Текст книги "Риск (ЛП)"

Автор книги: Саманта Тоул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Последняя часть была сказана намеренно. Мой отец не был физически жестоким или жестоким пьяницей, за исключением себя самого. Он просто был чертовски отсутствующим, даже когда был физически рядом. Но Кейден пытается вывести меня из себя. А я человек, так что, конечно, это меня раздражает, но я не поддамся на провокацию.

– Он был просто больным ублюдком, который получал удовольствие от избиения женщины. И однажды он был особенно агрессивным, и она умерла, а он оказался в тюрьме.

– Он все еще в тюрьме? В Канаде, я полагаю? – поскольку Кейден родом оттуда.

– Да. Но он получил пожизненное с возможностью условно-досрочного освобождения. – Он горько смеется.

Я не знаю, каковы законы Канады и сколько человек должен отсидеть, прежде чем его могут рассмотреть на условно-досрочное освобождение. Я делаю мысленную заметку, чтобы потом посмотреть.

– Сколько тебе было, когда это произошло?

– Восемь.

Я на мгновение закрываю глаза, чувствуя тупую боль в груди. Достаточно взрослый, чтобы понимать, что происходит.

– Он убил ее на моих глазах.

Боже, черт.

– И я ничего не сделал, чтобы ей помочь.

– Тебе было восемь.

– Я был большим для своего возраста.

– Кейден, ты был всего лишь ребенком.

– От него я унаследовал свой рост. – Он продолжает, как будто я ничего не сказала: – Он был огромным ублюдком. Шесть футов четыре дюйма¹, как я. Моя мама была крошечной. Пять футов два дюйма² и сто фунтов³, мокрой. Она была такой маленькой. Я знал, что однажды он убьет ее. Я помню, как она замирала, как будто пыталась исчезнуть в кресле, в котором сидела. Знаешь, однажды он избил ее, потому что во время ужина зазвонил телефон. Звонок был ему – наверное, одна из шлюх, с которыми он ей изменял – и потому что она встала, чтобы ответить, она получила сломанную руку.

Я привыкла контролировать свои эмоции, но сейчас это невозможно. Не тогда, когда я слышу это от него. Он говорит это так спокойно, но в его голосе столько боли и гнева, что мне становится больно.

– Кейден...

Но он не закончил.

– Вот с кем ты живешь. С кем у тебя дети. С сыном насильника и убийцы. – Он снимает кепку, бросает ее на стойку между нами и смотрит мне в глаза. В них столько эмоций, что трудно выделить какую-то одну. – Ты знаешь, почему я стал боксером?

Я догадываюсь, что он собирается сказать, но качаю головой и тихо отвечаю:

– Нет.

– Потому что я был злобным ребенком. Я постоянно дрался. Еще до того, как все это произошло.

– Это понятно.

– Но не оправдываемо.

Он смотрит на меня, как будто вызывает меня на спор. В любой другой ситуации я бы поспорила, но сейчас я не могу сказать ничего, что заставило бы его изменить мнение.

Когда я ничего не говорю, просто смотрю ему в глаза, надеясь, что в моем взгляде читаются забота и любовь, он продолжает:

– С возрастом драки становились все хуже. Я затевал драки сразу с несколькими ребятами. Драки один на один стали скучными, слишком легкими, потому что я был больше большинства ребят, даже тех, кто был старше меня. Потом, после одной особенно жестокой драки, меня арестовали – я избил сына полицейского. Не самый умный поступок в моей жизни. – Он смеется так, как я не люблю, самоиронично.

– Меня собирались отправить в колонию для несовершеннолетних, но, наверное, судья увидела во мне что-то – или просто пожалела меня. Ее отец в молодости был профессиональным боксером, а после окончания карьеры открыл спортзал, где тренировал других бойцов. Она назначила мне общественные работы там. Двести чертовых часов я там убирался и был, по сути, подручным ее отца. На прощание она сказала мне, что мне нужно выплескивать свою злость, и что боксерская груша – лучшее место для кулаков, чем лицо другого человека. Ее отцом оказался Генри Дюваль.

Я знаю, кто он. Все знают, кто он. Он был одним из лучших боксеров в нашей стране, а потом ушел на пенсию и стал тренером. Он был тренером Кейдена, но умер от сердечного приступа – за два года до боя Кейдена с моим братом. Боя, который едва не стоил ему жизни.

