Текст книги "Противоречивые обещания (ЛП)"

Автор книги: Сара Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Сара К.Л. Уилсон

Школа драконов. Противоречивые обещания

Переведено специально для группы:

Название: Первое задание / Warring Promises

Автор: Сара К.Л. Уилсон / Sarah K.L. Wilson

Серия: Школа драконов / Dragon School #8

Переводчик: AnastasiaCorgi

Противоречивые обещания

Глава первая

– Я отвернулся на одну секунду, а вы уже успели укокошить двух человек. – Хубрик сгрёб меня в охапку, не давая шмякнуться на землю. Голова закружилась, пальцы уцепились в огрызок бумажки, возомнив себя оберегом, который не допустит осуществления нависших угроз. – Что это?

Учитель забрал письмо и подставил мне плечо, помогая добрести до пещеры Раолкана.

Крепись, Паучок. Они лгут. Злодеи всегда лгут.

Ленг попадал прежде в переплёт. Его пытали и хотели предать смерти, a в этой записке сообщается, что они планируют повторить сценарий, если я не выдам Саветт, – Избранную (с точки зрения Хубрика).

– Посмотрим. – Хубрик поднёс лист к свету, изрыгнул проклятие и зажёг настенный подсвечник. Пересказывать содержание не было надобности:

Ленг Шардсон у нас. Приведите Саветт Лидрис в столицу в обмен на его жизнь до новолуния. В противном случае он умрёт. В муках.

В голове достаточно прояснилось, чтобы ноги не подкашивались, но тошнота не отступала. Жизни Ленга и Саветт висели на волоске, а Раолкан только что лишил жизни Артис.

Она заслужила.

Она была другом. Артис оказалась в затруднительном положении, её шантажировали.

И именно поэтому она взяла нож, которым ей целились в спину, и обратила его против нас. А чего она ожидала? Сострадание – хорошая вещь, но я не жалею тех, кто совершает зло. Ты не можешь нести ответственность за чужие поступки, а вот за свои – пожалуйста. Никому не позволяй убедить себя в обратном. Никому не позволяй говорить, что это ты заставила их поступить тем или иным образом. Человека нельзя заставить что-либо сделать, только если он не считает этот вариант единственно правильным.

Хорошая речь. Но мне не полегчало.

– Что ж, – присвистнул Хубрик, – они захватили Ленга Шардсона.

– Нужно найти способ спасти его, – припечатала я.

Его каменный взгляд встретился с моим.

– Уж не собираешься ли ты отдать им искомое?

– Конечно же нет.

– Прекрасно, – кивнул он. – Саветт Лидрис – Избранная. Я буду защищать её до последнего вздоха – как и ты. Не забывай, ты поклялась Доминару, ты поклялась мне, ты поклялась своему дракону и вскоре поклянёшься Светоносным. Какими бы ни были твои чувства, чувство долга всегда стоит на первом месте.

– Уж не собираетесь ли вы просто взять и бросить Ленга на произвол судьбы? – Мой голос дрожал от напряжения, я выдавливала слова из себя. – Они подвергнут его мучениям.

– Мы не знаем, что из этого правда, а что – ложь.

– Нет, – сорвалась я. – Не знаем. Может статься, что тут каждое слово правдиво. Как долго прождало меня письмо? Ленг, вероятно, уже мёртв!

– Остынь. – Его голос обдал ледяным холодом. – Прежде чем ты слетишь с катушек, давай побеседуем спокойно.

Я поправила растрёпанные космы, смаргивая слёзы.

– Ладно.

– Мне вручили депешу и несколько приказов, которые необходимо срочно доставить на север и передать в руки Доминару.

Ожидаемо. Я понятливо кивнула.

– A ты раздобыла послания, предназначенные для наших ушей, после карточной партии. Удалось обнаружить связного?

Я подтвердила его правоту кивком, наставник придвинулся, оглядываясь по сторонам из страха, что нас подслушают.

Можно подумать, мы с Кироватом не предупредили бы вас о посторонних.

Из стойла Кировата вырвался язык пламени, выражая солидарность с Раолканом.

– Я услышал, – бросил через плечо Хубрик, обращаясь к своему дракону. – Я доверяю тебе. Больше не стану сомневаться. – Он повернулся ко мне. – Выкладывай.

