![](/files/books/160/oblozhka-knigi-veter-sudby-si-278277.jpg)
Текст книги "Ветер Судьбы (СИ)"
Автор книги: Рустем Саетов
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
Глава 3. Недобрые вести.
Тьелькормо собрался на охоту. Нечасто с тех пор, как Феанариони обосновались на Амон Эреб, Охотнику доводилось заниматься любимым делом. Но тут соседи нолдор, люди из небольшого поселения на берегу Гэлиона стали жаловаться, что на обширном болоте, заросшем камышом и тростником, поселился кабан-одинец. Огромный зверь, старый и обозленный, раскапывал огороды, не боясь ни собак, ни их хозяев. А недавно напал на рыбака. Перепуганный старик со скоростью белки взлетел на дерево. Атани просили доблестных воинов нолдор уничтожить агрессивного соседа.
Тьелькормо отправил нескольких помощников в обход болота, чтобы поднять кабана с лежки, а сам решил устроиться на ближнем берегу и ждать зверя в засаде. Разумеется, бесшабашный средний сын Феанаро не мог не поиграть с опасностью: из оружия он взял только двузубое копье и кинжал, демонстративно не одев никаких доспехов.
Коня Тьелко оставил подальше в лесу, а сам выбрал удобную полянку на краю безбрежного моря тростниковых зарослей. Только Охотник начал обустраивать себе место для засады, как его внимание привлек необычный звук. Будто бы еле слышный стон донесся из болота. Тьелькормо прислушался, внимательно оглядывая волнующуюся стену тростника. В зарослях во все стороны разбегались узкие извилистые тропинки: кабан вел активный образ жизни. В любое мгновение сухие стебли могли расступиться, выпуская прямо на охотника разъяренного зверя с острыми, как ножи, клыками. Но пока все было тихо, только заунывный звон сухих стеблей нагонял тоску. Тьелко выбрал небольшой бугорок, нарубил большой пучок тростника, собираясь укрыться за ним. И тут стон повторился. Охотник вскочил. Голос был явно не звериный, похоже, что квэндо...
Тьелко положил копье и полез в заросли, стискивая ладонью кинжал. Через пару шагов началась мокреть. Вода залила голенища сапог, когда Охотник нашел, что искал. В вонючей болотной жиже слабо шевелился... так сразу и не скажешь, квэндо или человек. Весь в грязи по самую макушку, лица не разглядеть, вместо волос слипшийся колтун. Тьелко плеснул водой на лицо найденыша и брезгливо стер грязь. Вроде квэндо! Надо как-то вытащить находку на твердую землю. Но сначала послать загонщикам предупреждение по осанвэ, что охота отменяется!
На берегу Тьелькормо попытался привести несчастного в чувство. Бесполезно! Беглый осмотр не выявил на теле квэндо серьезных повреждений, кроме небольшой, наполовину затянувшейся ранки на правом боку. Правда, вокруг ранки нащупывалась подозрительная припухлость. Вид у квэндо изможденный, от одежды остались одни лохмотья... Но как-то ведь этот несчастный сумел добраться сюда? В чем же причина такого глубокого беспамятства? Что ж, здесь больше ничего не сделаешь, надо больного в крепость везти. Только как его, такого чумазого, на лошадь грузить? Тьелькормо оторвал клок от одежды найденыша, намочил в болотной воде и принялся оттирать хотя бы самую большую грязь...
В этот миг затрещал сухой тростник, и на поляну вылетел огромный секач. Охотника спасла мгновенная реакция. Он успел откачнуться назад, избежав удара чудовищных клыков. Кабан лишь зацепил Тьелко плечом, но этого хватило, чтобы крепкий высокий нолдо отлетел вверх тормашками на несколько ярдов. Промахнувшись с первым ударом, секач развернулся всем корпусом и снова бросился на Охотника. С белых клыков длиной в две ладони летели клочья пены. До копья не дотянуться... Тьелко вжимался в землю, вытянув из ножен сияющий кинжал отцовской работы. Уж это оружие не подведет! Вепрь толкал охотника рылом, пытаясь поднять на клыки, негнущаяся шея мешала зверю. Тьелькормо отодвигался, избегая острых копыт, пытаясь выбрать момент для удара кинжалом. Долго такие пятнашки продолжаться не могли, малейший бугорок – и конец! Глупо так! И тут раненый квэндо шевельнулся, издав протяжный стон. Кабан резко развернулся к новому противнику. Этого мгновения Тьелко хватило, чтобы всадить кинжал в бок зверя. Но даже смертельной раны было недостаточно, чтобы остановить вепря, этот живой таран. Успеет добраться до раненого – растопчет. Охотник, всей тяжестью повиснув на рукоятке, сумел повернуть кинжал в теле зверя. Еще два шага – и кабан ткнулся рылом во влажную землю.
