Текст книги "Любовь Шрама. Расплата за прошлое (СИ)"
Автор книги: Саня Сладкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)
Любовь Шрама. Расплата за прошлое
Глава 1 Шрам год спустя
– Ян Романович, вот данные, которые вы запрашивали неделю назад. Ознакомьтесь, пожалуйста. Если что-то не так, я позвоню Виталику, и он сделает новый запрос.
Я отворачиваюсь от монитора и молча киваю на стол. Сегодня один из тех дней, когда хочется бросить все и уехать в какой-нибудь бар. Даже с секретаршей разговаривать нет желания, а она, явно настроена на общение.
Впрочем, заметив мой настрой, Олеся оставляет папку на столе и, уходит из кабинета, благоразумно храня молчание. Я беру документы в руки, и прежде чем изучить файлы, вспоминаю события годовой давности.
Лицо Василисы вновь встает перед глазами: голубые глаза, чуть вздернутый нос, легкая улыбка, которую я успел увидеть всего пару раз за время, пока мы были вместе…
У нее не было особого повода улыбаться, и я жалею о том, что мы встретились при таких обстоятельствах.
Соколова Василиса Олеговна. Фальшивая дочь финансового магната и криминального авторитета. Наивная толстушка, которая чудом избежала смерти и стала счастливой обладательницей миллиардов.
Представляю ее ошеломленное лицо, когда она узнала реальную сумму капитала, который упал в руки, буквально с неба.
По привычке тянусь рукой к левому боку: странно, но шрам от пули ноет гораздо меньше, чем шрам от ножевого ранения. Я давно привык к фантомным болям, но стоит вспомнить про Василису, как тело тут же начинает подавать «сигналы». Получается, я – заложник собственных воспоминаний? Только этого не хватало…
Открываю папку и смотрю на первый лист. То, что вижу на фото именно ее, понимаю не сразу. «Фотограф» поймал Василису прямо возле бывшей компании Казначея: на заднем фоне возвышается небоскреб «МареноВ».
Она сильно изменилась, и до сих пор не сняла линзы. Вышла из тени, вернулась в город, и тем самым обнаружила себя. Опрометчивый и опасный поступок. Слишком опасный, но она этого, похоже, не понимает.
Смотрит куда-то, дерзко вскинув подбородок, и прищурив глаза. В момент снимка, разговаривает по телефону, и я смотрю на губы, накрашенные ярко-алой помадой.
Из домашней пышки, Василиса превратилась в женщину-вамп, хищную карьеристку с колючим взглядом. Черные волосы до плеч, приталенный пиджак, узкие брюки, туфли на высокой шпильке. Все идеально до мелочей.
Но наибольшее разочарование я чувствую не от искусственного образа самодовольной стервы, а от того, что она – похудела.
Неужели, всего за один год можно так похудеть? Если она хотела добиться полной неузнаваемости, то явно перестаралась.
На втором листе нахожу подробную информацию. Василиса воспользовалась помощью человека, которого я ей дал, и полностью сменила личность. Теперь она – Биткова Елена Павловна, а никакая не Василиса Соколова…
Отыскать ее было настоящей удачей и случайностью. Рад ли я этому? Не знаю. Если ее нашел я, значит, нашли и другие.
Со вздохом откидываюсь на спинку кресла и с тоской смотрю в окно на вечерний город. То, что Василиса нашла пароли от счетов, понятно любому дураку. Квартира в центре, новая машина, комфортная вилла за границей, и, конечно же, бизнес.
Василиса – директор и единоличный владелец издательской компании «Строчка». За каких-то полгода, компания плотно укрепилась в нише, и кричат о ней из каждого утюга.
А я до последнего не догадывался, с кем конкурирую. Знает ли она, что я – владелец «Буквы»?
И если знает, специально вставляет «палки в колеса» или просто идет по головам и устраняет конкурентов так, как успела научиться?
Слишком быстро Василиса стала одинокой тигрицей, которая решила начать жизнь с чистого листа и наказать обидчиков. Интересно, под каким номером я помечен в ее списке…
Появление возле фирмы Казначея означает лишь одно – она решила забрать компанию себе и больше не прятаться. Смело.
Звонит телефон, и я беру трубку лишь потому, что все это время ждал звонка.
– Слушаю.
– Шрам! – Несмотря на ожидание, резкий голос Крета вызывает неприятное ощущение, и я морщусь, – нам тут птичка одна нашептала, что баба вернулась. Знаю, ты в курсе дела, и не мог ее не заметить.
