Текст книги "Воспитание мажорок (СИ)"

Автор книги: Ruslan Aristov

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 6

Мой вопрос заставил всех задуматься.

– Предположим, что так, – поморщилась Стелла. – Если команда состоит из…

– Нас, ты хотела сказать? – я улыбнулся и перебил её. – Да, мы разные, но если соединить наши компетенции и подчинить их единой цели, результат будет умопомрачительным! – провозгласил я.

– Это какие же компетенции у вас имеются? – ехидно поинтересовалась Витковская, оглядев меня и девушек. – У одной – компетенция тратить деньги со скоростью звука, у другой – способность генерировать хаос в промышленных масштабах. А у тебя, Виктор Колчак? Компетенция попадать в неприятности?

Анжелика переглянулась с Ариной, тяжело вздохнула, набрала воздуха в грудь и явно вознамерилась ответить что-то резкое, но я сжал её ладонь – сейчас было не время для «кошачьих боёв».

– В ваших оперативных и аналитических умениях я не сомневаюсь, а потому и вы, леди, – я поднял палец, – можете положиться на моё политическое чутьё и острое понимание момента. Как я уже говорил – моя склонность к политике идёт с детства, и сейчас я в полной мере осознал своё предназначение…

– Я бы сказала, к чему у тебя склонность с детства, – засмеялась Лада, – но это будет непродуктивный разговор.

– К чему же? – я выразительно посмотрел на неё.

– В детстве твоим главным талантом было врать бабушке, куда делось варенье, когда у самого вся рожа липкая. И далее ты выдавал такое, благодаря чему и оказался в текущем, очень сложном, положении. Но речь не об этом – сейчас надо думать о том, как решать нарастающий вал проблем! – кузина отпила вино.

– Ну, это называется «управление информационной повесткой», – парировал я. – Я был сообразительным ребёнком.

– Не в ту сторону сообразительным, увы. Это называется «наглость», – отрезала кузина. – А между тем надо думать о том, как решать нарастающий вал проблем! – она потянулась к бутылке красного и плеснула в бокал ароматную жидкость, которая маслянисто качнулась, оставляя на стекле тяжелые «ножки».

– Вином проблем не решить, – приподняла бровь Стелла.

– Это анестезия, – мрачно буркнула Лада, делая глоток. – Чтобы слушать Виктора на трезвую голову, нужно иметь нервы из вольфрама. А у меня они обычные, человеческие.

Стелле, видимо, надоело стоять около подоконника – она тоже села за стол, налила себе вина и положила закуску на тарелку.

Если не считать гудение холодильника и звон вилки о тарелку, на кухне повисла та самая тяжелая неловкость, которая бывает, когда вечеринка закончилась, а проблемы остались.

Аромат «Приората» смешивался с резким запахом парфюма Стеллы – чем-то вроде сандала, холодной стали и цитруса. Ещё туда примешивался едва уловимый, но отчетливый «канцелярский» шлейф от Витковской – гвоздичный запах государственной машины, бездушной и неотвратимой, и который я очень хорошо знал. Моё воображение почему-то нарисовало «пыль секретных архивов» и папки с грифом «перед прочтением сжечь», которые она наверняка перекладывает по утрам на своём столе.

Мои красотки, Анжелика и Арина, притихли как школьницы, пойманные директором школы с сигаретами в туалете.

Лика, как я видел краем глаза, пыталась принять независимый вид – она высокомерно задрала подбородок, изображая «недовольную принцессу», но пальцы, нервно теребящие край халата, выдавали её с потрохами.

Арина и вовсе старалась мимикрировать под кухонный гарнитур, сосредоточенно ковыряя вилкой сыр на тарелке. Рыжие волосы упали на лицо, скрывая глаза, но я видел, что щёки пылают румянцем. Она явно чувствовала себя чужой на этом «совете тигриц», где решались наша будущая стратегия.

Стелла сидела напротив, скрестив руки на груди. Платье натянулось так, что я на секунду вытаращился, оценивая обворожительные выпуклости, но поймав её взгляд, взял себя в руки. Её взгляд был сканирующим, подавляющим – так смотрят на лабораторную мышь, у которой вдруг вырос второй хвост: с интересом, но без сочувствия. В конце концов – это же Стелла, с ней всегда надо быть начеку.

