Текст книги "Отец моего парня (СИ)"
Автор книги: Сандра Бушар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
– …Но это родители ведь. Как ты себе это представляешь? Я ведь им говорила, что с Валерой Новый Год справлять буду, а приезжаю в гости с… его папой. Прости конечно, но если кто с инсультом не сляжет, так с инфарктом увезут. Нет, моей бабушке ты понравишься, я уверенна. Но вот все остальные…
Подняв голову к потолку, Дима безмолвно что-то попросил. Видимо, терпения.
– Ладно, как скажешь, – скрепя зубами, процедил тот, – Поехали тогда, горе мое луковое. Что с тобой поделаешь? Видимо, ты мне досталась за все грехи… Только когда, спрашивается, я так успел нагрешить?
– К-куда? – я и интересом проследила, как мужчина снова завел машину.
– Раз уезжаешь, то тогда свидание наше еще не закончилось, Машунь, – притормозив на светофоре, он повернулся ко мне и весело подмигнул. Перед глазами все потемнело, а в животе бабочки едва живот не вспороли. – А только начинается.
Мужчина привез меня в торговый центр «Оушен Плаза Воулд», в котором ранее я никогда не была. Потому что цены в нем вообще не студенческие. Я даже сомневалась, что среднестатистический житель столицы мог себе позволить досуг или шоппинг в подобном месте. Даже чайку попить в кафетерии – почку надо в ломбард заложить.
Но настоящий шок настал, когда оказалось, что все это добро принадлежит Диме. Огромный семиэтажный комплекс в форме драгоценного камня!
– Знаешь, – присвистнула я, – а ты завидный жених. Как тебя еще никто в ЗАГС не затащил, а?
В тот момент, я даже от части простила Виктора Семенова с его идиотской проверкой. Страшно представить, какое количество ушлых дам пыталось пристроиться к кормушке моего дракона! Только вот было в этом нечто вселенски несправедливое и даже печальное… Ведь Дима был самым невероятным мужчиной из всех, что я когда-либо встречала. Добрым, заботливым, настоящим мужчиной! Глядя на него, я с трудом представляла, как смогу влюбиться в кого-то другого. Тем более, в своего ровесника. Все другие рядом с ним казались пустыми, глупыми, не настоящими…
– Идем, – отмахнулся от моего вопроса тот, – Опоздаем.
Он привел меня в самое настоящее кино! И даже попкорн купил с напитками. Все по госту. Правда, кинотеатр был необычный, а с широкими кожаными мягкими сидениями и большим столиком перед нами. А еще мы были единственными зрителями.
Это была какая-то новинка про супергероя и его подвиги, но почему-то взгляд от экрана то и дело перемещался на другого героя. Более реального.
Почему я раньше не замечала, какой красивый Дмитрий Петрович? У него был правильный аристократический профиль, немного выдвинутый вперед подбородок; губы пухлые, во время редких улыбок на щеках появлялись несколько морщин. Острые скулы и впалые щеки делила его более мужественным, как и соболиные густые брови. И даже борода его не старила, а делала более современным и привлекательным. Когда он смотрел на меня, то будто заглядывал своими широко распахнутыми карими глазами в самое сердце. Эти самые глаза могли передавать такой спектр эмоций, на который были не способны многие люди.
– Машунь, – шепотом одернул меня мужчина. – Тебе кино вообще не понравилось? Хочешь, я попрошу и другое включат.
Томно вдохнув, я быстро поднялась с места и запрыгнула к нему на колени, крепко обнимая шею. Это казалось чем-то настолько привычным и правильным, что мужчина даже не вздрогнул, а знакомо прижал меня к себе, упираясь подбородном об щеку.
– Нравится, ведмежонок, – Дима привычно зарычал, а я засмеялась. – Просто тут кое-что поинтереснее показывают. Прямо глаз не оторвать…
– Где? – мужчина перевел на меня растерянный взгляд с экрана и ему понадобилось целых десять секунд, чтобы понять, что это комплимент. Самый большой комплимент, который я когда-либо делала мужчине. – Пче-е-елка… А, знаешь, я с тобой полностью согласен!
