Текст книги "Что скрывают лжецы (ЛП)"
Автор книги: Сара Ней
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
Я отталкиваю ее руку.
– Шшш, будь добра, помолчи! – Смеясь, я отвечаю на звонок.
– Алло?
Я слышу тяжелое дыхание, за которым следует неуверенная фраза:
– Табита? Привет. Это Коллин. Э-э, Коллин Келлер.
Я указываю на телефон, одними губами произнося:
– Боже мой! Это он! – говорю Дафне, которая теперь подпрыгивает на диване, как ребенок, и попкорн рассыпается повсюду. И под «повсюду» я подразумеваю именно это – подушки, ковер, стол – все усеяно пушистыми маслянистыми зернышками.
Какой жуткий беспорядок.
Дафна подпрыгивает и выглядит именно так, как я себя чувствую – как подросток, игривая, легкомысленная и смешная.
– Я знаю, кто это, тупица. – Я хлопаю себя ладонью по лбу. Тупица? Тьфу. Самое не сексуальное слово на свете. Дафна хихикает и бросает зернышко попкорна в свой открытый рот, откидываясь на спинку дивана и наблюдая за мной, как будто я в телевизионном шоу.
– Надеюсь, я ничему не помешал? – Удивительно, но он звучит застенчиво.
Я опускаю взгляд на свои серые спортивные штаны, темно-бордовую толстовку и пушистые носки в горошек.
– Э-э, нет. Все в порядке. Ты поймал меня как раз в тот момент, когда я собиралась залезть в ванну с пеной.
Дафна поднимает брови и фыркает. Что? Пожимаю плечами. Я просто говорю ему о том, как залезаю в ванну. Обнаженная. Все знают, что это основной «Способ свести парня с ума № 101»: Дайте ему наглядное представление.
– Серьезно? – Это мое воображение или его голос немного дрогнул?
– Да, но не волнуйся. Я просто возьму телефон в ванну. – Дафна закатывает свои зеленые глаза к потолку, а затем делает руками универсальный жест «Ты сумасшедшая».
– Что ты будешь делать остаток ночи?
– Эм, я, наверное, выпью бокал вина и посижу на террасе со своим ноутбуком. – Теперь моя лучшая подруга качает головой взад и вперед, глядя на меня с явным отвращением. Прости! Я разеваю рот, изображая пантомиму – я не могу сказать ему, что прохлаждаюсь в спортивных штанах!
Она показывает мне язык, сидя на диване в позе йога. Я строю из себя «саму вежливость» и спрашиваю про его вечер.
– А как насчет тебя? Что задумал?
Коллин на секунду задумывается об этом, тишину заполняют помехи.
– Не многое. Сейчас идет марафон «Как я встретил вашу маму», который я, вероятно, посмотрю.
Чертовски люблю это шоу.
– Ты любишь смотреть такое?
Черт, я сказала это вслух?
– Да. Люблю, люблю, люблю.
– Скажи «люблю» еще раз, черт возьми, – шепчет Дафна. Я взмахиваю рукой в ее сторону. Заткнись, Даф!
– Ты... – Коллин прочищает горло. – Хочешь прийти и посмотреть со мной? Можешь сесть на одну сторону дивана, а я сяду на другую. Даже позволю тебе положить свои вонючие ноги на мой новый кофейный столик.
Фу, он такой милый. Я корчу Дафне недовольное лицо.
– С удовольствием, но мне действительно нужно остаться дома сегодня вечером. – Бросаю взгляд на свою лучшую подругу, которая пристально наблюдает за мной. Понизив голос, я иду на кухню, подальше от ее подслушивания. Оглядываясь через плечо, проверяю, нет ли Дафны поблизости. – Эм, помнишь, я говорила тебе, что начала вторую книгу? Скорее всего, буду писать, так как последнее время выдалось довольно продуктивное.
– Ах, это потому, что я твоя муза. – Коллин говорит это так уверенно, как будто знает, что это правда. Черт бы его побрал. – Принеси ноутбук, и я позволю тебе следовать за мной повсюду. Наблюдать за мной в дикой среде обитания.
Я тихо смеюсь, прикусывая нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку, расползающуюся по лицу.
– Коллин Келлер, ты становишься настоящей занозой в моей заднице.
Он что-то напевает в трубку.
– Ты – глоток свежего воздуха. С прелестным задом.