Все всегда говорили, что, если бы Генри был там, этого бы не случилось. Он бы остановил бой. Что и должны были сделать его менеджер и коррумпированные чиновники.

– Он взял всю мою злость и превратил меня в бойца – в хорошем смысле этого слова.

– Я не знала его, но Зевс всегда говорил, что он был хорошим человеком. Одним из лучших в этом деле.

– Да, был.

По тому, как его голос смягчается, когда он говорит о нем, ясно, как сильно он любил Генри. Мне просто ненавистно, сколько людей Кейден потерял в своей жизни.

Он проводит рукой по губам.

– Но даже несмотря на то, что он научил меня направлять и контролировать свой гнев, он все еще внутри меня, Мисси. Я все еще унаследовал гены своего отца. А с черепно-мозговой травмой...

– Я тебя перебью. Я знаю, что ты собираешься сказать, но это не ты.

– Ты меня не знаешь. По-настоящему.

Теперь моя очередь встать.

– Иди на хрен за то, что ты это сказал. И иди на хрен за то, что ты намекаешь, что мой брат – твой лучший друг – позволил бы мне переехать сюда, если бы он хоть немного думал, что ты представляешь опасность для меня или наших детей. – Я мгновенно прижимаю руку к животу.

– Зевс не подумал бы так, потому что он видит в людях только лучшее.

Я презрительно фыркаю, зная наверняка, что это самая большая чушь, которую я когда-либо слышала. Я люблю своего брата, но видеть в людях лучшее и давать им кредит доверия – не его сильные стороны.

– Ладно. Он видит во мне лучшее.

– Он видит в тебе правду. Он видит твою истинную сущность. И, честно говоря, я удивлена, что ты пытаешься выкинуть на меня такую фигню. Ты повторяешь мне слова из учебника.

Его лицо мрачнеет.

– Я не один из твоих гребаных случаев из учебника. – Его слова тихие, но гнев, пронизывающий их, слышен.

– Я знаю. – Я вздыхаю, разочарованная, полностью выбитая из колеи. – Я просто говорю, что твои мысли и реакции нормальны для человека, который пережил то, что пережил ты.

Я даю воздуху осесть между нами на долгий момент, прежде чем снова заговорить.

– Я знаю, что у тебя болит голова из-за травмы мозга, но были ли какие-нибудь признаки вспышек гнева? Помимо нормального гнева, который испытывает любой человек.

– Я никогда не испытывал гнева, как нормальный человек.

Боже, с ним так трудно, когда он в таком состоянии.

– И я больше не дерусь, так что у меня нет выхода для этой энергии.

Он пытается меня напугать, и я не совсем понимаю, зачем.

– Почему ты попросил меня переехать к тебе? – это было больше, чем просьба. Сначала он потребовал, а потом убедил меня посмотреть на его точку зрения.

Он нахмурился.

– Ты знаешь, почему.

– Тогда почему ты сейчас пытаешься уговорить меня уйти?

Нахмуренность усиливается.

– Я не пытаюсь.

– Да, пытаешься. – Я снова сажусь. – Ты фактически говоришь мне, что у тебя есть гнев, который ты не можешь контролировать.

– Потому что тебе нужно это знать.

– Значит, мне нужно съехать, верно? Потому что я предполагаю, что мне небезопасно жить здесь с твоей неконтролируемой злостью. Хотя я едва успела переехать. – Я привезла сюда только одну коробку с вещами, а он уже выдает эту чушь.

Его губы приоткрываются, но слов не выходит.

– Именно. Если бы ты действительно верил в то, что только что сказал, то не просил бы меня переезжать сюда.

– Откуда ты это знаешь?

– Потому что я знаю тебя.

Его искренние глаза встречаются с моими.

– Я должен был рассказать тебе о своем прошлом, прежде чем ты переехала. Наверное, я просто боялся, а потом, когда ты оказалась здесь, в моем пространстве, и рассказал тебе все, я просто... запаниковал, что, может быть, я стану таким же, как он.

– Если бы ты был таким же, как твой отец, ты бы мне ничего не рассказал. Ты бы оставил меня, чтобы я узнала об этом другим способом, например, через интернет, и, если бы я никогда не узнала, ты бы просто продолжал жить как ни в чем не бывало. Ты не такой, как твой отец.