Тьелькормо медленно поднялся на ноги, внимательно осмотрел свои колени. Все-таки слегка вздрагивают! Хорошо, что помощники его сейчас не видят! Ощупал бока, плечи – вроде все цело. Правда, несколько живописных синяков ему обеспечено. Тут наконец-то послышался конский топот, и на поляну выехали загонщики. Наполнив лес восторженными воплями, нолдор попрыгали с седел и бросились к своему доблестному командиру. Тот встретил их с недоброй усмешкой:
– Ну, спасибо, верные помощнички! Выгнали вепря точно на меня и как раз вовремя! Вы что, не слышали, я сигналил вам по осанвэ, что охота отменяется, непредвиденные обстоятельства? Что приказал бросить гон и спешить сюда?
– Но, командир, мы сразу развернулись, как Зов услышали! Может, просто случайно кабана спугнули?
– Ладно, разбираться сейчас не будем. Видите, я раненого квэндо нашел, надо его на Амон Эреб поскорее доставить. Сходите кто-нибудь за моей лошадью, она вон там. И кабаном займитесь. Да шевелитесь, надо до заката успеть в крепость попасть!
Вечером братья встречали великого Охотника с двойной добычей. Двое лекарей крепости долго бились над странным больным, но так и не смогли привести его в чувство. Потом за дело взялся Нельяфинвэ. Безрезультатно. Больше всего удивляло вождя, что ни ему самому, ни опытным целителям не удавалось просканировать раненого. На сознании квэндо стоял щит огромной мощности. Майтимо сильно тревожил найденыш, вождь чувствовал, что без силы майар тут не обошлось. Даже из бреда несчастного не удалось ничего понять – кто он, откуда шел, что с ним произошло. Но ощущение беды, принесенное в крепость неизвестным квэндо, было слишком явным, чтобы так просто от него отмахнуться.
Весь следующий день прошел в тщетных попытках вылечить найденыша. Майтимо решил просить помощи у Мудрых, обитавших в Оссирианде. Может быть те, чьи глаза видели звезды, отражавшиеся в водах Куйвиэнэн, сумеют разобраться в странной болезни этого юноши. Тем более что он, кажется, принадлежит к их народу.
Но тут в невеселом жилище сыновей Феанаро объявилась еще одна гостья. Ондхон, Вечная Бродяга, забрела на Амон Эреб навестить своих друзей. Все, кто был свободен от караульных дел, сбежались в Каминный зал послушать новости, которые станет рассказывать Ойорандель. Вечная Бродяга всегда была в курсе последних событий Белерианда. Хотя в последние несколько лет новости оптимизма не прибавляли.
Выслушав печальное повествование о разорении многих свободных стран и народов, Майтимо, наконец, решил обратиться к эльдалиэ-майа с проблемой, которая его так беспокоила:
– Рани, тут Тьелко раненого подобрал на болоте, мы с ним уже третий день бьемся, не можем в сознание привести. Он то лежит, как мертвый, то мечется и стонет, но странно так, даже в бреду ни одного внятного слова не произносит. Непонятно, ранка маленькая была, и яда не чувствуется. Посмотришь, что с ним такое? Это, похоже, лайквэндо из Оссирианда.
Ондхон прижала ладони к вискам больного, потом откинула одеяло и размотала повязку. Келегорм засветил кристалл и наклонился над своим подопечным. Он еще ни разу не видел Ондхон в роли лекаря. Захватывающе интересно было наблюдать, как чуткие пальцы скользят над раной, не касаясь кожи, а воспаленные ткани покалеченного тела будто откликаются на неощутимый зов...
