Текст книги "Риск (ЛП)"

Автор книги: Саманта Тоул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Маленькая девочка, которая просто хотела, чтобы ее папа видел ее, замечал ее, по-прежнему любил ее.

Я сглатываю ком, образовавшийся в горле.

– Ты так похожа на свою маму, – говорит он хриплым голосом, измученным многолетним пьянством и курением. – Не только внешне, но и силой духа. – Другой рукой он обхватывает мою щеку. – Я знаю, что не имею права...

Я открываю рот, чтобы поправить его, как всегда делаю автоматически, потому что это у меня в крови, но он качает головой.

– Я знаю, что не имею права... – продолжает он. – Но я горжусь тобой. Горжусь всем, чего ты достигла и продолжаешь достигать. И я знаю, что ты справишься с этими детьми с той же силой, грацией и упорством, которые ты вкладываешь во все, что делаешь.

То, что он использовал слово «грация», заставляет слезы течь по моим щекам. Мою маму звали Грейс. Я уверена, что он знал, что имеет в виду, используя это слово в таком контексте.

Он говорит, что я дочь своей мамы и что буду такой же хорошей матерью, как и она.

– Спасибо, папа, – шепчу я.

Он улыбается мне грустно и вытирает слезу большим пальцем, прежде чем отступить.

Мои братья наблюдают за этой сценой с напряженным молчанием.

Кейден обнимает меня, обхватывая талию рукой и притягивая к себе.

– Ты в порядке? – тихо спрашивает он мне на ухо.

Я киваю в ответ.

– А ты в порядке? – шепчу я ему.

Он почти не говорил во время всего разговора, позволяя мне вести беседу, но некоторые вещи, сказанные сегодня вечером, наверное, были для него неприятны.

Его глаза скользят по моему лицу, как невидимая ласка.

– Если ты в порядке, то и я в порядке.

Мое сердце сильно бьется в груди.

– Ну, что ж, – говорит Ари, разряжая напряжение своим естественным весельем, – в нашу семью присоединятся две новые жизни, и я, например, думаю, что это повод для празднования! У тебя есть шампанское? – спрашивает она Кам. – Конечно, безалкогольное для меня, Бретта и будущей мамы, конечно.

Будущая мама.

Я стану мамой.

Двоих детей.

Конечно, я знала, что стану мамой, но это первый раз, когда кто-то сказал мне это вслух. Я не думала о том, что стану мамой, потому что была сосредоточена на том, что у меня будут эти дети – ну, скорее, я чувствовала, что они будут у меня, – чем на том, что через семь месяцев или около того два крошечных человечка будут называть меня мамой.

Глава 23

Уже поздно, и Кейден везет меня домой после ужина с семьей. После первоначального шока вечер оказался удачным. Моя семья быстро оправилась от неожиданности и воодушевилась перспективой появления двух новых членов в нашей постоянно растущей семье.

Я поговорила с Ари наедине и объяснила ей, что Кам узнала о моей беременности раньше нее, потому что я обратилась к ней за советом, и Ари, как всегда, отнеслась к этому спокойно. Она не расстроилась и сказала, что полностью меня понимает, что было для меня большим облегчением. Она сказала, что просто рада тому, что снова станет тетей.

Кейден паркует свою машину у моего дома. На улице начинается дождь, и я собираюсь бежать к двери, когда он говорит:

– Можно поговорить?

– Конечно. – Я поворачиваюсь к нему. – О чем?

– Я провожу тебя, и мы поговорим.

Мы молчим, пока идем в здание и поднимаемся в мою студию, и я гадаю, о чем он хочет поговорить.

Я чувствую себя немного измотанной после разговора с семьей, поэтому надеюсь, что это что-то простое, типа: «Какие у тебя предпочтения – два мальчика? Две девочки? Или по одному?» Честно говоря, у меня нет предпочтений, но по одному каждого звучит неплохо. Как у нас с Ло. Но что-то подсказывает мне, что Кейден не хочет говорить о поле наших детей, потому что, если вспомнить, он был довольно молчалив по дороге домой.

Может, у него не все хорошо с Зевсом. Может, они поговорили наедине? Но когда мы уходили, они казались в хороших отношениях.