– Может быть, а может быть и нет? Ты... – Он замолкает, делая глубокий вдох. – Ты теперь смотришь на меня по-другому?

Я качаю головой.

– Если ты думаешь, что я буду смотреть на тебя по-другому из-за того, что случилось, когда ты был ребенком, или даже из-за того, кем ты думаешь, что можешь быть из-за генетики, или даже из-за того, что ты сделал, то ты меня совсем не знаешь.

Он смотрит на столешницу и барабанит пальцами по ней. Наступает пауза.

– Мы в порядке?

– Мы в порядке.

Он рискнул взглянуть на меня, его глаза сканировали мое лицо. Думаю, он искал подтверждения в моем взгляде, а не в моих словах. Должно быть, он принял то, что увидел, потому что его взгляд стал более легким, и он кивнул.

– Я спущусь к машине, принесу коробки с твоими вещами и начну распаковывать.

– А я начну разбирать их, – быстро говорю я. Там нижнее белье и несколько вибраторов, которые я определенно не хочу, чтобы он видел.

– Хорошо, я занесу их. Заказать ужин? – спрашивает он, отходя от меня.

– Я бы что-нибудь съела. – В последнее время я всегда могу что-нибудь съесть.

– Что хочешь?

Мне даже не нужно думать.

– Тайскую.

Он поворачивается, и его прекрасные губы сгибаются в улыбке.

– Я обожаю тайскую.

Я знаю.

– Тогда тайскую. У тебя есть меню?

– В верхнем ящике на кухне. Посмотри и скажи мне, что заказывать. Я уже знаю, что буду.

Глава 26

Я живу здесь с Кейденом уже несколько недель, и пока все идет отлично. Мы очень хорошо ладим. Нам нравятся одни и те же телепередачи и фильмы, поэтому мы не ссоримся из-за пульта. Хотя у меня есть телевизор в комнате, но я люблю быть рядом с ним. С ним легко общаться.

Сложность заключается в том, что я нахожусь на том этапе беременности, когда у меня бушуют гормоны – в основном внизу живота. Я практически постоянно испытываю сексуальное влечение, и даже вибратор или стимулятор клитора не могут облегчить мое состояние.

Мне нужно перепихнуться, но я же не могу просто взять и подобрать случайного парня для секса. Как ни странно, мысль о сексе с другим мужчиной, когда я беременна ребенком Кейдена, кажется мне изменой. Это глупо. Я знаю, но не могу перестать так думать и чувствовать. А мое тело начинает меняться. Когда внутри тебя растет не один, а два человека, все становится больше гораздо раньше, и я не уверена, что буду чувствовать себя комфортно, если какой-то случайный незнакомец увидит меня голой – да и случайный незнакомец, который захочет заняться сексом с беременной женщиной, вряд ли найдется.

Честно говоря, я хочу Кейдена. Мне с ним комфортно. Он самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо видела, и знаю, что он умеет трахаться. Невероятно хорошо. Так что большую часть времени я пытаюсь притвориться, что не хочу прыгнуть на его горячее тело, сорвать с него одежду и оседлать, как свою личную секс-игрушку.

Мои дни стали легче, не потому что исчезло половое влечение, а потому что Кейден обычно в тренажерном зале, так что искушение ослабло. Мысли о сексе определенно уменьшились, потому что я либо на занятиях, либо работаю над рефератами в библиотеке – обычно с Аароном – либо работаю в закусочной. Мой босс не был рад, когда я сказала ему, что беременна, просто фыркнул и сказал, что беременность – это не болезнь, так что мне лучше не прогуливать смены, потому что он не будет платить мне больничный или декретный – козел.

Мне бы очень пригодилась другая работа, но я не знаю, сколько работодателей согласится нанять беременную женщину.

Я сижу за кухонным островком с ноутбуком и ищу в интернете подходящую работу на полставки. Бальбоа спит рядом с моим ноутбуком, тихо мурлыкая. Я слышу, как звенит лифт, а затем шаги Кейдена, идущего по коридору ко мне.

– Привет. – Он улыбается, ставит сумку на стол, а затем начинает доставать свежие фрукты – апельсины, половину дыни, виноград, яблоки, бананы и киви.

