Текст книги "Влюбленный Качок (ЛП)"

Автор книги: Сара Ней

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 9

РОМАН

Есть что-то такое, что иногда мешает быть академически настроенным, особенно в пятницу вечером, когда весь мир веселится. Под миром я подразумеваю небольшое сообщество студентов колледжа, молодых, бурлящих возбуждением.

Впервые с тех пор, как переехал к ним, Джек и Элиза собираются на бейсбольную вечеринку на Джок-Роу.

Последние несколько часов они готовились: сначала ужинали, потом принимали душ, несколько раз включали фен. Элиза входила и выходила из главной спальни в разных нарядах, крича через перила своему парню о том, какую блузку ей лучше надеть с джинсами.

Я слушаю, сидя за своим столом, занеся карандаш над миллиметровкой. Я работаю над проектом для инженерного класса – концепт-каром, который будет использован для выпускной работы. На разработку дизайна уйдут недели, и я не могу позволить себе больше отвлекаться от проекта. Я и так уже прогулял несколько дней, перевозя вещи в этот дом. Так что сегодня я остаюсь дома.

Они оба приглашали меня несколько раз, что было очень мило, но я просто... не могу. То есть я мог бы, конечно, ведь так давно не был на вечеринках. Но, если честно, моя социальная тревожность может дать о себе знать.

Из спальни доносится смех Элизы, и я слышу, как Джек на кухне открывает, скорее всего, газировку – он любит «Спрайт», – а потом взбегает по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

Он просовывает голову в мою открытую дверь.

– Уверен, что не хочешь пойти, Ром?

Я киваю, изображая улыбку.

– Спасибо за приглашение, но... – Я опускаю взгляд на свою работу, на бумаги, разбросанные по маленькому столу. – У меня много работы.

Он качает головой.

– Ты слишком серьезен, приятель. Повеселись немного.

Я и вправду веселюсь, только не так, как он думает.

– Я подумаю об этом. Может, передумаю.

– Ты врешь. – Он смеется. – Ну, ладно, на этот раз мы от тебя отстанем.

Внезапно Джека толкают, и в дверях появляется новая фигура, которая не является его девушкой. Это Лилли. Без приглашения она входит в мою комнату и упирает руки в бока.

Я не могу отвести глаз от ее длинных загорелых ног, черной юбки, обтягивающей красной рубашки. Туфли на шпильках. Она совершенно неотразима и, к сожалению, мне не по зубам. И она смотрит на меня сверху вниз.

– Почему ты не одет? Ты не можешь пойти в этом.

В смысле, почему я не одет? Что она имеет в виду? Я в спортивных штанах и толстовке – моя пятничная форма для удобства, но не для стиля.

И еще, что Лилли вообще здесь делает? Она просто появляется из ниоткуда, без предупреждения, пугает меня до чертиков и застает врасплох? Это что, теперь моя жизнь? Попадать в засаду красивых девушек, которые просто хотят подружиться?

– Я не одет, потому что не собираюсь никуда идти. – Я постукиваю карандашом по рабочему столу, чтобы проиллюстрировать свои дела. – Мне нужно доделать это дерьмо.

Я тут же жалею, что использовал слово «дерьмо», и надеюсь, что мое высказывание не прозвучало слишком резко. Я стараюсь быть профессиональным и серьезным, чтобы она не спорила со мной.

Жаль, что Лилли упряма. Она поднимает бровь, постукивает ногой.

– Ты предпочитаешь делать домашнее задание, а не идти с нами гулять?

Я стараюсь не обращать внимания на то, как гладко выглядит ее нога, отвожу глаза и бросаю взгляд на Джека, который пожимает плечами, как бы говоря: «Ты сам по себе, чувак».

– То, что я остаюсь дома, не имеет ничего общего с отсутствием желания пойти с вами куда-нибудь. Просто у меня сроки поджимают.

– Ром, у нас у всех сроки, но это не должно мешать тебе повеселиться с друзьями. Ты слишком часто сидишь дома.

Она не говорит мне ничего такого, о чем бы я уже не знал; уверен, что жизнь с родителями до недавнего времени и есть причина того, что я такой. И да, я знаю, что должен выйти из своей зоны комфорта и пойти с ними на вечеринку, но не знаю, что с собой там делать, кроме как стоять в углу и чувствовать себя неловко.

