![](/files/books/160/oblozhka-knigi-veter-sudby-si-278277.jpg)
Текст книги "Ветер Судьбы (СИ)"
Автор книги: Рустем Саетов
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)
Annotation
Наверное, каждый поклонник Мира Профессора Толкиена задумывался о событиях в Дориафе и в Гаванях, пытался понять и объяснить случившееся, или переписать историю так, чтобы избежать резни. А если не менять линию событий, но поглубже покопаться в причинах? Ведь часто бывает, что внутренняя подоплека события была совсем иной, не той, что видна со стороны...
Саетов Рустем Явгарович
Глава 1. Без отца.
Глава 2. Брат и сестра.
Глава 3. Недобрые вести.
Глава 4. Победа Тьмы.
Глава 5. Неожиданное предложение.
Глава 6. Дорогая цена.
Глава 7. Свет Надежды.
Глава 8. Победа Света.
Саетов Рустем Явгарович
Ветер Судьбы
Пролог. Без мамы.
Огромный подземный зал завораживающе прекрасен. Белоснежные колонны сталагнатов, сплетенные из множества тонких стебельков, поддерживают ажурный потолок пещеры, увешанный каменными сосульками. На некоторых сталактитах укреплены маленькие зеркальца, а на самых длинных горят золотистые светильники. Их сияние смешивается с дневным светом, дошедшим сюда через искусно проложенные световоды, радужным многоцветьем переливается в изломах рудных жил, вьющихся по стенам, нежно искрится в бесчисленных чешуйках кварца. Все это сверкающее великолепие отражается в зеркальном полу, выглаженном и отполированном совместными трудами эльфов и гномов, в давние времена строительства Менегрота еще друживших между собой. В центре зала играет звонкими струями фонтан.
Из главной пещеры естественного происхождения выводит множество коридоров, прорытых под скальным массивом. Бесчисленные комнаты и залы подземного дворца волшебно красивы, наполнены светом и музыкой.
Но двух маленьких квэнди, играющих в уголке центрального зала, не радует вся эта красота. На полу разбросано множество чудесных игрушек, сделанных трудолюбивыми руками наугримов. Но малышей не увлекает игра, их глаза постоянно с тоской обращаются в сторону ворот. Тяжелые каменные створы надежно перекрывают единственный путь наружу. Мальчишки с великой радостью оставили бы все это великолепие и, не оглядываясь, убежали на зеленый остров, омываемый звонкоголосыми речными струями. Ясная детская память живо рисует маленьким квэнди веселые лужайки, залитые солнцем, ласковую лесную тень, теплые, прозрачные воды реки... Пешком убежали бы! Там мама и отец все время были рядом, вместе с сыновьями резвились и танцевали на мягкой траве... Но мальчики уже понимают, что по Дороге Времени назад не побежишь...
Один из мальчишек, не глядя, отодвинул в сторону игрушечный домик с прозрачными окошками.
– Ну когда же мама вернется... – печально прошептал маленький квэндо. Братишка-близнец прижался к нему плечом, тоже взглянул на закрытые ворота.
– Уже полтора месяца... И все не едет, не едет... А Эльвинг плачет, не переставая, няня ничего сделать не может.
Нимлот, мама близнецов, так и не привыкшая к подземным каменным залам Менегрота, иногда уезжала погостить к родичам, живущим в лесу на юге Дориафа. Но ни разу еще ее маленьких сыновей не одолевала такая тоска.
На щеке Элуреда заискрилась капелька. Он быстро стер ее о плечо.
– Эли, а помнишь, весной мы с мамой и папой играли на берегу? Река разлилась так, что вода к самому лесу подступила. Эльвинг еще плохо ходила, мама ее за ручки водила по травке...
– Я помню! – тихонько засмеялся Элурин, – там еще ландыши цвели под дубами. Много-много! Эльвинг увидела цветы: "Дай!" А мама ее уговаривает: "Не надо их рвать, цветочки тоже жить хотят, солнышку радоваться!"
– Отец тогда сидел на поваленном дереве, к нему кто-то подошел, и они долго разговаривали. А когда мы домой вернулись, папа совсем другой стал. С нами больше не играет теперь, а с мамой... Эли, мне как-то непонятно все это и страшно очень... А тут еще мама никак не возвращается...