– Так просто не получится! – Ондхон вдруг резко выпрямилась, – сверху рана затянулась, а под ребрами гной скопился. У вас есть ножичек, маленький, тонкий, но острый? Нарыв надо вскрывать.
Атаринке молча вышел в другую комнату, но вскоре вернулся, держа на ладони что-то блестящее. Ондхон поблагодарила кивком и подержала над ножом светящуюся ладонь. Потом снова склонилась над раненым. Братья полукругом стояли за спиной Тьелькормо, готовые помочь в любой миг. Но Ондхон помощи не требовалось. Шепнув на ухо лайквэндо несколько слов, она быстро и точно проколола больному между ребрами. Из крошечного разреза выступили несколько капель крови и гноя. Тьелькормо, сам специалист по всевозможным ранам, успел подумать: "А как выдавливать-то?" Но Ондхон, долго не размышляя, припала к разрезу губами и принялась высасывать содержимое раны. Братья только молча наблюдали за варварским методом лечения. Сплюнув несколько раз, эльдалиэ вернулась к более традиционному способу: прижала пальцы к вискам лайквэндо и тихо-тихо запела. Песнь Силы журчала, как ручеек меж деревьями, почти не вызывая колебаний в окружающем пространстве. Феанариони и не заметили, как их окутал сонный покой лесной чащи, в воздухе повис таинственный аромат неведомых растений, прячущихся в сумрачных глубинах, куда не добираются солнечные лучи... Воздействие было таким сильным, что у эльдар начали подкашиваться ноги. Майтимо спохватился, ухватил братьев под локти и потащил в другой конец комнаты. Только Тьелко самоотверженно остался держать фонарь.
Осенняя ночь быстро вступала в свои права. Еще чуть-чуть – и все вокруг будто сажей засыплют. Майтимо засветил еще два кристалла. Подошло время ужина.
А журчание песни все продолжалось. Когда все разместились за столом, Макалаурэ хотел позвать их гостью.
– Не трогай! – удержал брата Куруфинвэ.
– Неприлично же так! – засомневался менестрель.
– Братец, а ты ни разу не слышал, как Ондхон бранится, если ее от работы отрывают?
– Как бранится?
– Да, так! Иди, помешай ей, узнаешь, что такое "неприлично"!
После ужина Старший разогнал братьев по спальням, а сам все-таки подошел глянуть, как дела у Ондхон. Но не успел Майтимо приблизиться к лежанке, как вдруг раненый квэндо подпрыгнул на постели с резким воплем. Целительница успела перехватить его за плечи, придержала, пока несчастный не затих, потом ласково уложила на подушку.
– Спи! – повелительный голос сразу угомонил больного, он расслабился, а когда Ондхон провела пальцами по мокрому лбу, заснул крепко и спокойно. Ондхон устало вздохнула и потерла лицо ладонями.
– Ну, и что с ним такое было? – Нельяфинвэ так беспокоил странный раненый, что не представлялось возможным отложить расспросы до утра. Видимо, Ойорандель была с ним согласна.
– Сейчас лайквэндо будет спать. И проспит долго. Но вот сможет ли поправиться – не знаю. Слишком много жизненной силы из него вымотано. Сумеет восстановиться – будет жить. Если у этого мальчика найдутся важные причины цепляться за жизнь: возлюбленная, дитя – он выкарабкается.
– Но кто его так? И почему мы не смогли справиться с этой раной? Чем ее нанесли? – Майтимо сильно тревожило ранение, которое не могли исцелить опытные лекари и лучшие воины нолдор.
– Нельо, друг мой, тут в двух словах не расскажешь. Пойдем куда-нибудь, побродим, в лес, к ручью. Там поговорим обо всем.
Майтимо молча направился к дверям. Ойорандель поспешила за ним, мимоходом безошибочно сдернула с гвоздя один из плащей, накинула на широкие плечи вождя. Снаружи ночь охватила их промозглой сыростью, ветер сразу отыскал малейшие щелочки в одежде.
Все так же молча они спустились по склону горы в узкую расселину. В теснине несколько кривых сосен пытались выжить, цепляясь за камни. Из-под нависшей скалы пробивался звонкий родничок.
Майтимо сел на камень. Ондхон несколько секунд напряженно вслушивалась в окружающую ночь.
– Ну, и?.. – не выдержал ее собеседник.
