Текст книги "Что скрывают лжецы (ЛП)"
Автор книги: Сара Ней
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)
Я поднимаю её двумя руками и подношу к носу, вдыхая свежий запах печатной бумаги и выдыхая, прежде чем прижать к груди.
Эта книга – мой ребенок. Дело всей моей жизни. Самое прекрасное, что случилось со мной за многие годы.
И мне некому рассказать.
Со вздохом я продолжаю писать.
***
Блэр закрыла глаза и попыталась вспомнить его. Как он выглядел, как звучал его голос, что почувствовал, когда отдал ей выброшенную тушь для ресниц, которая упала на холодную плитку в магазине. Он показался ей знакомым, как человек, которого она знала всю жизнь. Словно они были как-то связаны, и это заставило сердце биться быстрее.
Ну, ладно. Она не собиралась снова с ним встречаться. Каковы шансы? Один на миллион? Счастливая случайность происходила лишь в сказках, и в жизни Блэр было далеко не так. С открытыми глазами и окружающей реальностью, стремительное биение её сердца постепенно вернулось в норму. Но воспоминания о нём никогда не...
Коллин
Розовая кепка выдаёт её.
Я замечаю Табиту, как только прохожу через дверь «Блумин Граундс» – кофейню в центре города, зажатую между сетью отелей и страховой брокерской фирмой. Оно на удивление уютное.
Затем перекидываю черную кожаную сумку через плечо, поправляя ремешок по диагонали на груди, и придерживаю ее, пока... изучаю девушку.
Я полностью сосредотачиваюсь на Табите Томпсон, самом ярком пятнышке в помещении. Это не может быть кто-то, кроме неё – я узнаю эту бейсболку где угодно. Она была на ней во время того большого позора на прошлой неделе, когда обвинила сестру в измене брату. Со мной.
Не то, чтобы я винил её; мы с сестрой совсем не похожи, и Грейсон была далеко от колледжа и дома для неожиданного визита.
Она сидит ко мне спиной, склоняясь над светящимся монитором ноутбука; блондинистые волосы убраны в хвост, который вытащен позади кепки.
Бейсболки и хвостики, боже, мне нравится это дерьмо.
Я осторожно подхожу к ней сзади, пробегаясь взглядом по спине. Лифчик, видневшийся сквозь тонкую белую футболку, выцветшие рваные джинсы и синие шлепанцы – она выглядит повседневной и расслабленной. Пока её пальцы парят над клавиатурой, раздается постукивающий звук, заполняя пространство вокруг небольшого квадратного столика, который Табита занимает в центре зала.
Я наблюдаю за ней несколько минут через весь зал, когда она опрокидывается на спинку стула, копаясь в сумке, чтобы достать ручку и в итоге начинает быстро писать в книге в мягкой обложке.
Медленно приближаясь, я смотрю, как она откладывает ручку и закрывает книгу, чтобы провести рукой по её поверхности; пальцы поглаживают обложку, прежде чем Табита поднимает к носу и нюхает. Ага, вы слышали меня – она нюхает книгу.
Кто так делает?
Затем, если это было недостаточно странно, Табита крепко сжимает книгу, прижимая к груди, и... обнимает её?
Ну, ладно.
Что-то она ведет себя странно, хотя, то, как я нависаю над ней, выглядит жутковато. Мягкий, тусклый свет от монитора Табиты притягивает меня, и с любопытством я наклоняюсь еще ближе, просматривая параграф, над которым она, несомненно, усиленно работала ранее.
Постойте. В предложении говорится: «Блэр не могла прекратить думать о нём, о парне из магазина. Его карие глаза прожгли дыру в её душе и стали центром дрожи. Она испытывала желание, влечение и ничего подобного... не чувствовала ранее. Блэр хотела раздеть их обоих догола прямо там, затянуть его в примерочную и позволить ему...»
Вот дерьмо.
Чувствую, как глаза шокировано расширяются. Будет точнее сказать, что вылезают из орбит гребаного черепа, потому что – вот дерьмо – Табита Томпсон пишет секс-книгу посреди общественной кофейни.
Порножурнал. Романтический дамский роман с эротическим подтекстом.
Называйте это так, как вам, черт побери, хочется.
