Текст книги "Мадам Шарли"
Автор книги: Сахара Келли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
11
Шарли не знала, что ей думать, а также что говорить и что делать.
На ней был большой мягкий халат, в котором она чувствовала себя тепло и уютно. Такой же халат был на Джордане, который сумел вытереть их обоих почти насухо после приключения в ванной.
Теперь Шарли сидела на коленях у Джордана, а он лениво пробегал пальцами по ее спутанным локонам, расправляя их у нее на плечах, чтобы они высохли в тепле, исходящем от камина.
Шарли ощущала приятную усталость в мышцах.
Ее кожа гудела то ли от полученного наслаждения, то ли от активного растирания полотенцем.
А в голове впервые за очень долгое время не было никаких мыслей.
Шарли вынуждена была признать, что на нее это совсем непохоже. Она никак не могла сосредоточиться на многих вещах, которые ей нужно было сделать. И номером один в этом списке значилось как можно быстрее и как можно дальше убежать от Джордана Линдхерста.
Наверное, нужно будет это сделать – но не прямо сейчас. Раз в жизни она собиралась позволить себе понежиться в объятиях мужчины, который пробудил в ней чувства и подарил ей оргазм.
Она тихонько улыбнулась. Так вот из-за чего весь этот сыр-бор.
– Очень загадочная улыбка, – сказал Джордан и дотронулся пальцем до ее губ.
– Неужели?
– Ты сама знаешь, что это так. Не хочешь поделиться со мной своими мыслями?
Шарли откинула голову назад и посмотрела на него. Его карие глаза глядели на нее не моргая, в них отражались отблески пламени, в глубине плясали золотые искорки.
– Это был мой первый… мой первый опыт, Джордан. – Зачем она в этом призналась, она понятия не имела. Но момент располагал к абсолютной честности, по-другому было просто нельзя. – Спасибо.
Он покрепче сжал ее в объятиях и запечатлел поцелуй у нее на лбу.
– Надеюсь, первый из многих. Ты очень красива, когда возбуждена, Шарли. Не пойми меня превратно, ты всегда красива, но есть какая-то особая красота, которая словно идет изнутри, когда женщина сгорает в огне страсти. И в тебе это есть. Твои глаза подергиваются поволокой. На щеках появляется румянец… – Он коснулся уголков ее глаз, а потом провел пальцами по ее щекам. – Твои губы становятся ярко-алыми и пухлыми, а твой запах, а-а-ах, Шарли, твой запах.
Он зарылся носом ей в шею и глубоко, театрально втянул воздух, заставив ее захихикать.
– Я бы смог найти тебя в темной комнате даже с завязанными глазами. Теперь твой запах у меня в крови. – Он чуть отстранился. – И, если я не ошибаюсь, мисс Шарли, сейчас вы смеялись по-настоящему.
Шарли задумчиво посмотрела на огонь:
– В моей жизни было мало смешного.
– Расскажи мне.
Тепло камина и тепло рук Джордана творили чудеса, и Шарли чувствовала, как многие страхи тают по мере расслабления мышц ее тела.
Она знала, что есть тайны, которые она не должна раскрывать, но в то же время жаждала поделиться частью так долго тяготивших ее воспоминаний.
Она вздохнула:
– История неоригинальна, Джордан. Она очень быстро тебе наскучит.
Джордан чуть изменил положение и свободной рукой потянулся за своим графином с бренди, из которого налил две щедрые порции. Он дал один бокал ей, а другой взял сам.
– За твои старания наскучить мне. Этого никогда не случится, но попытаться ты можешь.
Он слегка звякнул своим бокалом о бокал Шарли, усмехнулся и сделал глоток бренди, ожидая, когда она начнет.
Шарли чуть покачала бокал так, что аромат бренди защекотал ей ноздри, а потом сделала маленький глоток. Спиртное было обжигающим, но оно согрело ее, постепенно распространяясь по телу.
– Я очень рано вышла замуж за джентльмена, который был старше меня. – Так началась эта история.
Бренди развязал ей язык и открыл путь воспоминаниям, и через некоторое время слова полились свободным потоком.