– И что? – отвечаю с неохотой, – я с трудом замял дело, и не собираюсь рушить свою карьеру.
– Да ладно. И когда ты успел вжиться в шкуру коммерса? – Крет делает паузу, – забыл, кем был? Забыл, что выпустили тебя не запросто так, а?
– Я…
– Я мог грохнуть тебя еще год назад, но не сделал этого. Эта телка убила моего сына на твоих глазах, а ты просто смотрел на это, а потом спрятал ее на съемной хате. Я знаю, что ты искал ее, и это очень хорошо. Так будет проще для всех нас. Тебе она может довериться.
– Крет, – я выхожу из-за стола и начинаю ходить по кабинету туда-сюда, – я не хочу этим заниматься. Между нами ничего не было, и она никогда не станет мне доверять. Я для нее – убийца и похититель.
– Смотри, как запел. Советую захлопнуть пасть и просто сделать то, что от тебя требуется!
– А что от меня требуется?..
Я встаю у окна и хмуро смотрю на парковку. Дело пахнет жареным, но я знал, что именно этим все закончится.
– Ты приедешь на базу через два часа и вытащишь из нее все данные. – Голос Крета становится сухим, – сделаешь все, чтобы эта паршивка отдала то, что нагло украла.
– Не понял… – Я едва не сгибаюсь от фантомной боли, и снова хватаюсь рукой за бок, – Василиса у вас?
– Похоже, твои информаторы плохо работают, раз ты не в курсе дел. – Крет гадко смеется, – наша потеряшка сменила имя и больше не похожа на толстуху. А еще, кажется, она поверила в себя и решила, что может безнаказанно появляться на территории своего фальшивого «папаши». Она решила, что раз поменяла внешность, ее никто, никогда не узнает! А еще, мне очень интересно, кто ей помог с документами. Не ты ли постарался, Шрам? Признайся, прошло много времени, какой смысл скрывать?
– Я не оказываю помощь незнакомым бабам. – Отвечаю с кривой усмешкой, и стараюсь быть равнодушным, – и думал, что та история уже в прошлом. Я сдержал обещание, и согласился сотрудничать, но только в рамках закона.
– Ну, ты и ляпнул. Дело этой бабы будет висеть на тебе пожизненным клеймом до тех пор, пока я не получу, что хочу.
– Предположим, она отдаст деньги. И что потом?
Задаю вопрос, хотя, итак знаю ответ.
– А потом она ответит за то, что убила моего сына. Ее никто не отпустит, ты ведь понимаешь? Но, это уже не твое дело. Как только ты все узнаешь, можешь считать, что мы квиты. Я оставлю тебя в покое. Неплохая цена за одну крохотную услугу, да?
– Хорошо. – Я шумно сглатываю слюну и чешу затылок, – я приеду через два часа, но не обещаю, что что-то получится.
– Придется постараться, Шрам. Второй ошибки я не прощу, это твой последний шанс навсегда выйти из игры. Понял?
Не дожидаясь ответа, Крет сбрасывает вызов, а я продолжаю смотреть перед собой невидящим взглядом. Значит, избежать проблем – не получится. Она вернулась, и тем самым запустила смертельный механизм. За маской высокомерной бизнес-леди по-прежнему скрывается наивная дурочка, которая залезла головой в самое пекло и мгновенно подписала себе приговор.
Но я знал, что так будет, поэтому – подготовился.
Набираю номер друга и прижимаю трубку к уху. Длинные гудки. Надеюсь, Димон не валяется где-нибудь в гостинице на полу в собственных рвотных массах.
– Здарова, Ян! – отвечает он, когда я уже почти теряю терпение, и хочу сбросить вызов, – ты знаешь, когда звонить. Я собрался на тусу, поедешь со мной? Там такие телочки, закачаешься!
– Туса отменяется. Тащи свой зад ко мне, будем действовать по нашему плану.
– Ты сейчас серьезно? – в голосе Димона слышится недоверие, – твоя неуловимая вернулась?
– Хуже. – Я, наконец, начинаю чувствовать, как ко мне возвращается уверенность, – ее поймал Крет, а это значит, что мы будем действовать по плану Б. Нам достается самый худший вариант.
Глава 2 Василиса
Глава 2 Василиса
Я думаю о своей вилле на берегу моря. Хотя, в моей ситуации о море нужно думать в последнюю очередь. Сейчас нужно думать о спасении своей души. Помолиться, например, перед смертью, и попросить прощения у всех, кто меня знал.
