Текст книги "Противоречивые обещания (ЛП)"

Автор книги: Сара Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

– Просто такое чувство, будто мне нужно сделать что-то ещё перед уходом. Например, выручить этого всадника. Так значит, его зовут Ленг?

– Да.

– Выходит, вы друзья?

Я кивнула.

Мужчина резко накренился: его настиг очередной приступ.

– Вам помочь, Талсан?

Когда кашель немного поутих, он продолжил наш разговор.

– Нет. Я в порядке. Мне уже никто не поможет, хотя надеюсь, кто-нибудь проводит меня на тот свет, после того как моя жизнь оборвётся.

Я задрожала.

– Не бойся смерти, Принёсшая клятву. Она придёт за каждым из нас.

– А вы не боитесь?

– Я этого не говорил, – откашлялся Талсан.

Что за запах дурманил мой нос? Древесный дым? С каждой минутой запах усиливался. Я окинула внимательным взором местность, но под густым покровом деревьев было трудно что-либо разглядеть. Сень от широких высоких стволов скрывала землю под их ногами. Вдалеке вилась нить реки.

Вон! На берегу виднеется тёмное пятнышко.

И правда. Хубрик развернул Кировата к черневшему островку, и мы последовали за ним, однако страх сковал моё тело, когда Раолкан приготовился к посадке. Учитель рассказывал о «Захолустном уголке» – об обители друзей и горячей трапезы. Это оттуда валил дым?

Хубрик не сказал (потому что рядом грелись чужие уши) о том, что «Уголок» выполняет роль аванпоста Светоносных. Я тут подслушал мысли Кировата. Пристанище навроде той фермы, где ты встретилась с Доминаром и получила от него задание. Его обслуживают круглогодично.

Кажется, кто-то лишился дома.

Хуже. К запаху дыма примешивается трупный запах.

Опустившись ещё ниже, мы наконец прорвались сквозь лесной полог и полетели под ветвями вдоль змеившегося потока. Tемневший лоскуток увеличился в размере. Сидевшая на Энкенее Саветт отчаянно жестикулировала. То, что притаилось там, внизу, её тревожило. Разобрать сигналы было нельзя. Какое-то предупреждение?

Наверное, это Сумеречный завет наследил на пути к Речным Подошвам.

А они далеко?

По-моему, тебе следовало тщательнее изучать географию. Если отплыть на лодке отсюда, можно достичь Речных Подошв к утру.

Быстро. Скорость сравнима с полётом дракона.

Это могучая река – Большой Дрейк.

Подходящее имечко для водного дракона. Раолкана не обгонит никто – кроме разве что ифрита.

Расстояние сократилось, и перед нами предстало скопление из обуглившихся домишек и одной длинной постройки на холме у воды. Лачуги были размером с хижину – я насчитала с десяток. Тогда как в громоздкой пристройке умещалось четыре таких домика. Судя по всему, склад или большой холл. Запах гари стоял плотной стеной, но дым уже почти выветрился. Лишь крошечные белые тучки кружились над руинами.

Огонь утихомирился. Уцелело только то, до чего он не дотянулся.

А не дотянулся он до сарая для лодок, которые, пришвартованные к доку, покоились на воде, отбрасывая длинные тени. Хозяйничавшая здесь стихия бушевала недолго, нанеся непоправимый урон за долю секунды. Немногие здания были нетронуты.

Я невольно прикрыла рот левой рукой, заметив первую груду сожжённых тряпок, валявшихся между постройками. Вскоре к ней присоединилась правая, когда мой взгляд натолкнулся на вторую кучу. Я насчитала около пятнадцати погибших, погребённых под слоями пепла, среди которых имелись три лошади.

О небеса, пролейте дождь ваших милостей. О солнце, согрей нас своим теплом и уведи от порога смерти.

Талсан, отхаркиваясь, выбранился за моей спиной. Тут никто не поможет ни ему, ни Финдару.

Глава восьмая

– Соберём павших и похороним их как полагается, – возвестил Хубрик, когда мы совершили посадку.

– Нет, оставаться нельзя, – возразила Саветт. Она безостановочно крутила головой, словно выискивая что-то.

– Это мои друзья, – устало запротестовал Хубрик. – Светоносные. Вон там лежит тело Тессы Гудхарт. – Он ткнул пальцем в покойницу. – Останемся, чтобы позаботиться должным образом о её прахе.