Не веря глазам, я встряхиваю волосами, прежде чем надеваю солнцезащитные очки, чтобы они лежали на голове. Взгляд снова находит монитор, ищет, читая слово за неприличным словом.
Я вижу, что вижу и не могу это развидеть.
Приближаясь ещё ближе, я не стараюсь напугать Табиту до усрачки, но это именно то, что происходит, когда выпускаю удивленный вздох. Ага, я, блядь, вздохнул. Как чёртова девчонка.
Испугавшись, Табита оборачивается.
Сперва её взгляд падает на мои ноги, затем не спеша поднимается по телу, останавливаясь на широкой груди, и с удивлением глаза расширяются, после чего она меня узнает.
Табита пугается, и книга падает из её рук, приземляясь на пол с глухим стуком, и, когда я наклоняюсь, чтобы подобрать, она отбрасывает руку и хватает моё запястье.
– Не трогай! – Голос наполнен паникой. – Пожалуйста, просто оставь её.
Я поднимаю руку и выпрямляюсь, посмотрев на светящийся экран, прежде чем Табита испепеляет меня взглядом за любопытство и разворачивается на кресле, чтобы закрыть крышку с громким щелчком.
Она разбирает рабочее место, затем поворачивается ко мне лицом.
Так, так, так, кто-то не хочет, чтобы я узнал какой-нибудь из её грязных маленьких секретов. Взгляд падает на брошенную книгу в мягкой обложке, лежащую обложкой вниз на полу, и пока Табита слишком взволнованна, чтобы поднять её. Что такого в этой чертовой книге, отчего она не хочет, чтобы я видел?
– Коллин Келлер. – Табита сверкает мне фальшивой улыбкой; губы плотно натянулись по белым зубам. – Что ты здесь делаешь?
– Тебе не обязательно говорить так взволнованно при встрече.
Румянец покрывает её шею, и ярко-розовый козырёк бейсболки создает нелицеприятную цвета фуксии тень на коже. В отличии от отсутствия манер, она держится воспитанно и смущенно.
– Прости, это было грубо. Просто ты меня напугал. – Табита прикусывает нижнюю губу, делает успокаивающий вдох, а затем спрашивает: – Итак... что ты здесь делаешь?
Из меня вырывается смех.
– Не можешь удержаться, да? Я работаю в финансовом районе. Это в четырёх кварталах дальше, честно говоря, но мне здесь больше нравится, чем в Starbucks. Гораздо теплее и безусловно более спокойнее. Я работаю здесь по большей части. – Я жестом показываю на ноутбук, что висит в сумке поперек тела и похлопываю по холщовой сумке. – А ты? Что привело тебя в это захолустье?
– Я живу неподалеку. И... часто здесь бываю, правда, после работы, но сегодня у меня не было много дел в офисе, поэтому... я здесь. Раньше, чем обычно. – Она, оправдываясь, пожала плечами и нервно подняла руку поправить козырёк розовой бейсболки.
Пока Табита это делает, мой взгляд перемещается на ноутбук.
Хитрая улыбка затрагивает мои губы.
– Над чем работаешь?
Руки Табиты останавливаются, все ещё держась за козырёк, пока светлые голубые глаза подозрительно сужаются на несколько секунд, оценивая, словно пытаясь понять мою искренность.
Словно она не особо доверяет мне.
Как-будто ищет любой намек того, увидел ли я, что написано на экране.
Ну, разумеется, Табита. Да, я видел.
Я видел такие слова, как дрожь, тяжелое дыхание, толчок и вспышка одышки на экране, выжигая себе в голове – навсегда. Скорее всего, я не скоро забуду их не только потому, что они очень сексуальны, а потому, что она писала их.
Эти сексуальные слова исходили из этой сексуальной девушки, и мне интересно, какие ещё мысли проходят через её явно извращенный ум – потому что я парень и задумываюсь о подобном дерьме, как это.
А теперь посмотрите, как она взволнована.
Табита подозревает, что я увидел кое-что; всё это написано у неё на прекрасном личике.
Я пытаюсь не хихикать.
– Над чем, ты говорила, работала?
– Над чем я работала? – повторяет она как попугай, хмуря бровями в замешательстве.
– Ага, похоже я прервал кое-что.
Кое-что пошлое.
Табита закусывает нижнюю губу и отворачивается.
– Эм. Работу, полагаю.
– Какой вид работы? – На этот раз я хихикаю.