Это было так глупо… Так нелепо! Как в идиотских любовных комедиях, где от нежностей главных героев хочется блевать три часа над толчком, но… Здесь была реальная жизнь. Реальный мужчина, заставляющий меня пьянеть от одного лишь тембра его голоса. Прикосновения к его коже отзывались электричеством в конечностях, а от улыбки во рту пересыхало.
Уткнувшись коленями в обе стороны от его бедер, я слегка приподнялась над землей и накрыла его губы своими. Нежно, осторожно, словно боясь спугнуть этот неповторимый момент. Дима замер, лишь слегка приоткрыл губы, давая мне карт-бланш для любого маневра. Мой язык осторожно скользнул по подушечкам, затем неторопливо проник внутрь, изучая мужчину заново.
Я не была особо опытна в этих делах, но в этот раз вложила все свои чувства в этот крохотный поцелуй. Все те эмоции, что разрывали мое сердце на две части.
– Машунь, – оторвавшись от меня хрипя, спустя целую вечность, когда на экране шли финальные титры, он удивленно загляну мне в глаза. Расфокусировано и пьяно. – Сколько у тебя было парней, мм?
– Ты же знаешь, – я смущенно отвела взгляд, скрывая досаду. Потому что подумал, что речь идет о моей неопытности, которая бросилась ему в глаза.
– Я о поцелуях, – мужчина поддел мой подбородок, возвращая внимание себе. – Ты целуешься так… Словно их было много. – мои брови удивленно взметнулись ко лбу, а тот, кажется, отступать был не намерен. И выглядел слишком серьезно. – Так сколько, пчелка?
– Начинается… – застонала я, присела на колени Димы, и развернулась к экрану. Благо, он еще потухнуть не успел. – Давай еще раз это кино посмотрим, а? А то я кроме названия ничего не увидела… Все два часа только какого-то депутата передавали…
– М-а-ш-а, – протянул он многозначительно. Нет, ну зачем ему эта информация сдалась? В прокуратуру с ней пойдет донос на меня строчить?
– Вот пристал ведь! Давай, Димочка, лучше о твоих телках поговорим? – совсем как-то не по-доброму сорвалось с губ, хотя я об этом совсем не жалела. – Как думаешь, их было больше ста или меньше? Хм… Я бы, на твоем месте, их перед сном место овец считала. Хотя… Почему «вместо»?
Теплая рука легка мне на живот, а затем совсем бесцеремонно заползла под блузу, выводя узоры вокруг пупка. Даже дышать стало невыносимо, легкие сдавило до боли.
– Мальчики и девочки по-разному устроены, золотце. Я вот могу спать с тем, кого не люблю, а вы – нет. У вас чувства должны быть всегда и везде. – я резко одернула его руку, волком заглядывая в глаза. – «Мог», золотце. «М-О-Г».
– Это все оправдания. Полигамия, моногамии… – голос мой стал непривычно хриплым, низким и тягучим. А все потому, что как-то совсем неожиданно ладонь мужчины спускалась все ниже и ниже… Пока не дошла к краю юбки, теребя боковую змейку.
– Знаешь, Машунь, в чем разница между мужчиной и женщиной? Мужчина, если влюбляется, то спать с другими без чувств уже нет никакого желания. Не получается элементарно. А женщина может любит еще десять мужиков параллельно. – вдруг ошарашил меня мужчина. Я выгнулась, удивленно заглядывая его серьезные глаза. Но, заметив мое внимание, он тут же улыбнулся: – Ну, так сколько? Я ж не отстану. А пытать тебя мне даже нравится!
– Пять, – выпалила я прежде, чем подумала. В голове все еще крутились слова Димы. А не из личного ли опыта пример он привел? Валера мне никогда не рассказывал, какая именно причина развела его родителей. «Захотела свободы» – как-то озвучил Дима в номере отеля…
– Хмм… – он задумчиво почесал подбородок, – А имена знаешь? Фамилии там, адреса… Хотя, фамилии мне будет достаточно, Машунь!
– Достаточно… Для чего, а? Тебе на почту сбросить или на листочке написать? – выгнула бровь вопросительно и этот удивительный человек, судя по задумчивости, принял все за чистую монету. Я даже от смеха прыснула. – Не буду я тебе ничего говорить. Тема закрыта! Все, забудь.