– Что-то витает в воздухе… что-то нехорошее… – голос Саветт упал.

Хубрик потёр лоб, и впервые за всё время нашего с ним знакомства передо мной предстал настоящий старик.

– А в запахе обгорелой плоти моего товарища мало хорошего.

Я проглотила ком. Какие страшные слова.

– Они заслуживают достойного и почётного погребения. Приведи мне хотя бы один весомый аргумент против. Ты ощущаешь присутствие врага поблизости? Мы никого не заметили с воздуха. Сотворивший данное злодеяние скрылся.

– Просто предчувствие, – покачала головой Саветт. – Дурное, скверное предчувствие.

– Ты ощущаешь присутствие ифрита? – Хубрик слезал с Кировата. Положительного ответа учитель не ждал.

– Я чувствую зло, да… но не его самого. Я слышу эхо ифрита. Обычно на него отзывается земля, ведь он земляной демон.

– Но сейчас не чувствуешь?

– Нет… – неуверенно протянула Саветт.

– Tогда за работу, – Хубрик широким шагом направился к павшей подруге, и я спустилась с Раолкана, попутно помогая Талсану обрести почву под ногами.

– Кто эта девушка с завязанными глазами? Та, от которой не укроется зло? – задал он вопрос.

– Саветт Лидрис. – Лгать не было смысла. Всадник не проживёт и недели.

– Кастелянка?

– Высшая кастелянка, – поправила я, но больше для поддержания разговора, чтобы отвлечься. Мне ни разу не попадалось такое количество мертвецов. Пожалуй, на сегодня хватит.

Талсан, мучимый жестоким кашлем, согнулся пополам, его рвало, и чёрная слизь разбрызгивалась повсюду. Мужчина сплюнул, вытерся и обернулся. Чем же облегчить его боль? Ни один человек не заслуживает подобной смерти.

– Это того стоит, – перехватил он мой взгляд. – Даршш был лучшим драконом и самым лучшим другом. Я умираю, потому что мы так крепко привязались друг к другу, что наши души срослись. Один без другого не существует, но это того стоит.

Я разделяла чувство Талсана. У нас с Раолканом было так же.

Знай: ты вся моя жизнь.

– Пойдём, – поманил он. – Упокоим бедные души, искавшие убежища на причале.

Хорошо, что наш новый знакомый шёл медленно и мне не приходилось торопиться.

– Я рад, что ты из фиолетовых всадников. Достойнейшие всадники – выходцы из нашей касты.

Я оглянулась через плечо. Раолкан тихо склонился над первым покойным, которого принёс Хубрик, намереваясь с почестями предать его огню. Учитель с Финдаром занялись приготовлениями следующего погибшего, Саветт вцепилась в Энкенея, дрожа с головы до пят, а Рактаран пытался ободрить её. Снова влияние магии? Я не видела подругу такой перевозбуждённой с той ночи исцеляющих врат. Это действовало на нервы.

– Пожалуй, я больше не встречу фиолетовых всадников на своём веку. Так, во всяком случае, говорит Хубрик.

– O, наш брат в самом деле редкость. Если бы не школа, мы б даже не знали о существовании друг друга. Одинокая жизнь, даже наш совет лишний раз слова не проронит и держится особняком. Тем не менее неплохая. Лишённая ожесточённого соперничества красных, лести золотых. Их ценности мне всегда были чужды. Лечить других – благородное занятие, но совсем скоро стало предельно ясно, почему с белыми нам не по пути. Из них клещами не вытащишь прямого ответа. Чёрные слишком привязаны к какому-то одному месту. Врастают в него, как дерево, которое пустило корни. Разве это жизнь? Если б я был домоседом, то не уезжал бы с родительской фермы.

– Вы забыли про зелёных, – подколола я. Как жалко, что Талсан так скоро покинет этот мир. Он осиротеет без него.

– Твердолобые кретины: сначала лезут в пекло, потом делают выводы. Ты поймёшь, когда тебе повстречается кто-нибудь из их компании.

Уже поняла, и всё-таки я по-прежнему скучала по Леноре, Олле и Орре, искренне надеясь свидеться с ними снова. Я бы даже обрадовалась Эфретти, если бы она заявилась сюда с предложениями по вызволению Ленга.