Анжелика отпила вино и тяжело вздохнула – громко и демонстративно. Через миг я почувствовал кожей: воздух вокруг неё стал влажным и тяжелым, как в парилке.

«Что за ерунда?» – происходящее поразило меня.

– Младшая, прекрати увлажнять мебель, – недовольно заметила Стелла, не поднимая головы. – Столешница из дуба, её поведёт.

И тут я понял – её магия воды реагировала на стресс: стакан на столе покрылся испариной, а окно запотело. Это было что-то новенькое.

– Я не увлажняю! – вспыхнула Анжелика. – Это… это конденсат!

Я сжал её ладонь и успокаивающе улыбнулся. Брюнетка потупила взгляд – она была растеряна, хотя пыталась казаться «фурией».

– Это истерика, дорогая ты наша красавица, – добила её Витковская. – Успокой свою магическую ауру, иначе закоротишь все электроприборы. Часто это у неё? – повернула она голову к Стелле.

– Иногда бывает, когда нашкодничает, – медноволосая надменно оглядела нас троих.

– Вы нервируете девочек… – произнес я, но меня перебил издевательский смех гостий.

– Да пошли они! – прошептала Анжелика и прижалась ко мне.

– Спокойно, зая, – прошептал я в ответ. – Не заводись.

Моя кузина довольно потянулась:

– Хорошее винцо, успокаивает! Ладно, давайте обсудим дела – поздно уже…

– Вернёмся к моему вопросу, – решил я брать инициативу в свои руки. – Про команду…

– И про обслугу, – засмеялась Катя.

– И что же, какой ответ? – полюбопытствовала Стелла.

– Катя шутить изволит, – натянуто улыбнулся я. – Команда, уважаемая наша леди Стелла – это когда все синхронно гребут в одну сторону, а не пытаются пробить дно лодки топором среди озера, чтобы посмотреть, как красиво будет фонтанировать вода.

– Мы не гребем, Виктор, – скривилась Стелла, – а дрейфуем, причем прямо на рифы. Посмотри на нас – Лебедь, Рак и Щука. Только в нашем случае всё еще хуже.

– И кто есть кто в твоей классификации? – поинтересовалась Лада, болтая остатки вина в бокале.

– Щука – это я, – спокойно признала Стелла. – У меня свои амбиции, мне нужна наука, а не политика. Я тяну в глубину, к знаниям. Рак – это «парламентское болото», вся слащёвская группа и сочувствующие – политика в широком смысле. А Лебедь… – она выразительно посмотрела на меня.

– Ну, допустим, это я – красиво лечу над всем этим хаосом и пытаюсь не испачкать белые крылья, – хмыкнул я.

– Только крылья у лебедя в саже, а сам он по уши в дерьме, – безжалостно вставила Лада. – И летит он не в небо, а в пропасть.

– Спасибо за поддержку, сестрёнка, – я поморщился. – Но пора менять конфигурацию. Пора из басни сделать эффективную команду, которая всех порвёт. Боевой магический отряд, консалтинговая фирма высшего уровня – называйте как хотите.

– Пока что ты больше напоминаешь летучего голландца, Виктор, – холодно заметила Стелла. – Корабль-призрак, который наводит шороху в территориальных водах, пугает косаток и не имеет порта приписки. Ты носишься по городу, устраиваешь пожары, скандалы, обещаешь всем золотые горы, а по факту у тебя нет ничего. Ноль.

– Если под косатками подразумевать Марковых, они как раз без дела не сидят, – подхватила Витковская, открывая свою папку. – И в нашем случае готовы включить на полную административный ресурс. Ты хоть понимаешь, что вообще происходит?

– Марковым пиздец? Они в агонии и теряют власть? – с надеждой спросила Анжелика.

– Если бы, – фыркнула Катя. – Мой телефон разрывается. Вас пробивали по базам МГБ семь раз за последние сутки. И это не рядовые запросы, а уровень доступа «Абсолютный». Знаете, кто имеет такой доступ? Министры и главы парламентских комитетов. Марковы подняли всех своих союзников и клевретов – они ищут грязь.

Анжелика прильнула ко мне, с тревогой глядя на Витковскую.

