Текст книги "Коммуналка (сборник)"

Автор книги: Рута Юрис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

* * *

На обед мы пошли вместе с Сашкой Жарковым. Сашка Жарков – самое гламурное существо в нашей редакции, у мужчин это называется метросексуал. Годков ему – тридцать два. Он всегда выглядит на все 100000$, за что его не раз причисляли к геям, и он ходил, по его словам, чистить кому-то физиономию. У него все в порядке – лицо, прическа, сияющие ботинки, костюм с рубахой и автомобиль. Он заведует отделом косметики и SPA. А пахнет от него…Словно сидишь на берегу океана. И, по-моему, он неравнодушен ко мне. Или я опять себе что-то напридумывала. Порхаю…Птаха я.

Напротив нашей редакции, что на Патриарших прудах, чудная кондитерская во французском стиле. Мы заказали кофе-гляссе, а я, не удержалась, добавила еще и три эклера.

– Мадмуазель, стресс заедаешь? – сказал мне Сашка, – хочу заметить, что очень скоро вот это все качество, – он кивнул на эклеры, – незаметно перерастет в количество, – он обхватил свою талию, намекая на мою, пока еще осиную, перехваченную золотистым плетеным ремешком.

– Смейся, паяц, – пропела я, – но темы у меня нет. Хоть иди копаться на городскую свалку.

– А что, пикантно. Правда, с душком. Твои сапоги этого не переживут, – усмехнулся Сашка, – слушай, напиши про сайт «Одноклассники», приври маленько, юморком разбавь и закончи встречей на Воробьевых горах в День влюбленных. Дарю идею. Мне-то что, в этот раз у меня – SANS SOUCIS.

– Насмешил, – ехидно сказала я, – сейчас только ленивый не пишет об этих «Одноклассниках».

Я покривила душой, потому что сама частенько зависала на этом сайте.

Мы расплатились и вышли на пахнущую весной улицу.

– Ты в редакцию? – спросил Сашка.

– Не-а, – я показала ему высоту шпильки своих красных лаковых сапог, – пойду, темку на свалке поиШШу.

– Из тебя выйдет хороший журналист, – Сашка погладил меня по голове, как ребенка.

– С чего ты взял?

– С чувством юмора у тебя все в порядке, – и он поцеловал меня в нос, уже успевший нахватать первых конопушек…

* * *

Под утро мне приснился такой сладкий сон: и рассказ я написала, и гонорар хороший….Так ведь нет! Что-то стало противно звенеть! Я не могла понять телефон это или будильник, не хотела выползать из окутывавшего меня уютного сна. Если бы мама была дома, она-то уж давно спихнула бы меня с кровати. Вот не понимаю, откуда у нее эти замашки, ведь военных у нас в родне нет.

Но маман влетает в мою спальню и гаркает голосом фельдфебеля, который накануне изрядно принял на грудь: «Ро-та-а! Подъем!»

Я села на кровати и взяла звонящий мобильник.

– Але…

– Пташкина.., дрыхнешь?! – это была моя школьная подруга Лелька, – уж одиннадцать часов.

– А че?

– Че, че… Петька твой Звонарев на сайте объявился.

– Какой Петька?

– Эх, – коротка девичья память. Любовь твоя школьная до поросячьего визга. Ноутбук свой врубай! Сама все увидишь, – Лелька бросила трубку.

Я включила свою Мурочку. Это я комп так зову. Маман не разрешает никакой живности в доме иметь, приходится выкручиваться.

Быстро найдя Петьку, я написала ему коротко: «Это я, твоя Птаха» и добавила номер мобильника.

* * *

Потом пошла в душ.

Знаю, знаю, что я жертва рекламы, но, как только рекламируют новый гель, я тут же его покупаю. Этот пах нежно-нежно арбузиком, напоминая мне лето. Завернувшись в махровую простыню и плеснув себе на донышко стакана мартини с апельсиновым соком, я уселась перед зеркалом с феном. Я укладывала волосы и прикидывала, позвонит ли мне Звонарь, если вообще позвонит. И если да, то когда?

Мобильник зазвонил так неожиданно, что я выронила фен из рук.

– Да, я слушаю…

– Пташечка моя… – это был Петька, – сколько ж мы не виделись… Ласточка моя! Ты сегодня занята?

Такого я, признаться, не ожидала.