Она с хмурым видом закрывает перед собой блокнот и скрещивает руки на груди.
– К чему все эти вопросы?
– Просто любопытно, вот и всё. – Я плечом спихиваю ремень сумки с ноутбуком, кладу на пол возле её стола и опираюсь локтем на спинку кресла.
Теперь я так близко, что чувствую сладкий запах её волос, когда она ёрзает в кресле, поднимая рядом воздух.
Нервный смешок слетает с губ – очень красивой формы, розовых, пухлых губ. Некоторые люди назвали бы их глянцевыми; я называю их сочными.
Сочные губы, которые хочу пососать.
– Ты кончила? – спрашиваю я, лениво растягивая слова.
– Прости? – Рот Табиты раскрывается в удивленное «О», и я подавляю сильное желание сказать: «Насчет кончила... разве ты не писала об этом минуту назад?»
Но не сказал. Вместо этого, говорю:
– Ты закончила писать? Успеешь ко мне на новоселье?
– Не знала, что у тебя будет новоселье.
Врунишка, врунишка, горящие штанишки.
– О, правда? Потому что я уверен, Грейсон сказала мне, что пригласила тебя. Лично.
– Она пригласила?
Я изучаю её; большие голубые глаза, подведенные черным; чистая, нежная кожа, покрасневшая от разочарования и стыда и пухлые губы. Из-за того, что пялюсь больше обычного, ей становится неуютно, и Табита наконец прерывает контакт и поворачивается лицом к окнам на другой стороне кафе.
Я почесываю подбородок.
– Ага. Уверен, она сказала, что ты успеешь кончить.
Табита отрицательно трясет головой; её блондинистый конский хвост качается туда-сюда.
– Я вообще не говорила такого. Скорее сказала, что должна проверить своё расписание.
Попалась.
– Ох, так Грейсон все-таки пригласила тебя, зная, что ты успеешь кончить.
– Пожалуйста перестань делать это.
– Делать, что?
– Ты знаешь, что. Использовать слово... – Табита поворачивается обратно, чтобы посмотреть на меня яркими, но настороженными глазами. – Прекрати давить. Ты давишь.
– Я не давлю. – Улыбаюсь. – Просто хочу, чтобы ты успела кончить с книгой и пришла.
Ага. Клянусь твоей сладкой попкой, я специально произнес это пошло, и, судя по выражению её лица прямо сейчас, она понимает это.
Табита медлит, прежде чем дать ответ, хмуря брови и смотря на меня из-под кокетливой кепки, а затем стягивает блокнот со стола и запихивает его в рюкзак.
Она поднимает ноутбук, вытягивает наушники, наматывая их вдоль с шнуром питания и встает.
– Мне нужно идти.
Я бегло смотрю на книгу на полу, но нездоровое любопытство заставляет меня молчать.
Табита хватает зарядное устройство, наступая на него, и спотыкается, когда дергает его, пытаясь обмотать вокруг руки. Не думая быть аккуратной, она беспорядочно запихивает черный шнур в коричневую кожаную сумку и взваливает ее на плечи, прежде чем схватить раскрытый, дымящийся кофе со стола.
Оно проливается, обливая её руку, и пропитывает подол белой майки.
С красными цвета свеклы щеками она встречается со мной взглядом, едва пытаясь смотреть мне в глаза.
– Было приятно увидеться с тобой снова.
Табита разворачивается и шагает прочь.
Не оглядываясь назад.
Она не видит, как я наклоняюсь и хватаю толстую книгу в мягкой обложке – тот самый роман, брошенный на пол.
Не видит выражения моего лица и ухмылку, растягивающуюся на лице, когда я переворачиваю книгу и шуршу обложкой.
Я поднимаю взгляд, наблюдая за торопливо уходящей фигурой через стекло и её попкой в рваных джинсах. Табита останавливается на углу, поглядывая по сторонам, прежде чем перейти на другую сторону улицы.
Через несколько секунд, она скрывается из виду.
Ушла.
Глава 3
Коллин
Несколько часов спустя, помыв и убрав тарелку после одинокого ужина, я захожу на кухню, чтобы протереть холодные гранитовые кухонные стойки, останавливаясь у раковины и прислоняясь бедром к шкафчику.