Я дрожу.
– Коллин, не усложняй.
– Эм... – Его низкий гул многозначительно затихает. – Слишком поздно.
– О боже мой. Нет.
– Ну же, Табита, признай – ты тоже думала об этом.
Его голос, когда он произносит мое имя... Тьфу. Мне нравится. Не могу удержаться, чтобы не пофлиртовать с ним немного, и, если бы у этого телефона был шнур, я бы накрутила его на палец.
– Твои мысли отправились туда первыми. Кроме того, это издержки профессии. Я не могу не проигрывать сцены в своей голове.
Его смех наполнен юмором.
– Просто признай – у тебя грязные мысли.
– Грязные? Это преувеличение. Я предпочитаю называть это излишним воображением.
– Это подводит меня к настоящей причине моего звонка. Позволь пригласить тебя и твое воображение на еще одно свидание. – Он понижает голос. – Только одно.
Дафна сидит на краю дивана, завороженная, с разинутым ртом. Я указываю на телефон, одними губами произнося:
– Он только что пригласил меня на свидание! – Затем я прошу ее замолчать, когда она громко шипит:
– Тебе, черт возьми, лучше согласиться!
Изображая безразличие, я смягчаюсь.
– Знаешь что? Хорошо. Отлично. Я сдаюсь.
Низкий смешок Коллина на другом конце провода вызывает еще одну дрожь у меня по спине.
– Хорошо? Я сдаюсь? Успокойся, Томпсон, или я могу подумать, что действительно тебе нравлюсь.
– Звучит так, как будто ты обиделся. Ты обиделся, Коллин?
– Без комментариев.
Прежде чем я успеваю подумать об этом, говорю:
– О, ты в некотором роде очарователен. Ты знал это?
Это подбадривает его, и я буквально слышу, как он улыбается.
– Два свидания.
– Не испытывай свою удачу. Давай начнем с одного...
– Нельзя винить парня за попытку.
***
Коллин: Привет, блондиночка. Написала что-нибудь стоящее прошлой ночью?
Табита: Вообще-то, да! Еще несколько глав в новой книге. К тому же я закончила редактировать первую книгу «На грани».
Коллин: Будь честна. Ты используешь меня как музу. Серьезно.
Табита: Зачем мне делать что-то подобное?
Коллин: Потому что я обаятелен и до смешного хорош собой. Кроме того, заметил, что ты этого не отрицаешь.
Табита: ЛОЛ, прекрати. Я ничего не могу сделать из-за того, что мой телефон вибрирует каждые десять секунд.
Коллин: Дай мне одну строчку из твоей новой книги, и мы оба сможем вернуться к работе. Обещаю.
Табита: Хорошо. Вот: «Тихий тон, которым она говорила, был громче, чем слова, которые она могла бы выкрикнуть».
Коллин: Черт возьми, это потрясающе! Ты потрясающая!
Табита: *Краснеет* А теперь возвращайся к работе.
Коллин: Хорошо, но я буду думать о тебе весь день. Надеюсь, ты довольна.
Табита: Да-да, мы скоро увидимся?
Коллин: Завтра вечером. В шесть?
Табита: Да. 6:00.
Глава 9
Табита
Что плохого в том, что он знал? Блэр обдумывала этот вопрос, по крайней мере, несколько десятков раз, пока сидела в своей квартире, задаваясь вопросом, что для него значит знать ее секрет.
Не то чтобы он собирался кому-то рассказывать. Он ей нравился – действительно нравился. Она доверяла ему. Тосковала по нему. Блэр, наконец, призналась себе, что было приятно, что кто-то узнал; бремя тайны было снято с ее плеч, и больше не нужно было продолжать лгать. Ну, она делала это, но не для всех. Не для него. Блэр почувствовала себя свободнее, чем когда-либо за последние годы, теперь, когда кто-то еще знал. И теперь он приглашал ее на свидание. На свидание. Для Блэр будущее казалось бесконечным…
Мои пальцы ловко бегают по клавиатуре ноутбука, и я колеблюсь. Стоит ли мне удалить некоторые предложения? Выдаст ли меня какое-нибудь из них, если кто-то из моих знакомых прочтет это? О, кого я пытаюсь обмануть – единственный человек, читающий мои работы, – это Коллин, и он никому ничего не расскажет.
Так ли это?