– Конечно, это был брак по договоренности. Но договоренности эти оказались такими, что мне ничего не оставалось делать, как только согласиться. Мой отец совершил несколько неосторожных шагов в финансовом плане, и я была залогом, предложенным за его долги. Дело обстояло так, что, если бы я не вышла замуж за этого человека, мы бы потеряли все.
Шарли сделала еще глоток бренди. Она, скорее, чувствовала, чем видела неотрывно устремленный на нее взгляд Джордана.
– Моя мать умерла двумя годами ранее, и это стало тяжелым ударом для меня и моего отца. Без нее мы оба осиротели, особенно тяжело было отцу. По-моему, он так никогда и не оправился от этой потери.
Она многого сейчас недоговаривала. Узнает ли он когда-нибудь всю правду?
Способен ли Джордан понять, как это тяжело потерять мать, которая умерла от болезни, а потом лишиться и отца, не сумевшего жить с разбитым сердцем?
Шарли вздохнула.
Джордан мягко откинул волосы с ее лица.
– Мне очень жаль, Шарли. – Его прикосновение вернуло ее из мрачных переживаний прошлого в настоящее и дало силы продолжать.
– Развязка была предрешена. Я вышла замуж, уехала из дома и стала женой этого… этого человека.
Дальше ей следовало быть очень осторожной. Нельзя позволить себе проговориться, хоть намеком выдать имя. Шарли чувствовала, что Джордан хочет услышать всю историю до конца. И он ее услышит – подправленную и соответствующим образом отредактированную версию этой истории.
– Как я уже сказала, он был старше. Причем оказалось, что на несколько десятков лет. У него не было наследников, и он рассматривал меня как последнюю возможность завести детей.
Джордан издал звук, выражающий крайнюю степень отвращения.
– Так происходит сплошь и рядом, Джордан. Давай не будем лицемерить, множество браков заключаются исключительно с этой целью.
Джордан опустил голову, признавая тем самым ее правоту.
– Однако это не значит, что я должен одобрять подобную практику.
– Охотно верю, – согласилась Шарли.
– Прости, дорогая. Продолжай. Ты вышла за него замуж?
– Да. – Она закусила губу и задумалась, как ей быть с остальной частью истории. – Мне трудно говорить, Джордан. Я ни с кем не делилась этим, кроме Мэтти, и не знаю, почему мне хочется все тебе сейчас рассказать, но я действительно хочу…
Шарли повернулась у Джордана на коленях и взглянула на него, хотя прекрасно понимала, что ее серые глаза сейчас, наверное, просят слишком многого.
Боже, сможет ли он понять?
У Джордана внутри все сжалось в комок. В голове у него роились ужасные видения о том, как Шарли подвергает сексуальным издевательствам какой-то развратный старикашка. Он понимал, что ей нужно этим поделиться, но не знал, где ему найти силы, чтобы выдержать рассказ.
Зато он знал, что убил бы любого, кто причинил ей боль. Не колеблясь ни секунды.
– Расскажи мне, Шарли. Все нормально. Просто расскажи мне, – попросил он и снова обнял ее.
Ее тихий голос монотонно зазвучал в тишине комнаты под равномерное тиканье часов.
– Мой… мой муж, как оказалось, был импотентом. Что бы он ни делал, что бы ни заставлял меня проделывать с ним и какие бы приспособления не использовал, он не мог… не мог сделать так, чтобы я забеременела.
– О! – В голове у Джордана закружились картинки, в которых Шарли заставляли опускаться на колени или еще хуже. Он крепко сжал зубы.
– Конечно, для него это было большой трагедией. У него была любовница, которая, очевидно, могла его удовлетворить. Но эти отношения тоже так и не принесли ему ребенка. Он даже… – Она сглотнула. – Он даже приводил ее к нам в постель в надежде на то, что, увидев нас вместе, сможет в меня кончить.
Шарли потянулась к бокалу с бренди и сделала большой глоток, как будто хотела избавиться от неприятного привкуса во рту.