– Это было не оружие.
– Не понял!
– Не оружие. Это Песнь Могущества, свернутая в клинок. Очень длинное заклинание, обладающее огромной силой, особым образом сворачивается и принимает вид реальной вещи. Делать такую штуку очень долго и тяжело, я пробовала. Но и польза большая: на пение заклинания уходит много времени, а свернутое, оно действует мгновенно. Этот кинжальчик делал очень сильный маг. Очень! Таких в Эндорэ единицы.
– А чем этому магу лайквэндо помешал?
– Выходит, помешал. Планы спутал. Этот мальчик, хоть и уроженец Оссирианда, шел из Дориафа.
– Вот как! – при упоминании этого названия Майтимо резко выпрямился, рука судорожно скомкала полу плаща.
– Да. Он какой-то родственник королевы Нимлот. Пришел погостить, а попал в историю. В Менегроте в последнее время происходит неладное. Над столицей залегла тень и медленно расползается по всей стране. Мне не рассмотреть, что там происходит. Я думала, это из-за того, что Мелиан ушла, а выходит...
– Что?! Ну, говори же! – все, что относилось к Огражденному Королевству, действовало на Майтимо, как красная тряпка на быка: ведь там находился сильмариль!
– В Менегроте появился Некто. Насколько мне удалось рассмотреть память этого мальчика – слуга Тьмы. Хитрый и очень сильный. В том разрозненном муравейнике, который представляет сейчас население Дориафа – там и синдар, и лайквэнди, и беженцы отовсюду, вплоть до Хифлума – нетрудно затеряться шпиону из Ангбанда. Каким-то образом эта тварь получила власть над королем. И теперь его именем наводит в стране свои порядки. Не пойму пока, чего он добивается...
– Чего тут не понять! К сильмарилю подбирается, рауко его задери! – Феанарион почти кричал, – похитит и отдаст Морготу! А может, себе оставить попытается.
– Не бранись! Если это и вправду демон, проклятия делают его сильнее. Хотел бы он украсть камень, давно бы упер! Нет, этой твари не сильмариль нужен. Точнее, не только сильмариль. Думаю, ему страна нужна. С развитым хозяйством и ремеслами, с боеспособной, обученной и очень послушной армией. Такую колонию Мэлько получил бы только ценой долгой войны. А тут – народ разноплеменный, недружный, король – мальчик неопытный. Вот и отправил шпиона, чтобы задурить им головы и подмять под себя сразу целое государство. А потом натравить войной на другие эльфийские земли. Что может быть приятнее для Мэлько, если квэнди начнут воевать с квэнди?!
– Веселенькую ты картинку нарисовала! И что же теперь делать?
– Приду в Менегрот и вызову это существо на поединок Песен.
– Ну да, а пока ты плетешь свою Песнь Могущества, королевская стража утыкает тебя стрелами, превратив в ежа!
– Нельо, как ты вообще представляешь себе поединок между сильными магами? Если бой начат, и защита поставлена, к поединщикам уже не подступиться никому. А отвлекаться участникам поединка нельзя ни на мгновение, противник сразу этим воспользуется. Так что приказания не отдашь, на помощь не позовешь. И не сбежишь. Бьешься до конца. Мне, главное, разыскать слугу Тьмы и успеть поставить магическую защиту.
– Не люблю я вашу магию, не доверяю. По мне, так меч надежнее.
– А что мне еще остается? Но сначала я должна попасть в Гондолин. Владыка Ульмо отправил меня с поручением к королю Турукано. В Потаенном Королевстве тоже творится что-то нехорошее. Владыка Вод сказал, что делает Турукано последнее предупреждение. Тьма обрела слуг уже в стенах его города. Рок готов сомкнуться над Гондолином.
– Моргот обнаружил Гондолин?
– Наверное. Ты же знаешь, как говорят Стихии: намеками, предсказаниями. Речь Владыки звучала так: "Передай королю мои слова. Пусть он оставит любимое творение рук своих и ведет свой народ к морю. Жребий нолдор готов настигнуть его. Ойорандель, только ты не надейся, что владыка Гондолина последует совету. Турукано не слушал предупреждений раньше, скорее всего не послушает и сейчас, ибо закрыл уши свои для голоса разума, его сердце слышит лишь то, что поет ему гордость и любовь к творениям рук своих. Но думаю, в Гондолине ты отыщешь уши, которые услышат тебя, и руки, которые сумеют потрудиться для собственного спасения, а так же для спасения эльфов и людей". Вот и думай теперь, что там делается! В любом случае, я сначала туда, потом уж в Дориаф.