С трудом заставляю себя подняться с холодного пола, и, придерживаясь за холодную стену, тащу тело к грязному дивану. Я так замерзла, что хуже уже не будет – ну какое мне дело до клопов, если все равно жить осталось считанные минуты?
Ну, может не совсем минуты, но все равно, я – не жилец. А раз так, то унесу с собой в могилу все пароли от кошельков и крипты. Хотя, они могут их получить, раз так сильно хотят: я давным-давно перевела средства на другие счета. Пока будут проверять, это может дать небольшую передышку, и еще вчера я была бы ей безумно рада.
Но сегодня, я прозрела и думаю, что лучше умереть как можно быстрее, чем сидеть в подвале с плесенью и живностью, и в итоге – все равно попрощаться с жизнью. Боже…
Осторожно присаживаюсь на край отсыревшего дивана и обнимаю себя за плечи. Становится немного теплее и спокойнее. Но, я знаю, что это – ненадолго. Хмуро смотрю в угол комнаты, туда, где стоит кривой ночник на ножке.
Сколько прошло дней? Точно не один. Два? Три? Прежде чем швырнуть меня сюда, эти гады забрали не только мой сотовый, но и наручные часы. Я знаю, что дело не только в деньгах, и прекрасно помню разговор отморозков на лестнице. Я помню его так хорошо, словно это было вчера.
Я застрелила Штыря – сына Крета. И этим все сказано.
Сейчас мне почти не страшно. Я столько раз плакала, что выплакала со слезами все эмоции. Вместо настоящей меня осталась бездушная, пустая оболочка.
Меня схватили прямо возле фирмы «МареноВ» – грубо затолкали в черный джип и привезли в частный дом на окраине. Глаза никто не закрывал, потому что знают, что я никогда не вернусь обратно в город.
Получается, мне нужно подождать, когда им надоест со мной возиться, и тогда все закончится очень быстро. Все произойдет как в самых страшных кошмарах. И самое ужасное то, что я ничего не смогу изменить.
Лязгает железный засов у двери, и я испуганно отползаю в противоположный угол дивана, поближе к стене. Это точно не Крет. Он потерял ко мне интерес в первый же день, когда с брезгливостью осмотрел разбитое лицо. Этот напыщенный хлыщ, явно относится к утонченным ценителям высокого искусства, и не выносит вида крови.
Зато его преданные отморозки привыкли делать всю «грязную» работу с превеликим удовольствием.
В комнату заходит высокий мужчина, и на несколько секунд замирает в проходе. Я не сразу вижу его лицо, потому что свет из коридора заливает помещение так, что видны только очертания силуэта.
Но, когда мужчина делает шаг вперед, я изумленно отшатываюсь в сторону и не могу поверить глазам. Передо мной стоит Ян!
Мы не виделись чуть больше года, но он ничуть не изменился. По-прежнему похож на угрюмого, недоверчивого мужлана с пронзительным взглядом. Смотрю на шрам, который тянется через все лицо, и в уголках глаз, против воли скапливаются слезы. Мне хочется, чтобы он исчез, но он стоит передо мной, широко расставив ноги. Выходит, я оказалась права, и Ян – работает на Крета. Это значит, что он такой же, как они!
– Ты что с собой сотворила? – спрашивает он хрипло, и хмурит брови, – как можно стать такой тощей всего за двенадцать месяцев?
Смотрю на Яна как на идиота, и ничего не отвечаю. Этот придурок – в своем репертуаре. Ведет себя так, будто мы встретились где-нибудь на улице или в магазине. Становится так обидно, что я громко шмыгаю носом и отворачиваюсь.
– Зачем вернулась, Василиса? Посмотри на меня!
Я упорно делаю вид, что ничего не слышу. Неужели он думает, что стану с ним разговаривать⁈ Предатель. Убийца. Ничтожество. Мы столько времени провели вместе, спасая собственные жизни, а оказывается, ему ничего и не грозило!
– Послушай.
Я вздрагиваю, почувствовав на подбородке его пальцы, и дергаю головой. Зря. Потому что Ян хватает меня еще сильнее и грубо разворачивает к себе. Он сидит на корточках так близко, что мы почти соприкасаемся носами.
– Ты… – шепчу еле слышно, а внутри все разрывается от боли, – что ты здесь делаешь?
– Пришел поговорить. – В его голосе слышится странная, глухая злоба, – но понимаю, что к разговору ты явно не готова.