– У него ничего не вышло. Совсем ничего. Во всем обвинили меня. Потом ему в голову пришла другая идея.
Джордан почувствовал, как она вся напряглась у него на коленях.
– Если не хочешь, милая, можешь не продолжать, – сказал он, прижимая ее к себе поближе.
Она чуть поерзала и устроила голову у него под подбородком. От этого ее движения Джордана словно молния пронзила до самой глубины его существа. До него никто никогда не дотрагивался в этом месте. Ему бы хотелось получше узнать это новое ощущение, но Шарли уже снова тихо заговорила, прижавшись к его груди.
– Я думаю, он так отчаянно хотел наследника, что помешался на своем желании. Он все время говорил о ребенке, которого «я выношу в своем теле» и который унаследует его имущество, и вскоре эта его манера выражаться натолкнула его на мысль, что самое главное тут, чтобы это был мой ребенок. Она глубоко вздохнула. – Он приказал своему камердинеру попробовать добиться того, что не удалось ему.
– Боже милостивый. – Джордан изо всех сил постарался изобразить удивление, но на самом деле эта история не была такой уж удивительной. Подобные вещи зачастую происходили там, где на карту были поставлены большие состояния.
– Его камердинер был очень крупным и грубым мужчиной, и он, похоже, очень гордился тем фактом, что, как он выражался, «оттрахал хозяйскую сучку». Самое плохое заключалось в том, что мне не особо хотелось в этом участвовать. Мой… мой муж меня держал, пока его камердинер выполнял за него его работу. Он заставил меня лечь к нему на колени, а его камердинер… проделывал всякие грязные вещи… Было, очень больно.
Ее голос сорвался, и минуту или две тишину в комнате нарушало только тиканье часов.
– Как бы там ни было… – Шарли удалось наконец справиться со своим голосом. Минута ее слабости явно миновала. – В общем, через несколько недель после этого он умер. Я приехала в Лондон, узнала, что унаследовала «Лунный дом», и начала новую жизнь. Ну, вот и все. Совсем неинтересная история жизни Шар… Шарли.
Джордан задержал дыхание, пытаясь справиться с гневом и тошнотой, которые накатили на него при мысли о том, что над Шарли так издевались. Неудивительно, что она воспитала в себе такое пугающее чувство самоконтроля. И неудивительно, что она впала в состояние шока после нападения Понсонби. Теперь Джордану многое стало понятно, а узнав, через что ей пришлось пройти, он ощутил такую боль внутри, какую и помыслить себе не мог.
– А какую роль во всей этой истории играет госпожа Мэтти? – спросил Джордан по большей части для того, чтобы у него было время прийти в себя, а не потому, что очень сильно хотел знать.
– Милая Мэтти. – Шарли улыбнулась. – Она должна была стать моей горничной после моего первого выхода в свет. Мама готовила ее именно для этого. Но после смерти мамы мы стали ближе, чем просто госпожа и горничная, я яростно билась за то, чтобы она переехала вместе со мной в дом моего мужа после свадьбы.
Джордан почувствовал, наконец, что успокоился настолько, что мог уже взять свой бокал с бренди. Но его зубы стукнули о стекло, когда он сделал глоток, потому что до конца успокоиться он так и не сумел.
– Так что она была там и помогла мне пройти через самое страшное, и именно она привезла меня в Лондон после… после его смерти. Я просто хотела исчезнуть. Выяснилось, что меня тоже считали погибшей, и мы решили никого в этом не разубеждать. И все получилось.
– А ожоги госпожи Мэтти?
Шарли подняла голову.
– Ты заметил? Ну да, конечно. – Она отвернулась. – Был пожар. Мэтти сумела убежать, но пострадала в огне.
– Ходят слухи, что и у тебя есть ожоги, Шарли. – Джордан произнес эти слова тихо, без всякого выражения.
– Да, Джордан, у меня есть шрам. Я удивлена, что ты раньше не заметил.
Джордан кашлянул:
– Если он у тебя на груди или еще каком-то из тех мест, которые сводят меня с ума, то я бы не заметил его, даже если бы у тебя там был нарисован флаг династии Ганноверов.[6]6
Ганноверы – династия королей Великобритании с 1714 по 1901 г.