– В принципе, у меня сегодня день свободный, только статью или рассказ написать надо.

– Так ты у нас писатель?

– Нет, я журналист в глянцевом журнале.

– Ну, ты – важная птица. А ты знаешь, откуда я тебе сейчас звоню? Ну, догадайся!

Я не стала изобретать велосипед и сказала наугад: «Из Марбельи или Вашингтона, угадала?»

– Не-а, гораздо ближе! Из теплого клозета на своей даче! Здорово, да-а?

Я чуть телефон не уронила.

– Представляешь, теплый клозет на пленэре.

– Не представляю.

– Вот я тебя сегодня и приглашаю посмотреть. Жену с сыном отправил в Сочи, в санаторий, свободен, как ты, моя Птаха. А ты свободна?

– Как вольный ветер, где встретимся? – рассказ сам шел мне в руки.

* * *

Когда я вышла из метро, первое, что сияло, блестело и растекалось в улыбке, был Петька Звонарев.

– Вот, позавчера только новую взял. Рено Меган 2. Последней комплектации, – он ласково погладил машину по капоту А шевролюшка моя свое отбегала.

Потом вытащил из машины букет роз: «Это тебе!». И поцеловал меня в щечку, как второклассник.

– Едем? – он открыл передо мной дверь.

– От винта, – бодро сказала я. И мы тронулись.

Наблюдая за пейзажем, я поняла, что мы выехали на Калужское шоссе.

– Только не гони, пожалуйста, – попросила я его, посмотрев на спидометр.

– А ты – модница, как и была. Гдей-то валенки такие отхватила, расписные.

– Это дизайнерские.

– Да хоть как назови, я б своей извилине тоже купил.

– Кому?

– Это я жене прозвище такое дал. Есть у нее извилина в голове, да и то одна, – он загоготал.

Я хмыкнула, подумав, не слишком ли я храбро рванула в это путешествие.

Петька притормозил и свернул в дачный поселок. А я с ужасом прочитала цифры на столбике – 187 км. Хочу домой!

Мы остановились у третьего дома от шоссе. Достаточно большой участок, сосны кое-где. Сарай Баня. И…теплый клозет. Петька подвел меня к нему и предложил опробовать.

– Потом, – сказала я, – пока погуляю, воздух хороший.

За всем за этим я не заметила, что из окон дома за мной внимательно наблюдает пожилая женщина. Как только Петька приблизился ко мне и протянул руку к моей щеке, с воем и визгом из дверей дома выскочила вышеописанная дама с тефлоновой сковородкой в руке.

– Мама! А вы откуда взялись?

– Откуда? Тебя, шельмеца, караулить приехала, – и она с чувством огрела Петьку сковородкой по тому месту, на котором сидят в теплых клозетах.

Метросексуалами здесь не пахло.

А я развернулась и бросилась вон с участка, не желая получить сковородкой по голове.

ТЕФАЛЬ! ТЫ ВСЕГДА ДУМАЕШЬ О НАС!

Выскочив на шоссе, я стала голосовать. На мое счастье шел междугородний Икарус «Калуга –Москва». Шофер попался добрый, притормозил и подобрал меня.

Уже сев и заплатив кондуктору, я обернулась и увидела, что Петька пустился за Икарусом вдогонку. Шоссе было достаточно свободно. И что тут началось! Формула 1 отдыхает.

Он пытался перегородить автобусу дорогу, чтобы изъять меня и вернуть.

Женщины и дети в автобусе завизжали.

Мужики! – закричал шофер, – я остановлюсь, тока выйдем все сразу, шоб этого водилу охолонуть маленько.

Икарус остановился, мужчины, сидящие в автобусе, надели шапки и вышли вслед за шофером. Петька был похож на молоденького петушка с бройлерной фабрики. О чем они там говорили нам не было слышно, но только петушок сник и гребень его съехал на бок, как та корона у лысого царька из мультфильма «Вовка в Тридевятом царстве».

Мужики обступили Рено, подхватили его на руки и аккуратно спустили в глубокий кювет. Достать его оттуда можно было только краном.

«Это я, твоя Птаха». Какой ужас!

Мужчины сели в автобус, похохатывая и переговариваясь. А небо становилось все темнее и темнее. В Москву мы въехали, когда совсем уже стемнело.