Я смеюсь над этой идеей, считая ее абсурдной. Быстро делаю пометку на полях своего документа, нажимаю СОХРАНИТЬ, закрываю ноутбук и встаю.
Подойдя к своему шкафу, я распахиваю дверцу и упираюсь руками по обе стороны дверного проема, на мне только бюстгальтер телесного цвета и трусики в тон. Я изучаю варианты одежды, прежде чем направиться прямиком к платьям.
Достав великолепное изумрудно-зеленое платье с запахом, прикладываю его к телу, провожу рукой по всей длине ткани и решаю, что это идеальное платье для свидания.
Цвет насыщенный, с оттенком драгоценного камня, он оттеняет румянец моей кожи и светлые волосы. Я никогда не носила его, не было случая, так что бирки все еще остались, свисая с рукава. Осторожно снимаю их и бросаю в мусорное ведро под раковиной в ванной.
И я могу лгать своей семье и друзьям о том, чем занимаюсь в свободное время после работы, но не буду лгать себе об этом свидании.
Я взволнована.
Нет.
Нет, для этого должно быть более подходящее слово…
Эйфория. Нервы? В приподнятом настроении. Мое тело положительно гудит от предвкушения.
Я кладу одну руку на живот, надавливая на него, чтобы успокоить укоренившееся волнение, делаю вдох, выравнивая дыхание, и вешаю зеленое платье на крючок у душа. Глубокий вдох, Табита. Вдыхай через нос, выдыхай через рот.
Почему я так нервничаю? Мои руки поднимаются к лицу; щеки пылают. Будто в огне.
Боже, я горю – из-за него.
Чувствую, что…
Чувствую, что это начало чего-то важного. Как будто в ту минуту, когда я выйду за эту дверь, моя жизнь изменится.
Это странно? Сумасшедше? Слишком мелодраматично?
Какая разница! Мне двадцать четыре года, черт возьми. Достаточно взрослая, чтобы относиться к этому свиданию более спокойно, а не как взбалмошная шестнадцатилетняя девушка, отправившаяся на свое первое свидание.
Первое свидание.
Первый поцелуй.
Первое... все.
С Коллином Келлером, из всех людей.
После того, как щелкаю выключателями вокруг туалетного столика у раковины, один за другим, пока вся комната не загорается, я выдвигаю табуретку, которую обычно держу под стойкой, и сажусь.
Изучая себя в зеркале, размышляю, как накраситься. Эффектный образ или простой? Глянцевый или матовый?
Смоки или – тпру! Что, черт возьми, я вообще говорю?
Да, теперь действительно кажусь сумасшедшей!
Мои светлые волосы собраны в гигантские бигуди, и оставляю их остывать, пока наношу макияж, руки дрожат от волнения, когда я пытаюсь осторожно нанести тушь, чтобы она не слиплась, и едва сдерживаюсь, чтобы не попасть себе в глаз. Едва.
Опираюсь руками о стойку, делаю несколько успокаивающих вдохов и смотрю на свое отражение, прежде чем взяться за копну густых волос, собранных на голове.
Бигуди снимаю по одному, и светлые волны свободно падают мне на плечи. Я добавляю крем для укладки, чтобы устранить завитки, и закрепляю.
Как только с этим делом покончено, роюсь в ящике с косметикой в поисках темно-сливовой матовой помады, которую Грейсон подарила мне на День Рождения – она называет ее своей «счастливой праздничной помадой», – провожу несколько раз по губам, а затем причмокиваю.
Преобразившись, смотрю на свое отражение.
Встряхиваю локоны.
Вдох, выдох.
Решение принято: я больше не буду сопротивляться ему, если он хочет продолжать приглашать меня на свидание. Если хочет отправлять электронные письма, сообщения и разговаривать по телефону. Если захочет затащить меня в постель. Вообще не буду сопротивляться ему. Поступать так было бы глупо, а я не дура. Да, ложь нужно прекратить.
Я собираюсь начать с признания того, что Коллин Келлер действительно заставляет меня что-то чувствовать.
Он заставляет меня чувствовать себя умной и забавной.
Он заставляет меня чувствовать себя желанной.
Он вселяет в меня надежду.
Тьфу. Как это раздражает.
***
Коллин
Я физически не могу заставить себя перестать пялиться.
Табита великолепна.