«Книга» – так я начал её называть – лежит на кухонном столе обложкой вверх, чтобы лицезреть эротический силуэт обнаженной парочки во всем их обнаженном великолепии. Я подхожу, смотря в изумлении вниз, прежде чем осторожно поднять её, тщательно уделяя внимание на двусмысленные объятья, совершенный поцелуй, потную кожу и сексуальный кадр с частью груди.
Я переворачиваю книгу, чтобы прочитать аннотацию на обороте – изучаю её в третий раз с тех пор, как запихнул в сумку ноутбука в «Блумин Граундс» и принёс домой; брови до сих пор практически сливаются с линией волос, когда читаю:
«На Грани», дебютный роман Т.Э. Томас.
Рейчел Нойман – девственница на грани... на грани желания, на грани любопытства, на грани своего двадцать первого дня рождения. Она желает об одном и только одном: быть разрушенной. Потерять всё за одну ночь страсти... С искушением на уме есть лишь один человек, который может исцелить её томящееся тело: Девон Паркер. Он – единственный, кто всегда был на её стороне, и единственный, кто пробуждает все ее похотливые желания. Друзья станут любовниками или Рейчел всегда будет девственницей на грани?
Вау.
Твою мать.
Я переворачиваю книгу передом и снова изучаю обложку, прежде чем, перелистывая, открываю и заглядываю внутрь. Смелый, черный почерк и нацарапанные пометки на первых нескольких титульных страницах, написанные ручкой:
Слишком размыто. Необходимо 300 тнд, не 199. Изменить шрифт.
Нет никаких сомнений – именно над этим Табита работала в кафе. Я переворачиваю книгу обратно, чтобы посмотреть имя автора на обложке:
Т.Э. Томас
Вполне вероятно, это менее творческий псевдоним, который видел. И я видел... ну ладно, не видел.
Но Т.Э. Томас совсем не умна, особенно, если пытается скрыть это. В смысле, да ладно, Т.Э. Томас? Я могу рискнуть и с уверенностью скажу, что её второе имя Элизабет. Если бы любил заключать пари, то выиграл бы.
Итак, Табита скрывает эту книгу.
Она – писательница.
Я забираю книгу в гостиную и плюхаюсь в мягкое кожаное кресло, кладя ноги на кофейный столик, который Грейсон заставила меня купить. Устраиваясь надолго, я раскрываю роман на первой главе и читаю: Рейчел Нойман была горячей, влажной и тяжело дышащей... и это была не температура...
Ухмылка появляется на лице, когда я жадно поглощаю страницу за страницей.
Табита Томпсон – ты скрытная маленькая проказница.
Глава 4
Табита
Я могу чувствовать, как Коллин Келлер наблюдает за мной через всю гостиную; его пристальное внимание настолько проникновенное, что пот начинает стекать по позвоночнику.
Замечательно. Именно то, что мне нужно.
Не то, чтобы на меня раньше не смотрели привлекательные парни; я встречалась с достаточной долей красивых мужчин. На самом деле, последний парень был игроком малой бейсбольной лиги на пути к профессионализму и очень милым.
Веселый. Умный.
Постоянно окружен фанатками...
Джаред был бы идеальным, если бы не было этих чертовых бейсбольных фанаток. Ни одна женщина не хочет выслушивать, как телефон парня все время разрывается, когда они пытаются поужинать, и ни одна женщина не хочет видеть, как губы того же парня превращаются в ту же ухмылку каждый раз, когда он проверяет сообщения.
Подозрительно.
Но дело в том, что Джаред никогда не видел меня на пороге публичного нервного срыва; никогда не видел меня, визжащую как банши и беспричинно реагирующую; никогда не видел меня, произносящую с запинками извинения. Он никогда не видел меня, паникующую и выбегающую из кофейни, как будто мне есть, что скрывать.
И никогда не ловил меня за написанием эротики.
Коллин Келлер поймал.
Теперь я унижена.
Мой взгляд падает на него, когда он наконец-то отвернулся от меня, и следует вниз по его жилистой длинной шее – самая эротичная часть мужского тела, на мой взгляд – и останавливается на шелковистых волосах, которые не помешало бы подстричь.
Или по которым не помешало бы пробежаться пальчиками.
Твёрдые мышцы спины подчеркнула поношенная хлопковая облегающая футболка. Далее взгляд стремится к его спине. Ниже. Ниже к суженой талии. Заднице... Боже. Его задница.
