я стону от разочарования, что он продолжает отказывать мне в возможности прикоснуться к нему. – Рафаэль, пожалуйста.

Его глаза впиваются в мои, эти серебристые глубины кружатся темными, первобытными эмоциями, притягивая меня, как магнит. Мое дыхание перехватывает, когда он медленно опускается на колени, не нарушая магнитного притяжения.

– Смотри мне в глаза, – приказывает он. Но, честно говоря, я так заворожена, что не смогла бы отвернуться, даже если бы захотела.

Мой мозг мечется, все еще на подъеме от смеси дурманящего удовольствия и остаточной боли, пока он расстегивает пуговицы моих брюк и позволяет им упасть вокруг моих лодыжек. Врывается прохладный воздух, дразня мою кожу и заставляя меня задыхаться, когда он стягивает и мои трусики. Затем его руки сжимают мою задницу и притягивают меня к нему, так что я практически нависаю над ним.

О, милый Иисус, неужели он собирается…

Мои руки ныряют в его волосы, цепляясь за него для равновесия, когда он устраивается между моих бедер. – Рафаэль, я...

– Тсс, – бормочет он, выдыхая горячее дыхание на мои складки. Одно это дыхание посылает электрический ток сквозь мое тело, и я не могу сдержать стона. Мои глаза закрываются в чистом блаженстве. – Открой глаза.

И я подчиняюсь, хотя это требует усилий. Он удовлетворенно мычит, затем прижимается лицом к моей киске, вдыхая меня, будто я самый сладкий цветок. Святое дерьмо. Первое скольжение его языка заставляет меня всхлипывать, мои пальцы вцепляются в его волосы мертвой хваткой.

Еще одно мычание рвется из его груди. – Ммм, вкусно.

Плоский язык скользит по моим складкам, посылая дрожь по моему телу. Как раз когда я думаю, что больше не выдержу, он кружит по моему набухшему клитору, заставляя меня вскрикнуть. Но он не задерживается. Нет, игривый дьявол уже движется дальше, кружит у моего входа, дразня меня.

Я напрягаюсь в предвкушении, и затем – о блядь – он напрягает язык и вталкивает его в меня. Мои глаза закрываются, голова падает назад, и я кричу его имя, блядь, в потолок.

Он рычит в ответ, первобытный звук, который вибрирует сквозь мое нутро и разжигает огненную бурю потребности в моих венах. Святое дерьмо, этот мужчина знает, как завести меня. К черту тишину. Мой мозг замыкает, когда он усиливает хватку на моей заднице и пожирает меня, его язык погружается глубоко в мою пульсирующую киску.

Внутрь и наружу, он толкается, снова и снова, неустанный ритм, который ведет меня все ближе к краю.

– Да, Рафаэль. Прямо там, детка. Да. Да. Дааа, – пыхчу я, преследуя свое удовольствие как одержимая.

Он наклоняет голову, одна рука покидает мое бедро, затем его губы оказываются на моем клиторе. О черт, да. Он всасывает меня в рот как эксперт; будто точно знает, как меня уничтожить. И, Боже мой, он это делает. Внезапно два пальца присоединяются к атаке, погружаясь глубоко в мою мокрую вагину. И все мое тело сходит с ума – экстаз затапливает каждый нерв, горячий и электрический. Подушечки его пальцев изгибаются прямо вокруг пучка нервов, который является моей точкой G, безжалостно поглаживая его.

И тут наступает оно. Мои пальцы сильнее запутываются в его волосах, и мой рот открывается в безмолвном крике, прежде чем его имя вырывается наружу, громко и хрипло.

– Рафаэль! – Мое зрение расплывается в белом, и все, что я слышу – это барабан в ушах. Святое дерьмо, меня сейчас разорвет. Удовольствие взрывается внутри меня, каждая вспышка сильнее предыдущей. Мои колени подкашиваются, и свет вспыхивает за моими закрытыми веками.