Бросаю на нее еще один косой взгляд через машину, мои глаза оценивающе осматривают ее ноги, скромно скрещенные в лодыжках. В этот самый момент разрез на ее платье раздвигается, обнажая полоску загорелого бедра.
Сосредоточься на гребаной дороге, Коллин, Господи.
Очевидно, я полностью перестал притворяться крутым.
Чертовы нервы.
Когда я сжимаю руль так, что белеют костяшки пальцев, мои ладони действительно начинают потеть, и не только потому, что рядом Табита и она сногсшибательна, но и из-за того, что запланировал. Ей это либо понравится, либо... она никогда больше не захочет меня видеть.
Или даст мне пощечину, что, честно говоря, было бы чертовски жарко.
Она согласилась на это свидание. Один шанс. Последнее, что хочу сделать, это все испортить. Тем не менее, я совершу все возможное, не спрашивая совета у своей сестры, и это был единственный известный мне способ.
Жизнь, имитирующая искусство.
Ее первая книга.
Глава, которую я использовал в качестве вдохновения для сегодняшнего свидания, горит, отпечатавшись в моем мозгу.
Боже, эти глаза. Эти плечи. Попа. Надоест ли ей когда-нибудь смотреть, как он уходит? Не в этой жизни… Рейчел попыталась скрыть улыбку, грозившую вырваться наружу, подняв бокал Шардоне и изучая содержимое. Она покрутила его, а затем наблюдала, как прозрачная золотистая жидкость стекает по стенке стакана, цепляясь за жизнь. Рейчел опустила бокал, затем вернула на стол и наблюдала, как Девон снова подошел. Бабочки в ее животе порхали и беззаботно танцевали, не подозревая о том, какую суматоху вызвали. Эти чувства – они не были частью плана; она не должна была влюбляться в него, таким образом… вообще не должна была влюбляться. Столик, который забронировал Девон, был уютным, в конце узкого коридора в задней части тускло освещенного итальянского ресторана, предназначенного для частных вечеринок. В центре стола в тонкой вазе стояли три розы: красная, желтая и персиковая. Розы, которые Девон сам туда поставил. Шардоне. То, как он узнал и заказал ее любимые блюда… Все было так прекрасно. Но что это значило? Рейчел была одновременно взволнована – и напугана – чтобы узнать…
Я выбрасываю ее написанные слова из головы. Что сделано, то сделано.
Нравится это или нет, но пути назад нет.
Добравшись до места назначения, легко нахожу место для парковки, подъезжаю и паркую свой черный спортивный автомобиль на стоянку. Я распахиваю дверцу и поспешно выпрыгиваю, сгибаясь в талии и просовывая голову обратно в машину, чтобы посмотреть на нее.
– Сиди. Не двигайся.
Подбегаю к пассажирскому сиденью и открываю дверь с ее стороны. Сначала появляются длинные, гладкие ноги Табиты, высокие каблуки стучат по тротуару. Моя рука тянется к девушке, и она вкладывает свою ладонь, позволяя помочь ей выйти из машины.
Легкий ветерок поднимает белокурые локоны на изящном затылке и раздвигает подол темно-зеленого платья а-ля Мэрилин Монро.
Спасибо, боги ветра, за это бесплатное шоу, хотя и недостаточно, чтобы посмотреть на все и сразу.
Черт, не повезло.
Табита засовывает маленькую сумочку – клатч, по-моему, девушки так ее называют – под мышку, затем проводит руками по платью, разглаживая складки, образовавшиеся от ветра. Она поправляет пояс на своей узкой талии, и я замечаю, что у струящегося платья благословенно глубокий вырез, обнажающий ложбинку, от которой у меня чешутся пальцы.
Конечно, не могу не восхищаться ее потрясающими сиськами.
Извините, я имею в виду грудью. Но да ладно: Они. Там. В. Глубоком вырезе – это приглашение для моих глаз отвести взгляд.
Честно говоря, мое сознание в шоке от того, что на ней это платье. Оно означает, что Табита считает это настоящим свиданием; это не наряд, который ты надеваешь, когда заводишь дружбу с парнем. Это сексуальное платье, которое можно развязать, лишь слегка потянув за пояс. То, которое вы бросаете на пол в конце вашего свидания.
Такое платье ты надеваешь, когда хочешь, чтобы он раздевал тебя глазами всю ночь.
И сегодня чертовски хорошо быть Коллином Келлером.