– Да, опасаться стоит, – строгим голосом продолжила она. – Ищут компромат на тебя, Лика, на Виктора, на Стеллу. Даже на Рыжейшество!

Арина потрясённо пискнула и вжала голову в плечи:

– А на меня-то за что? Я просто рядом стояла!

Витковская загадочно усмехнулась:

– За соучастие, дорогуша – в организованной преступной группе, да ещё и по предварительному сговору.

– Что-о? – растерялась Арина и посмотрела на меня полным паники взглядом.

– Сроки там, кстати, приличные, – сухо продолжила Екатерина, – от пяти до двенадцати, да ещё и с конфискацией магических принадлежностей. А в камере, знаешь ли, кофе в постель не приносят.

– Хватит нас пугать, – решительно произнесла Анжелика. – Раз вы уж соизволили приехать, начинайте решать проблемы, а не херней занимайтесь…

– Что я слышу – проблемы? – разозлилась Стелла. – Вы создаёте эти проблемы, а мы должны их решать? Хорошо устроилась, младшая!

– Спокойно, леди! – я счёл нужным вмешаться. – Это была официальная гонка – всё в рамках правил этого гоночного байкерского клуба, как он там зовётся⁈ Мы просто… переборщили с азартом.

– Переборщили? – процедила Стелла, и в её голосе послышался хруст ломающегося льда. – Из-за вашей безумной выходки политический кризис вышел на финальную стадию, которую люди поумнее вас всячески оттягивали. И теперь финал кризиса начался падением кабмина Слащёва и пожаром в прямом эфире на тридцать миллионов зрителей. Вы трое – сплошная катастрофа!

– Мы защищались, – огрызнулась Анжелика.

– Мы действительно не столь виновны, как ты думаешь, – дополнил я. – Получилось так, как есть.

– МГБ уже формирует три разные следственные группы, – заявила Катя. – И поверь, «спортивный азарт» в их трактовке будет стоять где-то между «терроризмом» и «государственной изменой».

– Ой, ладно, – отмахнулась Анжелика, – не преувеличивай. Ебала я ваше МГБ, ясно?

– Замечательный подход, кто ж спорит? – иронично усмехнулась Витковская и пожала плечами.

– У меня отец – президент этой долбанной республики, а дядя – генеральный прокурор! Уж наверняка с каким-то несчастным МГБ мы сможем совладать! – в голосе моей пассии проявилась свойственная ей напыщенность. – Меня не запугать – я не боюсь ебучих «чернышей»! Народ на нашей стороне!

Екатерина и Лада молча переглянулись – выражения на их лицах мне совсем не понравились.

– Оставь этот официоз для рапортов или докладов, Катя, – я постарался, чтобы голос звучал твердо. – Марковы пугают нас, потому что напуганы никак не меньше нас, если не больше. В споре с Ириной Анжелика не просто выиграла заезд – она показала зубы, не спасовала! И на этом маленьком примере, который привёл к падению коалиции и кабмина, Марковы поняли, что мы готовы кусаться по-настоящему!

– Именно так, да! – Анжелика прильнула ко мне.

– Стоит опасаться, чтобы эти зубы теперь не выбили вместе с челюстью, – философски заметила Лада, которая неторопливо потягивала вино. – Рейтинги – это воздух, Витя. Сегодня ты – герой, спаситель ребенка, «брутальный Витька», а завтра Марковы купят пару экспертиз, подмажут нужных людей и окажется, что пожар возник из-за твоих «неумелых» манипуляций. И толпа, которая вчера тебе аплодировала, первая придёт жечь твою машину. Народная любовь в РКДР прокисает быстрее, чем молоко на солнцепеке.

Я выслушал её и почувствовал, как во мне закипает чистое, дистиллированное упрямство. Авантюрист во мне ликовал – чем опаснее положение, тем больше пространства для маневра. Мой служебный опыт говорил о том, что и в моём мире, и тем более здесь система инертна и неповоротлива, как беременный бегемот. Если ты достаточно быстр и нагл, и если у тебя есть, чем прикрыть задницу, ты можешь проскочить сквозь её жернова, пока она только открывает пасть.