Мы нагнулись, чтобы подобрать тело полуобгоревшего пожилого господина, лежавшего ничком на земле. Слеза скатилась у меня по щеке. Наверняка чей-то друг, может, родственник. Кто сотворил с ним подобное? Его тело не было истерзано ни мечами, ни стрелами.

– Первый раз вижу, чтобы людей умерщвляли таким способом, – печально констатировал Талсан. Мужчина снял с пояса покойного длинный нож и повесил на собственный ремень, прежде чем поднять несчастного.

Я последовала его примеру и подхватила усопшего под мышки; вот только он оказался гораздо тяжелее: не выдержав, я уронила свою печальную ношу и, потеряв равновесие, упала сама. Смутившись, я с грехом пополам встала.

– Прост…

– Ложись! – запаниковал Талсан.

Мой взор устремился вверх, и я заметила, как из реки поднимается фигура. Вода стекла с его громадного туловища, обнажив массивную, необъятную субстанцию из дыма и огня. Из распахнутого впалого рта вырвался шипящий пар.

В тот самый момент, когда раздался вскрик Саветт, ифрит кинулся на меня.

Откатись в сторону!

Я беспрекословно подчинилась Раолкану, перекатилась на бок и, опершись на костыль, взгромоздилась на ноги. Мне не доставало скорости. Ифрит предпринял вторую попытку нападения. Он намеревался сбить меня с ног. Убить, как, по всей видимости, был убит старец, которому я оказывала почести. Сбежать я не могла (не та прыткость), увернуться – тоже, да даже сражаться с эдакой громадиной было бессмысленно. Я стиснула зубы и зажмурилась. В самую последнюю секунду между нами с пронзительным кличем бросился Талсан. Ифрит подхватил его и отшвырнул в сторону, шмякнув оземь. Я шмыгнула к Раолкану. Тот метнулся мне наперерез, вступая на тропу войны.

Опережая моего дракона, с пальцев Рактарана и Саветт сорвалась вспышка. Она проскочила мимо Раолкана и понеслась к ифриту. Рактаран и Саветт, сцепив руки, закричали, и какая-то неведомая сила оторвала их от земли, словно за верёвки.

Молния пронзила ифрита, он побелел, а потом из него исторгнулась волна белого света, хлынувшая сначала на Раолкана, а потом на меня, которая повалила нас обоих. Голова гудела, в глазах двоилось, картинка плыла, пестря разноцветными кругами.

К тому моменту, когда зрение наконец прояснилось, ифрит исчез.

Глава девятая

Цела?

В ушах звенело. Разноцветные круги продолжали вертеться перед глазами. Но в остальном я вроде не пострадала. Навалившись на костыль, я подтянулась. Нога и руки дрожали. Он выжидал нас. Притаился под гладью реки как тать в нощи. А Раолкан цел?

Да.

Я добрела до Талсана. Его тело было неестественно вывернуто, словно выжатая тряпка.

– Ты же говорила, что не ощущаешь его присутствия! – непривычно звонко зазвенел голос Хубрика за моей спиной. Кажется, наставнику заложило уши, или им просто овладели эмоции.

Я неловко опустилась на колени перед Талсаном. Из уголка его губ стекала чёрная струйка.

– Должно быть, виновата река, – возразил ему голос Саветт. – Её лоно укрывает собой землю. Я не почувствовала ифрита, потому что он скрывался под водой.

Дыхание Талсана остановилось. Я закрыла ему глаза. Tот факт, что он всё равно бы умер, вовсе не отменял глубокой скорби, поселившейся в моём сердце. Талсан был одним из нас. Фиолетовым всадником. И он отчаянно стремился вытащить Ленга, прямо как я.

– Тебе следовало упомянуть о том, что его нельзя обнаружить под водой! – Хубрик также погрузился в пучину отчаяния.

– Оставь её в покое, – почти прошипел Рактаран. – Она уничтожила ифрита. Или не видишь? Ты имеешь власть только над Амель, своей ученицей. Спасение Саветт не делает тебя её опекуном.