Ткань кокетливая, шелковистая и приятная на ощупь. Мои глаза блуждают, а рукам не терпится запихнуть ее обратно в машину, отвезти ко мне домой, чтобы она отключила мозги, пока не сможет вспомнить ни одной причины, по которой мы не должны быть вместе – и привести миллион вопиющих причин, почему должны.
Когда мой взгляд снова скользит по декольте, я задаюсь вопросом, надето ли на ней нижнее белье и как оно выглядит. Моя рука ложится на поясницу, чтобы направить ее к ресторану – и, черт меня побери, если она не заденет задницу, пока я веду нас во внутрь.
Чертовски классная задница.
Мне хочется ее шлепнуть.
Очнись, Келлер.
Внутри нас встречает хостес.
– Добрый вечер, – начинаю я, прочищая горло. Без ответа. – Столик на двоих, для Ньюмана. Н-Ь-Ю-М-А-Н. Не путать с Новым Человеком (прим. в переводе New Man – новый человек).
К сожалению, лицо хостес остается непроницаемым. Она не понимает моей шутки и портит мне все удовольствие. Кивнув, женщина жестом приглашает следовать за ней, ведет в дальний угол ресторана, поворачивает налево, чтобы направить нас по коридору. Табита озадаченно смотрит на меня через плечо, поэтому притворно пожимаю плечами, ссылаясь на невежество.
Черт. Надеюсь, что это не было ошибкой.
– Сюда, пожалуйста, сэр. Отдельная комната, как Вы просили. – Открывается дверь, и комнату, в которую мы входим, можно описать только как роскошную. Богатую. В центре уединенной комнаты, под декоративной хрустальной люстрой, стоит единственный накрытый стол. Поверхность покрывают драпированные белые простыни. В центре – свечи и хрустальная ваза с четырьмя розами на длинных стеблях: красной, персиковой, желтой и лавандовой. Несколько дымящихся тарелок с любимыми блюдами Табиты уже поданы.
Хостес отстраняется.
– Ваш сомелье скоро вернется с Шардоне.
Голова Табиты поворачивается ко мне, и дымчатые глаза расширяются, приобретая шокирующий оттенок синего.
– Коллин, какого черта...
– Теперь, Рейчел, прежде чем ты что-нибудь скажешь, не реагируй слишком остро.
– Почему ты называешь меня Рейчел? Что… О, Боже милостивый. – Она в замешательстве оглядывается по сторонам. – Ты...? Стоп. Это то, о чем я думаю?
– Нет?
Ее брови взлетают до линии волос, на лице написан скептицизм. Не могу сказать, хочет ли она ударить меня или нет.
– Коллин Келлер, что происходит? Это сцена свидания из книги, которую ты украл? – Последнюю часть она произносит шепотом. – Будь честен.
– Хорошо, да. Это так. Слишком?
Она молчит, кладет клатч на стол, а затем награждает меня улыбкой, когда я отодвигаю для нее стул, ведя себя как джентльмен, от которого ее голубые глаза смягчаются.
Знаю, что она моя.
Один гол в пользу Коллина.
Табита нервно заправляет несколько прядей волос за ухо. Сверкающие зеленые изумруды сияют в мочках ее ушей.
– Даже не знаю, как злиться на тебя прямо сейчас. Я потеряла дар речи. Позже, возможно, захочу убить тебя, но прямо сейчас… Даже не могу поверить, что ты это сделал.
Это сцена первого свидания из ее самой первой книги.
Это я романтизирую девушку, из-за которой роман с ней практически невозможен.
Но уверен, что, черт возьми, попытаюсь.
Глава 10
Табита
– Удиви меня своей лучшей репликой. – Коллин наблюдает за мной с другого конца стола, накалывая вилкой кусок стейка и медленно пережевывая. – Расскажи что-нибудь, что ты записала только на бумаге. В одной из твоих книг.
– У меня только одна книга, помнишь? Ну, две. Но вторая – просто... пока хожу вокруг да около.
Он закатывает глаза, продолжая жевать.
– Давай предположим, что их будет больше.
Именно тогда моя грудь раздувается, а сердце начинает бешено биться. Становится огромным. Слова Коллина разжигают во мне искру привязанности, которую я чувствую – на самом деле чувствую – расцветающую во что-то большее.
Что-то чудесное.
Коллин верит в мою мечту.
Коллин верит в... меня.