– Гондолин – последнее королевство нашего народа в Эндорэ. В любом случае, последует Турукано совету Ульмо, или вступит в схватку с Роком, владениям нолдор в Среднеземье конец. Земли всех моих братьев разорены, Химринга больше не существует, Наргофронд разграблен и осквернен драконом, а Хифлум заселили атани-вастаки... – Майтимо резко замолчал, но Ондхон успела перехватить незащищенную тоскливую мысль: "И Финьо ушел в Мандос, только я почему-то все еще здесь..."
Разговор прервался. Ночь плыла над землей, ветер утих, и стало крепко подмораживать, но Майтимо и Ондхон сидели, не замечая холода, думая каждый о своем.
Ойорандель искоса поглядела на Нельяфинвэ. Глаза ее, не смущаемые темнотой, прошлись по стиснутым пальцам собеседника, по сосредоточенному лицу, отметили горькие складки, залегшие возле крепко сжатых губ, исхудавшие, обветренные щеки, навсегда утратившие юношескую гладкость. Острая тоска сжала ее сердце.
"Мальчишки... Ясные, открытые, горячие..." Ондхон помнила, какими они пришли в благословенный мир Валинора. Как ярко пылали феар этих Детей Света, с какой безудержной смелостью стремились они навстречу жизни! Рожденные в радости, не ведали они Зла, пока оно не обрушилось на юные души во всей своей подлой мощи! Многое им пришлось пережить, жестокость и несправедливость Искаженного мира оставила глубокие шрамы на их сердцах. Но они все такие же – мальчишки, светлые, ранимые, доверчивые. Яростно бросающиеся отстаивать справедливость, но не всегда способные распознать хитроумные ловушки Тьмы. Как защитить их, каким щитом прикрыть от Зла?! Невозможно... Да и нельзя. У каждого из Нолдор свой Путь, который все они должны пройти до конца. А она не имеет права вмешиваться в судьбы Изгнанников. Только чуть-чуть поддержать, подсказать...
Наконец Ондхон встряхнулась и встала.
– Идти надо. Сиди – не сиди, дело само не сделается. Мэлько не дремлет. Нельо! – вдруг как-то по-особенному произнесла она. Майтимо вскинул голову. – Нельо, ОН не винил тебя ни в чем... Я оставалась с НИМ почти до конца.
Ондхон умолкла. Майтимо тоже молчал. Он застыл в неподвижности, только все мышцы могучего тела судорожно напряглись. Рана была глубокой и еще слишком свежей, чтобы он мог говорить о Финдекано с кем бы то ни было.
Ондхон заговорила снова:
– Он ведь знал уже, что погибнет. И отослал меня. Сказал, что моя помощь сейчас нужнее его брату. Мы тогда чувствовали оба, что Турукано обязан остаться в живых. Любой ценой. Предначертано, что из его рода и в его королевстве явится надежда для эльдар и людей. А Финдекано... Нельо, он помнил о тебе до последнего мгновения. И попросил передать...