Глава 1. Без отца.
Весна в том году выдалась дружная. Сразу после морозов наступило такое тепло – будто летом. Снег начал стремительно таять, реки вскрылись и тут же вышли из берегов. На деревьях закачались сережки, а на лесных полянках сразу во множестве зацвели ландыши. Диор, новый король Дориафа, вывел семейство на прогулку на бережок. Нимлот, его жена, выросшая в лесу, на вольном воздухе, тяготилась жизнью в каменных палатах. Да и дети после зимних холодов рады были побегать по свежей травке.
Мальчишки затеяли игру в догонялки и носились меж неохватных стволов, оглашая притихший лес криками и смехом. Нимлот водила по траве малышку Эльвинг, придерживая за ручки. Девочка неуверенно переставляла крошечные ножки. Диор сидел на поваленном дереве, подставляя лицо горячему весеннему солнышку. Как хорошо, что комары еще не успели проснуться!
Сзади хрустнула ветка. Король приоткрыл глаза и лениво обернулся. К нему подходил Рингвэ, эльда принесший тогда на Тол Гален известие о нападении гномов гибели Тингола. Теперь этот эльда стал первым советником Диора в государственных делах. Рингвэ имел необыкновенно острый ум, был опытен в военном деле, решения его бывали молниеносны и всегда верны, из всех вариантов советник чутьем выбирал наилучший. Вот только характером отличался излишне мрачным и сдержанным, никто никогда не слышал, чтобы Рингвэ смеялся или пел. За это, видимо, эльда и получил свое прозвище.
– Государь, – без предисловий начал советник, – прибыл гонец с письмом от сыновей Феанора. Простите, но я сразу прочитал послание, так как предвидел его содержание. И не ошибся: эти бесчестные нолдор требуют отдать им Сильмариль.
– Ну почему сразу бесчестные? – Диора частенько обескураживала резкость Рингвэ, – все же это их отец создал алмазы. Нужно подумать, как им ответить...
– Тут и думать нечего! Ваши родители своей кровью заплатили за камень, Моргота низвергнуть сумели и жизни отдали за священный алмаз, пока эти надменные трусы и предатели прятались за стенами своих крепостей. Нет у них права на этот Сильмариль. Пусть Врагу посылают такие требования. Он им ответит со всей любезностью.
– Рингвэ, давай не будем такими категоричными. Не надо торопиться! Я не хочу ни с кем ссориться, тем более с такими опытными воинами, как сыновья Феанора. Да, им не везло в битвах с Врагом, но их мечи столько веков защищали Белерианд.
– Дориаф защищали не нолдор а Завеса Мелиан. А теперь наш край озаряет Сильмариль. Священный алмаз дарит благословение нашим землям, оберегает всех живущих под его лучами от бед, болезней и усталости. Благодаря свету Сильмариля Черному Дыханию нет пути в Дориаф. Камень отдавать нельзя.
Король склонил голову и глубоко задумался. Его одолевали сомнения: да, советник выразил сейчас мнение всего населения Сокрытой Земли. И это, наверное, правда. С тех пор, как засиял Благословенный свет в Дориафе, край буквально расцвел: не было ни жестоких морозов, ни иссушающей жары, ни лесных пожаров. Урожаи были такие, что все кладовые ломились от припасов, животные обильно плодились, рыба переполняла озера и реки. И насчет Черного дыхания Рингвэ прав: квэнди, живущие в Дориафе, больше не были подвержены страхам и усталости. Но, с другой стороны – Моргот много веков носил Сильмарили в своей короне, значит, обитатели Севера не боятся этого света. Если войска Ангбанда захотят напасть на Сокрытую Землю, Сильмариль их не остановит. А Завесы Мелиан больше не существует... Слишком много опытных воинов Дориафа погибло в столкновениях с гномами – тоже прекрасными бойцами. А Лайквэнди, пришедшие с Диором и Нимлот, не воины. И получается, в случае нападения Дориаф почти некому защищать... Стоит ли в такое время ссориться с сыновьями Феанора – великими бойцами, много веков сражавшимися с ордами Врага? А отказаться от претензий на наследство своего отца они не могут – Лутиен когда-то объясняла своему юному сыну действие Клятвы. Как же поступить?..