Я могла бы перепрыгнуть через стол и расцеловать его красивое, сексуальное, свежевыбритое лицо.
Держу пари, он вкусно пахнет. Весь такой харизматичный и мужественный.
Коллин нарушает молчание.
– Ну? Если ты не можешь придумать, могу помочь. Время исповеди: я прочел твою книгу три раза, прежде чем вернуть ее тебе. Запомнил несколько хороших реплик. – Он постукивает указательным пальцем по своей голове, произнося это так небрежно, что мне приходится несколько раз прокручивать это в уме.
– Три раза! – невнятно бормочу я. – Почему?
– Потому что книга была хороша? – Он кладет вилку на тарелку и наклоняется вперед, опираясь локтями на стол. – Хотя я просто думал – это безумие, что ты это написала. Ты. Вот что пронеслось у меня в голове, пока читал. Святое дерьмо, это написала Табита. Я в восторге от тебя. – Он говорит это так буднично, его голос похож на низкое мурлыканье. – Не мог перестать представлять тебя за ноутбуком в этой сексуальной маленькой бейсболке, с ручкой, заправленной за ухо, мечтающей обо всем написанном. Ты такая чертовски умная.
Слегка наклонив голову, смотрю на него расширенными глазами. Я знаю, что у меня взгляд, как у лани, потому что все мое лицо смягчается, а все тело испускает блаженный, мечтательный вздох.
Коллин выпрямляется на своем сиденье.
– Что это за взгляд, которым ты сейчас на меня смотришь?
Я тихо выдыхаю.
– Какой взгляд? – Это звучит затаенно и тоскливо.
Его губы изгибаются в понимающей улыбке.
– Не отрицай. Ты смотришь на меня вот так. – Он поджимает губы и трепещет своими темными, сексуальными ресницами. Понизив голос, выгибает одну идеальную, мужественную бровь. – Ты думаешь о том, чтобы забраться ко мне на колени прямо сейчас, не так ли?
Да.
– Нет.
Он расслабляется в кресле и скрещивает руки на груди.
Боже, эти руки.
– Пффф. Я не так смотрю на тебя. – Мой лживый взгляд падает на его губы – полные, мягкие и податливые. Ну, не знаю наверняка, что они мягкие, но прямо сейчас нет ничего, чего бы я хотела больше, чем выяснить это.
Чуть не издаю стон вслух от бурных мыслей, проносящихся в голове, которые не имеют ничего общего с наслаждением остатком нашего ужина из четырех блюд: расстегивать его рубашку, пуговицу за пуговицей, чтобы обнажить теплую кожу. Забраться к нему на колени. Целовать его в шею. Целовать все тело, вплоть до…
Я делаю глоток вина, чтобы занять руки и язык, виновато отводя взгляд.
Коллин смеется.
– Ты грязная, грязная извращенка.
– Что? – У меня так и вертится на кончике языка указать, что как автор любовных романов, это практически моя работа – представлять его обнаженным. – Если хочешь знать, мои мысли не были грязными. Я... – прочищаю горло, чтобы соврать с невозмутимым лицом. – Я просто... – Боже, это пытка. – Я просто думала о том, какими мягкими выглядят твои губы.
– Мягкими. Мои губы? – Если мужчина когда-либо выглядел разочарованным каким-либо заявлением, то это был бы Коллин Келлер прямо в этот момент. На самом деле, это даже не разочарование; он смотрит на меня удрученно. – И все? Ты не раздевала меня в своих мыслях?
– В значительной степени.
– Не мои мускулы или... деньги и трофеи? – Он снова поднимает брови. – Мягкие губы не звучит сексуально. Мягкие губы звучит как праздник дремоты.
– Уверен в этом?
Стол, за которым мы сидим – квадратный. Маленький.
Интимный.
Как раз достаточно места для нас двоих, несколько тарелок и ничего больше. Это означает, что с минимальными усилиями я могу побудить его к действию.
– Наклонись ко мне на секунду.
Я убираю салфетку с колен и упираюсь локтями по обе стороны нашего стола. Зачарованно наблюдаю, как карие глаза Коллина пробегают по всей длине моей шеи, по ключице и останавливаются на обнаженной коже. На гладкой коже декольте.
Моей груди.
Поднимаясь со стула, я подхожу еще ближе, мой взгляд полностью направлен на его рот. Он выбирает этот момент, чтобы провести языком по губам.