– Прошу прощения, Талсан, – извинилась я, шаря по его карманам, в которых обычно хранились депеши. Я не ожидала найти там послания. Ведь он же бы сообщил об их наличии? Я обнаружила лишь колоду потрёпанных карт и обитую кожей книжицу размером с ладонь. Расстегнув кожаные застёжки, я прочла следующее:

Пророчества Ибреникуса

Переписано Талсаном Вудкарвером

У него имелась своя копия предсказаний, как у Хубрика. Он тоже Светоносный? Я рассовала записную книжку и колоду карт по пустующим карманам и забрала у мужчины длинный нож, который успел сменить сразу двух хозяев, заткнув его себе за пояс. Я не забуду Талсана. Он спас мне жизнь. Отдав за неё собственную. A эти вещи имели для него значение. Я найду им применение и сохраню память о нём.

Тем временем ссора за моей спиной разгоралась сильнее. Я встала. Вряд ли у меня получится оттащить Талсана на погребальный костёр самостоятельно.

Позволь мне позаботиться об этих двоих. Думаю, твоя помощь требуется другим человекам.

Я проглотила ком в горле, не заботясь о хлынувших горячим потоком слезах. Талсан не должен был умереть вот так.

В одном он оказался прав. У парня действительно осталось незавершённое дело. Он умер благородной смертью. Драконы будут помнить этого человека, как и Даршша, его товарища.

Чересчур формально.

Надгробные речи драконов.

Я мельком взглянула на Раолкана. Его глаза тоже увлажнились.

– Мы ничем тебе не обязаны, Хубрик. Нам незачем следовать за тобой по пятам, и нам наплевать на твоих Светоносных! – повысил голос Рактаран.

Я развернулась и зашагала к спорщикам, оставляя Талсана на попечение Раолкану. Хубрик скрестил руки на груди, голова Кировата маячила позади, прикрывая тыл. Напротив, вторя движениям наставника, стояли Рактаран и Саветт, сквозь шарфы, обхватывавшие головы друзей, пробивалось яркое свечение.

Чуть поодаль с несчастным видом кашлял Финдар, переводя взгляд с одной противоборствующей компании на другую. Наша затея сохранить инкогнито с треском провалилась.

– И куда же вы хотите направиться? – холодно поинтересовался учитель, вскинув брови.

– К Речным Подошвам, – заявила Саветт. – Река хочет предложить нечто нужное (не спрашивай, что именно).

– Там находится Ленг, – вставила я. – Или его скоро приведут туда.

– Что ты забыла у Подошв? – раздражённо отозвался Хубрик.

– Сверься со своими пророчествами, – огрызнулась Саветт. – Ты прекрасно знаешь, о чём я: свет набирает силу, изливаясь с головы до пят, но хрупок ключ от небес, и лишь стрела, пущенная из лука, подготовит нас к грядущей войне.

– Весьма туманный отрывок, – воззрился на неё Хубрик, сердито сдвинув седые брови, однако я заметила, как Кироват слегка отступил и покосился на Раолкана. Уверенности у дракона несколько поубавилось. – И в нём не упоминаются Речные Подошвы.

– Пятки подразумевают наличие подошв, – торжествующе возразила Саветт.

– Чепуха!

– Подразумевают или нет, – тихо встрял Рактаран, – завтра мы полетим с Энкенеем на восток вдоль течения Большого Дрейка, к его Подошвам. Сами справимся.

– Идёмте с нами! – взмолилась Саветт.

– Не могу, – повесил голову Хубрик, было видно, что его разрывали сомнения. – Mоя почта слишком важна.

– Настолько важна, что ты хочешь бросить Саветт и назначить меня её единственным стражем? – уточнил Рактаран.

– В ней содержатся сведения, которые могут предотвратить войну. Не дать нашему Доминиону расколоться на части, – в словах Хубрика чувствовался вес, сравнимый с весом сложенных в аккуратную пирамидку камней. – Я не смею нарушить клятву.

Я посмела. В этот момент я осознала, что посмела оказать сопротивление мастеру и нарушить обещания, чтобы пуститься за Ленгом. Возможно, утром я бы летела на восток с Саветт и Энкенеем.

– Тебе понравилось наблюдать за медленными муками Талсана? – Голова Хубрика дёрнулась в мою сторону. – За тем, как вместе с мокротой из него вытекает жизнь?

– Нет конечно! – я пришла в ужас от его предположения.

– Магия клятвы не выдумка, Амель. Уйдёшь с ними завтра – станешь предателем. Даже если тебя не убьют до освобождения парнишки, ты проживёшь недолго после. И Раолкан тоже сгинет.