– Ты готовишь фруктовую тарелку на пятьдесят человек? – спрашиваю я, и на моих губах появляется насмешливая улыбка.

Он смотрит на меня без улыбки.

– Нет. Это для тебя. Фрукты полезны для тебя и для детей. Каждый фрукт содержит витамины, необходимые вам троим.

– Это слишком много фруктов для меня одной, – смеюсь я. – Знаю, что в последнее время я ем больше, но даже я не смогу съесть все это.

Его щеки покраснели, и мне очень нравится его вид, потому что я никогда раньше не видела его смущенным.

– Может, я и переборщил. – Он прикусывает губу.

Мне становится неловко, что подразнила его, и я протягиваю руку и кладу ее ему на плечо.

– Мне нравится, что ты переборщил. Это показывает, как ты заботишься о детях.

Он поднимает глаза и смотрит мне в глаза.

– Я так же забочусь и о тебе.

Я чувствую, как мое сердце начинает биться чаще. Кожа начинает краснеть. И то пульсирование, которое постоянно присутствует между ног, дает о себе знать и начинает биться сильнее.

Заставляя себя убрать руку и отвести взгляд, я снова сосредотачиваюсь на ноутбуке.

Я слышу, как Кейден прочищает горло, и краем глаза вижу, как он направляется к холодильнику.

– Ты что-нибудь хочешь? – спрашивает он.

– Нет, спасибо, не хочу.

Он достает один из готовых протеиновых коктейлей, открывает крышку и делает глоток.

Я продолжаю просматривать списки вакансий, но выбор невелик.

– Ты делаешь домашнюю работу? – спрашивает он, прислонившись бедром к столешнице. – Если да, то я не буду тебе мешать.

– Нет, ищу работу.

Он хмурится.

– Что случилось с твоей работой в кафе?

– Я все еще там работаю, но мой босс – козел, и стал еще большим козлом, когда я сказала ему, что беременна.

– Может, мне пойти и поговорить с ним?

Я смеюсь, чтобы отшутиться, потому что знаю, что он не шутит, и одно слово Кейдена напугает моего босса до смерти. Что, на самом деле, звучит заманчиво, но он из тех подлецов, которые вызовут на Кейдена полицию за какую-нибудь глупость, например, за угрозы.

– Нет, все в порядке. Я просто буду держаться за эту работу, пока не найду другую, хотя не знаю, возьмет ли кто-нибудь беременную женщину. Или пока не уйду в декрет. Но этот козел сказал, что мне не будут платить декретные, так что мне нужно будет посмотреть, могу ли я получить какую-нибудь помощь от государства, пока буду в небольшом отпуске по уходу за близнецами.

– В небольшом отпуске? – он снова хмурится, но на этот раз морщины гораздо глубже.

– Да, я думала, может, на пару недель, максимум на месяц, а потом вернусь на работу и в университет.

– Нет.

Теперь моя очередь хмуриться.

– Что значит, нет?

– То и значит, нет. Ты не можешь просто взять месяц отпуска, когда родятся близнецы. Университет – конечно, я понимаю, сроки и экзамены, но ты учишься дома, ходишь только когда нужно. Но ты не вернешься к работе официанткой через несколько недель после родов.

Я встаю со стула, на котором удобно сидела, и скрещиваю руки на груди. Это движение приподнимает мою грудь, которая теперь стала больше, чем раньше, благодаря беременности, и это не остается незамеченным для Кейдена, который смотрит на них дольше, чем это прилично – на самом деле, никогда не прилично пялиться на грудь женщины – прежде чем поднять глаза на мое лицо.

– Ты снова ведешь себя как назойливый придурок, – говорю я ему. – Так же, как и тогда, когда сказала мне, что я переезжаю сюда.

Он долго смотрит на меня, и я вижу в его глазах, что в его голове сейчас идет борьба. Я предполагаю, что он борется с инстинктом за то, что правильно. В глубине души Кейден – пещерный человек, но только в том смысле, что он хочет защищать. Он просто очень плохо умеет доносить свои мысли.

Он выдыхает и проводит рукой по щетине. Звук его кожи, скользящей по грубым волосам на лице, заставляет мои мысли устремиться вниз, и я сжимаю бедра, чтобы подавить там боль.