Я ерзаю на своем месте.

Не смотри на ее грудь, Ром, не смотри на ее грудь.

Они отлично смотрятся в этой обтягивающей рубашке.

Черт, я только что посмотрел.

Мои глаза сами собой устремились туда, и кто может меня винить. Лилли милая и великолепная, стоит посреди моей спальни и требует, чтобы я пошел на вечеринку с ней.

С ними.

Она бы никогда не пригласила меня на вечеринку одного – это было бы почти как свидание, а это не то, что мы делаем. Конечно, это групповое мероприятие, и она хочет, чтобы я был с ней; мы теперь друзья.

Во френдзоне.

Уф.

Где я прочно и навечно обосновался среди женщин.

– Ты решил остаться дома? – спрашивает она в очередной раз. – Не передумал?

Лилли подходит к тому месту, где я сижу, и заглядывает мне через плечо, ее грудь прижимается к моей спине, когда она смотрит на мой рисунок.

– Что это? Робот?

– Вроде того. Это называется концепт-кар – это отрисовка для моей итоговой оценки в инженерном классе. На разработку дизайна уйдут месяцы.

Лилли выглядит впечатленной.

– Здорово. А это что?

Она протягивает руку через меня и указывает пальцем на заднюю часть автомобиля, над которой я работаю. Сначала я прорабатываю каждую часть, а затем в конце объединяю их с помощью совершенно нового CAD – или компьютерного чертежа для тех, кто, как я, не использует этот жаргон как часть своего словарного запаса.

Я не могу сосредоточиться на ответе, когда ее грудь прижата к моей спине.

Ее запах мускусный и романтичный, не фруктовый и не слишком резкий, как времена года, и просто... приятный. От нее хорошо пахнет.

– Это... – Я сглатываю. – Э-э-э...

Ее лицо так близко, когда она поворачивает голову, чтобы усмехнуться мне.

– Это «э-э-э»? Так технично. – Она выпрямляется в полный рост. – Ну. Полагаю, если ты настаиваешь на том, чтобы остаться дома и вести себя как отшельник, мы ничего не сможем сделать, чтобы убедить тебя. Не хочу быть назойливой.

– Мне лучше остаться дома. – Я все еще не могу привыкнуть к мысли, что живу в другом месте… маленькими шажками.

Конечно, я ничего этого не говорю, не хочу показаться полным идиотом.

– Хорошо. Мы будем думать о тебе.

Будет ли она думать обо мне, находясь на вечеринке с другими парнями? Сомневаюсь, но приятно, что она проявляет доброту, и какая-то часть меня верит, что Лилли подумает обо мне, находясь в толпе людей на вечеринке для качков, куда они собираются.

– Спасибо. Пожелай мне удачи и скрестим пальцы, чтобы я был продуктивным. – Есть шанс, что следующие несколько часов я проведу, пялясь в окно, жалея, что не пошел с ней, но не имея мотивации надеть чистые штаны или притворяться, что хорошо провожу время.

Лилли кладет руку мне на плечо и сжимает его.

– Удачи.

Элизе требуется немного больше времени, чтобы выбрать наряд, но вскоре троица уже в пути, и я слышу звук пикапа Джека, проезжающего по улице. Интересно, как долго их не будет, вернется ли Лилли, когда вечеринка закончится, и будет ли она пьяна?

Алкоголь – еще одна вещь, которую я употребляю нечасто.

Мне действительно нужно немного пожить, черт возьми. Что я делаю дома в пятницу вечером, когда мои друзья веселятся? Черт возьми, я скучный; неудивительно, что девушки мной не интересуются.

Все, что я делаю, это учусь и еще раз учусь.

От досады я слегка ударяюсь головой о рабочий стол. В этом нет ничьей вины, кроме моей. Это я трус, который боится идти на эту вечеринку – на самом деле, если заскочу ненадолго, это не убьет ни меня, ни мой дедлайн.

Я возвращаю карандаш к бумаге и изо всех сил стараюсь сосредоточиться на задании; это нелегко, но я справляюсь, сосредотачиваясь на этом механизме в течение следующих двух часов. Не успеваю оглянуться, как оказываюсь в темном доме, где слишком холодно и слишком тихо – почти жутко.