– Ага, забудешь тут! – хохотнул он, но как-то не весело, а нервно скорее. – Меня ж теперь съедает, что где-то по миру ходит пять хмырей, которых ты любила. Так руки и чешутся…
– Во-первых, не пять, а четыре. Или ты себя тоже за хмыря считаешь… Ну и самооценочка, медвежонок! Тебе бы к психологу походить, курсы там какие-то по саморазвитию пройти… – тот ущипнул меня за бок. Я завизжала, но все равно продолжила: – Во-вторых, один из этих «хмырей» твой сын вообще-то! – второй бок пал жертвой его цепких пальчиков. – А, в-третьих, не любила я никого из них. Точно тебе говорю. Легче стало?
– Откуда ты знаешь, что не любила, Машунь? – с интересом, как-то задумчиво просил он и я чуть не ляпнула в сердцах то, что потом обратно не воротишь.
А знала я потому, что впервые за двадцать один год испытала что-то, от чего-то коленки подкашиваются. Что-то пьянящее, безумное и такое неожиданно приятно. То, что питало меня намного больше еды. То, что давало смысл просыпаться по утрам и засыпать по вечерам.
– Просто, – голос осип, – знаю и все… Женская чуйка.
Больше Дима ко мне не приставал, но я знала, что это дело времени. А кино мы второй рай все-таки посмотрели и, как и в первый раз, показывали только одно очень даже симпатичного депутата и его губы… Такие манящие, доводящие до одури.
– Во сколько у тебя завтра самолет? – понуро спросил Дима, неотрывно глядя перед собой на двери общежития. Мне почему-то тоже совсем не весело было.
– Поезд, – поправила его я, – В пять утра. Через сутки буду на месте.
– Охренеть… Двадцать первый век, Машунь, – закатил глаза он, – Ты вообще слышала, что можно не сутки в поезде трястись, а час в воздухе? Ой, стой… Или это экстрим у тебя такой? Так может тогда сразу на роликах поедешь? Или на велосипеде? Я ради такого случая тебе даже его подарю.
– Дим, – настала моя очередь закатывать глаза. – Очень смешно. Ха-ха.
– Нет, ну ты представь, – не унимался этот умник, – Ты, снегопад, минус двадцать и двухколесный друг. Я бы для большего драматизма советский брал, ага. Без шипованной резины.
– Так дешевле! – окунула его в реальность я и Димочка рот прихлопнул. Наверное, выдохся просто. – Мне по студенческому билету вообще копейки выходит, а если акция так вообще…
Я застопорилась на центральной двери, где заметила знакомый силуэт. Это был Валера с букетом ромашек. Парень безрезультатно пытался до меня дозвониться. Его номер я таки окончательно удалила и заблокировала.
– Мне надо с ним поговорить, – выдохнул мужчина серьезно, а затем даже к двери потянулся. А мне вдруг так страшно стало, до одури. Резко схватив его за руку, быстро одернула на себя. Дима аж опешил от неожиданности.
– Прошу тебя, не надо! Я... сама хочу. Так будет правильно… – затараторила быстро, потому что Дима явно не выглядел человеком, который собирается слушать чьи-то доводы. И вот он уставился на меня, мол: идти, говори. Я тут же заныла в голос: – Это такой хороший вечер, прямо один из самый лучших в моей жизни… Не хочу его портить грустными разговорами. Давай в другой раз, а? Не сейчас…
– Маш, – тяжелый вдох его заставил меня нервничать еще больше, я так сильно сжала его руку, что наверняка останутся следы от ноготков. – ты ведь понимаешь, что это глупости? Чем раньше Валера узнает, тем лучше. Причем для всех троих.
– Знаю, – согласно закивала, бросив на парня быстрый взгляд. Он, кажется, уходить не собирался. Снова кому-то звонил. – Только не сегодня. Пожалуйста-пожалуйста…
И когда ситуация просто не могла стать хуже, на улицу вышла Лера и впустила его в комнату. Снова! Хотя я запретила ей это делать строго на строго. Но, она ведь лучше знает, как мне надо жить! И, главное, с кем быть! Последнее время она не вызывала у меня ничего, кроме раздражения.
