Текст книги "Легенда о Жабе и Розе (СИ)"

Автор книги: Салма Кальк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

7..

Жиль понимал, что согласие, полученное путём долгого убеждения, не является вполне добровольным. И поэтому молча ждал.

Розалин затихарилась в тину примерно на неделю, и никак не давала о себе знать. Он тоже молчал – ну потому что всё сказал. Делал мелкие задания для генерала, ел, спал, чесал кота. Ждал.

Она нашлась, написала «Привет», даже не магической связью, а так, прямо словами. Он ответил зеркально – тоже привет, тоже текстом. Правда, дальше пошло уже поживее.

«Как дела? Я соскучилась»

Вау!

«Я тоже. Буду в Паризии послезавтра, ты как?»

Ну да, ну да, он дома не сидит, служба такая. Но она попросила сообщить, как появится.

Он сообщил, они даже нашли время, чтобы сходить куда-нибудь, и даже сходили – поесть. Правда, потом всё одно оказались у него дома.

– Ну что, как там парки аттракционов и прочее? – спросил он, лениво поглаживая её по спине.

Она помолчала, посопела.

– Ты когда свободен?

– Генерал сказал, три дня есть.

– Завтра?

– Годится.

Они согласовали время, она упорхнула… но это было уже что-то. И на следующий день Жиль знакомился с подозрительно смотрящим на него мелким пацаном. Говорил тот на убойной смеси франкийского с англицийским – какое слово подходило, то и говорил. Жиль подумал и подхватил. Розалин хмурилась, но никак не комментировала.

– Ты зачем так говоришь? – в конце концов возопил юный Эдриан, он же Эдди.

– По приколу, – честно ответил Жиль. – Ну и вдруг тебе так проще?

– Мне не проще, – засопел тот.

– Тогда говори, как тебе надо.

– Мне надо, чтобы понятно.

– Если что-то непонятно, ты можешь спросить. И я отвечу.

– Правда? – усомнился парень.

– Правда.

Дальше были карусели, колесо обозрения, машинки и ещё какая-то весёлая фигня, а потом ещё и кафешка, и договорённость пойти на следующий день в зоопарк. А потом в аквапарк, потом ещё в какую-то штуку, где можно было барахтаться в шариках, и прыгать, и ещё, и ещё… оказывается, такого добра воз и маленькая тележка, Анриетта просветила. И Эдди уже не косился странно, а вроде даже привык. И это ещё Жиль его с котом не познакомил, а кот тоже должен был добавить ему очков.

Хотелось позвать их ещё и на какое-нибудь семейное сборище, но Розалин пока дёргалась, только стоило ему намекнуть. Ничего, подождём.

И тут как раз принесло её бывшего. При том, что она нигде не пиарилась, ничего в сеть не выкладывала и вообще сидела тихо, как мышь под веником. Видимо, напрягся и нашёл, это так-то не из нереального, например, мог найти через подругу, та-то не скрывается.

К счастью, у неё хватило ума не молчать и не пытаться решить всё самой. И решили тихо и по-семейному – с привлечением Рыжего, Зелёного и ещё для устрашения Жиль позвал некроманта, однокурсника Леона Шеню. Эдди отправили в Пале-Вьевилль прямо на несколько дней – и там его мгновенно взяли в оборот детки Рыжего и Катрин Одетт и Лионель, к тому же, Лионель оказался ровесником. В первый же вечер парень сообщил маменьке, что у него всё хорошо, и он пока остаётся в гостях.

Саму маменьку тоже хотелось куда-то спрятать, но Жиль подумал, что для терапевтического эффекта пускай посмотрит, как этому животному начистят рожу. И разрешил ей согласиться на встречу – но только в публичном месте. В кафе. И конечно же, засаду разместили заранее.