Вдруг Диор радостно вскинул голову:
– Кажется, я нашел удачное решение!
Советник метнул в его сторону быстрый взгляд, такой странный, что король невольно напрягся. Но, прогнав тревогу, поспешил озвучить пришедшую мысль:
– Можно вернуть Сильмариль наследникам Феанора с одним условием – пусть они останутся жить в Дориафе и возьмут на себя охрану наших северных границ. Ведь у нас в Нельдорефе, по берегу Миндеба почти никто не живет, границы охраняются плохо. Пусть нолдор селятся там, строят сторожевые башни и оберегают нас от набегов орочьих банд. Так будет решено сразу несколько проблем, и священный алмаз все так же будет озарять наши земли.
Рригвэ едко усмехался, поглядывая на играющих детей. А мальчишки наперегонки подбежали к отцу:
– Папа, смотри, как мы научились! – и устроили веселую возню возле ног беседующих. Диор рассмеялся, с любовью глядя на сыновей. А Рингвэ нагнулся к близнецам, вынимая что-то из кармана:
– Молодцы! Подрастайте скорей, и я начну учить вас военному искусству. А пока нате, играйте! – и подал мальчикам чудесный золотистый мячик.
Дети с восторгом занялись рассматриванием сокровища. А Диору вдруг подумалось: "Нет, не хочу я, чтобы мои сыновья становились воинами. Не хочу, чтобы обучались искусству проливать кровь. Если получится все то, что я задумал, мои дети будут расти в мире и покое, озаренные Благословенным светом, под защитой опытных воинов". И тут, будто отвечая на тайные мысли короля, советник мрачно заговорил:
– Неужели ты думаешь, что гордые наследники Феанора согласятся поступить на службу к королю Дориафа? Они сочтут такое предложение оскорблением.
– Но почему? Их земли разорены, крепости разрушены, почти все родичи убиты, а сами сыновья Феанора с остатками своего народа скитаются, неприкаянные, по землям лайквэнди. По-моему, для них это наиболее удобный выход. К тому же, как и все Эльдар, они должны понимать: в это смутное время всем врагам одного Врага лучше держаться вместе. В любом случае нужно попробовать договориться с этими нолдор.
– Государь, ты верно говоришь, что нолдор потеряли свои земли. Поэтому они постараются захватить твои. Такое уже было: едва оказавшись в Наргофрогде, Келегорм и Куруфин попытались свергнуть законного властителя и захватить трон.
– Но народ Наргофронда отказался повиноваться захватчикам и изгнал их! Синдар тоже никогда не признают королями сыновей Феанора. А гордых принцев нолдор прошлые ошибки должны были чему-то научить. К тому же мы поведем переговоры со старшим из них, а Маэдрос умнее и сдержаннее братьев. Рингвэ, ты излишне непримиримо настроен. Я хочу попробовать договориться с вождями нолдор. Как только вернусь в Менегрот, я напишу им письмо.
Советник молчал, все так же глядя на детей. Мальчишки, забыв обо всем на свете, играли новым мячом, а маленькая Эльвинг тянула к ним ручонки, громко выражая свое желание присоединиться к забаве. Наконец, братья уступили настойчивому требованию и вручили сестричке игрушку. Малышка крепко прижала к груди сокровище, и над поляной наконец-то воцарилась тишина.
– Нет! – вдруг тяжко произнес советник. Слово упало между собеседниками, будто камень. Диор изумленно повернулся к Рингвэ.
– Что: "Нет"?!
– Сильмариль никогда не вернется к наследникам Феанаро. Темный Властелин не допустит этого.
– Темный... Что?! Рингвэ! – волна ледяного ужаса окатила юного короля с головы до ног. Задыхаясь, в полной растерянности, он вскочил. Надежда, что он все не так понял, встряхнула Диора, он вгляделся в глаза своего верного помощника. НЕЧТО смотрело на юного сына Лутиен из страшных желтых глаз с вертикальными щелями зрачков, объясняя все. Язык Диора примерз к небу, не получалось ни закричать, ни выдавить хоть слово. Он отступил на шаг, нашаривая на поясе кинжал.
– Сядь! – насмешливо приказал ему посланец Тьмы. Диор замер, не понимая, что он должен предпринять сейчас. Советник издевательски помог своему королю, тряхнув за плечи и усадив обратно на бревно.