– Может, мне добавить мятный леденец для дыхания?
В его голосе столько надежды, что я чуть не хихикаю.
– Шшш. – Мой шепот в сантиметрах от него, так близко, что мы дышим одним дыханием. Слегка приоткрывая губы, целую только его нижнюю губу. Мягко прижимаюсь к нему губами, прежде чем поддразнить его одним маленьким засосом. Нежное притяжение. Я была права: теплые, нежные и такие мягкие.
Его большие руки хватают в кулаки белую льняную скатерть и сжимают ее, когда я касаюсь губами неотразимой ямки над его точеным подбородком. Взад-вперед, взад-вперед, пользуясь возможностью вдохнуть его мужской запах. Свежий. Лесной. Вкусный. Мужественный.
Я могла бы обомлеть просто от его запаха.
Мой поцелуй попадает в уголок его губ. Левая сторона... правая сторона.
Его губы слегка приоткрываются, и Боже… это так приятно.
Дрожащие закрытые глаза, его тело сотрясается от неслышного стона. Коллин сидит совершенно неподвижно, когда щелчок моего языка встречается с его горлом, и в последний раз я крепко прижимаюсь поцелуем к его рту, прежде чем отстраниться.
Ммммм, ммм, ммм.
Удовлетворенная, я плюхаюсь обратно, устраиваясь на свое мягкое место. Молча кладу салфетку на колени и откидываюсь на спинку стула, пытаясь устроиться поудобнее. Бросаю на Коллина долгий, многозначительный взгляд через стол.
Он выглядит таким же ошеломленным, как и я.
Беру свой бокал с вином дрожащими пальцами и делаю небрежный глоток.
– Это был праздник сна?
– Э-э... – Коллин разжимает скатерть и разглаживает складки. – Я не знаю. Вероятно, нам следует сделать это еще раз, чтобы убедиться.
Я цокаю, качая головой.
– Давай оставим часть этой тайны на потом, хорошо?
– Я думал, ты будешь больше похожа на Рейчел, – фыркает он, надув губы, но подмигивает мне. – Если начну называть тебя Рейчел, начнешь вести себя как она?
– В моей книге Рейчел и Девон занимались сексом на столе во время одного из своих свиданий, помнишь? – Я указываю на это. – Без обид, но думаю, что лучше посижу и съем этот хлеб на закваске. – Ставлю свой стакан и отламываю ломтик хлеба. – Подожди. Заниматься сексом на столе сегодня вечером не входило в твои планы, да?
Громкое, неприятное фырканье наполняет комнату.
– Нет! Боже, нет – я пытался удивить тебя, сделав что-нибудь романтическое. Имею в виду... если только ты не хочешь, чтобы я нагнул тебя над столом. Черт, извини, это было... – Огорченный, он краснеет и начинает сначала. – Знаешь, это свидание – лучшая идея, которая мне когда-либо приходила в голову. И ты та, кто это придумал. Детали было легко воссоздать. Вино. Еда. Цветы.
Кстати, о цветах…
– Ты хотя бы знаешь, что означает любой из этих цветов?
– Цвет роз? Да, я погуглил. – Коллин делает глоток Шардоне. – Красный цвет означает любовь, или, в данном случае, страсть. Желтый означает дружбу – или новое начало. – Мое лицо краснеет, пока он продолжает болтать. – Персиковый – договоренность о чем-либо.
– А как насчет фиолетового? Его нет в книге. – Я уже знаю, что он значит, потому что я тоже исследовала их значение, но все равно спрашиваю. Просто чтобы посмотреть, скажет ли он это.
Он колеблется.
– Обещаешь не психовать?
Я закатываю глаза и поддразниваю.
– Ничто из того, что ты делаешь, не удивило бы меня в данный момент. Ты непредсказуем. Кроме того, мне суждено стать знаменитым автором непристойных романов – меня невозможно шокировать. – Взмах волос.
Он отрывисто кивает, набираясь храбрости. Этот красивый мужчина нервничает. Представьте себе.
– Хорошо, всезнайка. Лавандовый означает очарование. – Его голос становится глубже. – Табита Томпсон, я, без сомнения, очарован тобой.
Лавандовые розы также означают любовь с первого взгляда, но я этого не говорю. Не могу этого сказать.
Коллин тоже должен это знать.
Должен.