И разыграли спектакль, как положено. У самого Жиля еле хватило терпения дождаться, чтоб Розалин вошла и села, и чтобы тот ушлёпок тоже подошёл и начал говорить – какую-то хрень о том, что она не пойми где живёт, не пойми чем зарабатывает на жизнь и не пойми с кем общается, и это капец как вредит ребёнку. Он уже на моменте заработка был готов выступить, но Шеню, накрывший их всех ювелирным некромантским пологом, толкнул в бок – сиди, мол, рано. А после претензий к кругу общения уже можно было встать и подойти.

– Хочешь знать, с кем она общается? Изволь. Жиль де Роган, к твоим, паскуда, услугам. Вот ещё герцог Вьевилль, слышал о таком? Познакомься, другого шанса может не выпасть. О Луисе Риарио ты, полагаю, не слышал, как и о Леоне Шеню, но тоже посмотри и запомни. И если ты до сих пор не понял, что уже пора поджимать хвост и убираться, то я тебе прямым текстом говорю: пора. Время то самое. И если Розалин ещё хоть полслова о тебе услышит – пеняй на себя. В живых оставим, конечно, но жизнь твоя будет после того крайне безрадостной. И если что, все мы знаем, как сделать, чтобы ни одна собака не прикопалась. Доступно?

Видимо, было доступно, потому что рот паскуды резко и громко захлопнулся и более он ни единого звука наружу не проронил. Смотрел на их весёлые рожи и бледнел, и глаза бегали, и дышал нервно, а потом поднялся и слинял, не попрощавшись, и кажется, даже воздух подпортил в процессе. Его попасли денёк, до того момента, пока не отправился обратно на Острова, да и оставили в покое. Но Жиль на всякий случай разыскал кучу инфы – о нём самом, о карьере, о банковских счетах и медицинских заключениях. И сложил это всё в отдельную папочку – если что, то пригодится.

Но он был уверен, что для такого гнилого типа единичной акции устрашения окажется достаточно.

В тот день парни пожелали им удачи и ушли, а он подхватил Розалин и утащил к себе. И уже там она сначала ревела, потом рассказывала, как вляпалась в это дерьмо, а потом никак не могла поверить, что он просто встал и ушёл, и никому ничего не сделал. А потом Жиль сначала её утешал словами, потом руками, потом это уже никак нельзя было назвать утешением, потому что в процессе активно участвовали обе стороны. А потом он даже не стал утруждаться и надевать трусы, и вытащил припрятанную коробочку.

– Ну что, теперь ты выйдешь за меня замуж?

И дышать забыл – потому что а вдруг пошлёт с пол-оборота на все буквы алфавита?

А она снова пустила слезу, потом вытерла, а потом сказала «да». И пришлось вспоминать, как дышат, и выдыхать. Потому что колечко было такое, специально под неё сделанное, и если бы она отказалась, его потом только в море бросить.

Но она согласилась… и ура, значит – гребём дальше.

8.

День свадьбы настал для Розалин неожиданно.

Вроде бы оставалось много времени, сначала вообще долго, потом месяц, потом неделя, потом три дня… а потом без перехода здравствуйте, утро Того Самого дня.

Предыдущая свадьба была значительно скромнее. Без венчания, только регистрация документов. И скромный ужин в кафе со свидетелями. Джаспер говорил – лучше оставим деньги на жизнь, нечего бросать их на ветер, зачем нам излишества. Правда, и на жизнь тоже выходило как-то не очень хорошо. Но к счастью, эта эпоха закончилась.

После эпохальной встречи в кафе она уже семь месяцев ничего о нём не слышала. И пусть так остаётся навсегда. Потому что она готовится вступить в новую жизнь.

А новая жизнь предполагала очень много излишеств.

Они с Эдди уже три месяца как переехали в квартиру Жиля на улице Хрустального Камня. Отлично разместились, Эдди пришёл в восторг от знакомства с котом Принцем, комната ему понравилась, в неё поместились все его игрушки, и даже те новые, которые ему подарили при знакомстве и ещё на случившийся вскоре после Рождества день рождения все новые родственники.