Прежде чем я могу рухнуть, он хватает меня, рыча, когда я распластываюсь по его телу, толкая его на пол. Его руки на мгновение сжимаются на моей талии, его твердый член вдавливается в мой живот. Но затем, с этой контролируемой силой, он переворачивает меня на спину. Прохладная плитка против моей разгоряченной кожи лишь усиливает мое удовольствие, когда он сползает вниз, чтобы снова устроиться между моими бедрами.

Одна рука змеится вверх по моему животу, чтобы размять мою грудь, крутя и выкручивая мой сосок, пока он сосет мой клитор. Я извиваюсь под ним, моя спина резко отрывается от пола, когда я стону. Он усиливает всасывание моего клитора и снова вонзает пальцы в меня, настойчиво потирая мою точку G, и это так хорошо, что я едва могу дышать. Каждое движение посылает судороги сквозь меня, мое тело все еще сотрясается.

Я засовываю руки в волосы, крича его имя, моя душа вырывается из моего тела, взмывая к головокружительным высотам, когда удовольствие обрушивается на меня во второй раз. Я больше не могу – это слишком много, слишком интенсивно, но я не хочу, чтобы он останавливался. Он все еще там, массирует мою грудь, пальцы глубоко во мне, пока он вылизывает мою сперму, растягивая мой оргазм до тех пор, пока я не начинаю трястись, полностью обессиленная. К тому времени, когда я открываю глаза, я парю, комната приятно кружится вокруг меня, мой пульс тяжело стучит в горле.

Рафаэль достает из кармана носовой платок и тщательно вытирает меня. Это почти заставляет меня смеяться. Как он может быть таким спокойным сейчас? Когда он заканчивает, он натягивает мои трусики и брюки обратно на мои ноги, пока я все еще пытаюсь вспомнить, как двигаться.

– Итак, как я уже говорил, прежде чем меня... отвлекли, – начинает он, поднимая меня, как тряпичную куклу, и притягивая к себе.

Я одариваю его вопросительным взглядом, понятия не имея, о чем, черт возьми, он говорит.

– Моя идея помочь тебе с твоими кошмарами, – уточняет он, а я могу только продолжать хлопать на него глазами. Он усмехается. – Я тебя в кому ввел?

– Как же, – бормочу я хрипло, слабо толкая его в грудь, что вызывает еще один смешок.

Он усмехается, его глаза игриво блестят, когда он смотрит на меня сверху вниз. – Ты хочешь услышать мою идею или нет?

Я машу ему, чтобы продолжал, и он продолжает: – Я хочу воссоздать ту ночь с тобой. Ты знаешь меня, ты доверяешь мне и даешь мне свое согласие. Но мы будем делать вид, что ничего этого нет.

Я изучаю его задумчиво, пытаясь осмыслить его слова, но единственное, что регистрируется в моем посоргазмическом тумане – это то, что он хочет заняться со мной сексом.

Может быть, если бы я только что не кончила так сильно, что мой мозг перегорел, я могла бы реагировать иначе. Но сейчас мой мозг – каша, и все, что я знаю – это то, что все сексуальное с ним будет сногсшибательным, даже если он предлагает... что именно? Добровольное несогласие?

И будь он проклята, я доверяю ему. Больше, чем имею на это право.

– Почему ты хочешь это сделать? – тихо спрашиваю я, маленькая часть меня все еще достаточно в сознании, чтобы задать ему вопрос.

Он пожимает плечами, рассеянно потирая рукой свою грудь. Мои глаза приковываются к этому, жар расцветает внутри меня, когда я понимаю, что он бессознательно трогает именно то место. То место, где находится шрам. Шрам, который он получил, когда спас меня. Но есть кое-что еще...

– Потому что я не выношу видеть тебя в боли, как ты мучаешься кошмарами о той ночи. Я уже разобрался с этими ублюдками, но я не могу наказать их за то, что они все еще вторгаются в твой сон. Итак, я готов попробовать все, что смогу, чтобы помочь тебе пережить это. Плюс, это будет чертовски горячо. – Он сверкает озорной ухмылкой, добавляя последнюю часть, и я не могу не улыбнуться. Рафаэль всегда так на меня действовал.