* * *

Два дня я сидела дома, приходя в себя и работая над рассказом. Так и сделала, как Жарков сказал – приврала маленько, юморком разбавила и Воробьевыми горами на день влюбленных все закончила. Петька больше не звонил.

Рассказ у меня приняли с первого захода. И он пошел в набор. А сегодня, как обычно, вернули диск и распечатку с подписью главреда. И почувствовала себя какой-то опустошенной. У меня всегда так, как статью или рассказ сдам.

* * *

Я стояла, перевесившись через парапет на набережной около бывшего СЭВа. Крутила в руках файл, в котором был CD и распечатка рассказа с подписью главреда «в печать». Молоденький ГАИшник посматривал на меня с опаской, уж не утопиться я решила. Я показала ему язык. Он покраснел и отвернулся.

В это время зазвонил телефон. Это был Сашка Жарков.

– Лапусь, ты где?

– Напротив МЭРии на набережной строю ГАИшнику глазки.

– Паспорт у тебя с собой?

– С собой, а зачем он тебе?

– Стой, где стоишь, через пять минут я подъеду, я совсем рядом.

И я увидела, как с Нового Арбата спускается к мосту Сашкин Ситроен, цвета клюквы с металликом.

Сашка подъехал, вылез из машины, вытащил огроменный букет роз.

– Знаешь, – сказал он, – Пташкина – это несерьезная фамилия для журналиста. Будешь Жарковой.

– Это что? – спросила я с ощущением, словно проглотила эскимо целиком.

– Это предложение руки и сердца.

– Тогда подожди минутку, пожалуйста.

Я повернулась к набережной, опять облокотилась о парапет и потихоньку отпустила файл с диском и распечаткой. Он быстро съехал в воду, моментально наполнился и пошел на дно. Этого рассказа мне не было жаль.

А я подумала, кто это такое сказал, что рукописи не горят?

Зато они отлично тонут…

26 октября 2008

СТАРОЕ ШОССЕ Рассказ

Проскочив без пробок от Ленинградки до Ярославского шоссе, я повернула в область.

Как жаль, что Сэм не смог поехать со мной к Томке. Он, вообще, в последнюю неделю ходил сам не свой. Устал. Работает без выходных. Я сама уговорила его слетать на недельку отдохнуть.

Жаль только, что с Томкой они опять не смогут познакомиться. Вот 15 лет вместе живем, а никак все не складывается. То одно, то другое… Да и я-то у Томки на даче сто лет не была. Она говорит, понастроила там такого, даже японский сад камней.

Я притормозила у обочины и достала из бардачка карту.

– Мам, мы заблудились? – испуганно спросила моя дочь Вика.

– Нет, деточка, просто мама давно по этой дороге не ездила…

Вика вытащила из сумки-холодильника очередное эскимо.

– Тебе не поплохеет? – ехидно спросила я дочку.

– Не-а, мне от него ЛУЧШЕЕТ…

– Балерины от мороженного толстеют!

Эскимо полетело в придорожные кусты.

А я опять уткнулась в карту.

Неужели, все-таки, заблудились? Это совсем некстати, потому что на заднем сиденье моей машины стояла огромная коробка с тортом, сделанным на заказ. Кондитер попался молодой и задорный, и наваял мне из крема и безе нечто такое, что можно было сказать только: «Ах….».

А Солнце, стоящее в зените, шпарило, что есть сил… И прямо на чудесный торт падали его жгучие лучи.

Конец мая, а такое впечатление, что я на экскурсионном автобусе подъехала к Пирамиде Хеопса. +60ºС…(Мы были там в прошлом году вместе с Сэмом и Викусей).

Да еще огромный букет роз…нежно сиреневого цвета. Пришлось закрыть люк на крыше и включить на полную катушку кондиционер, чтобы не лишиться всей этой красоты… Как-то даже неудобно говорить, сколько я за все это заплатила.

Нет, не потому что я ограничена в средствах, просто другим людям просто может показаться, что я бешусь с жиру.

А чего бы мне и не беситься, если я – владелица фирмы, занимающейся дизайн-проектами участков наших …, ну, мягко скажем, состоятельных людей…А это – бассейны, альпийские горки, уютные заросли камыша вокруг японских прудиков с изящными мостиками и беседками…Потайные беседки…Ну, чисто «Свадьба Фигаро».