Я вхожу в свою студию, снимая туфли. Бросаю сумку на кухонный стол и иду к холодильнику. Заглянув внутрь, беру пакет апельсинового сока.

– Хочешь? – спрашиваю Кейдена, доставая стакан.

– Нет.

– Хочешь что-нибудь еще?

– Нет. – Его тон мне не нравится.

Поставив стакан и пакет с соком на столешницу, я поворачиваюсь к нему. Он стоит напротив меня, прислонившись спиной к стене. Руки скрещены на груди. Все в его поведении говорит о напряжении.

Я чувствую, как в груди сжимается от беспокойства. Он же не передумал насчет детей? Нет, он бы не стал. Но то, что сказали мои братья, могло его напугать. В смысле, черт возьми, о том, что мы должны быть вместе и пожениться, – в каком веке они живут? Как будто они бы так поступили, будь они на нашем месте. Хотя, на самом деле, Зевс женился бы на Кам, если бы знал, что она беременна Джиджи. А Арес немного традиционен. Он бы точно женился на Ари, если бы она забеременела в начале их отношений.

– Что такое? – говорю я ему, стараясь, чтобы мой голос звучал нормально и не выдавал моего беспокойства.

– Меня беспокоит то, что ты сказала.

– Что я сказала? Когда?

– Сегодня вечером, у Зевса.

– Ладно. Что я сказала, что тебя беспокоит?

– Что я не хочу быть с тобой.

Я тихонько смеюсь, беру коробку и наливаю сок в стакан.

– Ты не хочешь.

– Кто сказал?

– Ты.

Он отталкивается от стены и встает прямо.

– Я никогда такого не говорил.

– Ты дал понять, когда покинул мой номер, пока я все еще спала.

– Черт возьми. – Он провел рукой по волосам. – Ты хочешь знать, почему я ушел из отеля? Не потому, что я не хотел тебя. Или не хочу тебя сейчас. А потому, что я недостаточно хорош для тебя. Потому что я старше тебя. Потому что твой брат – самое близкое, что у меня когда-либо было, кроме семьи. Это никогда не было из-за того, что я не хотел тебя. Я хотел тебя в течение многих лет.

Я в замешательстве качаю головой.

Он делает шаг ближе.

– Я хочу тебя, Мисси. Я всегда хотел.

Его слова шокируют меня, как ядерный взрыв, обрушившийся на мои жизненно важные органы. И, Боже, как я хочу ему верить, но он говорит это сейчас. Когда я беременна его детьми. Я знаю, что у Кейдена никогда не было семьи, когда он рос. Я знаю, что он вырос в приемных семьях. Вполне логично, что он хочет семью.

Мне легче поверить в это, чем в то, что он хотел меня в течение многих лет, но никогда ничего не делал, потому что считает себя недостойным меня.

Боже мой, да посмотрите на него! Он прекрасен. Он умный, внимательный, заботливый – когда не бросает меня в гостиничном номере.

И я хочу быть с ним, но не так. Не ради наших детей. Я хочу быть с мужчиной, который хочет меня. А не с тем, что я сейчас могу ему предложить.

– Я... – Я сглотнула. – Прости, Кейден. Я просто...

– Ты мне не веришь?

Я качаю головой.

– Нет, не верю. Как я могу знать, говоришь ты это потому, что действительно хочешь быть со мной, или потому, что хочешь детей?

– Боже, Мисси. У меня будут дети, будем мы вместе или нет. Я всегда буду в их жизни.

– Но быть отцом на полставки – не то же самое, что быть отцом на полную ставку.

– Детка, для меня нет такого понятия, как неполный рабочий день. Я полностью посвящу себя детям. Я буду заботиться о них, когда ты будешь в университете, и когда ты вернешься домой вечером, я буду с ними.

Детка.

Я игнорирую глупое волнение, которое охватывает меня, и сосредотачиваюсь на последней части его фразы.

– Что ты имеешь в виду говоря «когда я вернусь домой вечером»?

– Мы будем жить вместе, когда появятся дети. Ну, до того, как они появятся.

– Правда? – мои глаза стали такими же широкими, как тарелки, сложенные в кухонном шкафу.