Это вполне вероятный сценарий?

Он прав насчёт магической силы клятв небесных всадников. Которая сдерживает молодняк в альковах. Которая скрепляет всадника со своим драконом, и их жизни становятся единым целым. Ты всё это знаешь. Поверь, учитель не шутит о потенциальных последствиях для нас.

Я думала, Хубрик заодно со мной.

Хубрик заодно со Светоносными и Доминионом. Ты его вассал. По мнению наставника, безоговорочная поддержка – в первую очередь твой долг.

– Драконы измотаны. Враг побеждён. Закончим с похоронами, наведём порядок и разобьём лагерь. Идти больше некуда. Поэтому расположимся здесь. – Голос Хубрика, которому пришлось поругаться с Саветт и припугнуть меня, был преисполнен острой горечи, и я почти поверила в то, что он жалел о случившемся.

Если ты ещё не поняла, как сильно он страдает, тебе есть куда расти.

Глава десятая

Отдав дань уважения жертвам ифрита, мы стали лагерем и приготовили ужин (в полном молчании). Каждый из нас стремился к своей цели, известной остальным. Саветт, Рактаран и я – отправиться к Речным Подошвам, Хубрик – доставить депешу Доминару. Я не могла оставить учителя. Учитель не желал оставлять Избранную.

В какой-то момент – я не помню, что предшествовало этой реплике, – Рактаран обронил: «Как вы намереваетесь помешать нам?»

Затем повисла тишина, сдобренная горечью обиды и холодом гнева. Хубрик обыскал развалины и достал оттуда бутыль с непонятным содержимым, но ни с кем не поделился. Он сидел и пил перед костром, пока тени не переросли в тёмную ночь.

Рактаран и Саветт соорудили палатку и забрались внутрь. Когда я проходила мимо неё, мой слух уловил обрывки шепотков, что-то горячо обсуждавших. Решатся ли они продолжить путь в одиночку, как и планировали? Если да, то будут предоставлены сами себе, и ничто не укроет их от вездесущих пытливых глаз. Никто не подоспеет на выручку, если окажется, что Речные Подошвы уже наводнили прихвостни Сумеречного завета. Раз я не могу пойти с друзьями, друзьям следует обождать.

Я помогла Финдару обустроиться, поделившись одеялом. Остутствие последнего скажется на мне сегодня ночью, но у меня хотя бы есть Раолкан. Я переживала за Финдара. Его раны были не из лёгких, и солдат часто морщился от боли.

– Сумеете заснуть при таком состоянии? – участливо спросила я, оставляя спутника у огня.

– Справлюсь, – коротко отрапортовал он, не сводя глаз с учителя. Даже посторонний человек заметил искрящее между нами напряжение.

Вздохнув, я отошла, закончила уборку, и, свернувшись калачиком под вторым одеялом, пристроилась под бочок Раолкана. Не было нужды сторожить нашу стоянку с особой тщательностью: ифрит сокрушён. Мы выяснили, кто явился причиной бедствия, и теперь она устранена.

Энкеней вызвался отдежурить первым.

Раолкан измотался, как и я, – возможно, даже больше. Они с Кироватом практически не спали последнее время.

Я так устал, что просплю неделю напролёт, если ты не растолкаешь меня. Разбуди в случае форс-мажора. Но этого произойти не должно: мы здесь в относительной безопасности.

Mои чувства и мысли напоминали спутанный клубок. Мне было неохота размышлять о том, какие решения предстоит принять завтра утром. Придётся ли делать выбор между Хубриком и Саветт, между Хубриком и Ленгом? Я отказывалась рассуждать на данную тему, гоня от себя эти мысли прочь. Завтра утром прольётся немало слёз.

Спи давай…

Мысли Раолкана успели промелькнуть в моей голове прежде, чем я провалилась в сон следом за драконом.

Я пробудилась в тишине и потянулась, ловя робкие лучи раннего рассвета. Одеяло сползло, костёр погас. Дрожа, я уткнулась носом в тело Раолкана, содрогавшееся от его храпа. Тем не менее тёплое. Я попыталась лечь поудобнее – безуспешно. Тишина раздражала. Стрекотали ли прошлой ночью сверчки, которые теперь отправились на покой? Чего-то не хватало. Какого-то звукового сопровождения. Я встала, уронив одеяло. Напротив растянулся Кироват, храпя в такт Раолкану. Хорошо, что Энкеней нёс дозор.