Я, как раз наоборот, горжусь, что в свое время вместо того, чтобы ныть и стонать от гайдаровских шоковых реформ, я, уговорив предков и продала нашу старую дачу да ползающий майским жуком «Москвич-407». И на эти деньги (тогда – мне хватило!) съездила в Лондон и выучилась на ландшафтного дизайнера, зря, что ли заканчивала МАРХИ. (Для непонятливых перевожу – Московский архитектурный институт).

Мама поплакала неделю, жалея грядки и кусты крыжовника с любимым картофельным полем…Но теперь она живет в загородном коттедже под Звенигородом, плавает по утрам в собственном бассейне и ест молодую картошечку круглый год, а папа, выживший после тяжелейшего инфаркта, проводит целые дни в зимнем саду, наслаждаясь пением своих канареек. Я обеспечила старость своим родителям.

Мне не стыдно говорить об этом, потому что на все это заработала я. Сама. Своими руками и головой.

Я не добывала нефть и не гнала ее за бугор, я не ездила в Турцию за дешевым шмотьем и не стояла на рынке с китайским ширпотребом: «ВСЁ ПО 10 РУБЛЕЙ!»

Я не играла с Мавроди и Властелиной.

Я – училась и работала.

Темой моей выпускной дипломной работы в Лондоне были «Сады Версаля».

И кто это придумал, что деньги плохо пахнут? Не знаете?

А я знаю – это придумали лентяи, чтобы оправдать свое безделье.

Мои заработанные деньги пахнут Climat de Lancôme…

Если кто не понял, пусть возьмет словарь.

Рarle vous Françaes? Do you understand me?

Ну, да ладно, это все лирика…

* * *

Я ехала на дачу к подруге на 10-летие ее свадьбы. Так уж получилось, что на бракосочетании моей Томки я не присутствовала. Причина была серьезная, с обширным инфарктом в больницу попал мой отец, слегла на нервной почве мама. И, несмотря на нанятых сиделок, мой маршрут передвижения по городу сократился до минимума. Офис, больница, дом. Ту, свою первую подержанную Шкоду я заездила до дыр, гоняя по трем сторонам этого треугольника, в котором я была, словно волк, огороженный красными флажками.

Я была очень расстроена, потому что была выбрана свидетельницей и хотела участвовать в ловле букета невесты.

И еще… еще потому что хотела наконец-то официально представить подругам Сэма, мужа, пусть и гражданского, отца моей очаровашки-дочки, партнера по бизнесу, заботливого друга и….ААААААААААААбалденного любовника.

К тому времени мы с Сэмом уже прожили в гражданском и очень счастливом браке почти 15 лет. Наша дочь перешла в 6-ой класс балетного училища при Большом театре.

А мне, конечно же тоже, хотелось белого платья, фаты, лимузина и целой кучи подружек невесты. Но все что-то мешало осуществиться моей мечте.

Иногда я даже думала, что мечта и бывает именно такой сладкой в силу ее недостижимости.

Как у Макаревича: «…И только небо тебя поманит синим взмахом ее крыла…»

Синяя птица, одним словом.

У меня не было причин не доверять Сэму, но очень хотелось все же хотя бы разочек куснуть от собственного свадебного торта…

Всего один разочек… (Ух, и куснула бы я!)

* * *

Единственное, что я знала, что муж подруги крутой бизнесмен, запретил ей работать. Рожай, воспитывай, ублажай мужа. Бизнес у ее мужа был строительный, только строили они коттеджи нашим нуворишам все позагранке. Так что дома бывал редко.

– Чего ты бесишься, – твердила Томка, – другому хоть весь паспорт заштемпелюй, все равно сбежит. А твой всегда под боком, не то, что мой, хорошо, если неделю в месяц дома.

Ну, да ладно…

Но я даже не видела свадебных фото, потому что, по словам Томки, это было позорище и вселенский срам: она показалось себе толстой и грубо накрашенной, а жених на всех фото вышел косой, хотя выпил только бокал шампанского…

Она порвала все фото, а пленку с фильмом сожгла на даче в печке, дуреха.

После свадьбы мне никак не удавалось увидеть Томкиного избранника. То у него командировка, то ездил хоронить бабушку, то ушел с детьми в поход. Просто какой-то засекреченный агент 007.

Ну, сегодня, я, наконец-то, его увижу.

