Текст книги "Злая омела (ЛП)"
Автор книги: Саша Леоне
Соавторы: Розелин Эш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)
– Можешь кричать сколько угодно, но никто не услышит. Никто не придет тебя спасать.
Мое сердце бешено колотится от его слов, которые зловеще перекликаются с моими собственными мыслями из тех лет, когда я чувствовала себя по-настоящему безнадежной. Но на этот раз нет страха. Потому что это Рафаэль. Мой Рафаэль.
– Нет, нет, пожалуйста, не надо. – Мой голос срывается, когда я чувствую, что нож возвращается к моему бедру. Настоящая паника сжимает мое горло, и я смотрю назад, только чтобы увидеть, как он спокойно разрезает мои трусики. Поток облегчения почти заставляет меня закружиться. На секунду меня перенесло обратно в тот темный момент времени.
Взгляд Рафаэля сталкивается с моим, и его усмешка снова приземляет меня, поэтому я снова скольжу в наш сценарий, извиваясь под ним, теперь, когда нож убран от моей кожи. – Пожалуйста, не делай этого... Я не хочу этого. – Большая жирная ложь – я никогда так сильно ничего не хотела.
Одним движением он отрывает испорченную ткань от моих бедер, оставляя мою горячую, влажную киску открытой прохладному воздуху.
– Маленькая лгунья. – Он наклоняется над моей спиной, махая трусиками перед моим лицом. – Посмотри, как промокли твои трусики. И ты хочешь, чтобы я поверил, что ты не хочешь этого?
Я вздрагиваю, когда он засовывает трусики мне под нос, и мой собственный запах наполняет мои ноздри, кружа голову. Я никогда в жизни не была так возбуждена. Это безумие – чем больше я борюсь, тем больше мое тело кричит о нем, поэтому я продолжаю бороться. Я – бушующий огонь, горящий от потребности, но пинаться бессмысленно. Он – гребаная кирпичная стена, а я – просто лист, пойманный в бурю.
Он усмехается, когда его рука опускается на мою задницу и медленно скользит вниз к моей киске. Немедленно я сжимаю ноги, но он снова просто усмехается, меняя позу позади меня так, что его левое колено силой проникает между моих бедер, раздвигая их, будто это ничего не стоит. Мое дыхание перехватывает, и я не могу не почувствовать, прилив уязвимости, смешанный с возбуждением.
Острая боль нарастает в моих плечах, мои руки чертовски напряжены от того, что так долго были в наручниках за спиной. Дискомфорт только делает меня более отчаянной, более раздраженной, и я скрежещу зубами, когда с силой толкаю его в последней попытке притвориться, что у меня есть контроль. Но затем его рука скользит по моей влажности, и каждый атом сопротивления испаряется. Его палец скользит в меня с легкостью, и клянусь, я вижу галактику за своими глазами. Святое дерьмо. Мое тело предает меня – мой стон густой и горловой, и моя киска сжимает его палец, приветствуя вторжение с неоспоримым голодом.
– Блядь, – рычит он, вытаскивая палец так же быстро, оставляя меня комком потребности. Я всхлипываю, мои бедра преследуют его руку, прежде чем я успеваю остановить себя. – Вот так, красавица. Покажи мне, как сильно ты хочешь меня.
– Пошел ты. – Шиплю я, сжимая кулаки вместе, когда извиваюсь на полу, отчаянно желая потереться бедрами друг о друга. Блядь, блядь, блядь, мне так нужно кончить. Его глаза блестят под маской, полные больного удовлетворения, когда он смотрит, как я извиваюсь, не торопясь расстегивать штаны. Мой пульс учащается, ожидание почти невыносимо. Да побыстрее же. Каждая секунда тянется, делая боль между ног еще сильнее. Я больше не могу. Просто сделай это уже.
Когда он достает свой огромный член, я не могу ничего поделать – у меня текут слюнки, и я смотрю, завороженная, как он дрочит себе, сжимая опухшую, злобно-красную головку. Мне стоит невероятных усилий не всхлипнуть. Затем его рука снова скользит между моих ног, и мой мозг замыкает. Он катает мой клитор между пальцами, и я бессильна остановить стон, который вырывается, когда удовольствие обрушивается на меня, оставляя меня задыхающейся, полностью в его власти.