Хубрик распластался возле кострища, раскинув руки-ноги в стороны. Ну кто так спит? Даже не удосужился прикрыться одеялом. Будто бы его вообще ничего не колышет, в то время как меня снедает внутренняя буря. Я затолкала поглубже раздражение и обошла дрыхнувшего Раолкана, чтобы справиться о Саветт и Рактаране.

Их палатка исчезла. Вместе с Энкенеем. С тяжело бьющимся сердцем я окинула взором реку. Тут какая-то ошибка. Mожет, они прогуливаются? Mожет, им надо некоторое время побыть наедине? Может, они рыбачат?

Лодки, пришвартованные к причалу, также испарились. Да, точно. Пошли на рыбалку. Я спустилась к доку, осмотрев Большого Дрейка вдоль и поперек. Ни лодки, ни дракона. Сплошная вода, колышущийся тростник и редкие птицы, охотящиеся на рыбу.

Я помчалась назад, на стоянку, сердце моё уже колотилось. Внезапно до меня дошло, что Финдара тоже след простыл. Он забрал второе одеяло. За спиной вставало солнце, заливая землю золотыми лучами, которые окрашивали её в тигровый узор зари. От скорчившегося тела учителя тянулась длинная чёрная тень, но при свете дня я обнаружила то, что поначалу укрылось от моего внимания.

Кровь.

Я поспешила к нему, падая на колени.

– Хубрик! Хубрик, вы в порядке?

Услышав его стон, я чуть не разрыдалась от облегчения. Его рука потянулась к голове, я оттолкнула её и обследовала рану на затылке наставника. Кажется, не очень глубокая, кровь уже запеклась.

– Что произошло? – спросил он.

– Они пропали, – ответила я, чувствуя, как нарастает паника в голосе. – Саветт, Рактаран, Энкеней и Финдар. Все пропали. Прихватив с собой лодки, палатку, моё одеяло и остальные свои пожитки.

– Сбавь обороты. – Хубрик, шатаясь, поднялся, одной рукой держась за голову, а второй судорожно хлопая по карманам формы. – Куда пропали?

– Откуда я знаю! Я проснулась, a их нет! Чего вы ищете?

– Mои послания, – на лице учителя отразился абсолютный ужас. – Они тоже пропали.

Глава одиннадцатая

– Кто-то вас приложил, – вынесла я вердикт, копаясь в его багаже, лежавшем неподалёку, в поисках аптечки. Рана затягивалась, так что перевязать её не составит труда. – Не шевелитесь.

– Точно не Саветт. Нет, она бы не ударила меня.

– Да и Рактаран, думаю, не стал бы. Они, наверное, улизнули, чтобы не прощаться и не спорить с нами насчёт отъезда.

– Финдар, – ругнулся Хубрик. – Что о нём известно?

– Что его ранили. Мы обнаружили солдата в мешке, который тащили наши враги.

Учитель отпихнул мои руки, завязывавшие узелок.

– Хватит. Нечего рассусоливать. Вдруг Финдар также оглушил Саветт с Рактараном и увёз их?

– Энкеней не позволил бы.

Драконы досматривали десятый сон. Почему они не просыпались? Хубрик заметил мой взгляд и хмыкнул.

– Это я виноват, – признался он. – Драконы умеют входить в глубокий сон, чтобы наверстать упущенную энергию, потраченную в предыдущие дни. Поэтому-то и могут лететь сутки напролёт без надлежащего отдыха. Я разрешил этим двоим восстановиться. Я подумал, раз ифрит побеждён, Саветт с Рактараном на нашей стороне…

Я кивнула. Совершенно логично.

– Обе лодки уплыли, – подметила я.

– Выходит, он мог погрузить их в лодки…

– Вы расстроены, Хубрик.

Его орлиный взор вперился в моё лицо. Учитель покачал головой и принялся рассовывать валявшиеся вещи по своим сумкам, всматриваясь в обгорелые остовы зданий.

Я снова закинула удочку.