С новыми родственниками знакомились как раз в Рождество. Жиль сказал – ничего не знаю, пошли. Я предупредил, что буду втроём. К тому времени Розалин уже познакомилась с его сёстрами и их семьями, оставались старший брат и отец. Впрочем, и сам грозный Луи де Роган, и его старший сын Франсуа де Роган оказались вежливыми и внимательными, а самый главный принц ещё и успел за праздники подружиться с Эдди. А другие дети сочли, что это нормально – «если твоя мама выйдет за дядюшку Жиля, это будет и твой дедушка тоже», как великодушно сказала Одетт де Вьевилль, старшая внучка его высочества. Супруга старшего принца госпожа Марина и супруга наследника госпожа Агнесс тоже оказались совершенно нормальными. Жиль ржал без остановки и говорил – познакомьтесь, мол, с госпожой моей невестой. Все вежливо кивали, пожимали руки, обнимали и всё такое.

И с самой свадьбой тоже получилось… как всё у них получалось. Жиль взял Розалин за руку и повёл к своей сестре Анриетте. И прямо сказал:

– Анриетта, сделай нам крутую свадьбу. Пожалуйста.

Розалин в тот момент чуть сквозь землю не провалилась, потому что, ну, принцесса, мать троих детей, и она ещё работает – руководит чем-то вроде детской школы искусств. И какая ещё свадьба? Но госпожа Анриетта рассмеялась, обняла их обоих сказала – да без проблем, а что надо-то? Строгий пафос или тусовку для своих?

Жиль подвис, потому что толком не знал, чего хочет, а Розалин – чего вообще можно хотеть. Правда, над ней тут же посмеялись и сказали, что хотеть можно абсолютно без ограничений.

Они и впрямь долго спорили, какая им нужна свадьба. Зимой на вершине крутой горы? Летом на яхте? На необитаемом острове? В каком-нибудь историческом здании Паризии? И сошлись в итоге на том, что в Лимее в апреле. Потому что туда поместятся все гости – и однокурсники, и сослуживцы, и семья, и ещё бог знает кто. Потому что уже распустятся розы, и жабы выйдут из спячки и займут свои места в укромных уголках – так сказал Жиль.

Она, конечно, уже была в курсе о том, что он любит сказку о жабе и розе, и они даже сходили с семейством и детьми на балет о тех самых жабе и розе, и ей показали старые фотографии, и даже запись видео – как танцевала в этом балете Одетт Лимура, мать Жиля и прочих выдающихся людей из этого семейства. И его коллекцию жаб тоже видела – на полочке, за стеклом. Но не поверила, что он в самом деле пойдёт искать по берегу озера тех самых жаб.

А он пошёл, попутно показал и знаменитый лимейский розарий – заметив по ходу, что сейчас им занимается невестка Агнесс, она ботаник, ей как раз по душе. И дальше аккуратно вёл её по тропке вдоль кромки воды, где-то было топко, где-то сухо, жаб не было… и ещё не было, и ещё… а потом он нашёл одну.

Как показалось Розалин, жаба сожалела, что не успела сбежать. Но Жиль говорил с ней убедительно – мол, госпожа Жаба, взгляните, вот моя прекрасная невеста. Это оказалось заразительно, она тоже сказала что-то в том же духе. Жаба пошевелилась и квакнула в ответ.

– Видишь, круто! Она не хочет расколдовываться, ей и так нормально, но одобряет, – рассмеялся Жиль.

И вот уже день Х, и Розалин с утра не смогла съесть ни крошки, женской части семейства удалось уговорить её только на чашку арро с конфетой. Невероятные мастера позаботились о причёске, помогли облачиться в платье – Жиль хотел красное, но она только фыркнула – раз пафос, то терпи, красное будет потом, а пока классика.

И когда она в сопровождении всех своих будущих родственниц и подруги Молли спустилась вниз, то в глазах Жиля прочла – всё хорошо, она самая прекрасная, и они всё делают правильно.