В какой-то момент мне хочется есть, и я отправляюсь на кухню, чтобы пошарить в холодильнике и обнаружить картофельную запеканку, которую Элиза пыталась приготовить в среду вечером в попытке быть хозяюшкой. Она испортила часть корочки, но она съедобна, и это не остатки лазаньи – мы уже слишком долго едим это дерьмо. Надоело.

Я стою у стойки, когда звенит мой телефон.

В уведомлениях появляется имя Лилли, и я откладываю вилку и беру телефон.

Лилли: Я знаю, ты сказал, что не хочешь выходить сегодня, но не мог бы ты, пожалуйста, прийти и помочь мне?

Помочь ей?

Я вытираю рот салфеткой.

Я: Что случилось?

Лилли:Кайл здесь.

Лилли: Что само по себе не шокирует и не удивляет, но он хочет поговорить со мной, а я не хочу иметь с ним ничего общего.

Я: Джек с тобой?

Я уже взбегаю вверх по лестнице, на ходу стягивая с себя эти дурацкие спортивные штаны, пока сканирую взглядом спальню в поисках пары джинсов.

Рядом с корзиной для белья валяются какие-то, и я хватаю их и натягиваю.

Лилли: Джек и Элиза оба здесь, но они как бы в центре внимания, и последнее, что я хочу делать, это вызвать драму.

Я: Где ты сейчас?

Лилли: В туалете, но я не могу оставаться здесь вечно, люди разозлятся.

Я: Дай мне десять минут максимум, я уже еду.

Лилли хочет, чтобы я... притворился ее новым парнем? Как будто ее бывший поверит в этот фарс? Я ей вряд ли подхожу. Один взгляд на меня – и он со смехом вышвырнет нас из комнаты.

Но девушка просит о помощи, и не мне указывать на недостатки ее плана.

На улице морозно, но я не надеваю куртку, не желая тратить время на то, чтобы вытащить ее из шкафа в прихожей, где повесил ее на крючок. Запрыгиваю в машину и направляюсь в сторону Джок-Роу, радуясь, что мне не пришлось спрашивать дорогу у бедной девушки.

По прибытии в бейсбольный дом я сразу же замечаю Лилли в красной рубашке в море обыденных, неярких цветов. Здесь многолюдно и оживленно, звучит громкая музыка.

Мои сверстники высыпают из дома на крыльцо, окружающее дом.

Я чувствую себя не в своей тарелке.

Чужим.

Как мошенник, потому что я здесь.

Но потом...

Вот она.

Светлые волосы, красная рубашка, черная юбка. Девушка хмурится, когда поднимает глаза и наконец-то видит меня. Она стоит у стены рядом с тем местом, где, как я предполагаю, находится туалетная комната.

Кайл стоит рядом и жестикулирует, разговаривая с ней.

Когда Лилли видит, как я иду к ней сквозь толпу, то заметно расслабляется.

– Привет, у меня получилось вырваться. – Я целую ее в лоб в знак приветствия, изо всех сил стараясь выглядеть как настоящий парень, а не как комок нервов, которым я являюсь внутри. У меня сводит живот от страха, что Кайл Гордески, звезда футбольной команды, собирается ударить меня по лицу за то, что посмел прикоснуться к его бывшей девушке.

Когда Лилли скользит рукой по моей талии, все мое тело покрывается мурашками.

Она поднимается на цыпочки, чтобы поцеловать меня в губы.

– Привет, детка.

Мои губы дрожат.

– Кто это, блядь, такой? – спрашивает Кайл.

Еще никогда я не был так близко к футболисту из университетской команды. Он большой, но и я тоже, он пугающий, но я умный. Кто это, блядь, такой? Что это за приветствие?

Он говорит как неандерталец.

– Это Ром, парень, с которым я встречаюсь.

Кайл едва смотрит на меня.

– Ты уже встречаешься с кем-то новым? Господи, Лилл, ты даже не дашь телу остыть?

Девушка вздергивает подбородок.

– Да, я встречаюсь с кем-то новым.

Она не оправдывается, как я думал, и не предлагает ему никаких других объяснений. В конце концов, он не заслуживает их, судя по тому, что Лилли рассказала мне, и по тому, что рассказали мои соседи по комнате. Этот парень изменял ей все время, пока они были вместе, а это было не так уж долго.