– Это самое разумное решение. Ты живешь в университетском общежитии. – Он жестом указал на мою маленькую студию. – Здесь не хватает места даже для тебя, не говоря уже о двух детях. Моя квартира больше. Там три спальни. К тому же тебе понадобится помощь на последних сроках беременности.

– Так ты просто решил, что я перееду к тебе. Что за черт, Кейден? Ты не можешь просто прийти сюда и сказать мне, что я переезжаю к тебе. Это так не работает.

– Да ладно тебе. Ты же не думала, что будешь жить здесь с нашими детьми, а я буду жить в своей просторной квартире, и мы будем просто перевозить детей из одного места в другое? Это нелогично.

Я знаю, что это нелогично. Но в данный момент я не чувствую себя очень логичной. Если есть одна вещь, которую я ненавижу, так это когда мне говорят, что делать.

Мои упрямые руки находят мои бедра.

– Ладно, допустим, мы будем жить вместе в твоей огромной квартире. – В последних двух словах явно слышится язвительность. – А что, если я захочу встречаться с кем-то? Когда появятся близнецы, и мы все устроим, и я решу, что хочу двигаться дальше в этой части своей жизни, что будет, когда я приведу домой своего нового парня? Ты будешь не против?

Я бы так не поступила, потому что никогда не представила бы своих детей мужчине, который не собирается оставаться надолго, но речь не о разумности, а о том, чтобы задеть его за живое, и, похоже, это работает.

Если бы я сказала, что его лицо потемнело, это было бы преуменьшением века. Это было похоже на то, как будто на его лицо обрушился ураган четвертой категории.

– Ты планируешь встречаться с кем-нибудь? – спросил он, сжав челюсти.

– Ну, пока я беременна, конечно, нет. Но после, да. Я не собираюсь оставаться одинокой навсегда. – Последняя часть правдива, но я не буду думать о свиданиях, пока близнецы не подрастут, и я не закончу учебу.

Он сдвинул брови.

– Ты не была бы одинокой, если бы перестала быть такой упрямой и была со мной.

Это задевает меня за живое.

– Я не упрямая! Мы бы даже не разговаривали, если бы я не была беременна! И я отказываюсь быть с тем, кто хочет быть со мной только потому, что я ношу его детей!

– Я не поэтому хочу быть с тобой! – отрезает он.

– Чушь! Ты ушел после того, как мы переспали! Пока я спала! Ты выскользнул из гостиничного номера, как будто я была каким-то грязным секретом! И я не слышала от тебя ни слова четыре чертовых недели! Ничего! Ты не хотел быть со мной тогда, и ты не хочешь быть со мной сейчас.

– Ты не слышала ни слова из того, что я только что сказала?

– Я слышала все, что ты сказала. Просто я тебе не верю.

– А как же вечеринка Зевса?

– А что с ней? Ты ревновал, и твоё самолюбие было уязвлено, потому что ты думал, что Аарон был моим кавалером. Это классический случай, когда не хочешь кого-то, но не хочешь, чтобы кто-то другой получил его.

– Не надо на меня тут психологией совать.

– Отвали. Это не психология. Так и было.

– Продолжай себе это повторять, красавица.

Он идет – нет, крадется – через комнату ко мне, останавливаясь всего в нескольких сантиметрах от меня. Я должна наклонить голову, чтобы посмотреть на него.

– Я сказал тебе, почему держался на расстоянии. Почему ушел в ту ночь. Ты заслуживаешь лучшего, чем я. Ты по-прежнему заслуживаешь.

Его глаза приковывают меня к месту. Я не могу пошевелиться, даже если бы хотела.

– Быть внутри тебя той ночью... чувствовать тебя, пробовать тебя впервые... это сделало для меня еще труднее найти в себе силы держаться от тебя подальше, не быть эгоистом и не забрать тебя себе. Но теперь все по-другому. Да, ты беременна от меня, но я говорю это не потому. Я говорю это, потому что это правда. Это всегда было правдой, и быть здесь с тобой, проводить время рядом с тобой, делает невозможным для меня держаться подальше по тем причинам, по которым я делал это раньше.

Он наклоняется, и я отскакиваю назад, ударяясь о столешницу, сердце колотится в груди. Между нами нет ни сантиметра. Он так близко, что я чувствую тепло его тела, и от этого мои соски напрягаются, а клитор пульсирует.