– Хорошо, – говорю я, мой взгляд все еще прикован к руке, потирающей его грудь. Это единственное действие, больше, чем его слова, убеждает меня.

Я, возможно, мало знаю о его жизни сейчас, но я знаю одно: Рафаэль никогда не причинит мне боль. Я знаю это так же твердо, как умею дышать. И когда я соглашаюсь, жар распространяется по моему телу, концентрируясь между ног – будто я только что не упала в обморок от того, как сильно он уже заставил меня кончить.

Его губы изгибаются вверх: – Да?

Я молча киваю. Я не совсем уверена, что его план сработает, но чем больше я думаю об этом, тем сильнее меня заводит. Я никогда раньше не думала об изнасиловании как о фетише, и если бы кто-то другой предложил это, я бы вылетела за дверь быстрее, чем вы можете сказать «черт, нет». Но Рафаэль – не кто попало.

Если говорить честно самой с собой – а я не честна – я бы поняла, что Рафаэль способен убедить меня сделать что угодно. Вместо этого я говорю себе, что соглашаюсь только потому, что знаю: он сделает это приятным для меня. И эй, если я получу ночку или две без моих обычных кошмаров – это хороший бонус, верно?

– Да, – шепчу я.

– Вот так девочка.

С этими словами Рафаэль снимает меня с колен, и я чувствую смесь разочарования и удивления, когда он устраивает меня на прохладном, твердом полу. Что он задумал?

Он встает, и мои глаза следят за ним, пока он тянется к завернутой подарочной коробке с одной из полок и протягивает ее мне.

Откуда, черт возьми, это взялось?

– Это еще что? – хмурюсь я, принимая ее.

– Подарок. Открой, когда будешь одна. Я на связи. – Он наклоняет голову к двери, и мое сердце немного падает. Подожди, он уже уходит?

Мои губы приоткрываются от удивления. – Ох. А как насчет... как насчет... – Я замолкаю, слишком трусливая, чтобы сказать это вслух, но он понимает, что я имею в виду.

Он усмехается, наклоняясь передо мной. – Где же был бы сюрприз, если бы мы разыграли это сейчас? Это случится, когда ты будешь меньше всего этого ожидать. – Он поднимает руку к моему лицу и проводит большим пальцем по моей щеке, прежде чем наклониться и дать мне мягкий, дурманящий поцелуй, от которого мои веки трепещут.

Он отстраняется, все еще улыбаясь, и помогает мне встать на ноги. Затем, с последним шлепком по моей заднице, он отправляет меня в путь.

Я выхожу из супермаркета, его подарок крепко прижат к моей груди. Оказавшись в своей машине, мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Затем мой взгляд падает на таинственную упаковку, и любопытство берет верх – мне нужно посмотреть, что внутри.

Стянув зеленый бант сверху, я осторожно разрываю обертку и поднимаю крышку. Скандальный вздох вырывается у меня, когда я вижу, что внутри.

Набор из красных трусиков и золотых кружевных бюстгальтеров, все с звездными узелками – вроде ленточного узла поперек того места, где были бы мои соски – и зеленых подвязок. Три пары одинакового белья и записка:

Начни носить это с завтрашнего дня. Убедись, что они всегда на тебе. Я хочу развернуть это тугое маленькое тело, когда доберусь до тебя.

Двойное пламя согревает мои щеки, когда я перебираю пальцами сексуальное белье. Затем я закрываю коробку и кладу ее на пассажирское сиденье. С дрожащим выдохом я завожу машину, разум мечется.

Что бы ни случилось дальше, ясно одно – Рафаэль способен перевернуть мой мир вверх дном всего несколькими словами. И я бессильна сопротивляться.