– Лада, Катя, Стелла – со своей точки зрения вы правы, безусловно! – мои слова вызвали среди них легкое оживление. – Но вы все рассуждаете категориями вчерашнего дня: «нас закроют», «нас арестуют», «нас выебут и высушат»… – раздался нервный смех, да и я сам усмехнулся. – Но вы забываете одну деталь: правила игры сгорели вместе с тем сараем на треке. Если старая система не может нас переварить, значит, мы сами станем новой системой!

Глава 7

Стелла дернулась, будто её ударили током, и вцепилась своими изящными пальцами в край столешницы так сильно, что костяшки побелели. В этом жесте была не просто злость – это была попытка удержать контроль над реальностью, которая, как мне показалось, рассыпалась у неё в руках.

Её медноволосая голова была чуть наклонена, а в глазах нарастал гнев, который она даже не пыталась скрывать за маской ледяного превосходства. Это был тот самый взгляд из кинофильмов, которым опытный нейрохирург смотрит на ассистента, уронившего стерильный инструмент в открытую рану – смесь профессионального недоумения, холодного бешенства и брезгливости.

Рядом с ней стоял её бокал с вином – тяжёлый, терпкий аромат чернослива витал в воздухе, смешиваясь с парфюмами девушек. Стелла сделала глоток – темно-красная жидкость качнулась, оставляя на стекле маслянистые «ножки», и поставила его обратно на стол с отчетливым стуком.

– Предположим, что так оно и есть и всё эти фантазии – не твой похмельный бред, Виктор, – произнесла она, надменно поправляя прядь волос. – Только вот если эта твоя «команда» состоит из нас…

От меня не укрылось, что «медяшечка» слегка отвернула корпус в сторону окна, демонстрируя классическую позу отчуждения и нежелания продолжать диалог, но её напряженные плечи и то, как она на секунду замерла, выдавали, что она ловит каждое моё слово.

– Именно из вас, прекрасные леди – из кого же ещё? – я улыбнулся, игнорируя резкий удар пульсирующей боли в висках. – Мы с вами разные, но если соединить наши компетенции и подчинить их одной цели, результат будет такой, что Марковы захлебнутся собственной желчью.

– Я повторю вопрос – какие же компетенции у вас имеются, кроме таланта вляпываться в скандалы? – ехидно поинтересовалась Витковская, посмотрев на меня и девушек так, словно мы были жирными пятнами на её идеальном, сшитом на заказ, сером костюме. – У одной – способность тратить отцовские деньги, у другой – истерить и напиваться. А у тебя, Виктор?

– Блядь, как мне это уже всё надоело! Я что, в своём доме должна выслушивать эти оскорбления по десятому кругу? – взвилась Анжелика.

Воздух вокруг неё мгновенно стал плотным, тяжелым и влажным, как в оранжерее. Даже с дивана мне было хорошо видно, как на хромированной ручке огромного холодильника выступили мелкие капли конденсата, стекающие вниз – её магия воды реагировала на эмоциональные всплески быстрее, чем её же разум успевал их обработать.

До сегодняшнего дня я такой магической реакции за ней не замечал, и это меня беспокоило.

– От этого они не перестают быть правдой, – хмыкнула Стелла, демонстративно игнорируя магический всплеск сестры, словно это была всего лишь дурная манера громко чавкать за столом, недостойная внимания воспитанного человека. – По существу отвечай и ты, и Виктор.

Анжелика тяжело выдохнула и вознамерилась ответить что-то резкое, но я сжал её ладонь.

– Как я уже говорил – в ваших оперативных талантах я не сомневаюсь, леди, – я поднял палец, поймав при этом тяжелый, изучающий взгляд Лады, которая наблюдала за мной с прищуром опытного следователя, – а вы, со своей стороны, можете положиться на моё чутьё. Считайте это врождённым даром – я просто всегда интуитивно понимал, как работают эти механизмы, с самого детства. Сейчас я чувствую «точку слома», и сейчас она прямо перед нами.

– Какие таланты у тебя ещё вдруг проявятся и прорастут, как грибы после дождя? – покачала головой Лада. – Ты у нас и стратег, и политик, и бог знает кто ещё…

– Выборы – через два месяца, а я – лицо новой демократической коалиции, – я перебил её, намеренно понизив голос до той низкой, грудной вибрации, которая заставляет людей инстинктивно прислушиваться и искать в словах скрытый смысл. – Как бы вы ни хотели это признавать, это является фактом. «Точка слома» – это я! – не смог я унять пафос в голосе.