А дальше уже случился тот самый пафос. Во время венчания в домовой церкви она не сразу поняла, что «Жиль Фелисьен Анри» – это про её уже почти мужа, а «Аннабель Мэри Розалин» – это она сама, и нужно говорить то самое сакральное «да». Затем церемония с подписанием документов в парке, Жиль сказал – берём ветер в свидетели, потом фотосессия в том же парке и на берегу озера, и наконец – ужин с балом. Есть по-прежнему было трудновато, хоть волнение и немного улеглось, а он, паршивец, только смеялся и говорил – ничего, на яхте потом поедим, я сделал запас пасты и консервов.

Да, по завершении праздника они собирались отправиться на яхту – и в путешествие по Срединному морю на десять дней. Эдди оставался в Лимее с новой роднёй, он отлично влился в здешнюю, как говорил Жиль, банду, и сейчас выглядел в костюме невероятно торжественно. Для детей организовали отдельный стол и развлечения, Анриетта всё это как-то предусмотрела. И сейчас они там, надо полагать, радовались жизни и играли во что-то всей толпой.

Взрослые тоже наслаждались жизнью. Гуляли в парке, тоже фотографировались, бродили возле фуршетных столов. И гостей оказалось реально много – кроме семьи и господина генерала, который через герцога Вьевилля тоже оказался частью семьи, разные друзья Жиля – однокурсники с жёнами и мужьями, или просто с кем-то, как наследник Саважей – он служил в Другом Свете и прибыл специально на один день, и с ним была пафосная дама по имени Лина, тоже из какого-то местного знаменитого семейства – мол, они были знакомы в Академии, потом встретились там, на службе, ничего не знают о том, надолго ли вместе, но пока вместе. И таких оказалось много – военных, целителей, преподавателей, сотрудников «Четырёх стихий» и еще разных других людей. Кажется, Розалин получила в родственники и друзья целый мир.

Ближе к закату переместились в бальную залу. Розалин ждала какого-нибудь камерного оркестра, тем более, что скрипки и другие инструменты уже лежали на стульях в углу. Но внезапно распорядитель предложил всем гостям посмотреть совершенно в другую сторону, где неожиданно для всех исчезла магическая завеса.

Барабанная установка, клавиши, две электрогитары. Анриетта и три её подруги, переодевшиеся в какие-то невероятные сценические костюмы, и что, они сейчас будут играть? И что именно они будут играть?

Анриетта взяла микрофон и все гости затихли.

– Наверное, все помнят, что вот этот самый мой младший братик когда-то помог нам выиграть престижный конкурс. И потом ещё не раз помогал нашим выступлениям магическими спецэффектами, и это всегда было здорово. И сейчас мы играем для него, и для его прекрасной супруги, хоть никогда раньше и не исполняли ничего подобного. Но сегодня, я думаю, можно.

Девушка-ударница Наоми, целитель из госпиталя принцессы Жакетты, постучала палочкой о палочку, задавая ритм, Анриетта взяла аккорд, и что? Вальс? Вальс в рок-обработке?

Жиль с совершенно блаженной улыбкой подал ей руку, она поклонилась… ну да, он спрашивал, танцует ли она вальс. Она сказала, что умеет, но давно не танцевала. Он махнул рукой – мол, раз умеешь, то справишься.

И сейчас они летели по паркету, он вёл её уверенно и спокойно, а та самая блаженная улыбка не сходила с его лица.

– Ты объяснишь, что происходит? – исхитрилась она спросить.

– Ну… ты знаешь этот вальс?

– Что-то знакомое.

– Это финальный вальс из балета про жабу и розу. Анриетта никогда не играла классическую музыку, и зря, потому что это просто крышесносно!

– И что, Жаба, выходит, расколдовалась? – улыбнулась она.

– Жабу расколдовала Роза. Всё, как положено, веришь?

– Верю.

Потому что в каждой сказке есть доля правды. И кто она такая, чтобы спорить со сказками? Сказано – долго и счастливо, значит – непременно так и будет.

Конец