Ондхон замолчала опять. Потом потянулась рукой к голове Нельяфинвэ, прижала пальцы к виску. Майтимо не понимал, что она делает, открыл рот, чтобы возразить. В этот миг перед его глазами вспыхнул нестерпимо яркий свет, и развернулась картина: "...Поле боя. Тела эльдар лежат вперемешку с трупами орков, варгов и еще каких-то лиходейских тварей. Эльфийские клинки и доспехи тускло поблескивают среди куч песка и пепла. Анфауглиф. Краткое затишье перед новой атакой. Клубы дыма и поднятой пыли застилают все вокруг, но впереди видны новые орды, подступающие к холму. За рядами орков видны какие-то плотные сгустки дыма, в которых вспыхивают языки багрового пламени – это балроги. Над войском кружат Крылатые Стражи. На холме, наперекор очевидности, плещется лазурное знамя. Под ним, сжимая сияющий клинок, стоит одинокий витязь. Вот он поворачивает голову, оглядывает поле битвы. Все его воины убиты, помощи ждать не приходится. Тогда витязь слегка наклоняется и обращается к кому-то, находящемуся рядом:
– Видишь, Рани, все кончено. Я говорил... Пожалуйста, сделай, как я прошу. За меня не переживай, я ухожу с легким сердцем. Потому что сумел переломить свою судьбу. Я все-таки уберег сына от Жребия Нолдор. Об одном жалею – что не успел свидеться с Нельо. Но я не виню его ни в чем – пожалуйста, скажи ему это. Если бы все силы Ангбанда встали между нами, Майтимо все равно бы прорвался, я знаю. Но здесь вмешалась Судьба. Что поделаешь... – тут витязь наклоняется ближе, и перед мысленным взором Майтимо, будто наяву, вспыхивает лицо друга, открытое, смелое, такое живое... И блестящие глаза Финьо, горячие и ласковые, проникают в душу, пронизывают насквозь... Тихий шепот заглушает бешеные вопли приближающегося орочьего войска, навечно врезается в память, – Все равно он мой лучший друг! И так было всегда. В последние годы мы редко виделись, пусть простит меня, так уж вышло. Ну все, теперь уходи! Только обязательно найди Нельо и передай ему мои слова! Обязательно, слышишь!.."
Короткое завихрение смешало картину, потом еще раз перед глазами Майтимо мелькнуло лазурное знамя, стремительно отдалилось... и все кончилось. Вокруг снова была непроглядная осенняя ночь, силуэты деревьев шевелили над головой черными оголенными ветвями, а впереди журчал невидимый ручей. Ондхон слегка коснулась ладонью плеча Нельяфинвэ и бесшумно растворилась в черноте. Она знала, что виделась с другом в последний раз в этом мире, что они все подошли к последней черте, Рок готов сомкнуться над ними и над всей землей...
Майтимо не обернулся вслед Ойорандель. Мысли бешено скакали в голове, пальцы яростно комкали полу плаща. Финьо, самый близкий, самый верный друг! Не предал своего друга Нельо, не позабыл ни на мгновение. Бросился на его призыв как всегда стремительно и горячо. Но Рок оказался сильнее, и Финдекано погиб, до последнего дыхания сражаясь с Тьмой... Ойорандель сейчас отправится сначала в Гондолин, там неизвестно, сколько времени будет искать вражьего шпиона, и только потом придет в Дориаф. А он, Нельяфинвэ Феанарион, будет сидеть, сложа руки, и ждать, пока этот черный маг пока наберет там необоримую силу. Нет уж! Майтимо вскочил, оступился в темноте, судорожно ухватился рукой за корявый ствол. Не будет он дожидаться, пока там разберутся Валар, майар и их прислужники! Если в центре происходящего сияет сильмариль – значит это его дело! Его и братьев. Дориаф вдруг представился Нельяфинвэ огромным нарывом на теле Эндорэ. Под тонкой кожицей внешнего благополучия и мирной жизни копится гной подлого предательства, медленно, но верно проникающий во все потаенные уголки. А как сегодня выразилась их странная гостья – нарыв надо вскрывать! Вот он этот нарыв и вскроет. И никакой помощи ни от кого не примет.
Ондхон давно ушла, а Майтимо еще долго стоял, вглядываясь во тьму невидящим взором. Там, в этой тьме выплеталось невероятными узорами кружево Мироздания. Нельяфинвэ почти физически чувствовал, как подхватывает его Ветер Судьбы и влечет вперед. И не сойти уже с этого пути, не повернуть назад, даже задержаться невозможно ни на мгновение. Ну что же, пусть будет все, как будет. Он справится. Выдержит. И сделает все, как нужно.
Глава 4. Победа Тьмы.
Рингвэ объяснил Диору и его юным сыновьям, что королева отправилась в гости к родственникам на юг Дориафа. Король был поражен этим известием.
– Что за бред?! В начале зимы? Какие могут быть путешествия в такую погоду? В лесу скоро сугробы лягут по пояс! Да еще так внезапно, никого не предупредив...
– Так уж ей вздумалось. Твоя жена затосковала. Ты отдаляешь ее от себя и тем самым вызываешь у королевы обиду и подозрения. Сам виноват! – недовольно ответил советник и больше не пожелал распространяться на эту тему.