Коллин Келлер сочетает в себе все жесткие линии и гладкие края.
Не буду врать, рот наполняется слюной.
На мгновение, я забываюсь и хочу увидеть насыщенные карие глаза и ухмылку с одним уголком, которые заставляют мои внутренности плавится с той секунды, как узнала, что он был братом Грейсон, а не новым парнем.
Плавиться, как теплый, жидкий шоколад.
Спорю, что на вкус он также хорош.
Боже, он такой охрененный.
Всё равно я выставила себя полнейшей дурой перед ним две недели назад и снова на прошлой неделе, когда мы столкнулись в «Блумин Граундс».
Когда я полностью вышла из себя... захлопнула крышку компьютера... пролила кофе... уронила книгу... споткнулась о шнур питания.
Сбежала от него не попрощавшись. Кто так делает?
Теперь я едва могу смотреть парню в глаза... а он кажется таким милым.
Чертовски милым.
Милым и аппетитным.
Гах!
И не будем забывать, какой он дико привлекательный.
Если бы только он перестал смотреть сюда, словно знает секрет. Словно я... пленительная. Будто забавляю его. Ну что ж, я – пленительная, забавляющая и не без шарма, но ему не нужно продолжать смотреть на меня вот так. Это заставляет меня чувствовать себя очень неуютно. Не говоря уже о покалывании во всех нужных местах.
Да, эти покалывания.
Одно дело, когда я смотрю на кого-то, и совершенно другое, когда кто-то пялится на меня. По крайней мере, я делаю это из укромного уголка, когда никто не видит.
Ох. Подождите...
Я собираюсь отнести его горячие взгляды к плоду моего бурного воображения, которое становится всё более красочным с тех пор, как начала писать книги. Каждый парень, молодой или взрослый, является потенциальным персонажем или музой. Теперь я могу превратить каждый день в романтику, невинные фразы и вопросы в намёки.
К примеру, взять наше столкновение в «Блумин Граундс», когда Коллин спросил, собиралась ли я пойти к нему на новоселье. Он сказал «кончишь писать» и мои мысли сразу же перешли к сексу – много-много секса. Потный, жаркий, громкий секс.
Насколько это ненормально и неправильно? Мой намеренно непристойный ум добровольно отправился туда, а всё, что сделал бедняга – это задал невинный вопрос.
Я – ужасный человек.
Жар поднимается по шее, и я чувствую, как моё лицо становится ярко красным. Единственный выход – повернуться лицом к столу с закусками, уставившись вниз на соус гуакамоле и желая, чтобы сердечный пульс замедлился. Я не голодна, но займу себя, хватая пластиковую тарелку из стопки и накладывая кукурузные чипсы – много чипсов, – затем морковь, огурцы и сельдерей, прежде чем выбегу из комнаты.
Я мельком смотрю на изогнувшуюся тарелку. Блин, возможно, я немного переборщила. Кусая нижнюю губу, я смотрю на стену – на картину, висящую над столом для закусок, и переключаюсь к книжной полке.
Я мечусь с любопытством, удерживая тарелку в одной руке, а другой тянусь вдоль полок. Удивленная разнообразием названий, я пальцем касаюсь старинного экземпляра «Убить пересмешника», который расположился между биографией Джона Ф. Кеннеди и серией «Бегущий в лабиринте». Здесь такой же красочный ряд детских энциклопедий, как и у меня в детстве, и я ностальгически улыбаюсь.
Я мешкаюсь ещё немного и вздыхаю, знаю, что должна вернуться к группе, с которой пришла сюда: Грейсон, Кэл и их друг Аарон. Тот факт, что я прячусь в углу абсолютно нелепый; я взрослая женщина.
Несмотря на это, я бросаю взгляд через плечо.
Ага. Продолжает пялиться.
Чёрт!
Почему он продолжает пялиться? Что с ним такое?
Потрясенная его вниманием, я смотрю на тарелку, волосы на затылке покалывает, и крошечный нервный узел пускает корни в животе. Когда я делаю глубокий вдох и считаю до трёх, поднимая голову снова встречаясь со взглядом Коллина, этот узел превращается в трепет.
Трепет возбуждения.