– Если бы Финдар выкрал Саветт и Рактарана, то Энкеней остался бы здесь. Мне кажется, они упорхнули первыми верхом на драконе. Возможно, к Речным Подошвам и, возможно, сразу после того, как мы уснули. По моему мнению, Финдар посчитал, что ему улыбнулась удача, забрал депеши и стукнул вас по голове, чтобы избежать преследования. Тогда понятно, зачем солдату потребовалась лодка. По воде быстрее. Раолкан сообщил, что путь до Речных Подошв занимает от силы один день.

– A куда подевалась другая лодка?

– Он взял её с собой, чтобы отрезать дорогу, надо полагать.

Мы посмотрели на реку, и Хубрик скомандовал:

– Идём.

Я проследовала за ним на причал, и мы вместе ещё раз изучили окрестности водоёма. Недостающая лодка, застрявшая в зарослях тростника, обнаружилась внизу по течению, отсюда её практически не было видно.

– Твоя теория подтвердилась, – изрёк наставник.

– Финдар, должно быть, счёл вашу почту ценной для Сумеречного завета.

– Естественно!

– Вы можете передать сообщения на словах, не имея носителей?

– Мы не вскрываем тубусы, – вздохнул он. – Я не знаю содержания посланий.

– Весьма недальновидная политика с точки зрения нынешней ситуации.

– Этой политике уже сто с лишним лет.

– Возраст не всегда соседствует с мудростью.

Смех учителя был пропитан такой горечью, что меня передёрнуло.

– Да не вздрагивай ты так, дочка. – Хубрик со вздохом взъерошил волосы. Морщины на его лице стали заметнее. – Ты не бросила меня, Амель. Не сбежала в ночь, хотя и хотела.

– Не бросила. – Мою душу захлестнули необъяснимые эмоции, вызвавшие слёзы. Глаза Хубрика тоже оказались на мокром месте.

– Ты осталась. Ты сдержала свою клятву.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова из-за нахлынувших эмоций. Какое-то незнакомое чувство – нет, целая гамма чувств. Разочарование и облегчение. Преданность и злость. Привязанность и обида. Ядовитая, гремучая смесь: я не понимала, гордиться или стыдиться, не понимала, ценят меня или неволят. Какой бардак.

– Что говорит о многом, девочка моя. Я знаю, ты осталась не потому, чтобы спасти собственную шкуру. Ты это решила. Теперь мы в одном котле, который вот-вот поставят на огонь. Но мы не врозь, а вместе, и я рад, что наши пути пересеклись.

Слёзы потекли сами. Ускорившись, когда учитель обнял меня. Самый колючий человек, которого мне доводилось встречать. Второй отец. Человек, способный довести до белого каления. Хочется верить, что мы поняли друг друга.

– Нам стоит растолкать драконов, – отстранился он. – Им понадобится пара минут, чтобы прийти в себя. Оседлаешь их? А я осмотрюсь.

– Конечно, – заверила я.

Раолкан никак не разбуживался. В конце концов я оттянула одно его веко обеими руками и завопила:

– Пора вставать!

Дракону потребовалось полминуты, чтобы въехать в происходящее, которое я ему мысленно обрисовала, пока седлала и нагружала нашей поклажей.

Мы в навозе.

Хуже.

Я чувствую перемену в ваших с Хубриком отношениях.

Мы с Хубриком теперь друзья. Я потянулась к седлу Кировата. Мне позволили водрузить его, но смерили подозрительным взглядом и один раз рыгнули в чащу, подпалив одно тонкое деревце, чтобы напомнить, кто есть кто.

Вы всегда были друзьями.

Дружба с Хубриком перешла на новый уровень. Она теперь похожа на дружбу с Раолканом.

Это называется «семья».

И с Саветт.

И это тоже семья.

Надо найти её и Ленга и обеспечить им безопасность, однако наши ряды поредели. Что могут сделать два фиолетовых дракона и два всадника из фиолетовой касты?

Да всё что угодно.

– Везде пусто. Ценных вещей не сохранилось, как не сохранилось ничего из того, что напоминало бы об убежище Светоносных, – материализовался за моей спиной наставник. – Бессмысленно протирать тут штаны. Садимся и уходим. Так будет лучше. Есть план.

– План? – Неплохое начало.

– Заберёмся как можно выше и поищем союзников. Нужно отнять послания и защитить Избранную. Вдвоём не справиться. Следуй за мной и не забывай о сигналах.

Я качнула головой, соглашаясь, хотя мы оба знали: у фиолетовых всадников полётом рулили драконы, – не только практической частью, но и теоретической.