– Мммм, – я задумалась. По ощущениям прошло целое столетие, хотя игра закончилась менее часа назад.

– Быстрее. Ты же не хочешь, чтобы кто-то обнаружил обгорелые останки двух женщин, которых заживо сожгли наши драконы?

– Я разыграла карту с валетом, a он назвал мой ход ходом дурака.

– Иногда ход дурака – это всё, что остаётся. Рактаран прекрасно годится для данной роли. Продолжай.

– На его карте были изображены два ножа.

– Две несостоявшиеся наёмницы.

– Серьёзно? – В груди что-то кольнуло. Если бы я знала шифр заранее, я бы подготовилась. – Когда одна из наёмниц положила на стол карту с четырьмя генералами, связной произнёс следующее: «Девчушка настроена серьёзно».

– Боюсь, мои опасения подтвердились, – пропыхтел Хубрик. – Четвёрка генералов, с которыми мы сегодня повстречались, служит Сумеречному завету.

– Hеужели это правда? Его щупальца повсюду?

– Их влияние растёт. Даже среди богатых и могущественных. – Учитель прислонился к стене. – Что ещё?

Я подняла голову на луну. Такая огромная. Такая серебристая. Глядел ли сейчас на неё Ленг? Не заперли ли его в темнице, откуда он отчаянно надеялся освободиться?

– Aмель? Что ещё?

Я вновь сфокусировалась на нашей беседе.

– Я положила наугад какую-то карту. Правила же мне неизвестны. Связной отметил, что подобные руки стоит приберечь для трона. Почему? И ещё добавил что-то про «Захолустный уголок».

– Какую карту ты разыграла? – напрягся наставник.

– Не помню.

– Думай, девочка! – Его глаза смотрели пристально, отчего я испуганно сглотнула. Какую? Это казалось неважным. В тот момент.

Трёх драконов.

– Трёх драконов.

Хубрик выругался.

– Выдвигаемся на север, Амель. Другого выбора нет.

– Ленг нуждается в нашей помощи. – Я встала к учителю спиной. Я не представляла, как быть с Ленгом. Не представляла, где он находится, откуда начинать поиски, и, разумеется, не собиралась обменивать его на Саветт, но в обратном направлении я тоже не полечу!

Разберёмся, Aмель.

– Что-нибудь ещё? – в третий раз спросил стоявший позади Хубрик.

– Последний ход связного – армия.

– Смелый выпад. – Мой слух различил шорох поднимаемого предмета. К Хубрику вернулась непринуждённая и дружелюбная манера.

– То же самое сказали остальные. Связной заметил: она не имеет никакого значения, раз ни у кого из нас нет Доминара.

– В конце концов именно это и имеет значение. – В тоне Хубрика было столько сожаления, что я медленно развернулась к учителю. – Всё зависит от того, в чьих руках окажется Доминар.

Голова загудела от боли, и меня накрыла темнота.

Глава вторая

Я ощутила, как что-то прохладное коснулось моего лба.

– Очнулась, Амель? – ласково осведомилась Саветт. Она-то и вытирала мне лоб влажной тряпкой. Я села. – Не вскакивай так резко. Хубрик сказал, у тебя шишка на затылке и голова раскалывается.

Раскалывается, его правда. Где мы?

На поле у прудика, примерно в двух часах пути от столичной оборонительной стены. Хубрик даром времени не терял.

Надо вставать и отчаливать. Если мы провели в дороге два часа, то обратная дорога займёт часа четыре.

И что мы скажем привратникам? Депеш у тебя нет, a они не пропускают фиолетовых, летающих «налегке».

Придётся поразмыслить. Я качнулась от приступа боли, которая ударила в голову молотом, расплющивающим чугун.

– Обопрись на меня. Я дам тебе чего-нибудь попить, – мягко предложила Саветт. Она по-прежнему держала дистанцию, однако до магического преображения я не замечала за ней такой заботливости. – Боль отягчает разум.

Она слышит мои мысли?

Нет. Просто её чувства обострились.

И кстати. Как я здесь очутилась (если только меня не притащил Раолкан)?

Естественно тебя притащил я.

Против моей воли? Зная, что я хотела продумать план спасения Ленга?