[Закрыть] – Джордан усмехнулся, как бы извиняясь.
Шарли сделала движение, собираясь встать с его коленей.
– Эй, ты куда? – Он крепко ее обнял.
– Я хочу тебе показать. – Она выскользнула из его объятий, повернулась к нему спиной и развязала пояс на талии.
Одной рукой она отодвинула ткань сзади, приоткрыв мягкую округлость левой ягодицы.
На нежной белой коже было выжжено клеймо. Буква «Ш», написанная средневековым витиеватым шрифтом.
– Боже мой! – Джордан был в ужасе.
– Сейчас оно уже не болит. Я обычно притворяюсь, что это нечто вроде татуировки. Ну, как моряки, которые возвращаются домой из чудесных дальних стран с отметинами на теле. Я видела одного такого в «Лунном доме».
Все это время Джордан не отрываясь смотрел на ее идеальной формы ягодицы. Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, он наклонился и нежно провел языком по шраму. Потом он поцеловал то место, где стояло клеймо, и еще ниже наклонил голову, прикусив зубами шелковистую плоть.
Она вся задрожала, и это было ему достаточной наградой.
– Почему, Шарли? Зачем этот изверг тебя заклеймил?
Она прикрылась и снова села к нему на колени. Это было такое естественное действие, выразившее ее доверие к нему… и оно сказало Джордану гораздо больше, чем все истории, которые Шарли могла ему поведать.
Еще одна частичка его души тревожно затрепетала, пробудившись к жизни.
– Он полагал, очень важно заставить меня понять, что я принадлежу ему. Что я его собственность, такая же, как скот, который выращивали на его молочной ферме, или овцы, которых разводили в его хозяйстве для продажи шерсти. Он хотел, чтобы я знала: он может делать со мной все, что захочет. В первые дни нашего супружества я не особенно подчинялась его желаниям.
Глаза Шарли были скромно опущены, когда она сделала это заявление, и губы Джордана растянулись в улыбке:
– Да уж, с тобой наверняка нелегко было справиться.
Она радостно заулыбалась, отчего на одной ее щеке вдруг появилась очаровательная ямочка, увидев которую Джордан улыбнулся ей в ответ. Он был очарован.
– Ну, я не совсем согласна с подобной характеристикой, но мне претила идея о том, что я должна «знать свое место».
Джордан рассмеялся, прижимая ее к себе. Какая удивительная женщина. Он почувствовал, что она тоже смеется, а потом заметил, как она зевнула.
Они не ужинали, только выпили бренди, но было уже почти девять, и он не сомневался, что Шарли смертельно устала.
– Пора в постель, Шарли.
Она вся напряглась в его объятиях.
– Тебе одной, милая. Не потому, что я этого хочу, а потому, что тебе все еще нужен отдых. А если я буду рядом с тобой, с твоим потрясающим телом, ни один из нас отдыха знать не будет. Совсем. Не только в эту ночь, но и на протяжении многих-многих ночей… Если быть точным, до конца жизни…
Последние слова пронеслись у Джордана в голове и сильно его удивили. Он нахмурился, а Шарли тихо выскользнула из объятий и позволила ему помочь ей забраться в постель.
В комнате было прибрано, шторы задернуты и горела одна единственная свеча.
– Спасибо, Джордан. – Голос Шарли прозвучал сонно, она окинула его теплым взглядом. – За все.
– Не за что, Шарли. И мы еще не закончили. Даже близко.
Он легко коснулся губами ее губ и задул свечу. Она заснула прежде, чем погасло пламя.
12
За несколько последующих дней Шарли вполне освоилась в Кальвер-Хаус, и жизнь на новом месте вошла для нее в привычную колею.
Некоторые из гостей «Лунного дома» рассказали о странных инцидентах, происшедших с ними. А одна девушка была уверена, что за ней следили, когда она выходила по какому-то делу. В общем, вопросов было достаточно, чтобы встревожить Джордана и окончательно убедить его в том, что держать Шарли на виду не очень хорошая идея. Мэтти полностью поддерживала его точку зрения.