Разве ты не рада, что нам удалось добраться сюда? Что б вы без нас делали?

Глава двенадцатая

Мы медленно набирали высоту, летя за Кироватом.

Фокус в том, чтобы подняться на максимальную высоту. День выдался ясным. Ни облачка на небе. Так мы сможем углядеть других драконов.

А на каком расстоянии?

На очень далёком. Мили будут измеряться целыми днями.

Мы увидим Речные Подошвы?

Вроде того. Масштаб мелковат для человека. Мы станем фиксировать малейшее движение, и под «мы» я имею в виду себя и Кировата, конечно.

Конечно. Иногда я гадаю, почему драконы вообще позволили людям ездить верхом на себе? Похоже, мы обзавелись всеми преимуществами.

Давным-давно, ещё до заложения Доминиона, драконы свободно бороздили земные просторы, не обременённые чужим присутствием. Немногочисленные племена обитали на севере. В те дни часто извергались вулканы, и поверхность сотрясалась от толчков. И вот Древние из Баоквеи – предки баочанцев – решили призвать ифритов, чтобы поработить своих врагов. Народы постигла разруха, a людей покосило, как стебли пшеницы во время жатвы.

Мы, драконы, тоже пострадали. Ифриты охотились на нас, разрозненных и разобщённых, и губили. Но Ха’дразен, королева драконов, и её дети выжили. Она нашла для нас новое безопасное пристанище на юге, чтобы накопить силы, где в небе полыхало алое зарево вулканов.

Там ей повстречался один муж – Ха, первый Доминар. Ха со своим народцем заключил с Ха’дразен перемирие (так она получила имя, потому что до этого её звали просто Дразен, но, взяв под крыло человека, королева стала Ха’дразен, или Драконицей Ха), и вместе они выследили ифритов и изгнали баоквейцев. В тот день обе стороны связали друг друга вечными узами ради всеобщего благополучия. Вы предоставляете молодых и здоровых всадников, а мы – молодых и здоровых драконов, и таким образом создаются команды напарников, которые охраняют Доминион – и берегут мир на наших объединённых территориях.

Мне неприятно это признавать: в некоторых вещах люди преуспели лучше драконов.

Например?

Я сказал, что признаю их заслуги, а перечислять не собираюсь.

Я не удержалась от смеха.

Смотри. Хубрик сигналит нам.

Сигнал учителя означал, что в течение двух часов мы будем двигаться на север через северо-восток. Земля казалась миниатюрным лоскутком, чего уж говорить об остальных природных объектах. Отсюда нельзя было разобрать, где извилистая река впадала в серое море, плескавшееся внизу: след её терялся. Слишком разрежённый воздух мешал сосредоточиться.

Снижаемся. Держись.

Мы спланировали по скачкообразной траектории Кировата, и я обрадовалась, почувствовав уплотнение воздуха. Кироват что-то засёк?

Я тоже их засёк. Группу из двадцати красных. Они летят к берегу, на восток. Нет, на юго-восток. Походу, прослышали о падении Касабана и спешат городу на помощь.

Походу. С таким количеством воинов город не отвоюешь, но кто я такая, чтобы рассуждать о войне?

Скоро узнаем. Мы пересечёмся с ними через пару часов. Расслабься и наберись терпения.

Терпение – не мой конёк, однако мне было чем заняться. Полёт продолжался, я вытащила книжечку пророчеств Ибреникуса, принадлежавшую Талсану, и погрузилась в чтение.

Се есть пророчества, собранные Ибреникусом Ха, сыном драконов.

Ибо грядут времена, когда возникнет в них нужда, дабы не допустить раскола, вызванного войной между небом и землёй. Долгое время мы сражались, но мир установлен и оружие сложено. Мы расслабимся в довольстве и достатке, и однажды наши дети забудут о жестоких битвах, выигранных ради благополучия, которого, как им кажется, они достигли навечно.

Нам известна одна непреложная истина: благополучие не вечно. Никто не удержит покой в руках и не воспрепятствует его хищению. Мы можем лишь подать голос, когда война явится к нашему порогу, и попросить наставить на путь истинный, ведь истина часто презирается и ложь овладевает сердцами быстрее пламени лесного пожара. Кто выстоит под натиском тайных желаний, обращающихся против своего хозяина?