Иногда отвести от тебя беду, которую ты сама призываешь, – лучшее, что я могу сделать. Самовольно сбежать в надежде разыскать Ленга самостоятельно, пренебречь приказами, хотя ты и понятия не имеешь, действительно ли ему угрожает опасность, – ход дурака.

Это шутка такая? Он считает, что поступил правильно? Предатель. Он переметнулся на сторону Хубрика. Сговорился с ним, а тот врезал мне по голове и забросил в седло без моего согласия!

Я поперхнулась, когда Саветт наклонила кружку слишком сильно.

– Хубрик вернётся через пару минут, и нас вновь позовёт небо, – сообщила она. – Через час наступит рассвет, он говорит, что знает одно местечко, где грядущей ночью можно будет выспаться на настоящих кроватях.

Рассвет? Я провалялась в отключке почти целые сутки! Ну всё, конец безделию.

– Спасибо, что напоила меня, Саветт.

– Всегда пожалуйста. – В тусклом свете догоравшего неподалёку костра на её губах блеснула улыбка. – Мы же друзья, Амель. Обычно ты приходишь мне на выручку, но я тоже протягиваю тебе руку при каждой возможности.

Я почувствовала укол вины за решение улизнуть до возвращения Хубрика.

Куда ты собралась?

Обратно в столицы.

Нет.

Постойте. Что? Он отказывается? Наотрез?

Я дракон, а не лошадка на побегушках. Которую можно пришпорить и пустить в галоп. Я остаюсь здесь до возвращения Хубрика, a когда он вернётся, мы отправимся с ним.

Я уронила челюсть. Но не обратила на это внимания, потому что сие заявление потрясло меня до глубины души. Раолкан не шутит. Он не пойдёт. Это оставляет мне два выбора. Я могу полететь с ним в ненавистном направлении, а могу попробовать дочапать сама.

До ближайшего городишки несколько дней пешком. A ещё тебе придётся переть на себе съестные припасы. И ты не знаешь местности.

Внутри разлился яд разочарования и предательства.

Нельзя всё время верховодить, Амель. Я твой дракон. Я закрою тебя перед лицом смерти, но это не значит, что я буду постоянно соглашаться с твоими идеями.

Я со щелчком захлопнула рот. Слова не находились: я была слишком зла и обижена. Что предпринять? Других вариантов нет.

– Прекрасно. Она очнулась. Пришла пора отдать себя на милость облакам, – Хубрик нарисовался из темноты, потягивая какой-то напиток. Коф, не иначе.

– Вы ударили меня и сговорились с моим драконом, чтобы насильно увести из близнецов!

– Ты же ведь не станешь дуться из-за этого, как какой-нибудь капризный ребёнок? Мы оба понимаем, что ты была в безвыходном положении. Бросить меня и Саветт нельзя, добровольно отказаться от миссии по вызволению возлюбленного – тоже. Я оказал тебе услугу и избавил от необходимости выбирать.

– Я должна была выбрать сама, – тихо ответствовала я.

– Верь мне. Ты ещё спасибо скажешь. А теперь по драконам. Если напряжёмся и потратим на дорогу день, к вечеру будем уже на месте: наконец-то поужинаем горячим, развалимся на мягкой кровати и по-дружески поболтаем. В последнее время ни один ночлег не обходится без ощущения, что нам дышат в спину.

– Что будем делать с ифритом? – негромко вопросила Саветт. По моей спине пробежали мурашки. Ифрит. Я совсем забыла про него. И про Стари. И про гибель Артис. Я закусила губу, на меня нахлынула волна печали.

– А с ним надо что-то делать? – как ни в чём не бывало поинтересовался Хубрик.

– Я видела стену, когда мы покидали города. Некая сущность атаковала врата и подожгла их. Tам собралось много народу, люди пытались потушить пожар. Я почувствовала его присутствие.

Хубрик поёжился и отпил кофа, прежде чем ответить.

– Ты сидела в мешке. Что ты там могла разглядеть?

– Я видела всё, Хубрик, – голос Саветт звучал весьма спокойно, но вместе с тем как-то отстранённо. – Я почувствовала: он следил за нами и ринулся вдогонку.

– Зачем? – понизил голос Хубрик.

– Ему нужна Саветт, – из теней вынырнул Рактаран. – Его охота продолжится до тех пор, пока он не убьёт её или пока не убьют его. Нельзя вечно прятаться от ифрита.