– Вот так просто?

Она решительно кивает.

– Именно так.

– Так это все?

Я не хочу открывать рот и вмешиваться, да и, судя по всему, мне не придется. Парень сдается быстрее, чем я успеваю произнести: «Кембриджская стипендия Штейна».

– Да. А что ты хотел?

Кайл переводит взгляд с меня на нее и обратно, опускает взгляд на ее руку, обнимающую меня за талию, и на то, как я небрежно обхватываю ее своей. Девушка такая маленькая, что помещается у меня подмышкой, когда я притягиваю ее к себе.

Я ожидал от Кайла большей конфронтации; я надел джинсы, чтобы примчаться сюда сегодня вечером. Треники и споры плохо сочетаются. Лучше сбавить обороты и собраться с мыслями сейчас, когда Кайл стоит передо мной и, похоже, отказывается от любого вида борьбы.

– Как давно вы вместе? – интересуется он, все еще не отходя от нас. – Он не похож на твой обычный типаж.

– А какой у меня обычный типаж? – спрашивает она.

– Популярный и крутой.

Популярный и крутой?

Я смеюсь, откидывая голову и волосы назад. Мы что, в средней школе?

Кому какое дело до популярности в этом возрасте?

Похоже, этому парню.

Ему не наплевать на популярность, и на короткую секунду я задумываюсь, какие шансы у такого парня, как я, с такой девушкой, как Лилли, которая встречается с идиотами вроде этого.

Он может быть большим, но очевидно, что Кайл Гордески безобиден.

Лилли фыркает на него, прежде чем у меня появляется шанс.

– Мой типаж тебя не касается, – говорит она ему, вздернув подбородок.

– Мы только что расстались.

Его аргументы ужасны, и, честно говоря, я испытываю секундное смущение от его имени.

– Ты изменял мне с таким количеством девушек, что я сбилась со счета. Так что не будь лицемером.

Его лицо становится ярко-красным, и сомневаюсь, что это от алкоголя, который у него в пластиковом стаканчике в руках. Кайл смотрит на меня, изучая. Интересно, что творится у него в голове, когда он смотрит на чувака-ботана со своей бывшей девушкой – это, конечно, не сцена из «Мести придурков», но, возможно, это то, чего я ожидал.

Кайл выглядит спокойным. На самом деле я отдаю ему должное за то, что он больше не спорит.

Как по команде, к нему подходит девушка и берет его за руку, пытаясь оттащить. У нее пышные волосы и большие сиськи, а юбка короче, чем у Лилли.

– Пойдем, Кайл, мы начинаем играть в пиво-понг.

Он стряхивает ее хватку с проклятием.

– Господи, Ками, я тут кое-чем занят.

Девушка надувает губы.

– Ты сказал...

– Вау. – Я слышу, как Лилли щелкает языком. – Сейчас самое подходящее время, не так ли? Иди, Кайл, тебе нужно сыграть с Ками партию в пиво-понг. И ты портишь настроение. Я хочу провести время со своим парнем.

Кайл колеблется, неуверенный. Не желая уходить, делает последнюю попытку.

– Лилли, мне... мне очень жаль.

– Я уже пережила. – Она крепче сжимает мою талию. – Не беспокойся обо мне, я в порядке.

Так ли это?

Если бы она уже пережила разрыв, то не написала бы мне, чтобы я пришел сюда, не так ли? Может, я и не очень разбираюсь в женщинах, но знаю достаточно.

Кайл стоит с пивом в руке, смотрит на Лилли и вид у него немного... болезненный. Полный сожаления.

Я бы тоже испытал такое чувство, если бы позволил такой девушке, как она, уйти.

Э-эм.

Если бы я изменил такой девушке.

Что за гребаный идиот делает такое? Изменяет такой девушке, как Лилли? Она...

Такая девушка, которую ты приводишь домой к своей матери.

Такая девушка, которой не кажется странной твоя двоюродная бабушка, которая считает твоего отца забавным, а твоего брата – милым.

Именно такой девушке Кайл изменил.

– Пока, Кайл. – Тон Лилли подразумевает «Отвали и убирайся отсюда к чертовой матери», хотя на самом деле она не произносит слова «Отвали».

Парень отступает, прикусив нижнюю губу и бросая на нее последний взгляд.