Шарли получила полную свободу действий в своих апартаментах и устроила себе небольшой письменный стол, создав некое подобие кабинета. Она вела себя очень тихо и почти все время занималась делами. Из посетителей у нее бывали только Мэтти да Джеффрис, ее новоприобретенный друг.
Что касается Джордана, то с той самой ночи, когда он показал ей, что такое наслаждение, которое могут испытывать мужчина и женщина, он очень скрупулезно соблюдал все правила приличия и они ни на минуту не оставались одни.
Шарли не знала, радоваться ли ей этому или горевать. Хотя втайне она признавалась себе, что чувствует некоторое облегчение. За этот период относительного спокойствия ей удалось частично вернуть себе самообладание и преодолеть чувство сожаления от того, что она поделилась с ним столькими своими сокровенными мыслями и чувствами.
Однако Шарли вынуждена была признать, что ее сознание и, если уж быть до конца честной, ее сердце в какой-то мере успокоились, словно, выпустив на волю часть воспоминаний, она сбросила груз, который несла все это время.
Уверенная в том, что не выдала никакой личной информации, она вежливо отвечала Джордану, когда он изредка ее навещал, и с удовольствием болтала с Мэтти после обеда, когда та приходила со своими ежедневными отчетами о состоянии дел в «Лунном доме» или приносила Шарли новые документы.
С Джеффрисом Шарли неожиданно быстро нашла общий язык и общий интерес – бизнес. Джеффрис подошел к гостье с некоторой долей осторожности и сильнейшим любопытством, но Шарли быстро расположила его к себе и энергично принялась копаться в его специфических знаниях. К концу первого часа знакомства им обоим захотелось поговорить более обстоятельно.
Восхищение Джеффриса невероятной деловой проницательностью Шарли росло по мере того, как он слушал ее вопросы и наблюдал затем, как она обдумывает его ответы. Интерес Шарли к предмету и ее желание учиться укрепили Джеффриса во мнении, что эта женщина стала бы силой, с которой следовало бы считаться, будь она допущена на биржу. В результате обе стороны сильно выиграли от общения друг с другом и с нетерпением ожидали следующей возможности обсудить финансовые дела, вызывающие у них одинаковый интерес.
Однако к субботе Шарли начала ощущать некоторое нетерпение. Ей пора было возвращаться в «Лунный дом», к своей работе, подальше от сферы влияния Джордана Линдхерста.
– Еще несколько дней, Шарли! Это все, о чем мы просим, – сказала Мэтти, сидя у окна в лучах солнечного света.
Шарли беспокойно мерила шагами комнату.
– Все это начинает меня раздражать.
– Но почему, дорогая? Дом прелестный, у тебя замечательные апартаменты, и здесь есть все необходимое.
– А ты знала, что это комнаты графа, Мэтти? Что Джордан поселил меня в своих собственных апартаментах?
– Ну я в принципе уже догадалась об этом, и что с того? Ведь ты здесь не на всю жизнь остаешься. Всего на несколько дней.
Шарли вдруг почувствовала, как от этих слов Мэтти у нее сердце подпрыгнуло в груди. На секунду поразившись этому новому для нее ощущению, она продолжила свое хождение.
Шарли чувствовала, как внутри нее нарастает беспокойство. Она жутко боялась того, что ей не захочется уезжать отсюда.
Она хотела оставаться рядом с Джорданом Линдхерстом как можно дольше. И чтобы на них при этом был минимум одежды.
Слова, которые он произнес, чтобы заставить ее расслабиться и достигнуть пика наслаждения, преследовали Шарли каждую ночь. Она устала просыпаться, вся дрожа, мучаясь неудовлетворенным желанием и одиночеством.
Она была готова испытать еще немного наслаждения. Или много.
Взгляд Шарли упал на документы, разложенные на ее письменном столе. Мэтти о чем-то рассказывала, но Шарли всецело сосредоточилась на растущей уверенности в том, что у нее возникают определенные чувства к графу Кальвертонскому. Чувства, к которым она не хотела иметь никакого отношения. Чувства, которые были совершенно недопустимы, потому как очень рискованны.