Диор чувствовал, что здесь что-то не так, но он ощущал такую зависимость от посланца Тьмы, что шагу ступить боялся против него. Если бы получилось как-то удалить детей из Менегрота, переправить в безопасные края, в Оссирианд, в Гавани, или еще дальше... Но Рингвэ следит за ним постоянно, видит Диора насквозь, знает все его мысли... Как же он одинок в этом чужом, недобром краю! У него нет здесь друзей, не с кем посоветоваться, попросить помощи. Отчаяние с каждым днем все сильнее овладевало юным королем, мысль о смерти все настойчивее посещала человеко-эльфа...
А дети, несмотря на объяснение советника, сразу мучительно затосковали по маме. Малыши все же были на три четверти эльфами, скрыть от них смерть близкого существа было невозможно. Эльвинг плакала постоянно, успокоить девочку не мог никто, лишь утомившись от безудержных слез, малышка засыпала, чтобы через несколько часов вновь проснуться в слезах. А близнецы все дни проводили возле ворот, мечтая, что вот каменные створы приоткроются, и войдет мама... Она откинет капюшон с разрумянившегося лица, стряхнет снег с дорожного плаща и весело протянет сыновьям руки... Они бросятся к маме, крепко-крепко прижмутся к ней, пахнущей морозом и лесной свежестью... Но ворота оставались запертыми, и только злая пурга наметала огромные сугробы перед входом в каменные лабиринты Менегрота. Жестокая зима гасила последнюю надежду в душах маленьких квэнди.
Короткий зимний день уже начинал клониться к вечеру. Хотя в подземном дворце день мало отличался от ночи, Элуред и Элурин, родившиеся в лесном краю, хорошо умели ощущать время.
– Уже скоро ночь, Эли! Неужели и сегодня мы маму не дождемся?.. – тихо плакал Элурин, прижимаясь к брату. Элуред не успел придумать обнадеживающий ответ.
За воротами послышался глухой шум, какие-то крики, и вдруг огромные каменные створы рухнули внутрь со страшным грохотом, обвалив часть стены. Ледяной ветер ворвался в пролом, швырнул в подземный зал тучу снега и каменной пыли. И в этом жутком хаосе в подгорный чертог ринулись какие-то существа со сверкающими клинками, мгновенно разбросали привратников и устремились вглубь пещерного лабиринта. Навстречу им из боковых коридоров уже выбегали воины Менегрота, на ходу натягивая луки. Запели стрелы. Один из напавших разглядел в уголке зала две детские фигурки, в ужасе жмущиеся друг к другу. Высокий нолдо схватил малышей на руки, вытащил наружу:
– Бегите отсюда, спрячьтесь где-нибудь! Здесь сейчас жарко будет!
Схватившись за руки, мальчишки устремились вперед, не разбирая дороги, пробежали по мосту через Зачарованную реку и бросились в лес. Две маленькие фигурки быстро затерялись между деревьями.
Воин-нолдо, вынесший малышей из боя, был еще совсем юным, душа его не успела закалиться в жестоких войнах с Врагом. Увидев детей, юноша испугался, что их могут зацепить стрелой, или копьем. Вот только где уж догадаться в горячке боя, что одежда мальчиков не годится, чтобы прятаться в зимнем лесу.
Бежать скоро стало невозможно, ноги вязли в снегу. У Элурина слетел башмак. Пришлось искать его, голыми руками раскапывая сугроб. Ледяной ветер стряхивал близнецам на головы комья снега с ветвей. Стоять на месте было холодно, а вернуться страшно. Да и куда? Оглянувшись по сторонам, дети поняли, что не помнят, в какой стороне остался Менегрот. Измученные, промерзшие до костей, мальчики побрели наобум, от одного неохватного ствола к другому, лишь бы двигаться куда-то. Силы малышей таяли, жалкая одежда не спасала от зимней стужи. Дотащившись до векового бука, дети сели в снег, прижались к стволу с подветренной стороны. Крепко обнялись. Стало как будто теплее. Элурин начал задремывать, голова мальчика склонилась на плечо брата. Элуред слегка тряхнул братишку:
– Эли, не спи! Нельзя спать на морозе, нам же рассказывали! Нужно вернуться домой, найти дорогу и вернуться.