Последний взгляд, когда она поднимается на цыпочки, прижимается своим ртом к моему, обхватывая руками мой торс.

Она целует меня, запуская руки под подол моей толстовки, пальцами скользя выше пояса моих джинсов.

По моему телу пробегает дрожь.

Прикосновение ее ладоней к моей коже неожиданно и обескураживающе.

Я уже целовался с девушками, конечно, целовался, если считать Бритни и девочек из научного лагеря, но помню, что это было неуклюже и беспорядочно, со множеством неловких движений.

О, и брекеты.

Рот Лилли не неуклюжий и не беспорядочный, и у нас нет брекетов. Больше нет.

Я открываю рот, и ее язык встречается с моим, сначала неуверенно.

Вот дерьмо, я целуюсь на домашней вечеринке.

На публике.

Еще один первый раз для меня в этом году.

Губы Лилли мягкие, а ее язык исследует, не решаясь проникнуть в мой рот. Ничто в этом моменте не напоминает мне френдзону, но я не собираюсь стрелять себе в ногу, отстраняясь и говоря ей об этом.

Обхватывают Лилли за талию и притягиваю ее к себе, приподнимая, руки сами собой скользят по ее спине и сжимают ее попку.

Девушка рукой скользит вверх по моей груди, к лицу, обхватывает мою щеку и целует меня, наклонив голову, чтобы наши носы не соприкасались.

– Лилли, – шепчу я, слегка отступая назад.

– Хм?

– Ты... пьяна?

Она отстраняется, ошеломленная, губы припухли и уже не такие блестящие, какими были, когда она выходила из дома.

Хмурится.

– Нет, я не пьяна. Почему спрашиваешь?

Потому что обычно ты меня не целуешь. Потому что ты прижалась грудью к моей груди. Потому что мы не встречаемся и находимся на вечеринке, и могу я напомнить, что ты меня поцеловала?

Я ничего из этого не говорю; она звучит оскорбленной моим вопросом и выглядит обиженной.

Черт.

– Я просто... – Я широко развожу руки, ладонями вверх, теперь, когда она полностью отстранилась от меня, оставив мое тело продолжать вибрировать.

Слабо пожимаю плечами.

– Я поцеловала тебя не потому, что пьяна, Роман. – Она поднимает свой стаканчик – почти полный стаканчик – и протягивает его мне, покачивая. Жидкость внутри плещется. – У меня есть напиток, но я почти не пила. Как только увидела Кайла, притаившегося в другом конце комнаты, у меня пропал энтузиазм находиться здесь. Я хотела уйти, но не хотела беспокоить Элизу.

В этом есть смысл.

– Тогда почему ты меня поцеловала?

– Потому что... Я не знаю.

Потому что Кайл наблюдал? Ненавижу позволять своей неуверенности брать верх над собой, но именно к этому я и склоняюсь. Я видел это в кино достаточно раз, чтобы понять, что она пыталась отвязаться от него, разыгрывая какие-то реальные чувства ко мне, какое-то влечение. Это нормально. Я здесь для этого.

Я ее друг.

– Хм...

Был ли поцелуй фальшивым, хотя чувствовался, как настоящий?

Не узнаю, пока не спрошу, а о том, чтобы спросить, не может быть и речи.

У меня не хватит на это смелости. Не сейчас.

– Что ты хочешь делать? Остаться или уйти?

– Уйти. Я хочу уйти.

– Домой?

– Нет, я хочу свернуться калачиком в твоей постели и посмотреть фильмы... ты не против?

Я сглотнул.

– Конечно, нет. – Ведь друзья для того и существуют, чтобы успокаивать и поддерживать. Она переживает из-за присутствия своего бывшего парня, и моя задача – помочь ей почувствовать себя лучше.

ГЛАВА 10

ЛИЛЛИ

Его губы ощущались невероятно на моих губах.

Я прикасаюсь к ним рукой, покалывание давно прошло, но не забыто. Провожу теплой влажной салфеткой по щекам, чтобы стереть тональный крем с лица, затем ополаскиваю кожу в раковине Элизы.

Я снова разграбила ее шкаф. Это мое новое увлечение, брать одежду из ее гардероба, чтобы надеть в постель с Романом, становится привычкой, и я знаю, что она не возражает.