Чувства, которые могли заставить ее вести себя как шлюху, которой ее и считал свет.
Шарли мысленно пожурила себя за последнюю мысль. Джордан никогда своим поведением не давал ей повода предположить, что он не считает ее леди, даже когда пытался соблазнить ее во время их первой встречи. Его манеры были безупречными, а его поведение… ну, он уж точно не обращался с ней, как мужчины обращаются с проститутками.
Ей даже простительно было предположение, что он испытывает к ней некоторые нежные чувства. В конце концов, ведь он столько времени провел в заботах о ней. А потом они ведь сидели, обнявшись, у камина и разговаривали, и все это время он гладил ее по волосам, так мягко, так нежно…
Внизу живота у Шарли все сладко заныло, и она почувствовала влагу между бедер. Это совсем никуда не годится.
Джордан Линдхерст, седьмой граф Кальвертонский, для нее недосягаем. По многим причинам, главная из которых заключается в том, кем она сейчас является Мадам Шарли из «Лунного дома».
Любая связь между ними будет носить скандальный характер и сильно повредит Джордану. Ей, учитывая род ее занятий, подобная скандальная известность пошла бы на пользу, но какой ценой?
Хотела ли она еще раз попробовать получить «наслаждение», рискуя при этом остаться с разбитым сердцем и окончательно испортить репутацию? Сможет ли она выдержать, если разделит с ним постель и станет его любовницей и никем больше?
В эту минуту Джордан вошел в комнату с известием о том, что карета Мэтти готова.
Шарли посмотрела на него – он был таким сильным, таким красивым, таким мужественным.
Хватит ли ей смелости поддаться собственным желаниям? Притянуть его к себе и умолять его делать с ней все, что он захочет? Хватит ли ей смелости признаться себе, что она отчаянно желает его, жаждет узнать его руки и тело? Возможно ли, что он тот мужчина, который способен заставить ее «дать себе волю»?
Джордан вошел в комнату, мысленно готовясь к тому, что начал уже считать своей ежедневной пыткой.
Да, сама испанская инквизиция не смогла бы изобрести пытки ужаснее, чем находиться с мадам Шарли в одной комнате и не коснуться ее, не раздеть ее, не взять ее. Его член находился в состоянии перманентного возбуждения, верховая езда стала вызывать изысканно мучительные ощущения, и он боялся, что если ничего не предпримет в ближайшем будущем, то просто сойдет с ума от неудовлетворенной потребности обладать. Интересно, а в сумасшедшем доме святой Марии Вифлеемской была палата для мужчин, помешавшихся от неудовлетворенной похоти? Джордана бы это не удивило.
Потому что это была похоть и ничего больше, как Джордан постоянно себе напоминал.
И не важно, что прежде у него никогда не возникало потребности несколько часов подряд крепко обнимать женщину.
Не важно, что он никогда раньше так остро не ощущал запах женщины.
Не важно, что он тихонько пробирался в комнату, когда там никого не было, и смущал себя самого тем, что менял местами свою и ее подушки, чтобы всю ночь вдыхать ее аромат.
Не важно, что каждый раз, когда он входил в свою комнату и видел ее, у него перехватывало дыхание, а сердце как-то странно сжималось.
Все это не имело ни малейшего значения. Это была просто похоть. Он хотел, чтобы она лежала под ним, обнаженная, и кричала от удовольствия. Чтобы ее жаркое тесное лоно сжималось вокруг него, пока не выжмет из него все разумные мысли вместе с его семенем.
Это обычная похоть.
И сегодня ночью он собирался с ней разобраться. Завершить свою кампанию.
Если в «Лунном доме» все будет спокойно, он при всем своем желании не сможет задерживать Шарли дольше в Кальвер-Хаус. Возможно, это последний шанс предпринять какие-то действия, и будь он проклят, если его упустит. Возможно, когда он соблазнит ее, переспит с ней и сделает своей, он сможет наконец-то выбросить ее из головы и снова заняться делами, которых скопилось превеликое множество.