– Серьезно? Мне и без разговора все понятно. – Я горько усмехаюсь, – меня все равно убьют, да? Ты ведь это знаешь. А раз знаешь, можно не строить из себя героя. Мне по горло хватило твоего геройства! Я поверила тебе, а оказалось, что ты всегда врал! Ты притворялся, будто не имеешь к ним никакого отношения! А сейчас…
Я не выдерживаю, и начинаю тихо плакать. Не хочу верить, что Ян оказался лжецом и предателем. Лучше бы я ослепла или потеряла память, чем видеть его перед собой. От предательства становится хуже, чем от ожидания неминуемой смерти. Зачем он вообще пришел? Зачем⁈
Дрожу всем телом и уже не могу остановиться. Ян хватает меня за плечи и прижимает к себе так крепко, что я едва не задыхаюсь.
В его объятиях сразу же становится тепло, и от этого хочется плакать еще больше.
– Глупая. Ты нисколько не изменилась. – Шепчет Ян на ухо, и его голос смягчается, – это, конечно, хорошо, что ты открыла издательство и стала самостоятельной. Но в город, зачем приезжать? Я же говорил, что Крет не успокоится, пока тебя не найдет. А ты еще додумалась приехать в «МареноВ». Фирму Казначея давно присвоили, сделали липовые документы. Чего ты хотела добиться, Василиса? Неужели, нельзя было просто забыть обо всем и жить спокойно?
– Я искала своего настоящего отца. Я хотела узнать, что он за человек!
– И как, узнала? – Ян отодвигается и внимательно смотрит мне в глаза.
– Он умер от сердечного приступа шесть лет назад. По крайней мере, так сказала его жена. Мой биологический отец был женат и у него есть двое детей. Он даже не пытался меня искать.
– Если бы попытался, его убили бы гораздо раньше. Поверь мне.
Внезапно Ян поднимается на ноги и смотрит на меня сверху вниз. Я вижу в его взгляде что-то странное. Он смотрит на меня со страданием, и жалостью. Никогда раньше я не видела его таким, и это пугает.
– Я хочу, чтобы ты знала. Я пришел сюда не по собственному желанию. Крет считает, что ты можешь отдать деньги только мне. Но ты ведь этого не сделаешь, да?
– Не сделаю. – Я вздергиваю подбородок и смотрю на него, прищурив глаза, – с какой стати мне все отдавать, если после этого меня все равно убьют?
– Надо же. – Ян скрещивает руки на груди, и смотрит на меня, слегка наклонив голову, – а ты и, правда, стала умнее. Только вряд ли тебя это спасет.
– А мне уже плевать. С появлением тебя и этой шайки головорезов, моя жизнь превратилась в ад. Я устала прятаться, понятно⁈
– Еще скажи, что сидишь тут, и покорно ждешь смерти. Хочешь, чтобы я разочаровался?
– Мне все равно. Я давно сделала выводы.
Смотрю на Яна, и не понимаю, почему он молчит. Если его цель прихода – любым путем узнать доступ к деньгам, то почему, он даже не пытается что-то делать? Просто стоит, и смотрит в глаза с мрачной решимостью. Но, когда он сует руку в карман ветровки, и достает оттуда пистолет, я, наконец, понимаю, в чем дело.
Ян молча направляет дуло на меня, и я чувствую, как губы сами по себе растягиваются в кривой усмешке. Каким-то чудом, я не срываюсь в истерику, даже наоборот, теряю остатки страха. Наверное, потому, что на место страха и боли пришла жгучая ненависть. Она настолько сильная, что я не боюсь собственной смерти.
– Прости. – Несмотря на решительный вид, голос Яна кажется расстроенным, – если я не сделаю этого, твой ад никогда не закончится. Уверен, когда-нибудь, ты это поймешь.
Я успеваю сделать последний вздох, и Ян нажимает на курок.
Глава 3 Димон
Глава 3 Димон
Черт. Ну, и где она может быть? Выхожу из машины и проверяю телефон. Ян написал сорок минут назад, и за это время могло случиться самое худшее. Звонить ему нет смысла: он спрятал сотовый в одежде девки, и нам крупно повезло, что никто не стал ее шмонать перед тем, как вывезти из коттеджа.
План, который придумал Ян – самый бредовый из всех, которые я знал, и на каждом этапе все могло рухнуть. А может, уже рухнуло.
А, ведь я зарекся с ним связываться с тех пор, как попал под замес и едва не погиб в случайной перестрелке. Но, за мной был должок, и я рассчитываюсь с ним прямо сейчас.