– Сиди и слушай! Отныне ты будешь выполнять только мои приказы. Самостоятельно больше не сделаешь ни шагу. И сыновьям Феанора ты не будешь писать никакого ответа. Если тебе интересно узнать, твоя мудрая мать, предчувствуя Уход, завещала вернуть сильмариль законным наследникам. А тебе написала письмо, в котором советовала заключить с сыновьями Феанора военный союз. Возвращая сильмариль, Лутиен Маэдроса просила о том же. Но он не получил ни послания, ни алмаза. Зато ты получишь то, что тебе предназначил Владыка Тьмы.
К Диору внезапно вернулся голос:
– Никогда! Я никогда не буду выполнять приказы шпиона Темного Владыки! И ни один из синдар, живущих в Дориафе, этого не сделает.
– Будешь, куда ты денешься! А попробуешь противиться, или прикажешь схватить меня – я скажу всего одно слово, и вон тот чудесный золотой мячик раскроется... – Рингвэ махнул рукой в сторону играющих детей, – а из него вылетит заклинание, которое мгновенно превратит того, кто держит в руках игрушку, в покорного раба Темного Властелина.
Юный король, возмущенный таким подлым коварством до глубины души, снова схватился за кинжал. Он уже ничего не боялся, хотел только уничтожить шантажиста, разорвать в клочья. Рингвэ спокойно придержал его руку. А дети, ни о чем не догадываясь, весело играли золотым мячом. Элурин покатил блестящую игрушку по траве, прямо в подставленные ручонки Эльвинг. Малышка подхватила мячик, огласив весенний лес радостным воплем. А с высокого чистого-чистого неба на детей изливались потоки незамутненного солнечного света... Несчастный отец вдруг ослабел, дрожащие пальцы выпустили рукоять, бессильные слезы навернулись на глаза.
– Ну что, кого отдашь в услужение Владыке Тьмы? – продолжал издеваться советник, – одного из близнецов? Их же у тебя двое, не жалко! А может, девочку?
– Не трогай детей!.. – в отчаянии прошептал Диор, – чего ты хочешь?
– Только того, о чем говорил раньше. Ты будешь делать то, что я скажу, и ничего не предпримешь против меня. А народ Дориафа будет выполнять ТВОИ приказы. И все будет отлично! Но для гарантии я наложу на тебя заклятие. Прямо здесь и сейчас. И ты примешь его, не сопротивляясь. Иначе это заклятье примет один из твоих щенков.
Юный король молчал, все внутри у него переворачивалось от яростного протеста. Но что он мог поделать? А Рингвэ, видимо, нужен был ответ, произнесенный вслух. Он снова тряхнул свою жертву за плечо:
– Ну?!
– Хорошо..., – с трудом произнес несчастный отец, и бессильные слезы прочертили сверкающие дорожки по гладким щекам, – я согласен. Только оставь в покое детей!
Рингвэ молча прижал пальцы к виску Диора и еле слышно запел. Странный вибрирующий голос раскаленной спицей ввинчивался в мозг. Несчастному казалось, что его голова рассыпается на тысячи мельчайших кусочков. Сознание зыбко плыло где-то в стороне, на грани восприятия, отмечая происходящее, но не затрагивая чувства. А песнь Могущества струилась, струилась по светлой, незапятнанной душе, скользила, будто по гладкому, прозрачному льду, ища, за что бы зацепиться... и не находила. Диор в своей короткой чистой жизни еще не успел совершить ничего такого, что открыло бы его феа Стихии Зла, не испытывал ни к кому ненависти, зависти, обиды... Но вдруг... Наверное, что-то случилось, потому, что песня Тьмы внезапно заклубилась и налилась силой. Будто дымный купол вырос, закрывая светлое небо. И перед гаснущим взором Диора развернулась картина из недавнего прошлого.