Так поступают друзья.

Я бы поступила также.

Продолжаю выполнять свой обычный вечерний ритуал, умываю лицо и использую средства по уходу за кожей Элизы, все это время наблюдая за собой в зеркале. Интересно, что видит Роман, когда смотрит на меня? Только светлые волосы и большую грудь или нечто большее?

Тот поцелуй сегодня что-то значил для меня, но я слишком боюсь сказать ему об этом или спросить, значил ли он что-нибудь для него. Он оказал мне огромную услугу, появившись там и увезя меня, когда я не захотела оставаться на вечеринке. Было очень приятно, что он был рядом со мной; разговор с Кайлом длился недолго, и это потому, что я была не одна. Он видел, что у меня есть пара.

Кайл, может, и изменщик, но он не любит конфронтации, и уверена, что после сегодняшнего вечера он оставит меня в покое и не будет пытаться меня вернуть.

Я продолжаю говорить себе, что хочу побыть одна и без пары, но ударная волна, которая прошла по моему телу, когда целовалась с Романом, говорит об обратном.

Что это было? Очевидно, меня уже целовали раньше. Честно говоря, меня целовали много раз – в юности я думала, что физический контакт означает, что кто-то любит меня, поэтому я встречалась со многими парнями, и мои губы не чужды такого внимания.

Разница в том, что я никогда не дружила с кем-то, прежде чем поцеловать его, и никогда не целовала парня без его разрешения.

Господи, а вдруг ему это не понравилось?

Что, если он обиделся?

Что, если почувствовал себя оскорбленным?

Все эти вопросы проносятся у меня в голове, пока я удаляю тушь с ресниц, а ужас от моих мыслей сеет хаос в желудке.

Опираясь руками на стойку, я наклоняюсь вперед, тяжело дыша. Мне придется что-то сказать, когда вернусь в спальню, не так ли? Но что?

Как извиниться за то, что позволила себе вольности?

Уф.

Я оттягиваю время, нанося лосьон, кремы и тоники, которые обычно не использую, чтобы скоротать время, стесняясь вернуться в спальню к Рому. Также слишком поздно, чтобы начать смотреть фильм в гостиной. Я знаю, что Элиза и Джек вернутся домой через несколько часов, и не хочу, чтобы они чувствовали себя обязанными оставаться внизу и смотреть телевизор вместе со мной.

В шкафу подруги я нашла пару хлопковых шорт для сна и свитшот; это подходящий ночной наряд, но я почему-то чувствую себя голой. Поверх этого – пушистый халат. Погода меняется, и на улице холодно. Моя бывшая соседка любит, чтобы в доме было прохладно, поэтому я взглянула на термостат и обнаружила, что он выставлен на прохладные 18 градусов.

Брр.

Так гораздо лучше для обнимашек, моя дорогая.

Я не собираюсь обсуждать тот факт, что могла бы поехать к себе домой, но вместо этого приехала сюда – не ждать Элизу и Джека, а домой с Романом.

Странно ли, что я нахожу в нем утешение? Что он заставляет меня чувствовать себя в безопасности?

Я больше не считаю его чужаком; я провела достаточно времени в его присутствии, чтобы понять, что он прекрасный человек, который заботится о своей семье и обо мне.

Импульсивно я захотела узнать, каковы на ощупь его губы, и, возможно, разрушила заложенный нами фундамент.

Выключив свет в ванной, возвращаюсь по коридору в комнату Романа. Когда вхожу в комнату, парень уже полностью одетый в пижаму листает каналы на своем телевизоре. Осмотрев комнату, я замечаю кучу одежды – его джинсы и, похоже, спортивные штаны и толстовку – рядом с дверью шкафа.

– Привет. – Чувствуя себя неловко, я прохожу дальше в комнату. На прикроватной тумбочке горит лампа, но в комнате полумрак.

Ром смотрит на меня, а затем возвращает взгляд на экран телевизора, нажимая большим пальцем на пульт.

– Привет

Я понятия не имею, что с собой делать; возможно, приезд сюда был огромной ошибкой. Мне было бы лучше вернуться домой – я могла бы дистанцироваться от Романа, вместо того чтобы с головой уходить в ошибку, которую совершила сегодня вечером.

Поцеловав его.