Хубрик откашлялся.

– Я не очень понимаю, что ещё вы от меня хотите. Я стараюсь поддерживать вашу безопасность на высшем уровне.

– Предлагаю увести его к Речным Подошвам, – подала идею Саветт, разговаривала она всё так же приглушённо.

– Даже баочанцам известно об этом объекте. – Рактаран скрестил руки на груди, уставясь на учителя сквозь прикрытые повязкой глаза.

Хубрик провёл ладонью по усталому лицу.

– Видишь, Амель? Вот почему надо иметь голову на плечах. Эти господа горят желанием очутиться там, где из десяти мужчин выживает лишь один, a ты печалишься о парне, который уже дрыхнет где-нибудь в тёплой койке.

– Почему из десяти выживает лишь один? – насторожилась я.

– Потому что они отправляются туда на поиски магии. Никогда не желай того, с чем не готов встретиться.

– Ничего другого не остаётся, – настаивала Саветт.

Повисла долгая, глубокая тишина.

– До перекрёстка, откуда можно в последний момент свернуть, два дня полёта, – подытожил Хубрик. – Дайте мне время на принятие решения. И если снова почувствуешь слежку, будь добра поставить меня в известность.

Глава третья

Рассвет давно наступил, вскоре инициативу перехватил день. Раолкан летел не останавливаясь. Пускай слушает мои мысли, я не обращалась к нему напрямую. Я считала, преданный друг всегда на твоей стороне. И не ожидала, что Раолкан выразит собственное мнение – по всяком случае мнение, отличное от моего. И всё же я права. Как умный дракон мог проглядеть такую очевидную истину?

Наверное, хорошо, что он сносил эти упрёки молча. Мне хотелось поругаться с ним. Хотелось убедить его поддержать меня. Тишина в ответ причиняла боль. Напоминала о том, насколько пустынен был мой разум без его голоса и насколько отчаянно я мечтала помириться. Вот только отчаяние пока не дошло до пика, чтобы я признала свою неправоту.

Я откинулась в седле, дабы перекинуться парой слов с Саветт. Хубрик посадил её со мной, но разрешил Рактарану оседлать Энкенея. Он объяснил это тревогой за мою больную голову. Бьюсь об заклад, наставник просто хотел подстраховаться на тот случай, если я вздумаю удрать. Как будто ему было мало содействия Раолкана.

– Ты чувствуешь приближение ифрита? – Я едва не содрогнулась. Вообразите, что каждое движение подобных жутких существ отзывается в вашем нутре. Кошмарная способность.

– Всегда. Но главный вопрос состоит в том, где конкретно он находится.

– На что он похож?

– Hа чистое извращённое зло. Ифрит соткан из алчности и из людской жажды власти и могущества. Он полная противоположность добру, и теперь, наполнившись светом, я могу чувствовать шевеления порождений тьмы. Они вызывают отторжение – не физическое в виде тошноты, хотя до этого недалеко. Я говорю о магните, который притягивает металл, но отталкивает другой магнит; так и ифриты отталкиваются от меня. Мы – два разных полюса.

Любопытно, как ощущается противостояние между светом и тьмой?

– A Рактаран?

– Тар прижимает меня всё сильнее и сильнее. Я постоянно замечаю: его объятия становятся крепче.

Я покраснела.

– По-моему, вам двоим следует пожениться.

– Где ты видела здесь святилища?

– Mожет, нам удастся встретить его по дороге. – Странное будет зрелище. Пышное и роскошное торжество, которое планировалось как бракосочетание двух царственных особ, объединяющих два государства, превратится в женитьбу скрывающихся беглецов, а свидетелями на церемонии выступят два запылённых всадника и три дракона.

– Если встретим, мы с Таром обязательно обменяемся клятвами и соединим наши судьбы.

– Какая уверенность. He так давно принц враждовал с тобой.

– А теперь он душа моего сердца. Живущий во мне свет единит нас. Мы стали двумя частями одного целого.

Довольно чуднóе сравнение.

– А что конкретно представляет из себя свет, Саветт? Это магия, которую выкачивают из земли?

– Я тоже раньше так думала. Что неверно. Я не умею пускать огненные шары или выстреливать молнии, как делают маги. Не умею привязывать или освобождать драконов. Просто… Я распознаю добро. Истину. Я вижу реальную сущность вещей и иногда могу вытащить её на поверхность.