В этот момент я чувствовал себя канатоходцем, идущим над пропастью без страховки, который должен убедить зрителей, что умеет летать.

– Премьер-министр Слащёв лично одобрил выдвижение Вика по округу, а он – наш политический союзник на этих выборах, не так ли? – дополнила Анжелика. – Вся движуха, насколько я понимаю, затеяна ради того, чтобы выкинуть из коалиции Марковых и их прихлебателей и заменить их «колчаковцами» и ещё больше усилить нами, «корниловцами».

– А нас, Дроздовских, куда? – пролепетала Арина.

Рыжая сидела на краешке дивана, сжавшись в комок и стараясь слиться с интерьером, но её глаза лихорадочно бегали от одного собеседника к другому, фиксируя каждое слово.

– Центристы Слащёвых и Мамонтовых, а ещё Маевские, Дроздовские и Деникины – это «болото», которое пойдёт за любым победителем. Без их голосов твёрдого правительства всё равно никому не создать, – ответила Лада. – Смотря, конечно, сколько у кого будет этих голосов по итогам голосования.

– Какое ещё «болото»? – обиделась Арина и посмотрела на меня, надеясь найти защиту. – Не надо мою семью тут оскорблять…

– Политическое, блядь, какое же ещё⁈ – поразилась Лада. – Арина, или как тебя тут называют, Рыжейшество – ты с луны свалилась или совсем дикая? – моя кузина явно начала входить в раж, сверля Арину взглядом.

– Спокойно, Лада, не трожь Аришеньку, – я в который уже раз поднял ладонь, выступая миротворцем в этом серпентарии. – Дроздовские, допустим, наши потенциальные союзники, а вот Деникины – это действительно «болото», которое уже как кость в горле и у нас, и у вас, – я посмотрел на Стеллу, – и даже у «марковских». Вот их и надо держать в тонусе и дать понять, что прежней халявы с конскими тарифами на перевозки не будет, – я решил переводить разговор в деловое русло, поскольку мы уже по второму кругу обсуждали одно и то же.

– Ты что-то конкретное хочешь предложить, или опять продолжишь воздух сотрясать? – кузина, откинувшись на спинку стула, пристально смотрела на меня.

Я уловил в её взгляде холодный профессиональный интерес: она оценивала не столько мои слова, сколько мою способность держать удар и генерировать решения в стрессовой ситуации.

– Вит, а точнее мы все, придумали кое-что интересное, – заявила моя пассия и резко замолчала, будто испугавшись собственной смелости.

Я собрался с мыслями, улыбнулся и заставил себя встать, поскольку от всех этих словесных пикировок и алкогольных возлияний последних дней голова немного кружилась.

Пол предательски качнулся, но Анжелика ухватила меня за ладонь и я удержал равновесие. Взгляд упал на окно – вид на вечернюю Москву, блистающую далёкими огнями, придал сил: город показался мне огромной шахматной доской, где противники нас уже обложили флажками, а мы пока ещё пытаемся сообразить, чья сейчас очередь ходить.

Внутри меня проснулся азарт – странный, почти болезненный зуд, который я всегда чувствовал перед крупной игрой. Здесь, в этой реальности, никто не знал, что я юрист до мозга костей, привыкший находить лазейки там, где другие видели бетонную стену. Для старших – этих красивых, умных и чуть уставших женщин, я был просто «удачливым Виктором», фанфароном с непомерным самомнением. Однако сейчас я очень ясно видел невидимые политические связи, эти силовые линии власти, которые сейчас натянулись до предела. Я каким-то образом чувствовал «точку слома», и она была прямо передо мной. Возможно, что именно я и был этой «точкой».

Я сделал несколько шагов и остановился у окна, глядя на засыпающий город, который даже не подозревал, какие планы сейчас строятся на этой кухне. Моё отражение в темном стекле наложилось на огни высоток – призрачный силуэт человека, который решил переписать правила игры, не имея на руках козырей, кроме собственной наглости.