– Вот так, стони для меня. Ты хочешь этого, ты, маленькая шлюха. Такие девочки, как ты, всегда хотят этого, но ведут себя так, будто они слишком хороши для этого. Будто ты слишком хороша для меня. Так что я просто должен взять тебя для себя. Доказать, какая ты шлюха.
Его слова возносят мое удовольствие еще выше. Но как раз когда я начинаю упиваться им, его рука исчезает, замененная его членом, который скользит по моим мокрым складкам. Я стону его имя, чувствуя себя невероятно возбужденной, зная, что нахожусь на грани чего-то взрывного.
– Вот так, стони мое имя, будто ты принадлежишь мне. Потому что ты моя. Ты моя, моя. – Он вколачивает каждое слово толчком, и блядь, блядь, блядь, это слишком много. Я кричу, когда головокружительный поток удовольствия нарастает во мне. Он достигает крещендо, и я кончаю так сильно, что моя киска выталкивает его член.
– Гребаный ад, – ругается он, когда заставляет себя вернуться в мою тугую вагину, трахая меня прямо через мой оргазм. – Ты такая чертовски тугая. Ты выдоишь из меня каждую каплю спермы. Но не сейчас. Нет. Я не закончил с тобой. – Он стонет последнюю часть и шлепает меня по заднице, будто наказывая за мое собственное удовольствие.
Боль смешивается с его толчками, разжигая мое возбуждение еще выше. Прежде чем мой первый оргазм заканчивается, другой врезается в меня, сильный и быстрый, за которым следует третий. Мое тело трепещет вокруг него, все мое существо сосредоточено ни на чем, кроме удовольствия и еще больше удовольствия.
Его толчки становятся быстрее, сильнее, его ритм больше не размеренный, а бешеный.
Слова срываются с моих губ, но я не уверена, что говорю. Я потеряна, полностью в бреду от удовольствия, пока он не задирает мои бедра выше, и мое тело не становится похожим на тряпичную куклу. Его пальцы снова находят мой клитор, катают и тянут, и каким-то невероятным образом – Боже, я не знаю как – я кончаю снова, крича его имя так громко, что на мгновение теряю дыхание.
На этот раз он кончает вместе со мной, его горячее семя наполняет меня, когда он стонет мое имя. Затем его теплый вес накрывает мою спину, и на мгновение мы едины.
Глава 10
ЭМИЛИЯ
Мои глаза закрываются, мое тело погружается в пол, полностью разбитое. Я ничего не чувствую, кроме этого тяжелого оцепенения, распространяющегося по всему телу.
Его дыхание касается моего лица, сдувая пряди волос мне в глаза. Я должна убрать их, но у меня нет энергии. Черт, я даже не знаю, могу ли я вообще двигаться.
Затем, к удивлению, он делает это за меня – убирает волосы с моего лица с этой нелепой нежностью, будто он только что не разорвал меня на части, душой и телом.
– Ты в порядке, любимая?
Я могу только тихо сказать: – Ммм. – И, честно говоря, что я могла бы сказать? Я слишком истощена, слишком разрушена.
Он отстраняется, отодвигаясь от меня. И – щелчок, наручники освобождают мои запястья, за чем следует успокаивающее ощущение его пальцев, массирующих мою кожу. Затем его тепло исчезает, но я слышу звук его шагов, направляющихся в ванную.
Любопытство гложет меня открыть глаза, посмотреть, что он делает, но мои веки будто свинцовые. Мягкие звуки льющейся воды и открывающихся ящиков долетают до моих ушей, но мне слишком безразлично. Мои конечности – мертвый груз, и мне кажется, я могу отключиться прямо здесь, лёжа на полу.
Будто он трахнул меня прямо в половицы.
Собрав всю свою силу воли, я заставляю себя открыть глаза, когда чувствую, что он снова входит в спальню. Он снял маску, поэтому я замечаю хмурый взгляд на его лбу, когда он подхватывает меня. Он что... беспокоится обо мне? Моя голова падает на его грудь, пока он несет меня в ванную и медленно опускает в ванну. Я издаю блаженный вздох, погружаясь глубже в тепло, позволяя горячей воде укутать мое ноющее тело и успокоить каждую мышцу.