Глава 8

РАФАЭЛЬ

Я смотрю, как задние огни Эмилии исчезают вдалеке, со смесью удовлетворения и тревоги, бурлящей в моем животе. Как только она скрывается из виду, я достаю телефон из кармана и набираю номер. Пришло время получить гребаные ответы.

– Поздно, Рафаэль. – Лэндон, один из лучших хакеров у меня на содержании, ворчит в динамик. – Ты вообще когда-нибудь спишь?

Я фыркаю. – Буду спать, когда умру. Кроме того, сейчас только 9 вечера, ночь еще не наступила, и у нас есть работа.

– Дай угадаю. Эмилия Росси?

– Бинго. Мне нужно, чтобы ты продолжал копать под нее.

С его стороны наступает короткая пауза, затем: – Разве ты не нашел ее? Я уверен, она прилетела в город на прошлой неделе; клянусь, я отправлял тебе…

– Да, да, я нашел ее. – Перебиваю я его. – Но кое-что не сходится. Мне нужно, чтобы ты копнул глубже, чем она занималась последние пять лет.

Моя челюсть сжимается, когда я прокручиваю в голове нашу встречу. То, как она легко выхватила свой пистолет – это было слишком быстро, слишком гладко. Слишком натренированно. Где, черт возьми, она научилась так обращаться с оружием?

Лэндон тяжело вздыхает. – Ладно, ладно. Посмотрю, что смогу сделать, и вернусь к тебе на следующей неделе.

– Нет. Это слишком долго. У тебя есть время до конца этой недели.

– Но…

– Я не плачу тебе за то, чтобы ты выбирал живописные маршруты, Лэндон. Мне нужны результаты.

Я заканчиваю звонок, прежде чем он успевает возразить, и направляюсь к задней части супермаркета, где находится комната охраны.

Мой разум бешено работает, пока я иду. Части не складываются, и это сводит меня с ума. Годами я не мог найти о ней ни хрена, как бы глубоко ни копал. Затем внезапно ее записи появляются из ниоткуда, будто просто сидели там и ждали меня, и они такие чистые. Слишком чистые. Не-а, что-то не так.

Я качаю головой, все еще обдумывая, когда вхожу в комнату охраны. Одно быстрое движение – и все записи за последний час стерты. Я не позволю какому-то любопытному и ретивому сотруднику увидеть мой интимный момент с Эмилией. Никто не увидит, как она рассыпается, кроме меня. Довольный, я поправляю пиджак, убеждаясь, что выгляжу безупречно, прежде чем выйти.

Заперев супермаркет и включив сигнализацию, я обхожу здание к частной парковке, где припаркована моя машина.

Когда я сажусь, мой телефон вибрирует от сообщения.

Майкл

Кажется, я кое-что нашел о нашем похитителе.

Это привлекает мое полное внимание. Немедленно я набираю его номер, подключая телефон к динамику автомобиля, пока завожу двигатель. Он отвечает на третьем гудке.

– Господи, Рафаэль. Ты когда-нибудь слышал об ответах по SMS? – жалуется он. – Я жонглирую несколькими проектами. Не могу позволить себе отвлечение.

– Да, да. Выкладывай. Расскажи, что ты нашел.

– Это не первый заезд этого ублюдка. – Его голос смешивается с привычным щелканьем его пальцев по клавиатуре. – Шесть лет назад маленьких детей похищали прямо на улице, действуя точно так же, как наш преступник. Дела были заметены под ковер – почти никакого освещения в СМИ, потому что это было примерно в то же время, когда убили детектива Росси. Затем случился пожар на складе, и... смерть твоего отца... – Он делает паузу, чтобы прочистить горло, – я имею в виду Альфонсо.

Моя хватка на руле усиливается. Я слишком хорошо помню то время. СМИ были в истерике из-за смерти отца Эмилии. Все знали, что за этим стоит мой отец, но у сукина сына было в кармане полгорода. Копы, политики, судьи – кто угодно, он владел ими. Но неделю спустя мой дорогой старый папа... умер, и у стервятников был праздник, пытаясь сложить кусочки, чтобы понять, кто убрал большого, плохого Дона.