– Ты права. Прости, – говорит он, раскаявшись.

– Я прощаю тебя. – Я не из тех, кто держит обиду, поэтому с радостью принимаю его извинения и забываю об этом, потому что вижу, что он искренен, и мне нужно выйти из этой беседы, пока я не сорвалась и не сказала ему, что хочу, чтобы он трахнул меня.

– Давай я попробую еще раз...

Пожалуйста, не надо. Мне нужно уйти в свою комнату и поздороваться с вибратором. Снова. В сотый раз с тех пор, как я сюда переехала.

– На поздних сроках беременности, тебе будет сложно стоять на ногах и работать в кафе. Я вижу, как ты устаешь, когда приходишь с работы.

Он прав, я действительно быстрее устаю в последнее время.

– И я ничего не могу сделать, чтобы помочь.

– Тебе не нужно помогать.

– Ну да, нужно, потому что ты носишь наших детей. Половина меня там. – Он машет рукой в сторону моего живота.

Твою мать, эти слова так возбуждают меня. Боже, что со мной не так?

Я начинаю переминаться с ноги на ногу, скрещивая ноги и сжимая бедра. Я чувствую, как моя грудь начинает покалывать, а соски твердеют.

– Я не могу ничего предпринять, пока не родятся близнецы. Все лежит на тебе, а я хочу помочь, так что позволь мне это сделать.

– Как ты можешь помочь?

– Финансово.

– Нет.

Он рычит от разочарования – действительно рычит – и, боже мой, это действует на меня. Я хватаюсь за стойку, чтобы не броситься на него.

– Почему ты не позволяешь мне помочь тебе единственным способом, которым я могу это сделать? – я слышу нетерпение и раздражение в его голосе.

Ну, есть еще один способ, которым ты можешь мне помочь...

Нет. Не говори этого. Не смей этого говорить, Артемида.

– Потому что...

– Отличная причина.

– Я не закончила. – Я хмурюсь, хотя понятия не имею, что сказать. Мой обычно быстрый ум затуманен половыми гормонами.

– Продолжай, пожалуйста.

Он щелкает мне пальцами, что обычно раздражает меня. Но все, о чем я могу думать, – это его голова между моих ног, избавляющая меня от этой постоянной боли.

– Я не хочу твоих денег, потому что... – Почему я не хочу, чтобы он помогал мне финансово? – Потому что... ну... потому что я независимая женщина. – Да, вот оно. Это будет веская причина, и она хороша и убедительна.

– Это глупая причина.

Что? Это на секунду вырывает меня из моих полных желания мыслей.

– Прости, что?

Он делает шаг ближе ко мне, и я вдыхаю его одеколон и запах, который принадлежит только ему.

– Я сказал, что это глупая причина. Я знаю, что ты независимая, но это похоже на то, что ты упрямишься, чтобы доказать свою правоту.

Я выпячиваю подбородок, руки ложатся на бедра.

– Я не упрямлюсь. – Или упрямлюсь?

Он делает еще один шаг ближе.

О, Боже, он так близко. Слишком близко.

Раздражение, которое пылает в его глазах, возбуждает меня до невозможности. Я боюсь, что это заставит меня сделать что-нибудь глупое. Например, поцеловать его.

– Я не пытаюсь дать тебе деньги, как будто ты какая-то благотворительная организация или что-то в этом роде, как ты думаешь в своем прекрасном мозгу. Я пытаюсь облегчить тебе жизнь, потому что ты мать моих детей, и я чувствую себя чертовски беспомощным в данный момент, и не хочу видеть, как ты мучаешься, потому что ты слишком упряма, чтобы позволить мне помочь тебе, позволить мне быть частью этого с тобой.

Его грудь поднимается, как будто он только что пробежал марафон. Думаю, моя тоже, потому что мое сердце скачет, как скаковая лошадь.

Он так близко, и пахнет так чертовски хорошо, что я не могу отвечать за свои поступки. И я бросаюсь на него и целую его.

Глава 27

О Боже! Что я делаю? Я целую его, а он не отвечает мне.

Я отрываюсь от него, чувствуя, как меня заливает краска стыда и унижения.

– Прости меня, – говорю я, закрывая лицо руками. – Не знаю, почему я это сделала.