– Эммм… это как?

– Ну, ифрит есть прах и ненависть. Когда в тот раз меня до краёв наполнил свет, не давая дышать, я огорошила его правдой, и он принял настоящий облик – субстанции из праха и злобы.

– A Энкеней? Он же умер!

– Он любил свою всадницу, Даширу. И Рактарана любит. Я открыла дракону истину: его сердце вместило второго всадника, ради которого однозначно стоит жить, – и он выжил.

Какое прекрасное применение магии. Преображение абсолютной правдой. Может, попросить Саветт применить её на мне? Принесёт ли истина исцеление, или я тоже обращусь в прах подобно ифриту? Спрошу. Нет! Не буду спрашивать. Вдруг я действительно не права и… Нет, лучше не думать об этом.

Выражаю надежду, что буря прошла и ты готова снова дружить, потому что сия молчанка меня убивает.

Это такая драконья манера извиняться?

А сама как считаешь?

Не похоже. Тем не менее мы опять друзья, да и мне уже невмоготу отгораживаться от него.

Я тоже тебя люблю, Паучок.

Наша ментальная связь затрепетала от общего облегчения и любви. Слишком долго тишина обреталась в моей голове.

Рад, что ты вернулась. У нас намечаются неприятности.

Неприятности?

В виде трёх конных всадников. Две лошади везут немаленькие кульки – подозрительно напоминающие формы человеческих тел. Они едут на всех парах по Северному Тракту без опознавательных знаков.

И что это значит?

Вероятно, бандиты или ещё какие-нибудь маргиналы. Из тех, кто похищает людей и засовывает в мешок. Мы настигнем их через несколько минут.

Вот и мои менее зоркие человеческие глаза разглядели мчавшуюся впереди лошадь. Притормозит ли Хубрик?

Kироват обрадовался. Давненько он не лакомился кониной на ужин.

Небылица уже пустила корни слишком глубоко. Правда. Ещё немного, и я поверю в то, что драконы едят лошадей (совершенная нелепость).

Глава четвёртая

Конный отряд окутало облако пыли. Если бы мы преследовали их по суше, оно бы скрыло всадников из виду. Однако ненадёжная маскировка сослужила добрую службу, и преступники были как на ладони.

Кироват первым пошёл на снижение, выпустив когти и вытянув лапы вперёд. Лошади ускорились, от копыт отлетали комья пены.

Они загонят скакунов до смерти. Зачем?

Ведущий жеребец споткнулся, когда Кироват преградил ему путь. Он неудачно кувырнулся и растянулся на земле, усыпанной щебнем с песком. Мы с Раолканом парили над дорогой параллельно бегущим лошадям, а Энкеней опустился позади и сел, отрезая отступление.

При посадке Раолкана знатно занесло, и нас с Саветт обдало дорожной пылью. Я сплюнула, вытирая глаза; по едва уловимому серному запаху и бросившемуся в лицо жару я поняла, что дракон успел кого-то подпалить.

Рассеявшийся туман обнажил следующую картину: упавшая лошадь корчилась на песке, придавив седока, и жалобно ржала; отвязавшийся мешок валялся неподалёку. Другая, лишившись седока, уносилась прочь в окружающие заросли. Ещё одна сума лежала рядом с чёрном отпечатком из копоти и двумя небрежно швырнутыми телами.

Я содрогнулась, лицезрея результаты внезапного побоища.

Это предупреждение для тех, кто решится играть с огнём.

Мы даже не знаем, кто они.

Хубрик придерживается противоположного мнения.

Я спешилась, протягивая руку Саветт.

– Назад, – прикрикнул Рактаран, подходя к раненой лошади. Он встал к нам спиной и заслонил морду животного. Мгновение спустя визги прекратились. Я не приглядывалась. Не хочу выяснять, что именно произошло.

Спокойно, Паучок.

Вместо этого я неровной походкой двинулась к первому безхозому мешку, грязному и поношенному. Изнутри доносился кашель. И в нём явно угадывались очертания человеческого тела. Дрожащими руками я потянулась к поясу и достала маленький ножик. Tрясущиеся пальцы были плохим подспорьем. Узлы затянулись так туго, словно кто-то пытался разорвать их изнутри.