Я вышла из машины и огляделась. Нет ошибиться я не могла. Я хорошо помнила этот отрезок шоссе. Были на то причины.

Тогда, давно, голоснув проезжающей «копейке», я познакомилась со своей первой и, как выяснилось, единственной любовью….С Сэмом…

Забыв все строгие наказы мамы, я подсела в машину к незнакомцу.

Вот-вот должна была начаться гроза, и мне очень не хотелось бы одной дрожать под зонтиком у обочины, в надежде, что опаздывающий уже на час местный автобус все же появится.

И я стала голосовать…

* * *

Старое подмосковное шоссе уходило в горку, догоняя грозу. Иногда слышалось ворчание грома, и несколько отставших от тучи капель стекали по лобовому стеклу.

Но неожиданно гроза развернулась, и на нас обрушился такой ливень, что пришлось съехать на обочину и остановиться. Лобовое стекло заливало так, что ничего не было видно.

У меня было впечатление, что мы просто долго не виделись, соскучились и, наконец-то, дорвались друг до друга. Мне и, как позже выяснилось, ему, казалось, что мы знакомы всю жизнь. Это было похоже на помешательство. Мы тут же обменялись адресами и телефонами, чтобы не потеряться опять.

Дождь лил стеной…

А мы… Мы – целовались. Почему? Да просто мы как-то вдруг сразу поняли, что мы и есть те самые половинки, которые по жизни редко встречаются.

Но лично нам – повезло!

Что можно еще делать, когда тебе 25? И мы целовались, наслаждаясь друг другом.

Может, это было в другой жизни? Или приснилось?

Потом, когда гроза ушла, я опустила стекло. Ах, какая свежесть! Крики каких-то птиц. Природа за окном автомобиля завораживала своей свежестью после ушедшей грозы. А крики лесных птиц показались какими-то странными… Африкано-попугайскими. Тропическими, тем более что после грозы было душно...

«Пáрко», как говорила моя бабуля.

Легкий ветерок уходящей грозы шебуршил придорожные кусты, выворачивая их листья наизнанку, которая была серебристо серой и «плюшевой» от бесчисленного количества ворсинок. Плюшевой, словно тот мой медведь, замусоленный временем и моей любовью, которого я кладу вечером к себе в постель.

Мой попутчик включил радиоприемник, и оттуда полилась песня, запомнившаяся мне на всю жизнь.

Она стала «нашей песней», словно позывные у разведчиков.

«За неизбежным летом, осень приходит следом…

Рядом со счастьем ходит беда…»

Это была песня из мюзикла «31 июня»… И тогда мне показалось, что я попала в волшебный лес. Что вот-вот, сейчас появятся добрые гномы, тролли.

А я и есть та самая принцесса Мелисента, которую перевел Великий Мерлин по Звездному мосту в настоящее, чтобы я встретила своего Сэма Пэнти…

Мой попутчик подвез меня точно к даче подруги. Он назвал свое имя, но для меня он так и остался на всю жизнь Сэмом. Даже в самый первый раз я записала в своей книжке – Сэм.

Мелисента и Сэм Пэнти, однако.

Сэм. Сэм Пэнти.

И это был только пролог…

* * *

Я не ошиблась. Свернула с шоссе именно там, где надо. А уже на дачной просеке был столбик с указателями улиц и номеров домов. И почему мне никогда не нравилась «охота на лис» или «ходьба по азимуту»? Эх, не спортсменка я все же. А жаль…

Как жаль, что Сэм улетел. Но ему надо отдохнуть, потому что через неделю у него сдача объекта заказчику. Там всегда у них запарка. Геодезия, кадастровый план, подземные воды…

А потом, после того, как они его сдадут, начнется моя работа. Наши фирмы – партнеры. Самое главное для меня – убедить заказчика, что и где будет расти, а где – хоть золотом поливай, будет лысое место. Для этого в штате своей фирмы, я держу психолога. Потому что иногда, после разговора с заказчиком, моим сотрудникам требуется его помощь. Сэм несколько раз предлагал мне образовать строительный холдиг, все руки не доходили.

Деньги, однако…

Но это тема для отдельного рассказа.

Ах, эта самоирония. Она спасала меня. И не раз…

Дай Бог нам всем здоровья…

* * *

Я подрулила к дачным воротам подруги и поняла, что с адресом я не ошиблась, интуиция меня не подвела.