Он бы с удовольствием сделал Шарли своей любовницей. Если она согласится. Конечно, им придется соблюдать крайнюю осторожность. Но он ведь бывший солдат. И хитрости у него достаточно.
Нуда, конечно, теперь он граф, и его полное имя Джордан Эдвард, Эдвард – в память об отце. Но Джордан знал, что, если ему удастся убедить Шарли стать его любовницей, он без труда сможет держать их отношения в секрете. В отличие от многих представителей высшего общества, он не выставлял напоказ свои сексуальные победы.
Шарли представления не имела, что она рассказала ему о себе гораздо больше, чем собиралась, когда избавилась от тяжкого груза горестных воспоминаний, сидя у камина в его объятиях.
Теперь Джордан, к примеру, знал, что ее готовили к выходу в свет. А это означало, что она наверняка была аристократкой и, вероятнее всего, жила за городом, потому что всех юных дебютанток ее возраста лондонские великосветские сплетницы замечали, внимательно разглядывали и делили на категории по мере того, как те продвигались от колыбели к алтарю.
Она явно не бывала на глазах у публики, иначе ее свадьба попала бы в заголовки газет, опять же принеся ей тем самым печальную известность. Из того, что она могла свободно общаться с представителями лондонского высшего света в стенах «Лунного дома» и что никто ни разу не усомнился в том, что она мадам Шарли, Джордан заключил, что она не из Лондона и никогда не бывала в этом городе в каком-либо другом качестве.
В результате этого разговора Джордан составил список своих догадок, передал его Джеффрису и ожидал ответов на свои вопросы. Кто женился на молоденькой девушке три или, может быть, четыре года назад? Кто умер вскоре после этого? Он должен был быть старше нее, с высоким титулом и, вероятнее всего, не из Лондона.
Где-то должны были остаться записи, и Джордан полагал, что Джеффрис их откопает, несмотря на то, что они до сих пор не знали ее фамилии. Не может быть, чтобы Шарлотта, подходящих под тщательно отобранные им критерии, оказалось бы так уж много. Когда перед Джеффрисом ставилась задача, он бросался ее решать, демонстрируя потрясающую эффективность. В этот момент он больше всего напоминал Джордану терьера, которому показали кость.
Они уже разгадали некоторые тайны, окружающие эту необычную женщину. Через несколько дней Джордан узнает все то, чего она не рассказала, уютно устроившись в его объятиях. Она рассказала ему многое, и, возможно, это частично объясняло ее поведение, но Джордан нутром чуял, что тут есть что-то еще.
Он хотел знать. Более того, ему нужно было знать. Чего он никак не мог понять, так это почему он был так одержим всеми этими вопросами.
Размышляя, Джордан наблюдал за Шарли, пока та прощалась с Мэтти, обнимала ее и улыбалась своей обычной невинной улыбкой.
Шарли было невдомек, что от ее улыбки его член, стянутый бриджами, оживал, а от вида ямочки, которая иногда появлялась у нее на щеке, все его внутренности судорожно напрягались.
Может быть, в том, что она этого не осознавала, и крылась часть ее привлекательности.
Если она не понимала, какое действие производит на него, то Джордан точно мог сказать, какое действие он на нее производит. Он втайне усмехнулся, когда заметил, как явно она на него «не смотрит».
Джордан любезно раскланялся с Мэтти и передал ее в руки своего в высшей степени компетентного камердинера. И с трудом подавил смешок, когда движения Шарли резко ускорились, и она быстро отошла так, чтобы между ними оказался стол.
– Полагаю, в «Лунном доме» дела идут хорошо? – вежливо осведомился он.
– Да. Мэтти управляет делами с потрясающей компетентностью. Я начинаю сомневаться, что я там вообще нужна. – Ее голос звучал спокойно, взгляд был непроницаем, а маленькая жилка на шее яростно пульсировала.
– Вы всегда нужны, Шарли, – пробормотал он. – На самом деле, я и сам в вас очень нуждаюсь.
Шарли приподняла бровь, не позволяя эмоциям отразиться на своем лице.