Я аккуратно перерезала кожаный ремешок, стягивавший задник торбы, и неловко отпрянула, на всякий случай трансформировав костыль в посох.

– Этот мёртв, – раздался голос Рактарана за моей спиной. Должно быть, имелся в виду разбойник, задавленный лошадью. Умер ли он сам или ему помог Рактаран – мне данная информация ни к чему.

– Из Сумеречного завета, – откликнулся Хубрик. Учитель наклонился, осматривая трупы. – Интересно, куда они торопились?

Из раскрытой котомки высунулась рука, а следом за ней вылез не перестающий кашлять мужчина. Он сплюнул на землю чёрную жижу. Ужас сковал мне грудь. Что мы наделали, отбивая его от похитителей? Нанесли увечья, повредили внутренние органы?

Спасённый был молод, но его волос коснулась седина, как у человека, живущего под открытым небом в нелёгких условиях. Незнакомец закашлялся и снова плюнул. Неужели я вижу кожаное облачение небесного всадника? Я поймала взгляд юноши, такой знакомый и одновременно такой чужой. Он напомнил мне Ленга.

– Где твои шарфы, девчоночка? А то не разберёшь, из какой ты касты.

– Я Принёсшая клятву, – я широко распахнула глаза, наблюдая за отхаркиваниями узника. – Мне не дозволяется носить определяющие знаки касты. – Шарфы мужчины имели фиолетовый оттенок, только вот превратились в лохмотья и запачкались. – Что они с вами сотворили?

– Убили моего дракона. Я стал свидетелем смерти бедного Даршша: последнее, что я увидел перед тем, как ему отсекли голову, – его огромные доверчивые глаза. Я опустошён, совершенно раздавлен. Вместе с ним они отправили на тот свет Ухинмала и Нонолоса – белых. Я не держу на них зла: там ошивалась целая группировка магов, не дававших драконам и шагу ступить. Они отлавливают нас – я о фиолетовых всадниках.

– Как вам помочь? – К горлу подступили слёзы, вызванные рассказом страдальца о павших друзьях.

– Не откажусь от воды. Кто это там? Неужто Хубрик Дюнштифтер?

– Да, – ответила я, Саветт протянула ему флягу.

– Меня спасла живая легенда, – несостоявшийся пленник рассмеялся, но смех быстро сменился кашлем с чёрной мокротой. – Дюншифтер!

Хубрик подошёл к нам, ведя второго покалеченного молодого человека. Не из небесных всадников, судя по доспеху. Его лицо было покрыто синяками и кровоподтёками.

– Зря они стремились обогнать нас, – заметил наставник.

– Они спешили, – отозвался фиолетовый всадник. – Ты как, Финдар?

– Жить буду, – сдавленно произнёс солдат, тяжело опираясь на учителя.

– С чего бы, Taлсан Вудкарвер? – полюбопытствовал Хубрик.

Талсан улыбнулся и зашёлся в приступе кашля.

– Понятия не имеем, – бросил Финдар. Один его глаз заплыл, и веко припухло. – Касабан захвачен с берега, они запихали нас с Талсаном в мешки и уехали до разгрома города.

– Касабан? – устрашилась Саветт. – Кто посмел разграбить Касабан?

– Баочанцы, – угрюмо сообщил Финдар. – Из Баочана прибыл флот, но у захватчиков нашлись сторонники. Кто-то открыл им городские ворота, и наши маги обратились против нас. Касабан считался неприступным. Наши маги запускали огненные шары в чёрных, ринувшихся защищать нас от вражеских кораблей. Они призвали какую-то тёмную огненную сущность, поднявшуюся из-под земли. Которая в пух и прах разнесла крепость голыми руками. – Взор воина сделался отрешённым, черты лица исказила боль. – Я сражался с другими, мы вынужденно отступали. Нас оттеснили к пещерам, и в тот момент нагрянули маги. Меня хорошенько приложили, я потерял сознание, а очнулся уже в плену с Талсаном.

– Глупцы думали, что он тоже из фиолетовых, – поведал Талсан в перерывах между приступами. – Они хватают всех фиолетовых всадников, которых удаётся обнаружить, и конвоируют к Речным Подошвам.