* * *
Лишь раз в жизни юному сыну Берена довелось побывать в настоящем бою. Когда на Тол Гален прилетела внезапная и страшная весть о нелепой гибели Элу Тингола и разорении Дориафа. Деда Диор почти не знал, и поход на север представлялся ему захватывающим приключением. Выследить врага, устроить засаду, напасть внезапно и сокрушительно! Юный король до сих пор гордился этим сражением. Ведь, несмотря на отсутствие опыта, он бился рядом с отцом решительно и храбро. Наверное, не очень умело, Берен, конечно, обучал сына бою на мечах, но юношу не особо увлекало военное искусство. Вот с луком и стрелами он обращался куда более ловко, все жители Оссирианда стрелять учились едва ли не раньше, чем ходить. Поэтому после основного сражения Диор вместе со следопытами-лайквэнди отправился выслеживать разбежавшихся гномов.
Он скользил по лесу, как тень – ни одна ветка не шелохнется, сучок не хрустнет под ногой. Внимательно вслушивался в привычные шумы леса. Чуткое ухо охотника сразу выделило из обычного лесного гомона иной звук. Звяканье железа и еле слышный короткий стон. Мягко сместившись в сторону, Диор обнажил меч и, обойдя густые заросли сзади, резко раздвинул ветки. Несколько мгновений он глядел на предполагаемого соперника, потом понял, что меч ему, похоже, не пригодится. Гном, по-видимому, был серьезно ранен: он сидел на земле, рядом валялся лук со стрелой – натянуть тетиву не хватило сил. Но ослабевшая рука судорожно сжимала кинжал, а глаза, горевшие из-под надвинутого капюшона, смотрели на эльфа с бешеной ненавистью.
И что с ним делать? Убить? Отвести в лагерь, к отцу? Или здесь оставить – пусть сам выбирается, как хочет!
– Вставай! Идти сможешь? – обратился Диор к раненому, – придем в лагерь, там тебя перевяжут. Только кинжал отдай.
– Никогда! Я никуда с тобой не пойду. Катись ты сам на Север, к Врагу! Ненавижу вас всех! Ненавижу! Ненавижу! – яростный крик наугрима прозвучал не громче шелеста листвы, а под конец перешел в надсадный хрип. На побелевших губах выступила кровавая пена. Кольчуга знаменитой гномьей стали отвела удар, но гному все же досталось чувствительно: похоже ребра сломаны и пропороли что-то внутри. Но сдаваться воинственный наугрим явно не собирается. И откуда столько злобы? Молодой еще совсем, ни следа усов и бороды, лицо гладкое, смертельно бледное, к взмокшему лбу прилипли выбившиеся из-под капюшона волосы. Диор с недоуменным интересом смотрел на своего шалого противника. Неужели не понимает, дурак, что без помощи опытного лекаря рискует умереть через несколько часов от внутреннего кровотечения?
– За что же ты нас так ненавидишь? – с усмешкой спросил эльф. – Это вы пришли к нам с войной, подло зарубили короля и разграбили Менегрот. А теперь: "Ненавижу!"
– Вы убили моего мужа! Лучшего ювелира нашего города. Убили подло и жестоко, чтобы не платить за работу. Но месть наугримов настигнет вас!
Тут до Диора дошло, что перед ним женщина. О, Валар, значит и жены гномов отправились воевать с эльфами! Все-таки этот народ ненормальный. А в глубине души эльфа медленно закипал гнев, вызванный лживыми и злобными обвинениями воительницы. Не ответить на них внук короля Тингола просто не мог.
– Это подлая ложь! Ваши мастера измыслили ее, чтобы оправдать свое преступление – убийство Элу Тингола. Бесчестные наугримы набросились на короля целой толпой, убили его, безоружного, и похитили сильмариль. А потом бежали тайком, как последние трусы!
– Ты!.. Как смеешь так говорить?! – хриплый голос женщины оборвался мучительным кашлем, по подбородку потекла струйка крови. Задыхаясь, воительница прижала руку к груди, пот и слезы катились по белым щекам. Но ненависть пересилила рвущую боль. – Мой муж погиб от руки эльфов, но у него родится сын! – вдова погибшего мастера ласково коснулась рукой выпуклого живота, – родится, вырастет и отомстит всему вашему нечистому племени! Будь прокляты все подлые эльфы-убийцы! Правду говорят мудрые, что грязные орки Моргота – ваши ближайшие родичи!
Последнее обвинение привело Диора в ярость. Поднять руку на женщину, тем более, беременную, он не мог, но в этом и не было нужды. Он зло плюнул и пошел прочь. Обернувшись через несколько шагов, бросил презрительно в сторону раненой воительницы:
– Никто у тебя не родится! Потому что ты сдохнешь здесь через пару часов. И это будет правильно!