Ванна слишком мала для нас двоих, но Рафаэль справляется. Он встает на колени рядом с ней и медленно проводит мочалкой по моему телу с благоговейной заботой. Я откидываюсь назад, слишком измотанная, чтобы делать что-либо, кроме как позволить ему заботиться обо мне.
После того как он вымыл меня, он несет меня обратно в спальню и вытирает мое тело. Затем я смотрю сквозь полуприкрытые веки, как он роется в моем шкафу в поисках одежды. Мой мозг не полностью осознает, что происходит, пока он не натягивает кроссовки мне на ноги.
Я моргаю на него, замешательство прорывается сквозь оргазмический туман.
– Мы куда-то идем? – Мой голос звучит хрипло и сипло, поэтому я прочищаю горло.
Он поднимает на меня взгляд с решительным выражением лица: – Да. Мы едем домой.
– Я дома, – указываю я, чем заслуживаю раздраженный взгляд.
– Нет, не дома. Ты примешь мое предложение, Эмилия. И сегодня ночью ты поедешь домой со мной. Завтра мы вернемся за твоим дерьмом.
Искра неповиновения вспыхивает во мне. – Ты не можешь просто приказать мне выйти замуж и переехать к тебе. Это так не работает. И думаю, я хотела бы спать в своей собственной квартире. – Но даже для моих собственных ушей мой голос звучит неубедительно. Черт.
Он игнорирует мои протесты, просто молча завязывая мои шнурки, прежде чем перейти к другой ноге. – Рафаэль...
– Ты поедешь домой со мной сегодня ночью, Эмилия – брыкаясь или крича. Споры этого не изменят. Я понесу тебя на плече, если придется. – Суровость в его тоне и твердая линия челюсти говорят мне, что он говорит серьезно.
Борьба выходит из меня. Может быть, он действительно вытрахал сопротивление из моего тела.
– Ладно, – соглашаюсь я со вздохом. Я всегда могу поспорить утром, когда мой мозг снова заработает. – Но нам нужно взять с собой еду на вынос, которую я купила. Она уже, наверное, остыла, но я могу разогреть ее, когда мы доберемся до твоего места.
Победная усмешка играет на его губах, и он наклоняется, чтобы запечатлеть мягкий поцелуй на моем виске, посылая теплые пушистые ощущения по моему телу. Я шаркаю к шкафу, чтобы взять пальто, и накидываю его. Затем он берет меня за руку, переплетая наши пальцы, и мое сердце делает маленькое сальто.
Мы выходим из моей квартиры и прыгаем в лифт на подземный уровень, где находится парковка. Он ведет меня мимо ряда машин к гладкому черному BMW. Моя челюсть буквально отвисает. – Это твоя машина? Святое дерьмо, она великолепна!
Его ухмылка мальчишеская и гордая, когда он нажимает на брелок. С тихим писком машина открывается, фары вспыхивают, будто красуются передо мной. Он открывает пассажирскую дверь, и я с нетерпением скольжу внутрь, вдыхая опьяняющую смесь запаха новой кожи и одеколона Рафаэля. Ощущается как роскошь и опасность в одном флаконе.
Мои руки блуждают по роскошному коричневому кожаному салону и гладкой сенсорной приборной панели, восхищаясь каждой деталью.
– Пристегнись, Эмилия, – напоминает мне Рафаэль, когда усаживается на водительское сиденье. Я подчиняюсь, но продолжаю свое тактильное исследование салона машины.
Зажигание включается, и двигатель оживает с низкой, вибрирующей пульсацией, которая, кажется, резонирует через все мое тело, и я хихикаю, болтая ногами, как взволнованный ребенок.
– Можно мне порулить позже? – спрашиваю я, поворачиваясь к нему с надеждой в глазах.
– Абсолютно нет, – отвечает он без колебаний, и я усмехаюсь.
– Ты уверен в этом, детка? – Я кладу руку ему на бедро, и он немедленно напрягается. Он бросает на меня острый взгляд, и я замираю. О черт, слишком много? – Это... нормально?