Ему даже не хватает совести притвориться, что не смотрит на меня, потому что он поднимает бокал пива в молчаливом тосте, кивая мне в дружеском приветствии.
Однако, глаза выдают его.
Они внимательные. Проницательные. Добрые, но также... хитрые. И он вел себя странно в «Блумин Граундс». В смысле, как часто парень говорит «кончить» в шестидесятисекундном промежутке? Пять? Шесть?
Он что-то знает. Я чувствую это.
Коллин
Я прислоняюсь к блестящей плите из нержавеющей стали, скрестив руки на груди и откровенно пялюсь на сестру Кэла с другой стороны кухни моей новой квартиры. Я вполуха слушаю, что говорит мой друг детства Декс и прищурив глаза буравлю Табиту Томпсон, как она убирает свободную, темно-русую прядь волос за ухо, а затем слегка откидывает голову, смеясь.
У неё загорелая, изящная и гладкая шея.
Какой ее и помню.
Проклятье, держу пари, она также приятно пахнет.
В обычных джинсах и простой чёрной футболке, нет никаких сомнений в сходстве между Табитой и её братом теперь, когда они в одной комнате. Оба высокие с темновато-блондинистыми волосами, у них одни и те же ярко-голубые глаза и рост; но если Кэл сильный и суровый – грубоватый – с вечным фингалом под глазом и покрытой шрамами от регби губой, то Табита имеет все женственные изгибы и тонкие черты лица.
Две недели назад, когда я сказал, что у неё костлявая задница, то соврал.
Она самое очаровательное создание, которое я когда-либо видел.
Она пишет грязные любовные романы и работает в строительной компании.
Она назвала меня до смешного привлекательным – смехотворно привлекательным. Что это вообще значит?
Я продолжаю наблюдать за ней, дожидаясь, когда её притяжение ко мне проявится каким-то образом – кокетливый взгляд в моём направлении, застенчивая улыбка. Дерьмо, мне будет достаточно зрительного контакта.
Она ничего мне не даёт.
Если Табита Томпсон запала на меня, она ясен пень скрывает это лучше других; она бегает от меня, как от чумы с тех пор, как шагнула ногой в туфлях на высоком каблуке через входную дверь моей квартиры.
Нужно отдать ей должное – она скрытная в этот раз. Я говорю про отменный уровень бегства. Моя квартира не большая, но каким-то образом она смогла от меня ускользнуть, как яростный соперник в игре «Мортал Комбат».
Не хочу хвастаться, но я чертовски хорош в этой видео игре. Я запросто наберу 300 уровень, это фигня против любого тридцатилетнего и надеру их технически подкованную задницу. Ох, вы говорите, что «Мортал Комбат» не имеет уровней? Полное дерьмо. Они появляются, когда я играю – я настолько крут, что создаю уровни.
Прошла всего неделя с тех пор, как я натолкнулся на её книгу в «Блумин Граундс» и две недели, когда мы с Грей встретились с ней в магазине. Но с того момента, как приехала на новоселье, она избегает меня, притворяясь, что не взволнована моим присутствием.
Как сейчас, к примеру, Табита кружит вокруг стола с закусками, уставившись на сэндвичи и набирая начос, словно официантка в баре и это её работа. Она, вероятно, даже не собиралась есть ничего из этого. Она просто не хочет повернуться и обратить на меня внимание.
Словно я не заметил её нежелание находиться в одной комнате. Я захожу в комнату, она выходит. Я передвигаюсь по комнате, она переходит на другую сторону. Кошки-мышки.
В моём чертовом доме.
Дерьмо, теперь она заставляет меня нести херню.
Эта маленькая игра в прятки сводит меня с ума.
– Ты слушаешь? – Локоть ударяет мою грудную клетку, моментально ошеломляя меня. Наконец кивая на что-то сказанное Дексом рядом со мной, я поворачиваюсь к Кэлу и возвращаюсь к их разговору.
– Прости, что ты говорил?
Парень моей сестры прослеживает движение, оглядываясь на сестру, а затем на меня. Он делает небольшую паузу, прежде чем ответить.
– Я спросил Декса, придёт ли он с тобой ко мне на матч против Пердью через две недели. Он сказал «нет».
Декс дергает стильный галстук-бабочку вокруг горла.
– Не могу. Моим сестрам нужно кое-что сделать.