Ответом эльфу был мучительный хрип.
Диор ничего не сказал отцу о встрече в лесу. Слишком неоднозначные чувства вызывало это происшествие. Несправедливые обвинения воительницы глубоко его задели. Но чувство вины, что он бросил умирающую в лесу, даже не попытавшись оказать ей помощь, продолжало царапаться в душе. "Все равно я ничем не смог бы помочь ей, она умирала, это хорошо ощущалось!" А перед внутренним взором вновь и вновь возникали лихорадочно блестящие глаза и рука, ласково гладившая выпуклый живот... Раненая, да еще беременная, женщина была явно не в себе, никаким объяснениям случившегося в Дориафе она бы не поверила. А ее муж был одним из тех, кто наносил подлые удары его деду... Так почему же так мучает его это нелепое событие? Диор все-таки решился поговорить обо всем с матерью. Мудрая Лутиен расставит все по местам. Но новое, ответственное дело, которое он принял на себя – управление целым королевством, отнимало все время и силы. Вырваться на Тол Гален не получалось. А потом случилось ЭТО – шкатулка в руках и серебряный свет сильмариля, заливающий подземную палату. Уход родителей далеко отодвинул все другие мысли и воспоминания.
А теперь вот случившееся в лесу настигло юного короля, открыло широкую брешь в щите Света, ограждающем его феа. И в эту брешь свободно хлынула Тьма.
Рингвэ опустил руку и удовлетворенно улыбнулся:
– Ну вот и все. Теперь воля Мелькора для тебя закон. Лутиен обманом проникла тогда в Ангбанд, обманом повергла Темного Властелина и похитила сильмариль. Неужели она думала, что Повелитель Тьмы простит унижение? Вот теперь расплата настигла ее в лице сына. И это еще далеко не все!
Диор, плохо соображая, рассеяно смотрел куда-то, мимо своего мучителя. До Рингвэ дошло, что он напрасно тратит слова. Тогда он встал, поднял короля и несколько раз бесцеремонно встряхнул:
– Очнись, пора возвращаться. Зови своих!
Диору казалось, что он долго-долго спал, и проснулся совсем в другом мире. Все вокруг было не так: солнечный день казался тусклым, от реки пахло противной сыростью, звонкая возня детей вызывала раздражение. Король окликнул жену:
– Пойдемте домой! – и голос прозвучал безжизненно, как у обреченного.
Глава 2. Брат и сестра.
Королева Дориафа, нежная Нимлот не находила себе места. Неясная тревога снедала юную женщину, она не понимала, что происходит в последнее время в Менегроте, почему ее любящий, веселый супруг так внезапно и странно изменился. Почти не разговаривает с ней, не играет с детьми, лицо его, побледневшее и осунувшееся, превратилось в застывшую, холодную маску. А когда она пытается расспросить мужа, что происходит с ним и со страной, Диор грубо обрывает ее. Это обижало Нимлот до слез – ведь она все-таки жена короля, имеет право знать, если что-то случилось. Может, сумела бы чем-то помочь, посоветовать... Чуткая эльдалиэ понимала, что вокруг творится что-то плохое: во дворце теперь не собирают музыкальных вечеров, не поют песен, все ходят угрюмые, растерянные. Даже когда король, ее муж, надевает ожерелье с сильмарилем, в подземных залах не становится светлее. А Диор, озаренный священным алмазом, кажется дивно прекрасным, но далеким и неприступным, как горная вершина, увенчанная ледяной короной. Галадриэль, принцесса нолдор, живущая в Дориафе, советовала молодому королю не примерять на себя священный камень. Пыталась объяснить: то, что было позволено прекрасной Лутиен, свалившей Моргота в единоборстве, не простится ее сыну. Но и ее Диор не послушал. Келеборн и его жена, чувствуя нерасположение юного короля, уехали куда-то гостить. И теперь Нимлот совсем не с кем посоветоваться, поделиться наболевшим. Несчастная королева осталась совсем одна в этих неприветливых каменных лабиринтах.