Румянец сползает с моих щек, затем опускается на грудь, по всему телу, вниз к ногам. Краснею повсюду – от корней волос до кончиков накрашенных красным ногтей на ногах.
Мои губы приоткрываются, и я выдавливаю слабое:
– Ты все гуглишь?
Его не обманывает мое небрежное выражение лица – ни капельки. В уголках его прекрасных карих глаз появляются веселые морщинки.
– В значительной степени.
– Может, тебе стоит держаться подальше от Интернета, – тихо предлагаю я.
– Может стоит. – Он откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди, синяя рубашка натягивается на его мышцах. – Но опять же, может и нет. Всегда поражаюсь тому, что нахожу.
Его скрытый смысл заставляет меня дрожать – и не от холодного воздуха, нагоняемого в помещение. О боже. Здесь жарко? Официант! О, официант! Не мог бы кто-нибудь принести мне веер или кувшин с водой, чтобы вылить на меня?
Или, может быть, это его реплика.
– И что ты нашел, когда погуглил меня?
– Ну, Табита Томпсон – ты знала, что если тебя погуглить, всплывет целая история достижений? Стипендия по легкой атлетике. Диплом с отличием. Случайная фотография с греческого бала, на который ты ходила. – Он тянется вперед и берет маленькую морковку со своей тарелки, отправляя ее в рот. – Кстати, сексуальное платье.
Я смотрю вниз на свой наряд, мои глаза останавливаются на моем щедром декольте.
– Это или то, что надевала на греческий бал?
– И то и другое. – Его глаза неторопливо, оценивающе осматривают мою обнаженную ключицу и выпуклость грудей.
Вслепую тычу вилкой в тарелку перед собой, подцепляя кусок морепродуктов и запихиваю его в рот, чтобы не отвечать.
Классно, правда?
Сглатываю и говорю:
– Как ты узнал, что это мои любимые блюда?
– Легко. – Коллин улыбается. – Твой брат передал через мою сестру. И самое приятное то, что это и мои любимые блюда.
Мы продолжаем есть в тишине, украдкой поглядывая друг на друга поверх вина, стейка и лобстера. Когда приносят десерт – крем-брюле и банановый пирог с кремом, еще одно мое любимое блюдо, – мы делимся им, безмолвно передавая тарелки и ложки взад и вперед, как будто встречаемся уже много лет.
Боже. Каждый аппетитный кусочек. Каждый восхитительный раз, когда наши глаза встречаются.
Мы потягиваем вино, заводя непринужденную беседу. Так просто. Естественно. Расслабленно. Коллин хватает меня за руку, а другой нащупывает мое колено под столом, медленно и нежно поглаживая мою гладкую кожу, пока я не закусываю губу и не отвожу взгляд.
Затем мы наклоняемся друг к другу через крошечный столик, наши колени соприкасаются, губы прижимаются друг к другу. Мои глаза закрываются, когда рука Коллина находит внутреннюю поверхность моего бедра, а другая – затылок, притягивая меня ближе. Сладко. Жадно.
Возбуждающе.
Наши рты приоткрываются и языки соприкасаются, намеренно исследуя друг друга. Неторопливое удовольствие, которое посылает ударную волну желания между моих ног и разливается по всему телу.
Это не просто поцелуй; это невысказанное приглашение к чему-то большему. Более значимому. Полной капитуляции.
Я буду поклоняться тебе, шепчет поцелуй.
Я буду добр к тебе, обещает поцелуй.
Это длится недолго. Коллин отстраняется первым, прижимаясь своим лбом к моему, поглаживая большим пальцем нижнюю часть моего подбородка.
Он тяжело дышит.
И я тоже.
– Табита. – Его голос – это низкая, хриплая мольба. – Табита, пойдем со мной домой.
Я буду поклоняться тебе…
Я буду добр к тебе…
Знаю, что не должна. Что еще слишком рано для интимных отношений. Но знаю, если я этого не сделаю…
Пожалею об этом.
Я едва заметно киваю.
– Да.
Да.
***
Блэр Уэллборн не спала с кем попало. Не занималась сексом на одну ночь. Не спала с мужчинами на первом свидании. Но когда она посмотрела на него через стол, единственной разумной мыслью, промелькнувшей в ее голове, было... ничего. Не было никаких разумных мыслей, только нужда, желание и отчаяние. Для него. Для Коллина Адама.