Я чувствую, как его руки берут мои, а затем отрывают их от моего лица.

– Ты знаешь, – говорит он.

– Эм, я знаю, что? – спрашиваю я, сбитая с толку и все еще чертовски смущенная, в то время как он выглядит совершенно невозмутимым.

– Ты знаешь, почему меня поцеловала.

Конечно, я знаю, почему. Просто не скажу тебе.

– И хочу, чтобы ты сказала мне, почему.

Нет. Ни за что, черт возьми.

– Я действительно не знаю.

Он поднимает бровь, и это невероятно сексуально. Моя вагина снова возбуждается.

Успокойся, девочка. Ты уже втянула меня в неприятности. Этого не будет.

Но, судя по всему, мой мозг и вагина находятся в прямой связи друг с другом и игнорируют всякую рациональность, которой я должна обладать, потому что я выпаливаю:

– Я возбуждена, ясно?

Стыд даже не может описать то, что я сейчас чувствую. Честно говоря, не думаю, что для этого есть слово.

Можно было бы подумать, что Кейден будет шокирован моим выпадом, но его лицо остается прежним. Даже в глазах нет ни тени колебания. Как будто ничто не может вывести этого мужчину из себя. Он такой чертовски стоический. Это бесит. И чертовски сексуально.

Уф.

Он обхватил мою щеку ладонью и погладил большим пальцем уголок моего рта.

– Почему ты просто не сказала, что хочешь трахаться?

– Я не сказала, что хочу трахаться. Я сказала, что возбуждена. – Я пытаюсь сохранить хоть каплю достоинства. Которого практически уже не осталось.

Он наклоняет голову.

– Это одно и то же, разве нет?

– Нет. Да. Может быть.

Он глубоко смеется, а затем берет меня за руку и ведет из гостиной в коридор, ведущий к спальням.

– Эм, что ты делаешь?

– Веду тебя в спальню.

– Зачем?

Он оглядывается на меня.

– Чтобы дать то, что тебе нужно.

Моя киска пульсирует и болит. Я не шучу – она действительно болит от его слов.

Я сжимаю бедра, чтобы подавить это ощущение.

– Мы не будем заниматься сексом, Кейден, – говорю я, останавливаясь в дверях своей спальни.

Он поворачивается ко мне. Его темные глаза пристально смотрят на меня. Черт, как бы я хотела, чтобы он не был таким красивым.

– Ты носишь моих детей, красавица. Из-за этого у тебя бушуют гормоны. Усилился приток крови к твоим сиськам и твоей сладкой киске.

Боже, как это может меня еще больше возбуждать?

– О-откуда ты это знаешь? – тихо спрашиваю я.

– Потому что тоже читал книги о беременности. Ты не одна в этом, красотка. Мы будем растить этих детей вместе.

Он тянет меня за руку, сокращая расстояние между нами. Мой маленький животик прижимается к его твердому животу. Я вдыхаю его запах, и это вызывает во мне сильные чувства. В моей голове мелькают воспоминания о ночи, которую мы провели вместе, как кадры из фильма.

Его член в моем рту. Его рот на моей киске. То, как он говорит так грязно и требовательно. То, как он берет контроль над моим телом. Как он жестко трахает меня.

Я поднимаю на него взгляд и встречаюсь с его глазами.

– Позволь мне сделать так, чтобы ты кончила, – шепчет он, и от его слов по моему телу бежит дрожь.

– Я не думаю, что это хорошая идея.

– Почему?

– Потому что секс все усложняет.

– Не вижу никаких сложностей.

Он смотрит мне прямо в глаза, и мое сердце бьется быстрее.

– И именно поэтому мы не должны заниматься сексом.

– Я могу отделить секс от чувств, Мисси.

Но не думаю, что я могу, и это меня беспокоит.

– Я... я просто не хочу, чтобы ты трахал меня из жалости к тому, что я сейчас переживаю.

В его глазах мелькнуло что-то. Он наклонился и его губы коснулись моего уха.

– Я хочу трахать тебя не потому, что мне тебя жалко, а потому, что хочу тебе помочь, а еще потому, что ты сексуальна и я хочу снова почувствовать, как твоя узкая, влажная киска сжимает мой член.

Руку, которую он держит, прижимает к своей эрекции. И, святые секс-феи, он твердый. Твердый как камень.