Но сегодня юную королеву ожидал праздник. В каменных палатах появился нежданный, но очень желанный гость. Лаэрион, двоюродный брат Нимлот пришел из Оссирианда навестить сестрицу, так неожиданно оставившую любимые леса и живущую теперь на мрачном, неприветливом Севере. Нимлот казалось, что братишка принес с собой неповторимый, чарующий аромат лесной чащи, тихий шепот таинственных растений, прячущихся в глубоких сумрачных долинах от резкого ветра и слишком яркого солнца, ласковую, ни с чем не сравнимую музыку древнего леса, ее родного, любимого дома...
В беседах с Лаэрионом, в бесконечных разговорах об Оссирианде и воспоминаниях находила королева Дориафа желанную отдушину. Но прошло несколько дней, и братец засобирался домой. Нимлот со слезами отчаяния уговаривала родича повременить, погостить подольше, но Лаэрион категорически не соглашался.
– Нет, сестричка, надо постараться до снега домой добраться. А еще... Не знаю, что у вас здесь за воздух такой, но мне тяжело им дышать, – объяснял юный лайквэндо, – будто давит что-то на сердце. Сам не пойму, что такое – вроде бы такие же леса, такие же реки, как у нас, а все равно что-то не то. Тяжесть какая-то в воздухе висит, чужая, недобрая...
– Лаэри, родной мой, я тоже это чувствую! Поэтому не хочу здесь жить! Но куда мне деваться? У меня муж, дети. А Диор... Знаешь, братик, пойдем лучше на берег, здесь, в этой каменной темнице мне так и чудятся злобные тени, крадутся, подслушивают...
Королева Нимлот и Лаэрион брели по осеннему лесу, золотые листья тихонько шуршали под легкими ногами эльфов. Королева продолжала свой невеселый рассказ.
– Братик, милый, я тоже задыхаюсь в этой каменной тюрьме! Сначала вроде бы все хорошо было, мы начали привыкать к этим роскошным, но чужим палатам, местные квэнди нас полюбили, баловали мальчиков, а особенно Эльвинг. А потом принесли этот проклятый алмаз...
– Сестренка, ты с такой неприязнью говоришь о сильмариле! Но ведь это священный камень, он дарит благословение тем, кто живет в его лучах!
– Ох, не знаю, Лаэри! Может, Враг испортил сильмариль, а может, есть еще какая-то причина. Сначала и вправду над Дориафом будто разлилось благословение, а потом к очищающему, исцеляющему свету начала примешиваться тьма. И эта тьма все сильнее... Ты сам сказал: "Тяжело дышится!" Это чувствуют и лайквэнди, пришедшие с нами, и синдар, жившие здесь испокон века. Получается, что земля цветет, а Эльдар будто вянут на ней. А еще Диор... Мой муж разительно переменился в последние месяцы! Мне кажется, он совсем разлюбил меня и детей: не хочет разговаривать со мной, сыновей близко не подпускает, даже малышку Эльвинг, свою любимицу прогоняет от себя! Мы все только раздражаем его... – Нимлот присела на поваленный ствол огромного бука и горько расплакалась.
Лаэрион опустился на колени рядом с королевой, нежно взял маленькие белые ладони в свои.
– Сестричка, это просто невозможно – разлюбить тебя! Ты у нас такая красавица! Не зря тебя назвали Белым Цветком. Ты попробуй еще раз поговорить с мужем, выбери время, когда король будет спокоен, в хорошем расположении духа и поговори наедине. Может просто на короля навалилось слишком много дел и забот, он устал, ему тяжело...
– Лаэри, в том-то и дело, что Диор решительно не хочет говорить со мной! Муж просто не дает мне раскрыть рта: грубо обрывает и прогоняет. Я не знаю, что и думать! А тут еще этот советник! Он все время рядом с королем, ни на шаг не отстает от него, у меня создается впечатление, что это Рингвэ правит Дориафом, а не Диор.
– Нимлот, а кто это – Рингвэ? Что-то я не помню в окружении короля Дориафа такого имени.
– Я и сама не знаю точно. Странный тип. Это он принес известие об Уходе Берена и Лутиен. Когда он вручил королю шкатулку с сильмарилем, никто и не подумал выяснять личность посланца. Не до того было. А потом этот Рингвэ как-то быстро втерся в доверие к Диору, стал его главным советником. Но я не верю ему. Не могу сказать ничего конкретного, но Рингвэ мне глубоко неприятен. Да и дела какие-то странные творятся в Менегроте с его подачи.