Его брови сходятся вместе, челюсть плотно сжимается, но после напряженного момента он дает короткий кивок и переводит взгляд обратно на дорогу. Я издаю тихий вздох облегчения и возобновляю свою нежную ласку, вырисовывая успокаивающие круги на его бедре. Мое сердце колотится как бешеное. Он действительно позволяет мне прикасаться к нему. Снова.
Медленно, стараясь не нарушить то хрупкое доверие, которое хранит этот момент, моя рука скользит вверх по его ноге, затем выше к его твердой груди, вверх по ключице и вдоль его жесткой челюсти. Когда я провожу кончиками пальцев по его щетине, мое дыхание перехватывает, вспоминая, как он напрягся раньше, как его член дернулся внутри меня. Сначала я хотела инициировать что-то сексуальное, но теперь момент кажется слишком особенным для этого. Я действительно прикасаюсь к нему снова.
И каким-то образом это ощущается еще более интенсивным сейчас.
Мои пальцы очерчивают край его уха, затем скользят по бровям, прежде чем погрузиться в его волосы. Боже, его волосы все еще такие мягкие. Я осторожно тру подушечками пальцев по его коже головы, взад-вперед, наполовину ожидая, что он замурлычет, как раньше. Вместо этого низкий стон рокочет в нем, и внезапно его левая рука взлетает с руля, хватая мое запястье.
– Довольно, – говорит он хрипло. – Не отвлекай водителя.
Он покусывает мои кончики пальцев, затем переплетает наши пальцы и кладет их себе на бедро. Мое сердце разрывается от эмоций к нему. Привязанность, желание... может быть, даже любовь.
Слова подступают к горлу, но я болезненно проглатываю их обратно. Нет, слишком рано для этого. Конечно, он практически заставляет меня переехать к нему и сделал предложение, но он не сказал ни слова о любви. Не совсем. «Любимая» – это, скорее всего, просто ласковое прозвище для него.
Кроме того, я не в том положении, чтобы обсуждать с ним свои чувства сейчас. Не тогда, когда я храню огромную тайну – когда я активно предаю его. Как только я доберусь до сути и докажу его невиновность Стэйси, я расскажу все. Он поймет. Он поймет. Он должен.
Мы остаемся рука об руку всю дорогу до его квартиры – небоскреба на Мэдисон-авеню, который кричит о роскоши и власти.
– С возвращением, мистер Моретти. – Здоровяк в пуленепробиваемом жилете открывает перед нами стеклянную дверь. Я хмурюсь, оглядывая фойе. По крайней мере, еще четверо мужчин, таких же внушительных, стоят на стратегических точках. Их куртки подозрительно оттопыриваются, и я готова поспорить на последний доллар, что они при оружии.
Кто носит куртки в помещении?
Рафаэль ведет меня к лифтам, кажется, не замечая моего растущего беспокойства, и нажимает P для пентхауса. Пока мы поднимаемся, я кусаю губу, размышляя, стоит ли упоминать тех мужчин внизу. Что бы я сказала? «Эй, что за маленькая армия в твоем фойе?» Но что, если они не связаны с ним? Может быть, это просто охрана здания. Я киваю себе, решая пока оставить это.
Двери лифта разъезжаются в большой коридор, и я замираю. Мужчины с автоматами Калашникова и пистолетами на бедрах патрулируют коридор, будто это военный объект.
– Все в порядке, amorina. – Рафаэль берет меня за руку и вытаскивает из лифта. – Они со мной.
Они с ним. О Боже, он действительно вернулся в мафию. Моя хватка на его руке усиливается, пока мы проходим мимо вооруженных мужчин, не потому, что я боюсь их, нет, а потому, что я боюсь, что это значит. Что, если в моей попытке доказать его невиновность я наткнусь на доказательства других преступлений? Или что еще хуже... что, если он действительно виновен?
Я оглядываю коридор, холодный страх просачивается сквозь мои вены и вниз по позвоночнику, когда в самый первый раз я вынуждена встретиться лицом к лицу с мыслью, которую избегала – что, если окажется, что он не невиновен? Нет, он невиновен. Он должен быть невиновен.
Все еще не замечая моего внутреннего смятения, Рафаэль кивает мужчинам, открывая входную дверь. Она даже не заперта. Но, конечно, с мини-армией, патрулирующей коридор и фойе, я сомневаюсь, что кто-то будет настолько глуп, чтобы попытаться проникнуть внутрь.