– Я хочу трахнуть тебя, красавица. – Он нежно целует мою шею, чуть ниже уха. – Позволь мне позаботиться о том, что принадлежит мне.

Я даже не знаю, что он имеет в виду, и, честно говоря, мне все равно. Я так возбуждена, что едва могу думать. Мои пальцы обхватывают его эрегированный член без моего согласия, но Кейден принимает это как мое согласие. Его руки скользят на мою попку, он поднимает меня, заставляя мои ноги обхватить его талию, и несет меня к кровати.

Он осторожно укладывает меня на кровать.

– Я заставлю тебя кончить, красавица.

Он срывает с меня леггинсы, а затем трусики, раздвигает мои ноги и прижимается ко мне ртом. Мои бедра отрываются от кровати, и я выдыхаю крик облегчения. Кейден хватает меня за бедра, удерживая на месте.

Прошло слишком много времени, и я так сильно в этом нуждалась.

Нуждалась в нем. Но я решила не думать об этом и сосредоточиться на том, что он делает со мной прямо сейчас.

Мои пальцы впиваются в одеяло, пятки упираются в матрас, а я бессознательно двигаюсь навстречу его рту.

– Вот так, красавица. Трахни мой рот. Бери все, что хочешь.

Я хватаю одну из своих болезненных грудей через футболку и щиплю сосок.

– Да... Боже, вот так.

По моему животу пробегает дрожь, спускаясь к пульсирующему сгустку нервов, который сейчас сосет Кейден, и я кончаю. И кончаю еще.

Мои бедра сжимают его голову, пока я кончаю на его языке.

Мышцы расслабляются, я опускаюсь на кровать, чувствуя блаженство.

И если бы мне было не все равно, я бы стеснялась того, как быстро кончила, но не стесняюсь, потому что сейчас я чертовски счастлива.

Он поднимается на кровать и целует меня. Я чувствую свой вкус на его губах и языке.

– Я мечтал о звуках, которые ты издаешь, когда кончаешь, каждую чертову ночь.

Я открываю глаза, но он уже слез с меня и стоит у изножья кровати, сжимая свой эрегированный член через джинсы.

– Тебе помочь? – я приподнимаю бровь.

Не отрывая от меня взгляда, он снимает футболку тем сексуальным способом, которым это делают парни, когда хватают воротник сзади и снимают ее через голову.

Я снимаю футболку и бюстгальтер, пока он снимает джинсы и боксеры.

– Мне нужен презерватив? – тихо спрашивает он меня.

Улыбаясь, я многозначительно смотрю на свой животик.

– Думаю, для этого уже немного поздновато. Мы и раньше пользовались, и, судя по всему, не помогло.

Затем моя улыбка исчезает, когда понимаю, что нам может понадобиться презерватив, потому что он мог быть с другой женщиной – или с другими женщинами – после меня.

Черт.

Я облизываю внезапно пересохшие губы.

– Я имею в виду, нам не нужен, если только... ты... не был... с кем-нибудь в последнее время.

Его выражение лица мрачнеет. Он ставит колено на кровать между моими ногами и наклоняется надо мной, положив руки по обе стороны моей головы и пристально глядя мне в глаза. Он смотрит на меня с такой интенсивностью, как никто никогда раньше.

– Ни с кем, кроме тебя.

Я ненавижу то облегчение, которое чувствую от его слов.

Я запускаю руку в его волосы и притягиваю его голову к себе.

– Тогда он нам не нужен.

Я целую его, сразу открывая рот, чтобы он мог проникнуть в него своим языком. Я чертовски люблю, как он целует меня. Как будто ему не хватает, он не может быть достаточно близко ко мне. И я хочу, чтобы он был ближе, но он держит дистанцию между нашими телами, наверное, чтобы не раздавить наших детей.

Наших детей.

Блядь, я не могу поверить, что у меня будут дети от него, а мы даже не вместе.

Но очевидно, что мы хотим трахаться.

Я чувствую его член на своем бедре, из него вытекает предсеменная жидкость, и это так чертовски возбуждает.

Он отрывается от моих губ и целует мою грудь, сосет сосок, и я почти кончаю снова.

– Боже, – кричу я, поднимая бедра в поисках его члена.

Он смотрит на меня через длинные темные ресницы.