Ух, какое у него несчастное лицо.

Он, должно быть, ненавидит меня.

Мне сесть или стоять? Присесть на пол или это будет нелепо? Я уже спала с ним в постели, причем дважды. Он явно ждет, что я усядусь рядом с ним, иначе не стал бы сидеть на дальнем конце...

Пошевеливайся, Лилли, ты все усложняешь.

Прежде чем сесть, я снимаю халат и забираюсь на кровать в одолженной пижаме, ноги обдает прохладным воздухом. Одеяла нигде нет, поэтому я откидываю покрывало и забираюсь под него. Простыни прохладные, но гладкие, из белоснежного хрустящего льна.

Могу поспорить, что Роман из тех, кто регулярно стирает свое белье, а это больше, чем я могу сказать об остальном мужском населении студенческих городков. Он более зрелый, чем все, кого я встречала, как мужчины, так и женщины.

– Брр.... – Я дрожу, исполняю небольшой танец ногами там, где их никто не видит. – Так холодно.

Парень улыбается, но ничего не говорит, и мой желудок опускается.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

– Роман, я хочу... извиниться за сегодняшний вечер.

Он кладет пульт и поворачивается ко мне с серьезным выражением на лице.

– Тебе не нужно извиняться за то, что ты испугалась, Лилли.

Испугалась? Нет. Это совсем не то, что я имею в виду.

Я пытаюсь снова, сжимая руки под одеялом.

– Я имела в виду... Я извиняюсь за то, что... эм... поцеловала тебя вот так. Прости, если это заставило тебя почувствовать себя странно... Я не должна была набрасываться на тебя.

– Я понимаю, почему ты это сделала. Это чувство безопасности, когда новый парень держит старого подальше от тебя.

– Ты думаешь, я хотела, чтобы ты притворился моим парнем?

Эта мысль заставляет меня замереть, когда я смотрю на него, часто моргая.

Ужас! Он подумал, что я хочу, чтобы он притворился моим парнем?

Хм.

В тот момент эта мысль не приходила мне в голову, но теперь, когда пришла, я смогла бы пойти на вечеринку без необходимости иметь дело с Кайлом, если бы у меня был новый парень.

– Разве не по этой причине ты меня поцеловала?

Нет. Это не та причина, по которой я его поцеловала, но я слишком смущена, чтобы признаться в этом; да и не хочу менять его мнение.

Я поцеловала Романа по нескольким причинам, но притворяться, что он мой парень? Не одна из них.

1.      Я поцеловала его, потому что мне было любопытно.

2.      Я поцеловала его, потому что была импульсивной.

3.      Я поцеловала его, потому что... чувствовала себя счастливой, когда он был рядом со мной.

Я поцеловала его не в качестве какой-то уловки.

– Честно говоря, Ром, я просто очень рада, что ты сегодня был рядом. Я испытала такое облегчение, когда ты появился. Вся эта ситуация такая запутанная.

Это не совсем правда.

Но и не ложь.

Я знаю, что, говоря это, создаю у него впечатление, что использую его, но почему-то сказать правду в этот момент? Я не могу выдавить из себя ни слова.

Я никогда не умела вести сложные разговоры, а этот подходит под это описание.

Назовите меня слабачкой, если хотите.

Устроившись поудобнее в постели, я откидываюсь на подушки и натягиваю одеяло, пока он возится с телевизором, в конце концов остановившись на популярном сериале о семье, живущей в мотеле. Я уже дважды смотрела его, но он никогда не надоедает.

Ром кладет пульт на прикроватную тумбочку и выключает свет, устраиваясь рядом со мной, заложив руки за голову и сцепив пальцы.

Интересно, что сейчас творится у него в голове? На кончике языка вертится мысль спросить, но я знаю, что парням меньше всего нравится слышать: «О чем ты сейчас думаешь?». Такое клише.

Нет, спасибо.

Я закрываю глаза, и слышу где-то в доме другие голоса; должно быть, Элиза и Джек уже дома. Похоже, они роются в холодильнике в поисках чего-нибудь перекусить, смеются и определенно флиртуют.

В конце концов телевизор выключается – должно быть, он был на таймере, – и вот мы уже лежим здесь, как и в тот вечер после возвращения из дома его родителей. Но на этот раз все более странно и неловко, это напряжение, созданное моими действиями на вечеринке.