Глава пятая

– Зачем пособникам Завета понадобились фиолетовые? – вопросила я за чашкой кофа. Мы с Саветт развели огонь и вскипятили воду, Хубрик с Рактараном оттащили трупы в сторону и разожгли погребальный костёр. Когда под рукой драконы, недостатка в горячем пламени не бывает, только сейчас троица улизнула по своим делишкам. Раолкан не сообщил ничего конкретного.

Мы едим. Это всё, что тебе надо знать.

– Не в курсе, – отреагировал Талсан. – Зато я в курсе, почему в плен загремел Финдар. Его приняли за фиолетового всадника потому, что он сражался в дракастре, а затем лишился чувств рядом с альковом дракона из этой касты. Они захватили ещё одного почтальона, однако удерживавшие нас шайки раздробились, и парень попал в сети другой группировки.

– Он тоже болен? – мягко поинтересовалась я, подливая кофа в его кружку. Талсан тепло улыбнулся и подавил позыв.

– Почти мёртв то бишь? Не удивляйся. Мне известна моя участь. Наша связь с Даршшом была крепка. Хорошо, что я не переживу друга надолго. Нет, смерть не пришла за ним. Его дракон каким-то чудом умудрился удрать. Ума не приложу, как они разделились. Я полез с распросами, но заработал кляп за разговорчики, a неприятели уволокли паренька. В последний раз мы виделись, когда его засовывали в мешок. Бедолага. Довольно молод для опытного небесного всадника. Стальной характер. Достойный представитель нашей касты.

Выражение лица Хубрика помрачнело. Наставник потянулся к ладони Талсана и стиснул его пальцы в кулаке, коснувшись второй рукой сердца, – приветствие всадников.

– Как и ты, сынок. Благодарю за службу.

Талсан сжал руку Хубрика в ответ и отмахнулся.

– Во мне уже больше драконьего, чем человеческого. Непривычно ощущать пустоту в голове. Что теперь?

– Мы направляемся в «Захолустный уголок». Tам мы найдём союзников, которые помогут вам двоим восстановиться.

– Речные Подошвы отменяются? – забеспокоился Талсан. – Нам надо выручить оставшихся заложников.

Хубрик допил коф и вручил мне свою кружку.

– Вверенные мне депеши не требуют отлагательств. Я не могу отвлекаться на спасательную экспедицию. Возможно, обитатели «Уголка» окажут содействие.

– Не слышал о таком, – прошепелявил Финдар. Боюсь, он лишился пары-другой зубов. А ведь мы с ним почти ровесники.

– Тут недалеко, – сориентировал Хубрик. – Они предоставят вам мягкие перины и лекарства.

Taлсан перевёл взволнованный взгляд на дорогу, изгибавшуюся внизу. Уж не задался ли он целью одолеть расстояние до этих Речных Подошв самостоятельно?

– Саветт, ты летишь с Таром, – распорядился наставник безапеляционным тоном. – Амель может взять на борт Талсана, Финдара я беру на себя. Одна лапа здесь, другая там.

Я вылила остатки воды из чайника на костёр и собрала кружки, уложив их в корзинку, чтобы они не разбились. Чайник остынет за считанные минуты, и можно будет завернуть его в шерстяные и кожаные покровы и выдвигаться.

– Спасибо, что спасли нас, – поблагодарил Хубрика Финдар.

– Забудь. – Несмотря на напускную неприветливость, учитель совершенно точно растрогался.

– Вы случайно не разузнали имя вашего сокамерника? – осведомилась я у Талсана. Вряд ли оно будет мне известно. Из фиолетовых всадников я встретила пока только Ленга и Хубрика, однако мне показалось, что имя данного человека достойно запоминания.

– Не-а, – мотнул головой Талсан. Мужчина взъерошил запылённые волосы. На его лице читалась такая усталость, что захотелось просто отправить всадника на боковую: пусть поспит хотя бы чуть-чуть. Если Хубрик прав, то в «Захолустном уголке» для него найдётся уголок, где можно будет отдохнуть. Из его груди вырвался кашель вместе с чёрной мокротой, копившейся в полуразрушенных лёгких. Сколько ему осталось?

Опустив кулак, Талсан продолжил:

– Зато он упомянул имя своего дракона. Альскиби.

Меня словно ударили под дых.

Глава шестая

– Я же сказала, что Ленг в опасности! – Почему так тяжело дышать? – Они исполнили угрозу и реально его пленили, Хубрик!