Однако Джордан заметил, как мускул на ее щеке чуть дрогнул.
Он улыбнулся ей и пошел к двери.
– Я пришел спросить, не составите ли вы мне компанию для игры в шахматы сегодня вечером? Мне нужно посетить в высшей степени скучный деловой ужин, но он закончится, самое позднее, в десять. Я нахожу, что не испытываю ни малейшего желания и вкуса к обычным светским развлечениям, принятым субботним вечером. Мне доставили бы огромное удовольствие одна или две спокойные партии в шахматы. Могу я просить вас уделить мне немного вашего внимания?
Шарли встретилась с ним глазами. Джордан готов был поклясться, что на какую-то секунду в них вспыхнуло желание. Но потом словно занавес упал, и в ее взгляде снова отразилось обычное спокойствие.
– С удовольствием, милорд. Партия в шахматы будет маленькой компенсацией за всю ту доброту, которую вы ко мне проявили. Надеюсь, мой уровень мастерства вас не разочарует.
– Напротив, Шарли. Это я должен надеяться, что мой уровень мастерства не разочарует вас.
Джордан поклонился и вышел, прекрасно зная, что дал ей достаточно пищи для размышлений. Одновременно он задавался вопросом, сможет ли пережить следующие несколько часов. Он взял себе на заметку посмотреть, есть ли у него пара вечерних выходных бриджей, способных скрыть тот факт, что он пребывал в состоянии сильнейшей эрекции, о которой твердо намерен был позаботиться этой ночью.
Легкий моросящий дождик, который приветствовал Джордана, когда он выходил вечером из дома, превратился в ливень к тому времени, как он вернулся. В результате он промок до нитки, и у него появилась еще одна веская причина переодеться, помимо той, которую нельзя было отнести к разряду диктуемых правилами хорошего тона.
– Артур, пожалуйста, попроси мисс Шарли присоединиться ко мне в библиотеке через полчаса. Она ожидает приглашения, – сказал Джордан, срывая с себя мокрую одежду и бросая ее в кучу на полу.
– Да, полковник. – Артур вздохнул и подобрал мокрую одежду.
– Черт возьми, где моя любимая рубашка?
– Рядом с вашими любимыми брюками, сэр, – сухо ответил Артур. – Могу я подать вам полотенце перед тем, как вы оденетесь?
Артур царственно извлек неведомо откуда полотенце для удобства хозяина.
– Не надо со мной так задаваться, приятель. Не забывай, что я видел тебя мертвецки пьяным со спущенными на пол штанами и двумя женщинами на коленках. – Приглушенное предупреждение Джордана исходило из-под полотенца, которым он яростно тер волосы.
Артур вздохнул:
– Я очень хорошо помню ту ночь. И если моя память меня не подводит, вы в этот момент развлекали двух других дам.
Джордан кашлянул:
– Да. Мы оба должны постараться забыть об этом маленьком инциденте.
– Понадобится ли еще вам и мисс Шарли сегодня помощь слуг?
Одна бровь Джордана взметнулась вверх, и он с подозрением воззрился на камердинера. Вопрос был сформулирован чересчур гладко.
Артур был воплощением вежливости:
– Это вполне естественный вопрос, полковник. Прислуга с удовольствием пораньше удалится ко сну, как только вы скажете, что все ваши желания на сегодня выполнены. И я сам, убедившись в том, что дом в полной безопасности, отправлюсь в свою комнату.
Джордан, которого таким образом уведомили о том, что прислуга освобождает территорию, чтобы он мог спокойно играть со своей «гостьей», только покачал головой.
– Когда-нибудь слуги взбунтуются и завоюют мир. А аристократы останутся без работы.
– И мир тогда станет намного лучше, сэр.
Джордан надел рубашку, но не стал застегивать воротник и отбросил в сторону жилет и сюртук.
– Меня сегодня ни для кого нет. Ни для кого. Не то чтобы я кого-то жду. Но, черт возьми, я совершенно не понимаю, почему я должен испытывать неудобство, сидя один у себя дома перед своим собственным камином. Шарли не будет возражать.