Глупое, гормональное, беременное тело.

В последнее время меня легко возбудить, и когда Кейден так близко, я не могу не желать его.

Мои трусики уже влажные.

Его взгляд опускается на мои губы, и они высыхают. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не облизнуть губы. Потому что я не пойду с ним на это.

Я не могу.

Он медленно поднимает глаза на мое лицо и смотрит в глаза.

– Ты хочешь меня, красавица. И я, черт возьми, хочу тебя. В моей постели и в моей жизни. Навсегда. Я никогда не буду достаточно хорош для тебя – это правда. Но я буду работать над собой, чтобы стать лучшим мужчиной для тебя. И я докажу, что хочу тебя, красавица. Только тебя, исключительно тебя.

Его взгляд хватает меня за руку и тянет под воду. Я чувствую, как тону в чувствах и эмоциях.

Он наклоняется и касается губами моей щеки.

– Увидимся завтра.

Я все еще стою, когда за ним закрывается дверь. Мое сердце больше не бьется в груди. Оно последовало за ним за дверь.

Глава 24

– Прости. – На следующее утро Кейден стоит у моей двери с двумя чашками кофе в руках и раскаявшимся выражением лица. – Я вчера вечером на тебя наехал, а не должен был.

Я отступаю, позволяя ему войти, и закрываю за ним дверь.

Он протягивает мне одну из чашек кофе.

– Без кофеина? – спрашиваю я.

– Без кофеина.

– Спасибо. – Я дую на пар, поднимающийся из отверстия для питья, прежде чем сделать глоток, а затем подхожу и сажусь на диван.

Кейден садится рядом со мной.

– Вчера вечером я поступил неправильно, – говорит он. – Я не думаю, что я был неправ в том, что сказал... – Он поднимает руку, останавливая меня, когда видит, что я собираюсь перебить его. – Я действительно думаю, что для всех нас будет лучше, если ты переедешь в мою квартиру. Но я не должен был так на тебя набрасываться – говорить тебе, что это произойдет, вместо того, чтобы высказать свое предложение. Это было глупо и подло с моей стороны, и я прошу прощения.

Я на мгновение обдумываю его слова, прежде чем избавить его от мучений.

– Спасибо, что извинился.

– Итак... – Он проводит рукой по волосам, растрепав их. – Можем поговорить о том, как мы будем жить и как будет выглядеть будущее нас четверых? Или еще слишком рано после того, как я вел себя как пещерный человек?

Нас четверых.

Мне это нравится больше, чем должно.

Несмотря на то, что его слова меня разозлили, я провела всю прошлую ночь, обдумывая все, и с практической точки зрения, мне и близнецам действительно имеет смысл жить с ним. В этой студии едва хватает места для меня, не говоря уже о двух младенцах, а финансово я не в состоянии снимать другое жилье – квартира за пределами университетского городка, которая подошла бы нам троим, была бы для меня непомерно дорогой.

Дети сначала маленькие, но количество вещей, которые им нужны в первое время, просто ошеломляет, а мне понадобится всего в два раза больше.

От одной только мысли о том, во сколько мне все это обойдется, у меня начинает потеть лоб.

Поставив кофе, я поворачиваюсь к нему.

– Давай поговорим об этом.

Он выдыхает.

– Хорошо. Ладно. Так, ты хочешь начать или я?

– Ты. – Я хочу услышать, как он это скажет – надеюсь, намного лучше, чем вчера вечером.

– Хорошо. – Он держит кофе в руках между раздвинутыми бедрами и смотрит на меня. – Ладно, вот что я думаю: с практической точки зрения, тебе переехать ко мне было бы хорошо, потому что я смогу быть рядом и помогать тебе во всем, что понадобится во время беременности, а когда появятся близнецы, нам не придется перевозить их между нашими квартирами. Кроме того, если ты переедешь ко мне, у близнецов будет своя комната, и у тебя тоже, конечно.

– Конечно.

Наступает пауза, а потом он говорит:

– Ну, что ты думаешь?

Я делаю глоток кофе, чтобы затянуть разговор.

– Я думаю, ты прав. Но у меня есть опасения.

– Скажи мне, чтобы мы могли их устранить.