Неудивительно, что несколько пропавших детей не попали в заголовки.

Мой большой палец барабанит по рулю, пока шестеренки в моей голове начинают вращаться. Тот же самый парень или подражатель, пытающийся испытать удачу? Кто-то, кто подумал, что раз та же херня осталась незамеченной шесть лет назад, так почему бы не сделать это снова? Не-а. Это ощущается слишком продуманным, слишком намеренным. – Это тот же больной ублюдок, да?

– Похоже на то. Думаю, наш человек стал самоуверенным, – подтверждает Майкл. – Вероятно, подумал, что при всем происходящем сейчас, он снова может остаться незамеченным.

Это его первая ошибка.

– Я также нашел закономерность в том, как выбираются его жертвы, – продолжает Майкл. – Он нацеливается на детские дома в самых неблагополучных частях города. Места, где персонал настолько перегружен, что не будет поднимать шум из-за одного-двух пропавших детей. В одном Манхэттене полно таких помоек, так что он не наведывался в одно и то же место дважды. Наверное, думает, что он неуязвим... Но вот что: у него есть квота. Двенадцать девочек. Как и в прошлый раз.

Дюжина детей. Ублюдок.

– Спорим, он не рассчитывал, что Ромеро заинтересуется этим делом, – бормочу я.

Майкл щелкает языком. – Одно можно сказать о нем – он умен. Очень умен. Он не идет по тем же местам, что и в прошлый раз, вероятно, боится, что кто-то вспомнит и свяжет концы. Но это сужает его возможности. Думаю, я даже могу знать, в какой из пяти районов он нанесет удар следующим, но мне нужно еще несколько часов, чтобы точно определить, по какой схеме он выбирает цели. Как только я это сделаю, мы сможем устроить ловушку и ждать его.

– Хорошо. Отличная работа, Майкл.

Он рычит. – Я хочу поймать этого ублюдка как можно скорее. Никакой пощады детоубийцам.

Я мычу в знак согласия. Без аргументов.

Одна вещь, которую мы, братья, разделяем, несмотря на нашу разную кровь, – это шрамы, оставленные нашими тяжелыми отцами – отцами, которые передавали свои разочарования сыновьям своими кулаками. Это клей, который скрепил нас вместе много лет назад.

Отец Майкла, бывший сенатор Рик Харт, возможно, и обманул публику своим святым образом – как и большинство продажных политиков, – но я слишком хорошо знаю монстра, который скрывался под ним. Монстра, который финансировал моего отца и заставлял его делать его грязную работу. Черт, Рик, возможно, был даже хуже Альфонсо. Потому что, при всех недостатках моего отца, я всегда знал, что к чему. Майкл... ну, его отношения со стариком были совсем другой маркой испорченности.

Отбросив призраков прошлого, я спрашиваю его: – Кстати, как прошел запуск твоей игры?

На конце Майкла становится тихо. Больше никакого щелканья клавишами. – Ты спрашиваешь, потому что тебе любопытно, Рафаэль, или потому что ты беспокоишься, что моя компания в этом году загребет больше денег, чем твоя? Думаешь, не сможешь за мной угнаться?

Его голос игрив, и я усмехаюсь. – Пошел ты. Мы даже не в одном бизнесе.

– Если уж хочешь знать, – говорит он, в его тоне звучит гордость, – StarQuest была выпущена без сучка и задоринки прошлой ночью и уже является одной из самых скачиваемых игр в мире – и это всего за двадцать четыре часа после запуска. Вот почему мой график такой плотный сейчас. Так много людей скачивают ее, что я должен постоянно следить, чтобы она не вылетела... и одновременно пытаюсь учесть отзывы наших бета-тестеров.

– Похоже на хорошую проблему. Ты сейчас хвастаешься, Майкл?

– Какого хрена ты все еще на линии? Ты меня отвлекаешь. – Печатание возобновляется, быстрее, чем раньше.