Мы проходим через прихожую, и на секунду меня отвлекают от моих забот голоса, доносящиеся из гостиной. Еще мужчины? Рафаэль толкает стеклянную дверь, открывая трех мужчин внутри.
Один сидит скрестив ноги на полу, яростно печатая на ноутбуке, его спина повернута ко мне. Другой развалился на диване, держа газету так, будто действительно читает ее. А третий сидит в кресле, листая что-то похожее на юридические документы. Все трое прекращают свои занятия и обращают внимание на нас, когда мы входим, и моя челюсть отвисает от узнавания.
– Максимо! Ромеро! Майкл! – Я выскальзываю из руки Рафаэля и бросаюсь к ним, широко улыбаясь. В одно мгновение мои страхи сметает приливная волна радости, когда впервые за пять лет я нахожусь лицом к лицу с моими друзьями – нет, моими братьями.
Они вскакивают на ноги, выкрикивая мое имя, когда сжимают меня в крепких объятиях, и я водянисто смеюсь, раскинув руки как можно шире, пытаясь обнять всех троих сразу.
Но затем рука Рафаэля опускается на мою спину, мягко извлекая меня из переплетения конечностей и прижимая к его груди. – Что вы, мудаки, здесь делаете?
– Ну, я обнаружил кое-что еще о... – начинает Майкл, только чтобы замолчать с выразительным кашлем, его светло-голубые глаза стреляют в меня. – Нам нужно было обсудить курс действий в отношении этой... Ситуации, поэтому мы пришли подождать тебя.
Ситуация?
Хмурясь, я смотрю между ними. Болезненно очевидно, что они не хотят, чтобы я знала, о чем они говорят.
– Вам следовало позвонить мне, – ворчит Рафаэль, опускаясь в другое кресло и утаскивая меня к себе на колени, будто я какая-то плюшевая игрушка.
Парни буквально прожигают в нас дыры, их любопытство написано на их лицах, и я чувствую, как мои щеки загораются под его тяжестью. Я начинаю вставать, но Рафаэль обхватывает меня рукой за талию, блокируя на месте. – Все в порядке, amorina, – говорит он небрежно, будто это ничего не значит. – Они знают о нас.
О, отлично, идеально. Совершенно нормально.
Они неловко прочищают горло, глядя куда угодно, но не на нас, а я зарываю лицо в ладони. Не так я представляла наше воссоединение. Как унизительно. Когда я выглядываю сквозь пальцы на троих из них, нотка меланхолии умеряет мое счастье. Хотя я все еще забочусь о них, они больше не те восемнадцатилетние мальчики, которых я знала и с которыми жила. Они кажутся... ожесточеннее теперь, холоднее.
Что случилось после того, как я уехала?
Неловкая тишина затягивается, пока Майкл внезапно не поднимает на меня взгляд с маленькой улыбкой. – Эй, хочешь поиграть в мою игру?
Мои руки опускаются, и мое возбуждение возвращается в полную силу.
– Подожди – ты выпустил ее? – Майкл всегда был техническим гением, постоянно говоря о своей мечте когда-нибудь выпустить фантастическую военную игру. Парни безжалостно дразнили его, но он никогда не позволял этому остановить себя.
– Несколько дней назад, детка, – говорит он с ухмылкой, вставая, чтобы подключить огромный плазменный телевизор. Он быстро подключает провода, затем берет четыре контроллера с консоли. – Принес только четыре, так что Рафаэлю придется посидеть в этот раз.
– О нет, я так расстроен, – говорит Рафаэль с каменным лицом позади меня, и я не могу удержаться от смеха, когда отталкиваюсь от его колен. На этот раз он отпускает меня, но я все еще чувствую, как его взгляд следит за мной, как, блядь, ястреб, пока я принимаю один из контроллеров от Майкла. Он оставляет один себе и бросает два других Максимо и Ромеро.
Ладно, так лучше. Как в старые времена. Ну, почти.
Моя улыбка расширяется, сердце колотится от волнения, когда игра запускается на экране. Эпическая заглавная песня взрывается в комнате, и темный экран превращается в захватывающее дух 3D-изображение галактики с массивным рогатым мужчиной, вооруженным пистолетом и ракетным ранцем.