– Бесит меня твоя соседка, – процедил сквозь зубы Дима, но тут же хлопнул в ладони: – В общем, так: я могу пойти у тебя на поводу, пчелка. Снова! Но у меня есть условия. Мы сейчас к хренам сдаем твоей билет на поезд, и я тебе куплю новый, на самолет. Даже не обсуждается. Считай, что это тебе госпошлина... Или грант на передвижения от одного заинтересованного депутата. – я попыталась вставить слово, но тот вытянул палец вперед. Мол, еще не договорил. – И я не хочу, чтобы ты туда возвращалась сегодня. Поехали ко мне, там поспишь. А завтра, так уж и быть, помогу тебе вещи собрать и лично на самолет посажу.
Мне бы возмутиться, что Дима явно посягает на мое личное пространство; что решает все за меня; что ставит условия… Но ощущение радости настолько затмило все вокруг, что я притянула его к себе за ворот рубашки и нежно поцеловала в губы со всей доступной внутри благодарностью. Я чувствовала желание Димы поскорее рассказать обо всем Валере… Да и всем вокруг! Но Я была не готова и он считался с этим мнением. А это для меня казалось самым важным.
– Я уже говорила тебе, что ты самый лучший, – прошептала ему в губы и тот жадно зарычал, кусая мои и без того опухшие до жжения губы. Но я была бы не я, если бы не добавила в бочку меда ложку дегтя, – ведмежонок, мм?
– Да сколько можно уже, а? Выпорю! – рваным хрипом вырвалось с его груди.
– Ты только обещаешь и обещаешь, – притворно надув губы, я заигрывающе провела ноготком по его шее, спускаясь все ниже и ниже. – Кстати, раз сегодня я ночую у тебя, то…
И тут настала очередь Димы кровожадной, хитрой ухмылочки:
– Нет, родная моя. Сегодня ты будешь именно СПАТЬ. Объявляю тебе целибат.
– Гхм… Но? Почему?.. – как бы не старалась, разочарования в голосе скрыть таки не удалось. А Диму это только все больше и больше радовало. Гад, упивался моим горем!
– А чтобы быстрее вернулась ко мне, Машунь, – ударив меня по носу мизинцем, он резко отстранился. И, напевая себе под нос излюбленную песенку, завел авто.
Удивительно, как устроен наш мозг. Возвращаясь в загородный замок Димы, я ощутила себя так, будто вернулась домой. Было уютно, тепло, спокойно…
– Есть хочешь? – спросил меня мужчина, сразу принявшись разжигать камин в гостиной. Настоящий, между прочим. От одной мысли, что Дима сам дрова колол, сердце куда-то в самые пятки падало. Так и видела его с топором, всего в опилках и обязательно мазуте. Не знаю, откуда она там взялась. Но так сексуальнее!
– Ага… – голос стал хриплым, вопроса я его вообще не услышала. Сам виноват! Дима встал на колени, выставляя мне свои аппетитные ягодицы. Сочные, накачанные… Так и хотелось их сжать, или укусить. Я даже не сразу поняла, что он опять что-то говорит. – А?..
– Душ, говорю, – громко повторил он, – будешь принимать?
– А… – я, покрасневшая до мозга костей, задумчиво почесала затылок. И тут в голову пришла гениальная, на мой взгляд, идея. – Буду, конечно. Чего бы и нет?
– Тогда иди, Машунь. Там в ванной банные халаты чистые если что лежат. После дам тебе майку какую-нибудь свою. А я пока ужин нам с тобой подготовлю. – повернувшись в пол оборота, Дима игриво подмигнул и снова вернулся к своему делу.
Я, уже прекрасно знающая, какую ванну мне выделили, отправилась прямиком в нее. Для интереса проверила: в гардеробе до сих пор весела часть моих вещей. Да и ванные полочки косметика занимала. Как будто и не уезжала… Только зачем, спрашивается, мужчине тогда мне СВОЮ одежду для сна давать? Не понятно…
Приняв ванную, я намазала кожу бальзамом с ароматом сладкого апельсина и мяты, немного подкрасила губы, а затем посмотрела на банный халат. Подумала и выбрала обычное полотенце. Завязала его на груди и спустила вниз.
– Не знаю, что ты будешь, пчелка, – услышав мои шаги еще на лестнице, прокричал мужчина. Когда я вошла внутрь гостиной, застала его сервирующим маленький журнальный столик сырной и колбасной нарезкой. Там были даже какие-то полуфабрикаты и бутерброды. А еще закупоренная бутылка вина и два бокала. – Поэтому что смог, то и приготовил. Уж прости, повар из меня так себе.