– Ну, это не моя квартира. Это твоя, и ты можешь меня выгнать.

– Этого никогда не случится.

– Может случиться. Ты можешь обнаружить, что тебе не нравится жить со мной. Что мы несовместимы как... соседи.

Он поднял брови.

– Я не вижу проблем с нашей совместимостью.

От его слов мои щеки покраснели.

– Жить с кем-то – это совсем не то же самое, что однажды переспать с ним.

– Я знаю. Но мы оба взрослые и сможем ужиться ради наших детей.

– Хорошо. Но я все равно буду чувствовать себя... – Я ищу подходящее слово. – Небезопасно.

Он хмурится.

– Ты не будешь чувствовать себя в безопасности, живя со мной?

– Я бы чувствовала себя в безопасности, живя с тобой. Я не чувствовала бы себя в безопасности, живя в месте, где моего имени нет в договоре аренды, и я почти уверена, что не смогла бы оплатить даже половину той суммы, которую ты платишь за свою квартиру.

– Я владелец своей квартиры.

Конечно, он владелец.

– Ну, это еще хуже.

– Почему?

– Не знаю. Просто так.

Он смеется, и это глубокий смех, который я чувствую внизу живота.

– Слушай, если тебе так будет лучше, я могу попросить своего адвоката составить договор, чтобы ты чувствовала себя в большей безопасности.

– Сколько ты хочешь, чтобы я платила за аренду?

– Ни сколько.

– Кейден, я сама за себя плачу. Если ты хочешь, чтобы я жила с тобой, то так и будет.

Он вздыхает.

– Ладно. Просто плати мне столько, сколько ты платишь за эту квартиру.

– Это не много.

– Мне все равно. Я буду счастлив и без денег, помнишь?

– Хорошо. Значит, если я буду жить с тобой, я буду платить за аренду. А как насчет коммунальных услуг и еды?

Он выглядит раздраженным – я вижу это по его сжатым челюстям, – но если он хочет, чтобы я жила с ним, то это будет на моих условиях.

– Сколько ты платишь за коммунальные услуги?

– Все включено в стоимость аренды.

– Тогда у меня то же самое.

Пожалуй, я не могу с ним спорить, но найду способ дать ему немного больше.

– А продукты? Будем покупать по отдельности?

Он шевелит челюстью.

– Как тебе удобнее.

Не понимаю, почему он раздражается. То, что у нас будет двойня, не значит, что он должен за меня платить. За своих детей – да, но мне он ничего не должен.

– Что тебя еще беспокоит?

Стоит ли мне заговорить о том, что я планирую встречаться с другими, как вчера вечером? Честно говоря, я сделала это только для того, чтобы его разозлить. Он меня разозлил, и я хотела сделать то же самое с ним. Но я не ребенок. Черт, я скоро стану матерью двоих детей. Поступать как взрослая – это единственное, что я могу сейчас сделать.

Так что никаких упоминаний о свиданиях с другими мужчинами.

Или о том, что он сказал, что хочет меня.

Нет. Об этом сейчас точно говорить не стоит. Вообще никогда.

Есть ли у меня другие проблемы, связанные с жизнью с ним?

– Сейчас я не могу придумать ничего другого. Просто...

Я кусаю нижнюю губу. Я чуть не вскакиваю, когда чувствую, как его большая теплая рука ложится на мое колено. Он утешительно сжимает его, а затем отпускает.

Я чувствую потерю его прикосновения больше, чем следовало бы.

– Я просто нервничаю, что у нас не получится – жить вместе – и тогда я останусь без жилья.

– Я думаю, у нас все будет хорошо. Но если по какой-то причине мы не сможем жить вместе, я не брошу тебя на произвол судьбы. Соглашение даст тебе определенную уверенность, и у тебя есть мое слово. Если все пойдет наперекосяк, я позабочусь, чтобы тебе и детям было где жить. Обещаю.

Я смотрю ему в глаза и чувствую, как начинаю теряться в них. Моргнув, я глубоко вздыхаю, чувствуя, что вот-вот сорвусь с обрыва в темноту, не имея страховочного каната.

– Хорошо. – Я выдыхаю.

– Хорошо? – легкая растерянность в его голосе заставляет меня посмотреть на него.