– Вау. Это уже выглядит так здорово, – говорю я, подталкивая Майкла плечом. Он одаривает меня мальчишеской улыбкой, убирая свои грязно-белокурые волосы с лица.
– Пять миллионов человек по всему миру согласны с твоей оценкой, amorina. Именно столько загрузок у игры на данный момент, – выкрикивает Рафаэль из своего кресла, звуча чертовски гордо.
– Будь в курсе, Рафаэль. Час назад было шесть миллионов, – вставляет Ромеро, звуча так же гордо.
– Шесть миллионов и это еще не все, – добавляет Максимо, хватая газету, которую он читал ранее. – Люди все еще скачивают ее как бешеные, и она только что была представлена в The Times как «игра, которая захватывает город штурмом». – Он указывает на соответствующий раздел, где StarQuest заметно выделяется.
– И она выпущена меньше недели назад? Это огромный успех, Майкл. Я так горжусь тобой. – Я улыбаюсь ему.
Он краснеет, бормоча своим обычным грубоватым тоном: – Ладно, давай играть.
Глава 11
РАФАЭЛЬ
Я никогда не думал, что мне так понравится наблюдать, как Эмилия проводит время с парнями, но что-то в этом кажется таким... правильным, естественным, будто кусочки пазла встают на свои места. Впервые за долгое время я доволен тем, где нахожусь. Это странное чувство, но хорошее, оно возвращает меня в те старые дни, когда мы вчетвером ютились в той студии в Куинсе, едва сводили концы с концами, но всё равно были... вместе.
Воспоминание пробуждает что-то более глубокое, и я достаю из кармана телефон, чтобы написать Лэндону, напоминая ему, что всё ещё жду. Он не торопится с ответом. Настойчивое, грызущее чувство терзает мои внутренности. Это больше, чем любопытство – это инстинкт, первобытная потребность узнать, где была Эмилия, чем она занималась в годы нашей разлуки. Незнание сводит меня с ума.
Громкий роботизированный грохот доносится из телевизора, где игра всё ещё в самом разгаре, и я поднимаю взгляд, удивлённый тем, что не слышу красочных комментариев Эмилии. Её персонажа убили несколькими уровнями ранее, но она с энтузиазмом подбадривала Майкла, одновременно осыпая оскорблениями Ромеро и Максимо за то, что они объединились, чтобы убить её персонажа. Это был непрекращающийся хаос.
Но теперь... тишина.
В моей груди происходит странное расширяющееся чувство, когда я замечаю её, крепко спящую на диване. Её ноги поджаты, голова покоится на подушке, каштановые волосы падают на щёку. Умиротворённая. Это такой контраст с тем, какой громкой она была всего мгновение назад. Боже, она прекрасна, когда спит. Я убираю телефон в карман и, сам того не замечая, уже на ногах, притянутый к ней, как мотылёк на пламя.
Ребята ставят игру на паузу и смотрят, как я приближаюсь к ней. – Что ты делаешь, Рафаэль? – спрашивает Максимо.
– Тш-ш-ш, – шикаю я на него, осторожно просовывая руки ей под спину и под ноги, поднимая её тёплое тело на руки. Она сонно бормочет что-то, а затем делает эту вещь – эту крошечную вещь – которая просто разрывает меня на части. Она сворачивается клубочком глубже у моей груди, утыкаясь лицом в мою шею, и моё сердце, кажется, пытается вырваться из груди. Чёрт. Эта женщина. Тревожно, насколько она близко, но в то же время это правильно. Это правильно. Она правильно ощущается в моих руках, со мной.
Ромеро прочищает горло. – Нам нужно поговорить о том, зачем мы здесь. Майкл кое-что нашёл по делу.
Я коротко киваю. – Дайте мне минуту. – Мой голос спокоен, но мысли лихорадочны. Слава богу, у них хватило ума молчать в её присутствии. То, что мы обнаружили… она ни за что не должна узнать об этом. Жестокие убийства. Те бедные девушки. Это сломило бы её, и я хочу оградить её от этого так долго, как смогу.