– Там враги!
– Все равно. Может воины нашего отца их уже выгнали! Они – самые лучшие стрелки на свете. Надо идти, Эли, а то мы тут замерзнем.
– Да, Эли, сейчас пойдем... Только еще чуть-чуть отдохнем...
Давно отцвели нежные ландыши, ушла в прошлое ласковая весна. Медленно уходила жизнь из маленьких обессиливших тел. Зло нашло путь в Огражденное Королевство. Но не дремали в Искаженном мире и светлые силы.
* * *
Владыка Ульмо конечно же оказался прав. Как и всегда. Король Турукано и слушать не хотел о том, чтобы покинуть Гондолин.
– Взгляни, Ойорандель – как прекрасен мой город, как звонко поют его фонтаны! А какие крепкие стены его окружают! Не так-то просто одолеть эти стены даже всей огромной армии Моргота, пока хоть один воин-нолдо защищает их. А у меня тысячи воинов. И все они любят свой город! Ты говоришь о предательстве? Но уже много лет ни один житель Потаенного Королевства не выходил за кольцо Ограждающих гор. Единственные ворота завалены, да и Великие Орлы не дремлют. Нет, я не могу поверить, что кто-то из моего народа пойдет на предательство и откроет Врагу тайну любимого города. Все мы душу вложили в это дивное творение наших рук. И если мы бросим наш город на поругание Морготу и уйдем, наши души разобьются, как стеклянные!
Ондхон с тоской оглянулась вокруг. Турукано беседовал с посланницей Ульмо в одном из самых красивых залов королевского дворца. Колонны, отделанные зеркальными пластинками, поддерживали куполообразный потолок, в огромные окна вливались потоки солнечного света, отражались в бесчисленных зеркалах и хрустальных резных украшениях. Солнечные блики играли и переливались по всему залу, создавалось впечатление, что беседующие сидят в центре огромного фонтана. Из каждого окна открывался непередаваемый вид на белый город. Ондхон понимала, что никакими силами невозможно заставить жителей Гондолина расстаться с этой красотой.
Вдруг глаза Ойорандель, обегавшие лица нолдор, присутствовавших при разговоре, будто споткнулись о взгляд прекрасной золотоволосой девушки. Красавица прижимала к себе маленького мальчика, и в ее широко распахнутых глазах плескалась мучительная тревога. Ондхон узнала девушку – это же Итарилле, дочь Турукано. Значит, у нее родился сын. И этого сына молодая мать постарается спасти любой ценой. Тут до Ондхон вдруг дошло: вот она, сила, способная преодолеть любовь нолдор к творению рук своих! Те, кто любит своих близких и не хочет их потерять, не будут, сложа руки, дожидаться гибели города. Они постараются сделать все для спасения родных и любимых, а особенно маленьких детей. Ондхон решила выбрать время и поговорить с дочерью короля наедине.
В этот миг сердце Ойорандель будто стиснула ледяная рука. Ощущение случившейся где-то большой беды охватило душу эльдалиэ-майа. Она сжала голову ладонями.
– Что такое? – обеспокоился король.
– Турукано, извини... Подожди... – Ондхон отрешилась от всего и напрягла внутреннее зрение. Мысль ее полетела на юго-восток, туда, откуда несся Зов ужаса и боли. Завеса над Дориафом больше не мешала внутреннему взору эльдалиэ-майа, и Ондхон в подробностях увидела, как эльфы бьются с эльфами в лабиринтах Менегрота. "О, Эру! Нельо! Что же ты натворил?! Зачем?!" Ойорандель вскочила и бросилась к окну. Осознав, что король Турукано и его подданные не поймут не внезапного бегства, Ондхон обернулась и, задыхаясь, выговорила:
– Турукано, прости! Беда случилась... Я вернусь потом, договорим... – с этими словами посланница Ульмо выпрыгнула в окно, уже в воздухе сменила облик и стремительной птицей понеслась к Дориафу. Сжигая себя в неистовом полете, Ондхон вдруг ощутила, как подхватывает ее Ветер Судьбы, вихрится под крыльями, влечет вперед. И не сойти уже с этого пути, не повернуть назад, даже задержаться невозможно ни на мгновение.