– Хорошо, я перееду к тебе.

Я видела, как Кейден улыбается, но никогда так, как сейчас. Его ослепительная улыбка делает его еще красивее, чем обычно. И от нее мое сердце начинает биться быстрее.

– Ты не пожалеешь, – говорит он, беря меня за руку и сжимая ее.

И я надеюсь, что он прав. Что я делаю правильный выбор для себя, для него и для наших детей.

Глава 25

Кейден одет в бейсболку и низко натянутые спортивные штаны. Он несет коробку с моими книгами, от чего его футболка задралась, открывая мне прекрасный вид на те мышцы пресса, которые я так хорошо помню по нескромным, в основном случайным моментам дня. Его бицепсы напрягаются, и на предплечьях проступают вены. И это просто нелепо сексуально. Он нелепо сексуален. И я должна перестать на него пялиться. Я заставляю себя смотреть вперед и уставиться на размытое отражение себя в дверях лифта.

Лифт пищит, и двери открываются в его прихожую. Не знаю, привыкну ли я когда-нибудь к роскоши жизни в доме с лифтом вместо входной двери.

Кейден жестом предлагает мне выйти первой, хотя это он несет тяжелую коробку.

Остальные мои вещи в его грузовике внизу, за ними он спуститься сам. По-видимому, мне не разрешается помогать или что-либо носить, что глупо. Но я позволяю ему проявить свою мужественность.

Все мои братья предложили помочь мне с переездом, но Кейден был непреклонен, что сам сможет перевезти все мои вещи, так что я просто согласилась с ним. И у меня не так уж много вещей. Только одежда, книги, косметика и разные мелочи. Мебели у меня нет, так как в университетском общежитии все было меблировано.

Не знаю, считает ли Кейден, что ему нужно мне что-то доказывать, но, что бы это ни было, я не против, чтобы он таскал мои вещи, если это делает его счастливым, ведь я могу полюбоваться его мускулами и посмотреть, как он потеет. Одни плюсы для меня.

Я следую за Кейденом по коридору, он ставит коробку на кухонный остров, открывает холодильник, достает две бутылки воды и протягивает мне одну.

Комочек кремового меха прыгает на столешницу, заставляя меня вздрогнуть.

– О Боже! – я прижимаю руку к груди, сердце колотится от неожиданности. Пушистый кот плюхнулся на зад и уставился на меня. – У тебя есть кот? – спрашиваю я Кейдена.

– Я тебе не говорил?

Он открывает бутылку и пьет воду. Я на мгновение отвлекаюсь, наблюдая, как движется его горло, когда он глотает жидкость.

Я качаю головой.

– Я не видела этого милаху, когда была здесь. – Невинно произношу я, чтобы не напоминать ему о том, как ужасен был тот момент. – В первый раз. – Кажется, это лучший вариант, чем вспоминать о том, как все было.

– Он стеснительный. Обычно прячется, когда приходят гости.

Теперь я хочу спросить, часто ли к нему приходят гости, а именно женщины.

На его лице появляется выражение, очень похожее на беспокойство.

– Черт, у тебя нет аллергии на животных, правда?

– Нет аллергии, и даже если бы была, мне было бы все равно, потому что это самый милый котик, которого я когда-либо видела. – Я ставлю бутылку с водой и беру в ладони мордочку котенка. Он начинает мурлыкать, и это щекотно. – Мне нравится его маленький хмурый взгляд – надеюсь, он постоянный, а не только для меня?

– Постоянный. Жить с Бальбоа – это как бы ежедневно подвергаться оценке.

– Бальбоа. Как Рокки Бальбоа?

Он улыбается мне застенчиво.

– Я никогда не утверждал, что оригинален.

– К черту оригинальность. Зевс заставлял нас смотреть фильмы про Рокки, как только мы стали достаточно взрослыми. Мне нравится имя Бальбоа. И я люблю его.

– Уже?

– Уже.

Я беру Бальбоа на руки и прижимаю к груди, наслаждаясь тем, как он уютно устраивается на ней и мурлычет.