По геолокации, которую отслеживаю прямо в эту минуту, указана заброшка: разрушенная ферма в селе за тридцать километров от города. Люди Крета заморочились, и привезли тело сюда. Надеюсь, я не обнаружу бонусом гору чужих трупов.
Продираюсь сквозь крапиву и свечу под ноги фонариком. Внутри самой фермы, я никого не нашел, но сигнал упорно указывает, что она где-то здесь. Моя главная цель – как можно быстрее найти девушку и убедиться, что она жива, или…мертва.
Уже через три дня должен позвонить Ян, чтобы узнать, как все прошло. Если его не грохнут, конечно, за самовольство.
Вот оно! Я едва не прошел мимо – каким-то чудом, в последний момент увидел руку, торчавшую из-за бетонной плиты. В темноте она кажется слишком белой, безжизненной. Неужели, Ян перестарался и на самом деле застрелил девчонку?
Сгребаю в сторону ветки и листву, которые набросали сверху на тело, и свечу фонариком на лицо. Глаза закрыты, посиневшие губы плотно сжаты, а весь подбородок залит запекшейся кровью. Убираю скатавшиеся волосы со лба и пытаюсь понять, дышит она или нет.
Одежда залита кровью, руки в грязи. Ощущение, что перед тем как умереть, девушка отчаянно боролась за жизнь и рыла ногтями землю.
Я опоздал. Если она была жива, то, наверняка, сделали контрольный выстрел, чтобы добить. С другой стороны – зачем это делать, ведь Крету нужна информация? Если бы девушка подала признаки жизни, ее привезли бы обратно. Но…
Она выглядит мертвой. План провалился в самом начале, и вместо того чтобы спасти, Ян застрелил девушку собственными руками.
Да уж. Хорошего мало. Поднимаюсь с корточек и уже собираюсь отключить фонарь, как краем глаза замечаю слабое движение. Она только что пошевелила пальцем! Или показалось?
Снова включаю фонарь, и приближаю вплотную к лицу. От яркого света вздрогнули ресницы. Твою ж…! Какая живучая девка!
Ни в коем случае нельзя медлить. Затыкаю фонарь за ремень, и хватаю ее за запястья. Когда взваливаю обмякшее тело на плечо, с губ девушки срывается едва слышный стон. Не знаю, что с ней сделали, но, похоже, жить ей осталось совсем недолго. Бывшая пленница Крета умрет, если я не окажу помощь в течение двух часов.
– Потерпи, сейчас нужно отсюда уехать, – говорю скорее себе, чем ей, – а там, что-нибудь придумаем.
Пока иду к машине, думаю о том, что Ян – отбитый придурок. Продумал все до мелочей, заменил настоящие патроны – холостыми, наверняка, выстрелил в самое безопасное место, но все пошло не по плану. Он стрелял с близкого расстояния, и, похоже, нанес травму. Но даже если так, то девушка выглядит гораздо хуже, чем я ожидал, и может умереть на руках в любую секунду.
Все происходящее нравится мне все меньше. В мои планы не входило лечить незнакомку. Но, похоже, других вариантов, просто не остается…
* * *
Я что – не умерла? Мягкий, оранжевый свет падает на глаза, но я боюсь их открывать. Болит все тело. Прежде чем выбросить на улице, меня, кажется, били. Я не помню, кто это делал, и если честно, не хочу строить догадки.
Последние силы ушли на то, чтобы не кричать от боли, а потом, я потеряла сознание. Мозг решил, что хватит с меня страданий, и – отключился.
А еще…они злились. Я помню крики, и звуки борьбы. Вспоминаю Яна, и от ненависти, ноющая боль отходит на второй план. Этот человек стал для меня проклятием.
В момент, когда я решила, что он мне не враг, Ян показал свое истинное лицо. Показал, кто он есть на самом деле. Волк в овечьей шкуре. Двуличный гад, который застрелил меня, и ни один мускул не дрогнул на его лице. А напоследок, он даже пытался оправдаться!
Я понимаю, что он мне – никто, и ничего не обещал, но тогда почему так тошно на душе? И если он хотел избавиться от меня, почему не довел дело до конца?
– Открой глаза и попробуй бульон, который я сварил.
Голос над ухом такой резкий, что от неожиданности я делаю то, что мне приказывают, и широко распахиваю глаза. Прямо передо мной стоит высокий, незнакомый мужчина.