– Да, ладно, давай вернусь к своим делам. О, и Майкл?

– Что?

– Поздравляю, fratello. Ты заслужил это.

Наступает секунда тишины, затем: – Вау, так трогательно, Рафаэль. Подожди-ка, схожу за коробкой салфеток, – говорит он с каменным лицом.

– Мудак. – Я вешаю трубку с усмешкой.

Глава 9

ЭМИЛИЯ

Звук моих шагов – единственное, что следует за мной по коридору. Всегда пусто. Всегда тихо. Словно стены насмехаются надо мной, напоминая, как я одинока.

Я вздыхаю, ключи возятся в замке. Он щелкает, открываясь, и я вхожу плечом внутрь, коробка с едой на вынос в руке. Когда я поворачиваюсь, чтобы запереть дверь, в уголке моего зрения мелькает движение. Мое сердце переходит в бешеный ритм, и еда на вынос выскальзывает из моей руки, когда я инстинктивно поднимаю локти, готовясь к удару.

Но он так и не приходит.

Хм?

Медленно я опускаю защиту. Большая тень, которая привлекла мое внимание, кажется, исчезла? Если она вообще была. Мои брови хмурятся, когда я осматриваю гостиную. Нет никаких шансов, что я вообразила это. Верно?

Единственный свет исходит от этих дурацких рождественских гирлянд, которые отбрасывают повсюду странные, танцующие тени. Может быть, это все, чем это было. И все же, в моем животе гложет чувство, будто за мной следят. Но я не вижу ни хрена.

Как раз когда я собираюсь списать это на паранойю, массивная фигура внезапно вырывается из темноты и бросается на меня. В тусклом свете я могу разглядеть только ужасающую, скелетоподобную маску Святого Николая, белая борода раскачивается, когда он мчится. Мой крик застревает в горле, пойманный чистым ужасом. Я пытаюсь отступить, но моя спина буквально прижата к двери. Дерьмо. Мой пистолет.

Я тянусь к нему – ничего. Где, блядь, мой пистолет? Из всех времен быть безоружной. Какая любительская ошибка. Нет выбора. Когда замаскированная фигура тянется ко мне, вступают инстинкты выживания. Я хватаю его за запястья, выворачивая их изо всех сил. Когда я это делаю, знакомый одеколон доносится до моего носа, и серебряные глаза встречаются с моими.

Рафаэль.

Он рычит, пока мы боремся за доминирование.

Мое сердце продолжает биться, но ритм изменился со страха на нечто гораздо более волнующее. Воспоминание о нашем разговоре в супермаркете два дня назад возвращается, зажигая что-то дикое внутри меня.

Это оно. Игра началась.

Я вбиваю ногу ему в голень и пытаюсь вывернуть его руки, чтобы завести их над головой. Но он – цельная стена из мышц – слишком высокий, слишком сильный; не сдвигается ни на дюйм. Пот стекает по моей спине, адреналин разрывает меня, когда я делаю ложный выпад вправо, затем проскальзываю под его подмышку и бросаюсь бежать к лестнице.

Его тяжелые шаги эхом раздаются позади меня, подстегивая меня, мое дыхание вырывается рваными вздохами, когда я заставляю себя бежать быстрее. Только бы добраться до спальни. Запереть его снаружи. Почти у цели, почти…

Его рука хватает меня за заднюю часть рубашки и дергает назад, к его твердой груди, его рука немедленно обхватывает меня под моей вздымающейся грудью. Крик вырывается из моего горла, когда он поднимает меня с пола, мои ноги бесполезно болтаются в воздухе.

– Заткнись, – рычит он мне в ухо. Глубокий тембр посылает непроизвольную дрожь вниз по моему позвоночнику. Я извиваюсь и вырываюсь, пытаясь выскользнуть, но его хватка железная.