– Я взял его из приюта для животных, когда впервые переехал в эту квартиру. С того момента, как увидел его, я был потерян. Мне сказали, что он пробыл в приюте полтора года. О его прошлом ничего не было известно. Думали, что он родился на улице. Его принесли как бездомного, и его возраст оценили примерно в шесть месяцев. Казалось, что его никто не хочет, потому что все проходили мимо него. Сказали, что он впадает в депрессию. Я знаю, каково это – быть ненужным... – Он легко пожимает плечами, как будто его слова не поразили меня с силой бульдозера.

– Итак, я знал, что должен забрать его домой. Когда принес его сюда, он первые несколько недель прятался по квартире. Я оставлял ему еду, и он выходил из своих укрытий и ел, пока я спал ночью. Я купил одну из тех камер для кошек, чтобы следить за ним. Просто чтобы убедиться, что с ним все в порядке. А потом, однажды вечером, я сидел на диване, ужинал и смотрел «Рокки V», и он просто появился из ниоткуда. Прыгнул на диван и свернулся калачиком рядом со мной. И с тех пор он такой. Вот почему я назвал его Бальбоа.

Я поднимаю Бальбоа, чтобы мы оказались лицом к лицу.

– Да, ты определенно Бальбоа. Сильный, выносливый боец. Прямо как твой папочка.

Я слышу, как Кейден самоуничижительно ворчит, но не обращаю на это внимания. Он боец. И я не имею в виду его прежнюю профессию. Я имею в виду, что он боец по жизни. Все, что он преодолел, чтобы оказаться там, где сейчас. Чтобы стать тем, кем он является сейчас.

– Как его звали раньше? – спрашиваю я, предполагая, что в приюте ему дали имя.

– Дадли.

– Дадли? – повторяю я с гримасой.

– Думаю, женщина, которая управляла приютом, была поклонницей Гарри Поттера. Там было немало животных с именами, связанными с этой книгой.

– Надеюсь, лучше, чем Дадли? Честно говоря, настоящий поклонник Гарри Поттера никогда не назвал бы этого милого котика Дадли. – Я прижимаюсь носом к носу Бальбоа. – Или любое другое животное, если на то пошло. Дурсли – самые ужасные маглы.

– Это точно. – Соглашается он с улыбкой. – Если только ее любимый персонаж не Волан-де-Морт.

Я хмурюсь.

– Ты действительно думаешь, что человек, который спасает животных, может быть Пожирателем смерти?

Он снова смеется, вероятно, над моей отсылкой к Пожирателям смерти, а затем пожимает плечами.

– Знаешь, у некоторых людей есть довольно странные причуды.

Я поднимаю бровь.

– А у тебя есть какие-нибудь, о которых я должна знать?

Веселое выражение спадает с его лица, и думаю, что я зашла слишком далеко или что у него есть странная причуда – что, мягко говоря, беспокоит меня, учитывая, что я только что переехала к этому человеку.

– Э-э... – Он потирает лоб и садится на один из барных стульев. – Никаких причуд, которые я мог бы вспомнить, но... ну, это, наверное, еще одна вещь, о которой нам стоило поговорить, прежде чем ты переехала. Эм... – Он скрещивает пальцы и кладет их на столешницу, глядя на меня. – Я не знаю, сколько ты знаешь о моем прошлом. Я знаю, что обо мне можно легко найти информация в Интернете, но я не хочу быть высокомерным козлом и думать, что ты меня гуглила.

Конечно, я погуглила его. Просто чтобы посмотреть его фотографии. Можете меня засудить, но он красавец. Но я ничего о нем не читала. От своих двух старших братьев, которые находятся в центре внимания, я знаю, что не все, что печатают, соответствует действительности. На самом деле, чаще всего это ложь или преувеличение фактов. Правда не всегда достаточно интересна или пикантна, чтобы люди хотели ее читать. Но бывают случаи, когда это интересно. И что-то подсказывает мне, что это будет один из таких случаев.

– Я не гуглила тебя. – Это небольшая ложь. Я не собираюсь говорить ему, что раньше восторгалась его фотографиями.

Я сажусь на барный стул напротив него, держа на руках Бальбоа, который, кажется, вполне доволен тем, что находится в моих объятиях. Используя свой опыт, я придаю своему лицу нейтральное выражение, но тепло улыбаюсь ему, чтобы он продолжал говорить.