С моей женщиной на руках я направляюсь в свою спальню и на мгновение просто замираю, впитывая значимость этого момента. Ни одна другая женщина никогда не переступала этот порог. Это моё пространство; мой личный мир. Женщин, с которыми я сплю, я вожу в другие места – но вот она здесь. Там, где ей и место.
Я опускаю её на свою кровать размера «king-size», стараясь не разбудить. Она хнычет, переворачиваясь, но затем снова поворачивается ко мне лицом, глаза распахиваются. О, чёрт. Я замираю, одеяло скомкано в моих руках, не зная, что делать дальше. Медленно я начинаю натягивать его на неё, надеясь, что она снова провалится в сон и я смогу улизнуть. Но нет – когда я встаю на ноги, её рука хватает меня за запястье.
– Рафаэль. Не уходи. – Её голос тяжелый от сна, но в нём слышна потребность, которая цепляет меня.
Чёрт возьми. В тот момент я клянусь, она могла бы попросить меня достать для неё солнце, и я был бы уже на полпути к выходу, чтобы пойти за ним, даже если бы это означало, что весь мир погрузится в вечную тьму.
Вместо этого я переплетаю наши пальцы. – Подвинься.
Она подвигается, и вот я уже лежу рядом с ней, пытаясь игнорировать напряжение, сворачивающееся в моих внутренностях, когда она обвивается вокруг меня, как лиана – её бедро поверх моих ног, руки поперёк торса, голова на моей груди.
Мой позвоночник становится жёстким, каждая мышца замирает, словно по команде. Фантомные иголки бегают по моей коже, это знакомое ползучее ощущение, с которым я боролся годами. Дыши. Я вдыхаю носом, пульс ревёт в ушах, пока я борюсь с инстинктом столкнуть её с себя. Это Эмилия. Это другое. Я зажмуриваю глаза, готовясь к натиску паники, которая всегда следует за этим.
Но она не приходит.
Прямо как в машине ранее, её прикосновение не отправляет меня в спираль в то тёмное место. И медленно, медленно иголки, бегающие по моей коже, исчезают, уступая место теплу её твёрдого веса на мне.
Какого чёрта?
Мои губы приоткрываются, и глаза распахиваются в неверии. Я смотрю на неё, но она снова спит. Моё сердце колотится, но не от паники – на этот раз это нечто совсем другое. Я списал тот случай в машине на то, что был слишком сосредоточен на вождении, поэтому у моего тела не было возможности отреагировать на её прикосновение. Но теперь? Вот она снова прикасается ко мне, и я не теряю рассудок. Это не было единичным случаем.
Я никогда не мог выдержать чьего-либо прикосновения после того, что случилось шесть лет назад с моим отцом – после того, как мы с парнями сожгли дотла его склад за то, что его люди сделали с Эмилией. С тех пор простое прикосновение способно отбросить меня назад в тот адский момент, и это постоянная битва – удерживать себя от нападения на любого, кто осмеливается подойти слишком близко.
Я издаю тихий смешок, качая головой от иронии. Она обвилась вокруг меня, блаженно не подозревая, как этот момент сотрясает самые основы моей реальности. Но затем осознание ударяет меня, и беспокойство начинает нарастать в моей груди. Я увяз глубже, чем думал.
Я хотел её, и поэтому сделал всё, чтобы заполучить её. Я хочу, чтобы она стала моей женой, и она ей станет. Но я никогда по-настоящему не задумывался о том, насколько сильно она проберётся в моё сердце, и о диких последствиях настоящих чувств к ней. Глубина власти, которую она получит надо мной… это пугает меня до чёртиков.
Время утекает, пока я смотрю, как она спит, мой разум мчится со скоростью миля в минуту, пытаясь осмыслить хаос, который она пробудила внутри меня.
Мой телефон пищит в кармане – раз, два – но я не решаюсь пошевелиться, чтобы проверить его. Я не стану беспокоить её ни ради чего, кроме апокалипсиса.
В конце концов, она потягивается и откатывается от меня. Только тогда я осторожно встаю с кровати, поворачивая шею и расслабляя затекшие мышцы, выходя из комнаты.
Вернувшись в гостиную, я чувствую нетерпение Максимо. – Что так долго? Я дважды писал тебе.