Ворота были увиты цветами, украшены Амурчиками, сердечками и гирляндами шаров.

Меня радушно встретил распорядитель праздника, а, проще сказать, тамада.

Мою машину отогнали на специальную стоянку, розы поставили в хрустальную вазу, а торт – запихнули поскорее в холодильник.

А вот и Томка – вся такая воздушно-зефирная в платье цвета крем-брюле. Мне кажется, я недавно видела это платье. Но где? А, наверное в каталоге Quelle, из которого мы с ней выписываем себе одежду. Томка ни за что не наденет платье, если у кого-нибудь есть еще такое же.

Подбежали ее дети-погодки, Саша и Шура. Саше, старшему – 10, а сестре – 9. Чудные дети! Я познакомила их с Викой, и уже втроем они умчались куда-то.

– Мой опаздывает, стоит в пробке на Ярославке, гуляй пока, отдыхай, развлекайся!

– Не волнуйся, скучать я не умею.

Томка махнула рукой, и мальчик-официант принес мне на серебряном подносе фужер с розовым шампанским. И стоял, склонив залитую лаком для волос, свою красивую голову, в готовности исполнить любое мое желание.

Я не заставила себя долго ждать. Дорожные воспоминания потянули меня на музыку. Корабельные сосны, окружающие дачу подруги, звали меня танцевать.

Мальчик-официант, склонив свою безупречно причесанную голову, сказал только: «Музыка!»

И тут он раскинул передо мной веером маскарадные маски.

О, маскЕрад, как говáривал Лермонтов.

У меня разбежались глаза. Но я все же выбрала очаровательную маску, сиреневую с перламутром и с такой же вуалеткой с мушками на щеках и такого же цвета веер. Это все удивительно подходило к лилово-жемчужному платью, обтягивающему мою стройную не по возрасту фигуру. Это платье неделю назад Сэм привез мне и Вены.

Под включенную музыку пары с удовольствием пустились вальсировать. Я тоже не осталась без кавалера. Мне только очень жаль было, что Сэм занят сегодня вечером.

Натанцевавшись, я пошла бродить по дорожкам Томкиного сада, иногда удивляясь схожести посадок и беседок. Сняла пробу с японского садика. Помнится, Сэм тоже все искал какого-то япошку для одного из заказчиков.

О-лял-ля! И качели-то у нас одинаковые, даже рисунок на чехлах тот же. И лягушка такая же сидит в камышах у пруда. Мне тоже Сэм приволок такую же.

Да-а, теперь в любом специальном магазине можно купить все, что угодно. Чего ж удивляться схожести скамеек, качелей и мостиков. Я бродила по дорожкам и думала, что вот и у нас с Сэмом тоже скоро юбилей. 15 лет вместе. Ну, если вычесть его командировки, мои интимные момЭнты, то получается… получается ОГО-ГО! Четыре тысячи незабываемых ночей вместе.

Надо же так случиться, чтоб с первого знакомства и сразу на всю жизнь! Господи! Какая я счастливая! А наша дочь, Вика, его полная копия и такая же нежная лизунья. И как они любят друг друга. Все подружки обзавидовались.

Половинка моя!

Ох, и пир мы закатим! Завтра же начнем составлять список. А, может быть совместить? Ведь у моих предков золотая свадьба. А я у них одна-единственная. Гостей назовем! И ребят-одноклассников, которые в школе ансамбль организовали. Пусть тряхнут стариной! «Гуроны», если мне память не изменяет.

* * *

Видно я так погрузилась в свои предпраздничные раздумья, что не заметила, как шумно стало у дома, как гости стали стекаться по дорожкам к широким ступеням веранды, приспособленной под сцену. Оказалось, что «жених» уже прибыл, и его увели переодеваться согласно сценарию. Подбежала Вика и потянула меня к сцене.

Перед сценой на лужайке уже вовсю шла игра.

«Бояре» сватали невесту, а купцы старались не продешевить.

Томка сидела на «троне в короне» со щеками, намазанными свеклой, и привязанной к затылку искусственной косой с огромным бантом.

К тому моменту, как «торги» закончились и «бояре» должны были представить богатыря, я оказалась в первом ряду зрителей, крепко держа за руку дочь. Как была в маскарадной маске, так и не сняла ее.