У него шестнадцатилетние сёстры близняшки.
– Вечер открытия классного мюзикла, – объясняет он. – Должно быть не всё так плохо. В этом году они делают...
Рассеяно кивая, я перестаю слушать, чтобы краем глаза наблюдать за Табитой. Она прислоняется к дальней стене гостиной, удерживая чудовищную тарелку чипсов и овощей, улыбаясь чему-то, что говорят мои тётя Синди и кузина Стелла. В этот момент, её язык скользит между вишнёво-красными губами, облизывая уголок рта.
Мой взгляд не оторвать.
– Ладно, давай перейдем к сути дела, – прерывает низкий голос Кэла, вместе с ещё одним быстрым толчком в грудную клетку. – Что происходит между тобой и моей сестрой?
– Ничего.
Он не жалеет слов.
– Херня. Я наблюдаю за вами и за тем, как она пытается сбежать от тебя весь вечер.
Как ни странно, я понимаю каждое слово, которое он только что сказал. И поскольку он поднял эту тему, я мог бы также спросить.
– Ну, и что?
Я почтительно скрещиваю руки на груди, продолжая пялиться на Табиту.
– Ладно, теперь я понял. – Кэл опрокидывает пиво и тяжело сглатывает. – Не удивительно, что она не хотела приходить.
Моя голова оборачивается.
– Что, черт возьми, это значит?
Ублюдок забавно смеётся.
– Грей буквально заставила её.
– Почему?
Он пожимает широкими плечами.
– Потому что. Видимо ей до сих пор стыдно из-за обвинения Грейсон в измене мне с тобой или типа того. Мы перешли к тяжелой артиллерии, чтобы привезти её сюда.
Ради всего святого.
– Что это значит?
– Это значит, что мы дали ей чёртову взятку, чтобы она пришла. Мы знали, что рано или поздно вам придётся снова увидеться и решили, что она может справиться с этим. Грей поклялась, что она вернётся домой провести девичник с подругами Таб. Ох, мы также пообещали, что сегодня ей не нужно будет с тобой говорить. – Он мягко проводит двумя пальцами по левому глазу, который потемнел от свежего ушиба и зашит черной ниткой. – Тем не менее, мы в буквальном смысле запихнули её в грузовик. Я чувствовал себя чертовым похитителем, разве что без вызывающего тревогу наблюдательного фургона.
Прекрасно.
Но могу ли я сказать кое-что? Две недели назад она назвала меня до смешного привлекательным – не говоря уже о том, что пожирала конкретно меня глазами в магазине. Чертовски верно, она пожирала. Следовательно, она запала на меня.
Как будто я забуду этот маленький занимательный факт в ближайшее время. Ни за что.
Кэл насмехается.
– Хочу сказать – просто посмотри на то, как она пытается избегать тебя и все такое.
Он прав. Табита крадётся от стола с закусками к книжной полке на дальней стене гостиной, удерживая нагруженную тарелку в одной руке и пробегаясь второй вдоль деревянных полок. Она проводит кончиками пальцев по кожаному тому Уолта Уитмена, а затем по всему вплоть до копии «Дивергента».
Она засовывает чипсы в рот, медленно пережевывая и становится неподвижной, изучая содержимое моей коллекции, которая не такая уж обширная. Я не большой читатель или что-то в этом роде, но у меня есть несколько хороших книг, большинство из них подарок от мамы, которая всегда пыталась заставить меня читать больше. И играть в судоку. Улучшить мою «мозговую активность», словно у меня куча времени для словесных головоломок и прочего дерьма.
Кроме того, в самом центре книжного шкафа на средней полке не далеко от того, где задерживается Табита, лежал её роман, обложкой наружу и на уровне глаз. Всё, что она должна сделать, это три изящных шага влево. Три маленьких шажка или сто шестнадцать градусов влево, и она увидит её.
Прямо там, напротив её прекрасного лица.
Я поднимаю бокал пива к губам, потягивая с широкой ухмылкой, когда Табита поворачивается спиной к книгам. Ага, я уверен, она не знает, что у меня есть доказательство в мягкой обложке. Её непристойный, непристойный маленький роман, весь в пометках с правками и замечаниями.
Не могу дождаться, чтобы закончить читать эту чертову книгу.
А затем рассказать ей об этом.
Боги, она будет в ярости.