– Слушай. – Его горячее дыхание касается моей шеи, и я дрожу, мои соски болезненно набухают. – Если захочешь прекратить это в любой момент, скажи Азалии. Поняла? – Он дает мне стоп-слово? Мне никогда не нужно было такое раньше, и тот факт, что он дает мне его сейчас... мое нутро сжимается при этой мысли. О, черт, это становится намного интенсивнее. Я киваю, чувствуя предвкушение, пульсирующее в моих венах.

– Я хочу услышать, как ты это скажешь.

– Если захочу, чтобы ты остановился, я скажу Азалии, – отвечаю я.

– Хорошая девочка, – мурлычет он. Затем его голос понижается до зловещего баритона. – Но давай проясним – ты можешь говорить «остановись» и «нет» сколько угодно. Я не остановлюсь. Потому что ты хочешь этого, не так ли? Практически умоляла об этом, когда я поймал тебя на том, что ты пялишься на меня через всю комнату. Это то, что говорили твои большие медовые глаза, даже когда ты стояла вся такая милая и невинная рядом со своим маленьким бойфрендом. – Слова рокочут в его груди, когда он стонет, проводя носом по моим волосам, будто вдыхая меня.

Удовольствие пронзает меня. Он следует сценарию. Подыграй.

– Нет, пожалуйста, – говорю я, вкладывая в голос дрожь, чтобы звучать достаточно убедительно. – Мой парень скоро вернется домой.

– Неправильный ответ. – Его руки скользят под мою рубашку и сжимают мою грудь, сдавливая едва не до боли. Мои глаза закрываются, когда искры проносятся по моему телу, но я сжимаю губы, заставляя себя проглотить стон, который пытается вырваться – придерживайся сценария. – Он не вернется.

Я позволяю себе обмякнуть в его руках, затем вкладываю в голос больше страха. – Что ты с ним сделал?

– Ничего... пока. Если будешь хорошей девочкой и красиво кончишь для меня, я, возможно, даже отпущу его. – Он катает мои соски через бюстгальтер. – Ты будешь хорошей девочкой или непослушной?

– Кто-то прислал мне букет Азалий, – начинаю я, удивляясь, как легко следую лжи. – Поэтому я купила защитные перчатки, осторожно оборвала лепестки – те, что ядовитые – высушила их, растерла в мелкую пыль, а затем... смешала частицы с моей кофейной гущей. – Я делаю паузу для эффекта, сверкая ему сладкой улыбкой.

– К чему ты клонишь? – рычит он.

– Ну... не хотите ли кофе, прежде чем мы продолжим?

Он темно усмехается: – Непослушная, значит, да? Надеюсь для твоего же блага, ты упакована, как восхитительный маленький подарок.

Его хватка ослабевает ровно настолько, чтобы он мог убрать волосы с моего лица, и я хватаюсь за шанс, резко откидывая голову назад, в его подбородок. Он отпускает меня с яростным ругательством, и я бросаюсь бежать.

– Сука! Ты пожалеешь об этом, – рычит он. Его голос зловещий, но в нем есть что-то еще – что-то темное и электрическое, что пробегает по моему позвоночнику. Это зловещий знак расплаты, который питает мой адреналин. Я мчусь вокруг своего дивана, ноги стучат, направляясь к моей спальне.

Наконец, мои руки смыкаются на двери, и мое сердце подпрыгивает от волнения побега, когда я толкаю ее. Да! Я внутри! Прежде чем я успеваю захлопнуть ее, однако, нога втискивается в щель, останавливая дверь. Я поднимаю взгляд, и его глаза черны, как ночь, с блеском, который обещает наказание.

Я сглатываю, инстинктивно отпуская дверь, чтобы отступить глубже в комнату. Я загнала себя в ловушку. Влага собирается на моих трусиках, когда он входит с медленным, намеренным шагом, затем запирает за собой дверь.

Он поглаживает белую бороду, свисающую с подбородка, наблюдая за мной с хищным спокойствием из-под маски. Он знает, что загнал меня в угол.