– Моё внимание было иначе занято, так что я не смог добраться до телефона, – отвечаю я. Их лица искажаются от отвращения, и меня осеняет – они думают, что мы с Эмилией занимались сексом. Я усмехаюсь, не утруждая себя исправлением их неверных предположений. Так гораздо веселее. – Что случилось?
Майкл встревает. – Я отследил схему нашего парня. Я знаю, где и когда произойдёт следующее похищение.
Ромеро добавляет, упоминая приют примерно в часе езды от моего пентхауса, и говорит: «Мы думаем, он может нанести удар скоро – сегодня ночью или завтра». Так что нам нужно действовать быстро, если мы хотим поймать этого больного ублюдка.
Адреналин наполняет меня при мысли о том, что мы наконец положим этому конец. Давно пора, чтобы этот монстр получил по заслугам. Я поднимаю руку, давая знак подождать, затем направляюсь в кабинет, где вырываю лист бумаги и набрасываю короткую записку для Эмилии, на случай если она проснётся до моего возвращения. Мысль о том, что она проснется одна, растерянная и, возможно, напуганная, вызывает во мне внутренний переворот.
Я отношу записку в спальню, стараясь не шуметь, и кладу её на тумбочку, прежде чем украсть последний взгляд на её спящую фигуру. Она выглядит такой умиротворённой; я не могу удержаться. Наклонившись, я нежно целую её в висок.
– Спи спокойно и без кошмаров, amorina, – шепчу я, затем бесшумно покидаю её.
Когда я возвращаюсь в гостиную, телевизор выключен, а мои братья стоят на ногах, лица их мрачные и решительные. – Пошли, – рычу я.
Вместо того чтобы ехать на отдельных машинах, мы забираемся в один из моих фургонов – тот, который Майкл уже оборудовал своими компьютерами, проводами и всем тем техническим дерьмом, которое я не желаю понимать. Когда мы забираемся внутрь, мы все надеваем гарнитуры, готовые к тому моменту, когда нам нужно будет разделиться на месте.
Максимо садится за руль, его пальцы барабанят, будто ему не терпится нажать на газ. Ромеро занимает место пассажира, его выражение лица непроницаемо, но всё тело напряжено, словно он мысленно проигрывает каждый возможный сценарий. Майкл уже зарылся в свои мониторы, нажимая на кнопки с той сосредоточенностью, на которую способен только он. Я опускаюсь на сиденье рядом с ним, хмуро глядя на мешанину цифр и букв, пролетающих по экранам. Как, чёрт возьми, он в этом разбирается, понятия не имею. Но я доверяю ему. Для меня это просто шум. Для него – жизнь.
– Давайте ещё раз пройдёмся по нашему плану, – бросает Ромеро, оглядываясь на меня и Майкла. Мы уже обсудили его дюжину раз вчера, когда Майкл сказал, что вендетта приближается, но Ромеро всегда осторожен.
– Расслабься, fratello, мы знаем, что делаем. Мы его возьмём. Излишнее усердие ни к чему, – говорю я ему, а он просто хмыкает. Я понимаю – ставки очень высоки. Но сейчас излишние размышления только помешают нам.
План прост, но чёток: мы паркуем наш фургон перед приютом для быстрого доступа, пока Ромеро идёт внутрь. Его адвокатское удостоверение и обаяние должны быть достаточны, чтобы он прошёл без лишнего шума.
Оказавшись внутри, он установит микрокамеры Майкла в как можно большем количестве комнат, чтобы мы могли наблюдать за происходящим. Он скормит главе приюта какую-то чушь о том, что он там с копами, получившими наводку на преступление в районе, и что мы на задании. После чего он вернётся в фургон, где мы будем ждать нашу добычу.
Максимо давит на газ всю дорогу, нарушая все мыслимые правила дорожного движения, так что то, что должно было быть часовой поездкой, заканчивается ровно через тридцать восемь минут.
– Молодец, быстрый и яростный, – дразнит Ромеро, надевая кепку, и в ответ получает от Максимо средний палец.
Ромеро выходит из фургона с той спокойной уверенностью и бежит ко входу в приют, который явно видел лучшие дни, и я чувствую укол... чего-то. Вины? Гнева? Место разваливается – облупившаяся краска, сломанная черепица, всё такое. Чудо, что оно ещё стоит.