Почему я позволяю ему поверить, что все, что было сегодня вечером, было фальшивкой? Почему он ничего не говорит?

Почему я ничего не говорю? Это недоразумение – моя вина.

Я переворачиваюсь на бок, чтобы посмотреть ему в лицо, несмотря на то что вокруг совершенно темно.

– Роман?

– Хм?

Я замечаю, что для такого красноречивого человека он часто говорит «хм».

– Я поцеловала тебя не потому, что хотела, чтобы ты притворился моим парнем. Я поцеловала тебя, потому что... – Мой голос прерывается. – Я поцеловала тебя, потому что мне этого захотелось. И мне жаль.

– Но ты этого хочешь?

– Чего хочу? – Подождите. В этом вопросе есть смысл?

– Чтобы я был рядом, когда ты куда-то выходишь, чтобы Кайл оставил тебя в покое?

– Это было бы здорово, если честно.

– Ладно, – говорит он через несколько секунд.

– Что значит «ладно»?

– Ладно, если хочешь, чтобы я был рядом, когда пойдешь куда-нибудь, то я буду там. Ты уже оказываешь мне услугу в отношениях с родителями, помнишь? Ты можешь пойти со мной в дом моих родителей и вести себя так, будто ты моя девушка, и мы все выиграем. Может быть, это еще больше донесет смысл, если кто-нибудь увидит, как мы с тобой вместе идем к моим родителям.

Он предлагает фальшивые отношения? Не только ради своей мамы?

Сглотнув, я набираюсь смелости и спрашиваю:

– Ты все еще хочешь, чтобы я притворилась твоей девушкой?

Признаться, это немного странно. Зачем я ему нужна? Все, что ему нужно сделать, это сказать матери, что он больше не встречается со мной. Я знаю, что она хочет, чтобы у Романа была девушка, и то, как вела себя за воскресным ужином, определенно говорило о том, что она хотела бы, чтобы именно я была его девушкой. Поскольку я не сделала ничего, чтобы она подумала, что мы не встречаемся, то мы решили, что будем продолжать спектакль только ради этого, но все же... значит ли это, что он имеет в виду что-то большее, чем его родители? Должна признать, это меня немного волнует, но в то же время...

Если он продолжит говорить, что встречается со мной, не вызовет ли это еще больше допросов со стороны его семьи?

– Каждое воскресенье тебя будут кормить горячим обедом, помнишь? – продолжает он, подслащивая сделку обещаниями еды.

– Все, что мне нужно делать, это флиртовать с тобой за ужином?

– И, возможно, появляться в нескольких FaceTime-чатах с моей матерью.

Это проще простого.

– И ты будешь ходить со мной на вечеринки?

– Да.

– Должно быть что-то большее. Как насчет физической близости? Это ведь не будет ситуацией «друзья с выгодой», верно?

– Нет! Конечно, нет. В смысле, то, что ты мне помогаешь, это, конечно, выгодно, но я не жду, что ты будешь со мной целоваться.

Показательно, что его мысли не сразу переходят к сексу, минету или любой другой интимной активности – он сразу подумал о поцелуях, как будто это самое сексуальное, что он когда-либо делал.

– Можешь мне доверять, я не воспользуюсь тобой, – обещает он, как будто у меня есть какие-то опасения. Роман не из тех, кто способен на такое, поэтому мне и в голову не приходило не доверять ему.

Ну...

...черт.

Может, я хочу, чтобы он воспользовался мной? Может, Роман – именно тот парень, с которым мне следовало встречаться все это время, а не атлетически сложенный типаж, за которым я охотилась большую часть своей взрослой жизни. Я была продуктом своего окружения и тех вещей, которые моя мать считала важными: популярность, хорошая внешность и нахождение в центре внимания.

В каком-то смысле все мое существование основано на лжи. Я вру маме каждый раз, когда мы разговариваем, притворяясь, что все замечательно, хотя на самом деле это не так. Я ненавижу быть чирлидером и ненавижу быть частью команды, люблю танцевать, но не тогда, когда это связано с условиями.

Я хочу делать это для себя.

Хочу заниматься этим, когда захочу.

И не хочу встречаться с футболистом или спортсменом. Мне надоело чувствовать себя золотоискательницей.