– Я обещала тебе плов или гуляш, ведмежонок, – войдя внутрь комнаты, я ощутила приятный жар кожи. Мокрые после душа волосы совсем не вызывали дрожь в теле. В отличие от Дмитрия Петровича и его обтягивающих черных домашних штанов и белой майки с глубокими вырезами подмышками. – Так что выбирай. Завтра тебе утром наготовлю побольше, чтобы на неделю точно хватило.
Глубоко вздохнув, я ступила вперед, а затем сделала то, что планировала очень быстро и резко. Так, чтобы не успела передумать или забояться: просто скинула полотенце на землю. Оставаясь в том, в чем мать родила.
– Машунь, давай договоримся наконец, что… – Дима повернулся ко мне и тут же замер. Его карие глаза пробежались по моей груди, скользнули по животу и остановились где-то между бедер. Те участки тела, которые он рассматривал, пекли и покалывали. Я перетаптывалась с ноги на ногу, не в силах начать дышать.
– Я хочу тебя, – сорвалось с губ, и я тут же поперхнулась. Господибожемой! Я действительно это сказала? Во вменяемом состоянии? Не может быть!
Дима нервно сглотнул, лицо его покраснело, на висках выступили венки. Кадык задергался, желваки заиграли, он нервно сжимал и разжимал кулаки. Майка намокла, под ней выступили литые напряженные мышцы, выдавая состояние хозяина с потрохами.
– Машунь, – в этот раз мое имя из его уст звучало удивленно, потерянно. Немного с сожалением, скрыть которого не удалось, – у тебя сегодня секса не будет. Я тебя уже предупреждал. Даже не думай.
Нахмурившись, я поджала губы. От простого движения Дима едва ли не задохнулся. Это придало мне смелости, позволяя ступить вперед, сокращая расстояние между нами.
– Ты не хочешь меня? – наивно прошептала, оказываясь рядом. Так близко, что теперь мои соски терлись об его грудь. Не знаю, откуда взялась такая самоуверенность, но я не глядя накрыла его пах своей ладонью, ощутив твердый, налитый желанием член. Он содрогнулся от простого поглаживания, а из груди Димы вырвался рваный звериный хрип.
– Спрашиваешь, то же мне, – грустно усмехнулся он, обреченно вдыхая. – Хочу, конечно. Всегда хочу, золотце. Если бы ты только знала – как!.. Но я тебе уже сказал: следующий секс у нас будет только когда ты вернешься. – он развел руками в разные стороны. Мол, смирись. И, при этом всем, так старательно смотрел мне лишь в глаза, будто боялся ненароком свою «клятву на крови» не нарушить. Бедный! Пожалела бы, не беси он меня своей упорностью так сильно. – Но, есть один выход…
– Какой? – не желая давать ему фору, я повисла на его груди, вытанцовывая на носочках восмерочку бедрами. Таким образом все стратегические части тела терлись об его, не давая забыть, что стою я перед мужчиной, вообще-то, полностью голая!
– Если ты меня с собой возьмешь, то тогда все эти жертвы не к чему, – прищурившись, протянул он, скрепя зубами. Замер, как статуя. – Машунь, ну, в самом-то деле… Я ведь хочу сам с твоими родителями познакомится. Почти семья ведь!
У меня прямо перед глазами неоновые фары заплясали. Какая еще, к черту, семья? Он, что, женится на мне собрался? Нет, Дима точно не мог. Зачем ему это?
– Пфф! Я пока морально не готова к семидневному выносу мозга, – все-таки признала нехотя, поджимая губы. – Но ведь это не значит, что…
– Значит, пчелка. З-н-а-ч-и-т! Я так сказал и точка. Не получится у тебя интим без моего участия. Если ты, конечно, не собралась насильничать. Но… Ух, я бы на это посмотрел! – протянул он выразительно. Последний раз меня цепко осмотрел, мучительно простонал, зажмурился, отвернулся и стянул с себя майку. – Все. Хватит. Руки вверх!
То ли потому, что прозвучало это, как армейская команда… То ли потому, что я зависла на Димином идеальном прессе… В общем, руки сами поднялись.