Какая-то больная часть меня разочарована, желая, чтобы она повернулась обратно и обратила внимание на книгу – это подтолкнёт её встретиться со мной лицом к лицу. И да, это своего рода хреновая попытка, хранить её и демонстрировать в открытую, где кто-угодно мог увидеть её, сложить два и два, но каковы шансы, что это произойдет? Равны нулю.
Это должно быть важно. И да, я понял, что в конечном счёте мне нужно вернуть книгу, но серьёзно, что интересного в том, чтобы просто передать её?
Нет. Я собираюсь заставить её немного попотеть.
Делает ли это меня больным ублюдком или нет?
***
Блэр не могла поверить, что снова с ним встретилась. Она просто хотела забраться в пещеру и спрятаться. К несчастью для неё, она была заперта в этой квартире полной людей, её поездка домой не продвинулась к тому, чтобы уйти готовой, как десять минут ранее.
Она развернулась, хватаясь за причудливую подпорку для книг, которую умудрилась сбить. Та упала на пол с сильным лязгом и когда она наклонилась поднять её, там был он, пожирая Блэр своим проникающим взглядом.
Он смотрел, наблюдая за ней с другого конца комнаты. Как он вообще оказался здесь, в этой квартире?
Желая чем-то занять руки, Блэр направилась прямо к еде, его образ заполняет её мысли, пока она наполняет тарелку. Он был таким болезненно красивым, что она едва могла смотреть на него. Почему он не мог оказаться придурком в магазине? Затем она подошла ближе к окнам, выглядывая вниз на оживленное дорожное движение в городе, желая быть где-нибудь в другом месте... подальше от него.
Потому что он напугал её до смерти.
Почему она избегает его? Потому что в сумасшедшем, причудливом повороте судьбы этот привлекательный незнакомец с великолепными, соблазнительными глазами – сводный брат её лучшей подруги и полностью под запретом. Щёки пылают жаром, Блэр схватила бокал вина с ближайшего стола и выпила его залпом...
Глава 5
Коллин: У меня есть кое-что, что принадлежит Табите. Можешь дать ее номер?
Грейсон: Ты не связывался со мной несколько дней, а сейчас пишешь только потому, что тебе нужен номер моей подруги?! Грубо.
Коллин: Пожалуйста? Я куплю ту уродливую занавеску для душа, которую ты выбрала.
Грейсон: Ладно. Договорились. Но я не дам тебе ее номер – она не захочет того, чтобы он был у тебя. Могу дать адрес ее электронной почты.
Коллин: Какого черта, Грей? Почему нет?
Грейсон: Она все еще смущена тем, что произошло в Таргет.
Коллин: И что?
Грейсон: *громкий вздох* Ты совсем не понимаешь девушек, не так ли…
Коллин: Мы это никогда не обсуждали.
Грейсон: Тебе нужна ее почта или нет?
Коллин: Хорошо. Да.
Грейсон: Я знаю, что ты дуешься, большой ребенок.
Грейсон: Готов? Вот он…
Грейсон: Не переусердствуй. Напиши то, что хочешь сказать, а потом оставь ее в покое.
Коллин: Я? Переусердствовать? Мне больно, что ты так думаешь обо мне. Как будто я стал бы вторгаться ее личную жизнь…
Грейсон: Ты бы сделал это.
Коллин: Да, с удовольствием, но только потому, что я не знаю границ. В хорошем смысле.
Грейсон: Я запуталась. Какой еще есть смысл?
Коллин: О боже, дай мне подумать. Например, можно придумать фальшивого парня и выложить это в Твиттер, как делают некоторые «другие люди», которых я знаю. Это другой смысл.
Грейсон: Иногда я жалею, что не была единственным ребенком в семье.
***
Кому: tabtomcat@tthompsoninc.gm
От: CollinKell59@ztindustries.corp
Тема: Спасибо
Табита, спасибо, что пришла вчера вечером с Кэлом и Грейсон на мое новоселье. Надеюсь, тебе понравилось. Спасибо за вино. Просто уточнить: у меня есть книга, которая, думаю, принадлежит тебе. На самом деле, я знаю, что она твоя, потому что ты оставила ее в «Блуминг Граундс», и я только сейчас сообщаю тебе об этом. Дай знать, когда тебе будет удобно получить ее обратно.