– Черт. Я действительно не знаю, как это сказать. Я не часто об этом говорю, и за последние годы я рассказал об этом только одному человеку.

– Зевсу? – тихо спрашиваю я.

– Да. Я был пьян и находился на дне.

Мне больно, что он когда-то был в таком упадке. И что, чтобы рассказать об этом другому человеку, единственному человеку, которого он считает семьей, ему пришлось напиться.

Он отводит взгляд и смотрит в окно от пола до потолка слева от нас – одно из многих окон, окружающих его квартиру. Мне кажется, что то, что он видит сейчас, не совпадает с тем, что вижу я.

Он проводит рукой по лицу, вздыхает, и я видела это движение достаточно часто у других людей, чтобы понять, что он стирает воспоминание, которое не хочет видеть.

– Ты не обязан мне рассказывать, – говорю я мягко. – Все в порядке.

Он смотрит на меня.

– Нет, ты живешь со мной. Ты носишь моих детей. Ты больше, чем кто-либо другой, имеешь право знать, с каким человеком ты делаешь все это.

Мне кажется, он пытается меня напугать, но я точно знаю, что Зевс ни за что не позволил бы мне жить с ним, не говоря уже о том, чтобы Кейден был в его жизни и рядом с Кам и девочками, если бы он хоть на секунду подумал, что Кейден представляет опасность для кого-либо.

– Хорошо, – это все, что я говорю. Я не могу сказать ничего больше, пока не пойму, с чем имею дело.

Он снимает бейсболку. Его пальцы пробегают по длинным вспотевшим светлым волосам, прежде чем он снова натягивает кепку, опуская козырек ниже, чтобы скрыть глаза.

Потому что он стыдится того, что собирается мне сказать.

Я люблю свою карьеру. Но иногда я бы хотела, чтобы в личной жизни я могла отключить свое понимание психологии людей.

– Ты знаешь, что я был в приемной семье. Что я вырос в системе, пока не достиг совершеннолетия.

Я киваю. Я знаю об этом, потому что он сам мне рассказал. Мы не разговаривали об этом подробно. Он просто упомянул об этом однажды. Я знаю, что так он справляется с важными вещами, с тем, что с ним произошло. Он упоминает об этом вскользь, потому что такие разговоры ему тяжело даются. Я бы сказала, болезненно, судя по напряжению в его плечах. По сжиманию и разжиманию рук.

– Я оказался в системе, потому что... – Он встает, затем переходит за барную стойку. Полагаю, остров не был достаточным барьером между нами.

Его большие, сильные руки сжимают спинку стула. По побелевшим костяшкам пальцев я понимаю, что он держится из последних сил.

Он прочищает горло.

– Я оказался в системе, потому что мой отец убил мою мать, сел в тюрьму, и у меня не было родственников, которые хотели бы взять надо мной опеку.

Я не шокирована. Я не из тех, кого легко удивить.

Я стараюсь сохранять нейтральное выражение лица.

Он медленно поднимает глаза на мое лицо. Я не знаю, что он ищет, когда его взгляд быстро скользит по моему лицу – может быть, разочарование и жалость. Но он должен знать лучше. Он знает, что я не сужу людей. И это не имеет ничего общего с моей работой. Я всегда была такой.

Ну, на самом деле это неправда. Я осуждала одного человека. Моего отца. Я понимаю и принимаю того человека, которым он был в моем детстве, и того отца, которым он не был, но сейчас он пытается им стать. Но долгое время я не понимала. Я была раненой девочкой, которая потеряла маму и хотела, чтобы ее когда-то любящий отец заботился о ней. Но вместо этого он замкнулся в себе и обратился к алкоголю.

– Мне очень жаль, что это случилось с тобой и твоей мамой. Никто из вас этого не заслуживал.

Он все еще смотрит на меня. Единственное, что говорит мне, что он меня услышал – это легкий наклон головы.

– Ты слышала, что я сказал? – его слова звучат так же грубо, как и его голос. Как будто я его раздражаю.

– Да, я слышала. А ты слышал меня?

Его челюсть дернулась.

– Мой отец убил мою мать. Он был жестоким, отвратительным человеком, который избивал ее при любой возможности. У него даже не было оправдания в виде алкоголизма.