– Сдаюсь, Димочка! Сдаюсь! – прошептала, пока он на меня свою майку натягивал. Так быстро, будто бомбу прятал. – Во вражеские войска со всеми потрохами. – затем игриво перед ним покрутилась и даже ножку коварно выставила. Грудь из майки виднелась по бокам ничуть не хуже, чем в голом состоянии. – А пытать будут? Я вот только «за». Готова к самым жестким мерам наказания. Причину можно на ходу придумать…
– Черт, – хрипло пробормотал себе под нос мужчина, – Так только хуже, чтоб тебя. Нет, ну ты конечно, Машунь… Никак тебя не спрячешь. Хоть мешок одень.
Димочка застопорился взглядом на моих выпирающих через тонкую ткань сосках, задумчиво почесывая бороду.
– Хмм… Кстати, о командах. А наручники у тебя есть? – спросила я его вдруг, и он вздрогнул. Посмотрел на меня так, что вопросов не оставалось, о чем он сейчас думает. В потемневших зрачках все было видно в лучшем виде. И лучших позах. – Кляп там… Ммм?
– Нет. Но к твоему возвращению приобрету, Машунь. Тебе понадобиться. Чтобы не сбежать. А я чувствую, что сбежать ты точно захочешь, солнышко мое, – мужчина в задумчивости содрал с дивана белую накидку и замотал меня в нее, как ребенка после ванны. Только нос торчал теперь. – Знаешь, если бы сам не знал, что ты вчерашняя девственница, никогда бы не поверил. Да никто никогда не поверит!
Обреченно вдыхая, я нехотя села на диван. Похоже, песня моя закончилась ничем. Упертый жук! Все настроение испортил.
– С чего это? – понуро спросила я, поджимая губы и подпирая лицо ладонью.
– Так бы же ходячий секс! – сев рядом со мной, мужчина закинул мои ноги себе на колени и принялся делать массаж стоп. Видимо, в качестве искупления за свое совершенно идиотское решение о внезапном целибате. Только мне отнюдь это не помогало. Становилось только хуже. – Каждый твой взгляд, взмах ресниц… То, как ты ходишь… Как бедрами виляешь; даже жесты руками: все возбуждает до одури. С ума сойти можно.
На грани слез от отчаянья, я поддела ноготками кусочек сыра со стола и принялась грязь его, думая о том, что раненный бок у Димы уже зажил. Если я воткну в него вилку, мне за это ничего не будет. А если судья будет женщина, то даже не посадят. Дрессировщик гребанный! Чтобы его депутатский мандат фура переехала.
– Вот опять! – заныл тот, замирая, глядя на меня с широко распахнутыми глазами. – Опять ты это делаешь, Машунь. Прекращай.
И хоть специально я ничего не делала, Диме об этом было знать не обязательно. Зато в голове созрела коварная идея:
– Привыкай, ведмежонок. Я еще голая спать сегодня буду, ага. – Затем скинула чертову накидку, а за ней и Димину майку через голову стянула, отбрасывая ее в сторону. – И, вообще! Что-то у тебя жарковато тут… Ага-ага. Я, вот смотри, уже вся мокрая. Видишь? Прямо капельки пота уже начали стекать по кожи. Ужас, как в бане.
– Вижу… – нервно сглотнув, прошептал он. – Вижу, пчелка…
А я взяла, и провела ладошкой от шеи, по груди и до самых бедер. Мужчина проследил за рукой жадно, не отрываясь. Как загипнотизированный.
Чтобы там Дима себе не решил, вечер скучным быть не обещал. У меня, во всяком случае.
Глава 11
Дима подтянул столик вплотную прямо к дивану, чтобы лежа можно было спокойно есть. Сам разлегся вдоль подушек, и меня к себе на руки затянул, прикрывая пледом. Который, к слову, я сразу скинула... Натопил в комнате он и правда через чур!
Наколов на длинную деревянную шпажку винограднику, сыр, я обмакнула все это в меде и прямо перед лицом мужчины съела. План был проделать это сексуально и соблазнительно. Куда там? Часть меда капнула Диме на грудь. Он недовольно застонал... Мне так показалось, по крайне мере.
– Черт, прости, прости… Я сейчас все уберу! – клятвенно пообещала, скользнув телом чуть вниз. Мои ноги крепко овивали его талию, внутренняя часть бедра терлась об пресс.