Когда он начинает приближаться ко мне, я бросаюсь на него с диким криком, кулаки наготове, будто действительно планирую драться. Если бы это было по-настоящему, я бы выложилась полностью – годы боевой подготовки дали бы мне хороший шанс – но он намного крупнее и сильнее моих спарринг-партнеров, и это не реальная стычка. Что более важно... я хочу, чтобы он поймал меня.

И он ловит. Он хватает меня за запястья, разворачивает и использует свою хватку, чтобы толкнуть меня вперед. Затем – щелчок. Прохладный металл целует мои запястья, за которым следует еще один щелчок.

Он надел на меня наручники. О боже.

Прежде чем я успеваю осмыслить это новое развитие, его рука запутывается в моих волосах и дергает, достаточно сильно, чтобы послать острые приступы боли по моей коже головы. Мои глаза слезятся, когда он оттягивает мою голову назад к нему. – Не надо было бить меня, – рычит он, покусывая мой подбородок.

– Пошел ты. – Я стону, мой голос колеблется между вызовом и похотью.

– Ты слышишь это? Ты издаешь этот сладкий звук для своего парня, или это только для меня? – Он снова дергает мои волосы, тянет еще сильнее, и я не могу остановить слезы, текущие по моим щекам от болезненного укуса. Стиснув зубы, я вгоняю локоть назад в его грудь, и он рычит, отпуская мои волосы.

Я свободна – пока. Мои ноги едва касаются пола, прежде чем я бегу к ванной. Но с моими руками в наручниках за спиной я неуклюжая и медленная. Это все, что ему нужно. Он снова хватает меня за рубашку, и я кричу, когда он толкает меня вниз. Боль разносится по мне, мои колени с глухим ударом ударяются об пол. Но к черту, если боль не перерастает в удовольствие, когда он снова толкает меня, пока я не оказываюсь прижатой грудью к полу.

Прежде чем я успеваю перевести дух, он уже на мне, сидя верхом на моем теле, зажимая мои ноги между своими.

– Оставайся. Блядь. Смирно, – рычит он, когда я пытаюсь сбросить его, будто у меня еще есть шанс.

Спойлер: нет.

Внезапно что-то холодное и острое касается кожи моей спины, посылая дрожь по мне. Я выгибаю шею, чтобы посмотреть, и – о черт. Мои губы приоткрываются при виде зловещего изогнутого ножа в его руке. Он проводит тыльной стороной лезвия по моей коже снова, и я, должно быть, сошла с ума, потому что это только делает меня мокрее.

Кончик вдавливается в мою рубашку, как раз достаточно, чтобы чувствовать, когда он начинает тянуть его вверх, пока материал не разрывается надвое. – Ты носишь белье. Хорошая девочка.

Он подносит нож к поясу моих брюк и одним быстрым движением разрывает их, раздирая материал и отбрасывая куски прочь, пока я не остаюсь лежать на полу только в красном и золотом белье, которое он мне купил.

Моя киска пульсирует, болезненно сжимаясь вокруг пустоты, пока Рафаэль облизывает губы, глядя на меня затуманенным взглядом. Затем он отбрасывает свой нож в сторону, и его рука опускается на мою задницу с громким шлепком. Боль разносится по мне, вырывая из моего горла хриплый крик.

– Это, – рычит он, – за то, что ты пнула меня и убежала, притворяясь, что не хочешь этого, когда твои трусики, блядь, промокли насквозь.

Его рука разминает плоть моей задницы, посылая волны удовольствия по моим венам. Я стону, тая в полу, будто готова сдаться. Затем я вспоминаю, что должна бороться. Мои руки в наручниках, а ноги зажаты между его ног, но это не значит, что я должна облегчать ему задачу.

Я становлюсь еще мокрее, когда я возобновляю свою борьбу, извиваясь под ним. Он снова шлепает меня по заднице, затем сжимает руку в моих волосах, дергая на этот раз так сильно, что искры взрываются за моими глазами. Я кричу, ощущения взрываются – встречные течения боли и удовольствия такие интенсивные, что я не знаю, где заканчивается одно и начинается другое.