Самодельная ситцевая кулиса упала и…

Моему, нашему, взору предстал…Сэм.

Сэм, на плечах которого сидели Саша и Шура.

У меня закружилась голова, и подкосились ноги. Вика вцепилась в меня, как когтистая кошка. Но маску я не снимала. Я собралась изо всех сил и не упала, стала аплодировать вместе со всеми.

– А как Саша и Шура любят папочку? – воскликнул тамада.

Дети обняли с двух сторон Сэма.

Сэма Пэнти. Моего Сэма. Только моего. Нашего. Викиного…

И тут раздался истошный вопль Вики: «ПАПУЛЯ!»

В этот момент по периметру площадки возле дома ударили фонтаны бенгальских огней. Сэм опустил на землю Сашу и Шуру. Вика вцепилась им обоим в волосы намертво.

У меня потемнело в глазах и меня вырвало, хотя желудок был пуст. Я очнулась оттого, что кто-то совал мне под нос ватку с ношатырем. Вику оттащили от отца, и она рыдала у меня на груди.

Присев и обняв дочь, я вдруг вспомнила, где я видела платье, в котором была Томка. На заднем сиденье машины Сэма стоял перламутровый пакет, на котором красовалась дама в таком платье. Он сказал мне тогда, что этот пакет забыл в машине один из его клиентов, и надо будет позвонить ему, что платье не потерялось.

Я выбралась из толпы и бросилась искать свою машину. Но это был какой-то замкнутый круг. Вдруг передо мной, словно из-под земли вырос мальчик-официант, принесший мне на подносе розовое шампанское.

– Пойдемте, – сказал он.

Я, словно овца, побрела за ним, волоча за собой Вику, которая была похожа на сдувшийся шарик.

Мы подошли к машине, он протянул мне ключи.

Я села за руль, но, не успев вставить ключи, поняла, что мотор уже работает…Чертовщина какая-то…

Вика съежилась на заднем сиденье под моим пуловером.

Мы тронулись и потихонечку доехали до выезда из дачного поселка на Ярославку.

Трасса была пуста. Я поехала потихоньку, хотя обычно я гоняю так, что гаишники выпрыгивают из штанов, пытаясь догнать меня.

Начал накрапывать дождик. Я включила дворники и поехала еще медленнее. Впереди, над Москвой протянулась, извиваясь, голубовато-сиреневая молния…

Но гром прозвучал нескоро. Гроза была далеко.

Я притормозила и оглянулась. Вика крепко спала на заднем сиденье, укрывшись моим свитером. Остановив машину и включив аварийку, я вышла и села прямо на мокрый песок, прислонившись спиной к правому переднему колесу…

Я не знаю, сколько я просидела так, но вдруг небо озарилось голубым светом. Да таким ярким, что мне пришлось прищурится. Когда мои глаза привыкли к этому свету, я увидела, что по обочине шоссе вокруг меня ходит синяя птица, гортанно воркуя и смотря на меня зорким пронзительным взглядом.

– Сейчас все исчезнет, и ты все забудешь, – проворковала птица, – я верну тебя назад, в тот дождливый день на шоссе, но тебе придется снова делать выбор. И только сердце может подсказать.

– А как же моя дочь? Она тоже исчезнет?

– Она вернется к тебе, надо только подождать.

– Можно, я хотя бы еще разочек взгляну на нее?

– У тебя одна минута.

Я приоткрыла заднюю дверь машины, склонилась над Викой и нежно ее поцеловала.

– Пора, – проворковала Синяя птица.

Я опять села у переднего колеса машины, протянула руку к птице и погладила ее. Она не улетела, а просто накрыла меня своими крыльями.

Стало очень темно…И вдруг все исчезло.

А я увидела, что стою под зонтиком на автобусной остановке загородного шоссе. Мне 25 лет и я только что, вернувшись из Лондона, еду к Томке на дачу обмывать мой аглицкий диплом.

Автобуса все нет и нет. Уже целый час.

Вдруг притормаживает новенькая копейка с предложением подвезти.

Я делают вид, что не слышу, и водитель, газанув, срывается с места… Из-под колес машины вылетает что-то яркое. Ради простого интереса я подхожу посмотреть. Рядом с лужей лежит карнавальная маска сиреневого цвета с такой же вуалеткой в сиреневых мушках… Где-то я, кажется, видела уже такую.