– Не надо! – измученно закричал тот, инстинктивно хватаясь за мои ягодицы под пледом. – Просто ничего, нах, не делай, прошу тебя...
Но было уже поздно. Я сперва быстро облизала липкие пальцы, а затем слизала капли с груди мужчины. Его клешни сжимались на моей попке с каждой секундой все крепче и крепче.
– Ох… Что ты со мной делаешь, Машунь? – откинув голову назад, Дима закрыл глаза.
– Не нравится? – поморщилась, – Прости. За салфетками надо идти на кухню было…
– Нравится, пчелка. Очень нравится, – он снова посмотрел на меня, и я задохнулась. Потому что глаза его знакомо потемнели, а в чертах лица появилось что-то хищное, опасное. – Но, не сегодня. Не провоцируй.
– А если я хочу, провоцировать? – снова наколов виноградинку, я сняла ее со шпажки зубами, поднесла к губам мужчины. Он откусил лишь половину, жадно рыча. Вторая досталась мне. – Дим, ну в самом деле. Бред ты придумал.
– Вот в следующий раз ты будешь думать, как «забывать» рассказать про поездку. Да еще и, черт тебя дери, на целую неделю! Маш, тебе наука! – покачал головой он, старательно глядя куда угодно, но не на меня. Только вот ладошки его все еще грели мою попку. Как будто неосознанно массировали.
– Слу-у-шай, – уткнувшись носом с его шею, я жадно вобрала запах его тела. – может ну его, эти жизненные уроки? А? В другой раз, когда-нибудь…
– Не-а, Машунь, – как-то пьяно, хрипло, томно прошипел он, скользя ладонями все ниже и ниже. Еще пару миллиметров и его указательный палец попал бы в точку «в». – Не «ну, его», а «профилактические меры». Другие варианты я тебе предоставил. Они тебя тоже ведь не устраивают, да?
Ладони накрывали его мощные плечи, гладили руки. Дима был так напряжен, что я ощущала, как перекатываются мышцы. Он пах так великолепно: гелем для душа и своим собственным ароматом. Неповторимым, бодрящим, пробирающимися в самые легкие.
Вдохнув полной грудью, я застонала:
– Ненавижу вас, Дмитрий Петрович!
– И я тебя, Машунь, – прошептан он чувственно мне на ухо. Так, словно в любви признавался, а не посылал. Его ладони спустились чуть ниже, крепче сжимая мои ягодицы, немного разводя их в разные стороны. Указательные пальцы скользнули по складкам, проводя дорожку между бедер. Задохнувшись, Дима рвано затараторил, словно в бреду: – Когда ты приедешь, мы вернемся к этому разговору. Хочу, чтобы ты текла так же сильно, как и сейчас… Блядь, какая же ты мокрая!
Мужчина явно боролся с собой, а я затаилась, не желая мешать ему в принятии единственно правильного решения. Его два указательных пальца раздвинули складки, неглубоко проникая в меня, и я застонала, утыкаясь губами ему в шею.
– Но я хочу тебя сейчас, – мой голос умолял и было самой от себя тошно. Но он ничего не делал, и я сходила с ума от желания. – А «потом» будет потом…
– Еб твою мать, Машунь… Как нож в масло входит… – запричитал он себе пол нос не разборчиво, выводя узоры пальцами вокруг входа. – Нет-нет, спать.
Он не сделал ничего, продолжая гладить меня между ног. Рвано, судорожно. Будто пытался одернуть сам себя. Я медленно скользнула по его телу еще ниже, нанизывая его пальцы на себя полностью. От полноты ощущений перед глазами заплясали неоновые звезды и разноцветные огни.
– О, да… – глаза закатились от удовольствия, конечности задрожали. Я оперлась ладонями в грудь мужчины, прогнувшись в спине и тут же услышала какой-то хрип из его груди. – Только не останавливайся, медвежонок.
Свободной рукой он отвесил мне смачный подзатыльник. И было бы наверняка больно, в обычной ситуация. Сейчас же тело за секунду едва не достигло конечного пункта назначения под названием оргазм.