– Какие дела, сестренка?
– Ну, например, недавно снарядили караван со съестными припасами и отправили на северо-запад. Рингвэ утверждал, что эльфам, живущим в Брефиле, нужна помощь. Но синдар говорят, что эльфов давно уже нет в Брефиле, там живут люди. А караван ушел и пропал. Уже два месяца от них нет никаких известий. Хотя я случайно услышала... – королева понизила голос и боязливо оглянулась по сторонам, – что посланцы попали в засаду, их всех захватили орки и угнали в Ангбанд... И что караван специально отправили навстречу засаде... Говорили двое синдар, и они сразу замолчали, как только почувствовали мое приближение. Это значит, коренное население Дориафа не доверяет больше Диору, а за ним и мне.
– Нимлот, а может тебе уйти со мной, вернуться домой...
– Глупенький, а дети?! Я же не могу их бросить, а всем вместе убежать не получится. Да и Диора я не хочу оставлять, я же люблю его несмотря ни на что. Я хочу помочь мужу, а не бросать в беде. Лаэри, ты возвращайся один и расскажи Мудрым из наших лесов о том, что здесь происходит. Может быть, они помогут мне хотя бы советом... Хуже всего, что я ничего не знаю наверняка, у меня есть подозрения, но нет фактов. А может, нужно обратиться за помощью в Феанорингам? Принцы нолдор живут на землях лайквэнди и защищают их от войск Севера, так может быть, они помогут и синдар, тем более в Дориафе находится сильмариль...
– Это что тут делается?! – злобный голос, раздавшийся за спиной, заставил эльфов подпрыгнуть, – заговоры плетутся за спиной короля?
Нимлот и Лаэрион в ужасе обернулись. К ним подходил Рингвэ.
– Вы что задумали, подлецы?
И тут королева будто очнулась. Она рванула за руку замершего брата, изо всех сил толкнула его в сторону от грозного советника.
– Беги, Лаэри! Беги!
Лаэрион, не помня себя от ужаса, бросился бежать. Но Рингвэ не собирался выпускать из Менегрота лайквэндо, узнавшего лишнее. Он рванулся наперерез юному эльфу, быстро сплетая словами и пальцами заклинание. Тут королевой вдруг овладела отчаянная ярость: в этот миг она ненавидела разрушителя своего счастья гораздо больше, чем боялась. Эльдалиэ метнулась под ноги советнику, тот споткнулся, и они вместе покатились по опавшей листве. Нимлот цеплялась за Рингвэ, не давая ему встать, и все кричала:
– Беги, братик!
Посланец Тьмы злобно ударил женщину в лицо, стряхнул ослабевшие руки и вскочил. Беглец уже скрывался за деревьями. Рингвэ мгновенным движением сорвал с пояса кинжал и метнул вслед лайквэндо. И попал. Юноша, вскрикнув, кубарем покатился по земле. Но тут же вскочил и устремился дальше. Нимлот, услышав крик брата, снова вцепилась в своего мучителя, вонзила зубы ему в ладонь. Советник яростно выругался и с силой ударил королеву по голове. Видимо не рассчитал, потому что руки эльдалиэ медленно разжались, она широко распахнула глаза и без звука опустилась в золотые листья у ног Рингвэ. И осталась лежать неподвижно, подобная срезанному цветку. Беглец между тем успел исчезнуть в лесу.
Чудовище в облике квэндо осмотрело свою жертву. Эльдалиэ уже не дышала: видимо, ударив, Рингвэ сломал ей шею. Посланец Тьмы снова выбранился: теперь придется как-то объяснять отсутствие королевы, да еще тело спрятать нужно. "Провалиться им всем в болото, этим лайквэнди!" – зло бормотал Рингвэ себе под нос: "Не сидится им в своих лесах! Надо издать указ, чтобы никакие чужаки не шлялись по моим землям, воду не мутили! Ну ладно, этот маленький мерзавец далеко не убежит, я его подранил, скоро заклинание подействует, и он сдохнет! Эх, такое заклинание пришлось потратить на дурака! Теперь в первую очередь с этой стервой разобраться!" Советник взвалил на плечо тело убитой эльдалиэ и скрылся в лесу.