Не успела я моргнуть, как учитель мгновенно материализовался передо мной и отнял горячий чайник с корзинкой. Он поставил их на землю и схватил меня за запястья, заглядывая в глаза с неподдельным участием.

– Остановись на минутку, Aмель. Остановись и подумай. О чём это тебе говорит?

– О том, что он действительно угодил в тиски Сумеречного завета!

– Когда они вас поймали? – обратился учитель к Талсану.

– Три дня тому назад. Они сбежали ночью, закинув нас на спины лошадей.

– Небесные всадники тоже участвуют в мятеже?

Он тряхнул головой.

– Маги. Много магов, членов каст там не было.

Смягчившийся взор Хубрика устремился вновь ко мне.

– Ну нельзя представить себе, что они вынюхали о его бедственном положении, когда писали тебе шантажирующее письмо. Оно играло роль крючка. Оно фальшивое. Если бы ты вернулась в город, если бы ты – упаси небо – предоставила им желанную добычу, это не освободило бы его. Они солгали.

– Но они схватили Ленга.

– Но не Альскиби.

– Хубрик. – Mой голос прозвучал жалко. – Теперь, когда мы знаем, где он находится. Сто процентов знаем. Мы не можем лететь в другом направлении.

– Можем и обязаны, дружочек. Мы связаны клятвами Доминару.

Я давилась рыданиями.

– Идём. Жители «Захолустного уголка» не останутся равнодушными. Вдруг кто-нибудь из них отважится пуститься на поиски твоего друга?

Я согласно наклонила голову, слёзы заволокли обзор.

– Если бы удалось поразить сразу обе цели, я бы не раздумывал. В прошлый раз всё было иначе. В прошлый раз я уберёг тебя от ошибки. В этот раз мне не больнее, чем тебе. Моя душа рвётся за ним так же рьяно, как и твоя, но мы бессильны, Амель. Клятва требует исполнения. Нас зовёт долг.

Я поджала губы. Слёзы лились рекой по щекам. Без физической поддержки Хубрика я бы осела на костыль. Сердце будто швырнули оземь и растоптали. Оно вовсе не спешило исполнять долг.

– Посмотри на меня, – попросил Хубрик. Я послушно подняла голову. Он улыбался, по-доброму и решительно. – Твоего учителя везде считают плутом и отчасти волшебником, когда он нацеливается получить желаемое. Наверняка есть способ вытащить Ленга. Без ущерба для нашей миссии. И я его отыщу. Смекаешь?

Я кивнула.

– Ты веришь мне?

Сложный вопрос. Я ещё не отошла.

Он беспокоился о тебе тогда. Беспокоится и сейчас. И я тоже беспокоюсь. Мы сумеем тем или иным образом с честью выполнить наши обязательства и вызволить Ленга. Альскиби, вероятно, уже работает над этим.

А где был Альскиби в самый ответственный момент? Их расставание не поддаётся логике.

Непонятно. Понятно лишь то, что мы все в одной лодке. Одари Хубрика доверием. Он всегда проявлял по отношению к тебе исключительно доброту.

– Я верю вам, – я совершила над собой колоссальное усилие, надеюсь, Хубрик заметил.

– Tогда вперёд.

Глава седьмая

– Когда вы виделись с Ленгом, он был ранен? – спросила я Талсана. Мы летели в тишине, нарушаемой его кашлем, но вопрос выжигал мою душу горячей кочергой.

– Да. Серьёзность ран оценить затрудняюсь, – выдавил Талсан. – Он заваливался на бок. Правый.

Хорошо, что фиолетовые всадники всегда говорят только правду.

Ты своими волнениями и негодованием изведёшь себя. От этого никому легче не будет.

Твои предложения? У меня не получается закрыть поток злости воображаемой затычкой. У меня не получается не огорчаться, проще вызвать солнце в пасмурную погоду.

Cосредоточься на том, что у тебя получается.

Сидя на драконьей спине? Попробую облегчить долю Талсана.

– О чём вы думаете, Талсан?

Он кашлянул, хохотнул и снова кашлянул, дыхание несчастного вырывалось наружу удушливыми хрипами.

– Хотел бы я знать, как скоро смерть приберёт меня, Принёсшая клятву.

Как можно утешить обречённого умирающего?