– Еще… – зашептала себе под нос, – Еще, пожалуйста…
– Нет! – уверенно качнул головой тот. Жаль, я не видела Диминых глаз в тот момент, все меркло вокруг. – Я сказал…
Что-то щелкнуло у меня в голове. Видимо, какой-то спасательный механизм. Рычаг, не желающий отпускать мужчину. Я нагнулась губами к его груди и провела языком по его соску. Он замер, перестал говорить, сцепил зубы. Реакция была ожидаемой. Еще в первый раз я заметила, как Дима отреагировал на такое прикосновение.
– Хватит, – приказал он, но это раззадорило лишь больше. Я жадно втянула вершинку, а затем слабо укусила. Грудь мужчины завибрировала, пальцы резко задвигались во мне. – Маша, твою налево. Я сказал: все!
Я не могла остановится. Не в тот момент. Не так. Никогда. Странное помешательство вскружило мне голову. Я просто хотела его: здесь и сейчас. Я просто хотела кончить.
Зарычав громко что-то совсем не цензурное, Дима резко перевернул меня на спину, руки оказались зажаты над ногой. Его лицо теперь было близко к моему. Серьезный, злым, как никогда. От бешенного дыхания ноздри его раздувались, а лицо стало красным, словно помидор.
– Спать, Маша! – отчеканил он по слогам. – Будь послушной девочкой.
Я знала, что ярость эта не на меня, а на себя самого. Что сам же и нарушает свои больные принципы! Абсолютно никому не нужные и идиотские! Но в тот момент, я как никогда разделала эти чувства:
– Иди к черту! Я вообще сейчас к себе поеду, понятно? Ты мне вообще не нужен. Не хочешь сексом заниматься? Другого найду!
– Ага, сейчас, – поднявшись на ноги в одно движение, Дима поправил в наглую выпирающий член в штанах. Нагнулся ко мне, а затем просто закинул к себе на плечо. Снова шлепнул по попке и направился к лестнице. – Отдыхать уже пойдем. Поздно.
Спустя минуту он кинул меня на кровать, а сам, даже не посмотрев в мою сторону, отправился в душ. Сидел там целую вечность. Спать мне совершенно не хотелось. Я подошла к двери в ванную, коснулась ручки и обомлела. Сквозь щели несло таким леденящим холодом, что ноги тут же околели.
– Ледика вам в придачу не принести, Мистер Эльза? – с издевкой прошептала я, а потом вернулась к кровати. Только для того, чтобы взять подушку с одеялом.
Спать с Димой после его выходки мне совершенно не хотелось. Принципиальный он, значит? Ну, так и я тоже! Устроилась прямо на диване, около все еще трескающихся дров камина. И заснула как-то быстро... В мечтах о том, как Дима спит там один с ледяным компрессом на паху. Так ему и надо!
…Снился мне какой-то странный сон. Будто кто-то подхватывает меня на руки, прижимает к груди, гладит волосы, целует… Тело мое приземлилось на что-то более мягкое и приятное, чем жесткий диван, а потом стало безумно жарко. Словно какой-то огромный медведь подмял меня под себя: клешнями сжал, ноги сверху закинул, так еще и мордочку на шею припечатал.
– Спи, – услышала я голос краем уха, – змейка моя любимая…
Сквозь сон я улыбнулась и поёжилась. Приснится же такое, ей богу…
Я резко очнулась посреди ночи в поту от удушающей жары. Двери в спальню были плотно заперты, около постели горел ночник с теплым мягким белым светом. Дима вдавливал меня в кровать, нагло распластавшись на моем теле в позе подводной звезды. На фоне его широкого стана, я была, как тонкая соломинка.
– Дима-а-а, – прошептала, с трудом освободив руку и осторожно похлопав ею по спине. Еле-еле, чтобы не испугать. – Димочка-а-а…
Ничего не произошло, он только протяжно хрюкнул, и я сдавленно рассмеялась. Жаль, камера далеко. Никто не поверит же. Даже он сам.
– Я пить хочу, – продолжила стоять на своем. Моя ладонь упала на его щеку, погладив мягкую кожу. Борода Димы вообще меня не отталкивала, как у других мужчин. Была мягкой, ухоженной, шелковистой… Я запустила в нее коготки и Дима нахмурился, откидывая голову в сторону. Теперь я видела выражение его лица, когда, все еще не теряя надежды на глоток кислорода, взмолилась: – Ведме-е-ежонок?