У него короткие, светлые волосы, голубые глаза. Волевой подбородок чисто выбрит, а губы пухлые и розовые. Полная противоположность грубого, неотесанного Яна. Незнакомец нависает надо мной со специальным подносом для еды и разглядывает с мрачным недовольством.
– Можешь говорить, или ты немая? Я принес поесть.
– Ты кто? – с трудом приподнимаюсь на локтях, и тут же снова падаю на подушки, – у меня кружится голова.
– Понял. Тогда, покормлю сам.
Незнакомец со вздохом пододвигает к дивану столик и ставит на него поднос.
– Не бойся, я тебя вытащил не для того, чтобы издеваться. – Он многозначительно поводит бровью и берет ложку, – тебя бросили за бетонную плиту и закидали листьями. Так что, радуйся, что я такой глазастый. Наверное, в полицию пойдешь? Кто тебя так отделал, шпана местная? У нас тут много быдла, район неспокойный. Все местные после семи вечера на улицу стараются не выходить, сидят в своих норках.
– Шпана? – до меня, вдруг доходит, что этот человек ничего не знает про Крета и его людей, – скажите, пожалуйста, где вы меня нашли?
– На дороге, по пути домой, примерно в час ночи. Тебе повезло, что медленно ехал. По нашей дороге часто трактора ездят, могли и снести, не глядя. Меня Дима зовут. – Он подносит к моему рту ложку с бульоном, – а тебя?
– Василиса. – До сих пор не могу привыкнуть к новому имени, и называю настоящее, – значит, я не в городе нахожусь?
– Нет. – Дима улыбается, увидев, как я глотаю бульон, – до города семьдесят километров. А что, уже хочешь уйти?
– Я…
– Ты спала сутки, и за это время я успел рассмотреть твои раны. Не переживай, я не снимал нижнее белье. Но, могу сказать, что выглядишь ты неважно. Весь правый бок – синий, тело в ссадинах и кровоподтеках. Губа разбита. Надо проверить, можешь ли ты самостоятельно ходить. Но, сначала, поешь.
Я послушно ем бульон и иногда посматриваю на своего спасителя. На первый взгляд, он не кажется опасным. Обычный мужчина, который случайно наткнулся на мое тело. Я даже помню, как он нес меня на руках. Он – не бандит и не убийца, а это уже огромный плюс.
Но, легкое беспокойство не отпускает – после того, что со мной случилось, я не могу воспринимать мужчин без страха. Он принес меня в дом, в котором живет один, и мне это не нравится. Если бы здесь была женщина, она бы первой пришла меня проверить.
– Я развелся два года назад, – говорит Дима, словно только что прочитал мои мысли, – не сошлись с женой характерами, поэтому пришлось из города переехать сюда. Ты не волнуйся, я нормальный. Работаю на вахте, сейчас в отпуске. Так что, – он, делает паузу и заботливо поправляет подушку, – если тебе нужно время, чтобы восстановиться, можешь оставаться здесь. Я серьезно говорю. Да не смотри ты так! Я что, на зверя похож или уже чем-то успел обидеть?
– Извини. – Торопливо отвожу глаза и отодвигаю от себя еду, – просто, мне пока сложно привыкнуть, что я – в безопасности. Спасибо тебе большое, Дима.
– Да не за что. – Он отходит от дивана и хмурит лоб, – ты пока приходи в себя, а я баню затоплю. Чистая одежда в кресле.
Когда Дима скрылся за дверью, я пытаюсь сесть и сдавленно охаю от боли в боку. Осторожно приподнимаю футболку и с ужасом смотрю на темно-синее пятно, растекающееся по телу. Именно сюда целился Ян.
Я слышала выстрел, и странно, что пуля не достигла цели. Все отметины на моем теле – работа отморозков, которые не смогли смириться с мыслью, что я мертва. А может, они хотели закрепить результат?
Страшно представить, что было бы, если бы я закричала или заплакала от боли. Хорошо, что тогда я уже не могла плакать, и это спасло мне жизнь. Хотя, разве то, что сейчас со мной происходит, можно назвать жизнью?
Я снова нахожусь в чужом доме с незнакомым мужчиной, и цикличность происходящего – пугает.
– Василиса! Ау! Ты еще не спускаешься?
Я вздрагиваю, услышав голос Димы, и хватаюсь за тонкое покрывало. Зачем он меня зовет? Что опять не так? От испуга пересохло в горле, и я не решаюсь ответить.
– Василиса! Я сейчас зайду, слышишь? Я уже поднимаюсь по лестнице.
Что?..Зачем это, он поднимается?