– Чувствительная? – спрашивает он.

– Очень.

– Думаешь, кончишь, если я буду сосать их?

– Наверное, но я действительно хочу, чтобы твой член был во мне прямо сейчас.

Он смеется.

– Тогда оставим это на другой раз.

На другой раз?

Я собираюсь спросить, что он имеет в виду, но он отрывает меня от себя и встает с кровати. Он хватает меня за ноги, тянет по кровати, ставит мои пятки на ее край и раздвигает мои ноги. Он становится на колени между моими раздвинутыми ногами и берет свой член в руку. Он трет им мой вход, поднимаясь к моему клитору.

– Хорошо? – спрашивает он меня.

Я киваю.

– Ты такая мокрая, – мурлычет он. – Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, красотка?

Я снова киваю, на этот раз прикусывая губы.

– Скажи это. Я хочу услышать эти слова.

– Да. Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

Он входит в меня, и я вскрикиваю от ощущения. Этот большой член даже не вошел в меня полностью, а ощущения уже потрясающие. Я никогда раньше не занималась сексом с мужчиной без презерватива, и хочу спросить, занимался ли он когда-нибудь таким сексом, но в данный момент я не могу сформулировать предложение.

– Блядь, – ругается он. – Ты такая... блядь. Ты сможешь принять его всего, детка?

– Да. Дай мне его всего. Я хочу, чтобы ты был во мне и трахал меня жестко.

Он не входит в меня до конца, как я хочу. Но он вставляет остальную часть своего члена.

Мои глаза закатываются. Он так чертовски хорош.

Боже, мне это так нужно было.

– Боже, – стонет он.

Пот капает с его лба, и я отчаянно хочу, чтобы он двигался.

– Никогда не трахался без презерватива. Я всегда пользовался защитой. Я чувствую твою влагу на своем члене, красавица. Твоя киска сжимает меня так сильно, как будто тебе не хватает меня.

– Я не могу. Ты должен трахать меня, Кейден. Сейчас же. – Я задыхаюсь и в отчаянии, я просто хочу, чтобы он двигался.

И он делает, как я попросила. Он начинает трахать меня медленно. Его большие руки обхватывают мои сиськи, щиплют соски.

Ритм, который он задает, сводит с ума. Он пытается быть осторожным со мной, потому что думает, что причинит мне боль, но это не так.

– Сильнее, – говорю я ему. – Глубже.

Казалось бы, он и так вошел достаточно глубоко, но мое тело жаждет его еще больше.

Он выходит из меня, и я вздыхаю от потери. Затем он переворачивает меня на бок, сжимает мои ноги, сгибает их в коленях и обхватывает большими руками мои лодыжки, в то время как его член снова входит в меня.

– Блядь, какая ты узкая, – выжимает он. – Так лучше?

– Да, – стону я.

В этом положении он во мне гораздо глубже.

Затем он начинает двигаться во мне с большей силой. Трахает меня жестко, так, как я хочу.

Оргазм накрывает меня неожиданно. Я даже не успеваю предупредить Кейдена.

Я слышу, как он вздрогнул, когда моя киска сжалась вокруг него.

– Я кончаю, – удается прохрипеть мне.

– Я чувствую, детка. Боже. Да, вот так, сжимай мой член.

– Так хорошо, – стону я. – Так чертовски хорошо.

Кейден все еще трахает меня, но медленнее, наслаждаясь оргазмом вместе со мной.

Я кончила два раза, а он еще даже не кончил. Он просто машина.

– Я перемещу тебя, красавица. Хорошо?

– Мм-гм.

Он поднимает меня и забирается на кровать вместе со мной. Усаживая меня на колени, спиной к своей груди, он говорит:

– Мне нужно, чтобы ты оседлала меня, красавица. Сможешь?

Я оглядываюсь через плечо и встречаюсь с его взглядом.

– Я получу третий оргазм? – я сдерживаю улыбку.

Его темные глаза горят огнем.

– Обязательно.

Я беру его член в руку. Я чувствую свою смазку на нем, и это так возбуждает. Я поднимаюсь, направляю его член к своему входу и насаживаюсь на него.

– Да, блядь, – рычит он мне на ухо. Одной рукой он хватает мою грудь. Другая опускается на мою киску и щиплет мой клитор.