А! Точно, сегодня во сне.

Подходит опоздавший автобус, забирает меня, промокшую до нитки…

За спиной водителя на стекле приклеена картинка из иностранного журнала мод, на ней – очаровательная девочка лет 12 в балетной пачке. Бывают же такие красивые дети!

Я смотрю назад. Туда, где в луже осталась лежать маскарадная маска, раздавленная подъехавшим автобусом.

Но оттого, что я все же дождалась этого автобуса, у меня по всему телу разливается такое тепло.

Может быть, это и есть счастье?

Ведь не к каждому прилетаем сама Синяя птица .

25 июня 2007 года (С)

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ДЛЯ БУДУЩИХ ОТЦОВ Рассказ

…Я удобно устроилась на кровати, подложив под свой необъятный живот подушку мужа. Вот так-то лучше, а то любимая папина думочка уже стала маловата. Живот служил мне отличным пюпитром для учебника по политэкономии, по которому у меня предстоял госэкзамен.

Время шло. И я уже решила, что это у меня от вчерашней усталости ломит и простреливает спину и поясницу.

Утром, поставив телефон на стул рядом с нашей кроватью, наполнив термос чаем, муж и мои родители ушли на работу. Мама поставила рядом с телефоном будильник, чтобы я могла отмечать, через какой промежуток времени мне будет «стрелять» в поясницу.

– Как только будет стрелять чаще, чем через полчаса, звони мне сразу! – сказала мама.

– И мне, – сказал муж, целуя меня перед уходом на работу.

Ни я сама, ни мои родные, ни разу не произнесли слова «роды».

Я была рада тому, что все ушли. Не терплю, когда меня жалеют… Сразу хочется плакать и просить варенья и новых игрушек, как в детстве, когда больному ребенку родители не отказывают ни в чем.

Да уж, вчера выдался у меня денек. Хоть роман пиши с прологом и эпилогом.

* * *

Метро «выплюнуло» меня на Кировской…

Дышать было нечем. Я вытащила из сумки журнал, который брала с собой, чтобы почитать в дороге, и стала обмахиваться им, как веером.

Мне нельзя было волноваться, но я была такая злая, что запросто могла укусить любого прохожего. И не без причины…

Перейдя с Калининской на Библиотеку, я простояла четыре остановки, чуть не задевая своим пузом молодого мужчину, который «уснул», как только я вошла в вагон. Кто-то читал, кто-то копался в сумке. Меня «не видел» никто из пассажиров.

В моем кармане «беременского» платья лежала обменная карта, так, на всякий случай. А вдруг что…Я должна быть при документах, как сказала мама.

В карте черным по белому было написано, что рожать мне через 6 дней, 7 июня.

А сегодня 1-ое число. День защиты детей называется.

Только вот я стою, и пузо мое болтается в такт движения поезда, прямо перед носами сидящих пассажиров. Веселуха. Ха-ха-ха…

* * *

Я приехала на Кировскую в ЦСУ к рецензенту, чтобы забрать свой диплом. Через несколько дней у меня защита, госэкзамен по политэкономии и по сказкам тетушки КПСС. Надо успеть до седьмого.

На лавочке у ЦСУ я отдышалась и пошла в проходную, звонить рецензенту.

Но рецензента на месте не было, хотя еще вчера мы договорились с ним по телефону, что я подъеду к 10-ти утра.

Он появился часам к 12-ти и бодро посоветовал мне взять пропуск и подниматься к нему на четвертый этаж.

Это было круто! А ведь он видел меня с моим «пузом на носу». Мужлан!

Кто бывал в ЦСУ, тот знает, что там лифты-паттерносы, а вместо лестниц – пандусы.

Полный улет для женщины на сносях… Я взорвалась от злости и обиды, даже слезы выступили.

– Ага, – злобно сказала я в трубку, – если вы спустите мне люльку из вашего окна, я поднимусь.

И рецензент понял, что спорить со мной бесполезно. Укушу, и надо будет делать уколы.

Сорок штук. По одному в неделю.

Получив свой диплом с отличной рецензией, я пошла к метро. Слава Богу, на обратном пути в вагоне были места. Но когда я вышла у себя на Молодежной и направилась к дому, то мне показалось, что я скребу своим опустившимся пузом по асфальту.