– Слушайте сюда, наши дорогие гостьи, – развернулся я к девушкам, резко меняя тон с примирительного на властный. – Через два месяца, когда пройдут выборы, нынешний политический расклад отправится на свалку истории. Если со стороны наших семей всё будет организованно на высшем уровне, то Марковы уйдут в глухую оборону, забаррикадируются в своих поместьях и будут зализывать раны, с ужасом вспоминая тот день, когда они решили бросить вызов Питеру и Омску. Если все мы будем работать активно и – что очень важно – креативно, то мы, коалиция Корниловых и Колчаков, возьмём Палату. А с содействием Слащёвых и Дроздовских не просто выиграем, а зайдём с ноги, как хозяева!

– Мне бы твой оптимизм, – буркнула Стелла.

Печать надменности на её красивом лице на миг сменилась легкой усталостью, ну или неуверенностью, и в уголках её губ залегла тень сомнения. В этот момент я абсолютно ясно осознал, что она устала тащить на себе груз ответственности за клан, за младшую сестру, за репутацию. В этом мире, где магия тесно переплетена с властью, уверенность – это не просто черта характера, а инструмент доминирования, и потому этим сильным женщинам нужен был кто-то, кто не боится обещать невозможное – пусть даже стоя в практически одних трусах и со следами запоя на лице. Нужен тот, кто скажет, что дважды два – это пять, и заставит всех в это поверить.

Именно это я и вознамерился сейчас сделать. Примерно так, как со спасением ребёнка на гонках – да, это чистой воды фанфаронство, но именно этого они от меня и ждали. Я это чувствовал во всех пяти парах глаз, обращённых на меня.

Теперь мой выход.

Я громко, демонстративно вздохнул и указал пальцем на Ладу:

– Начнём с тебя, сестрёнка!

Она приподняла бровь, сохраняя скептическую мину, но я отметил, как всем телом она подалась чуть вперед. В её глазах, за этой привычной служебной маской карьерной контрразведчицы, всегда прятался огонь амбиций. Я очень хорошо это помнил.

– Начнём что? – её легкая улыбка не коснулась глаз – они остались холодными и внимательными.

– Начнём наше не только общесемейное, но и личное восхождение! – заявил я. – Пора перестать быть дичью и стать охотниками, кузина!

– Кроме пафоса будут предложения, конкретика? – на лице Лады проявился скепсис, но голос чуть дрогнул.

– Ты засиделась в капитанах, моя талантливая кузина. Тебе этот мундир жмёт в плечах, он ограничивает твой размах и сдерживает потенциал! Как тебе должность заместителя министра госбезопасности по итогам этих досрочных выборов? Курирование всей внутренней безопасности Сибири и Дальнего Востока, полный карт-бланш на работу. Ты сама будешь решать, кого брать в разработку, а кого миловать. Ты будешь писать правила, а не исполнять их!

Лада поперхнулась вином и закашлялась – она явно не ожидала таких речей от меня. Её глаза на мгновение расширились, и в них вспыхнул тот самый амбициозный азарт хищницы, который она так старательно прятала за маской усталого циника.

– Ты делишь шкуру медведя, который не просто не убит, а ещё даже не родился, дорогой мой Виктор, – чуть растерянно прохрипела она, вытирая губы салфеткой. – Но шкура, чёрт возьми, выглядит очень заманчиво.

– Нихера себе здесь раздают должности, – поражённо произнесла Витковская.

– Екатерина! – я перевел на неё взгляд. – Ты – барышня жесткая, мягко говоря, но лучший аналитик в этой вашей «гебешной» системе, верно? Но ты тратишь свой потенциал на подтирание… хвостов за бездарными, зажравшимися генералами, наскольку я понимаю. Так или нет? Хочешь пост статс-секретаря МГБ? Или хочешь работу в канцелярии премьер-министра или спикера Палаты, ведущий аналитик? Или хочешь в Министерство Юстиции, менять законы?

Витковская усмехнулась, задумчиво постукивая дорогим маникюром по своему планшету. Цок-цок-цок – ритмичный звук, напоминающий тиканье часовой бомбы.

– Статс-секретарь Витковская… Звучит амбициозно, но и крайне рискованно, – она мечтательно ухмыльнулась.

– Главный пункт моей предвыборной программы – служение народу… – провозгласил я и поднял палец, но меня перебила Стелла:

– Пиздец, как неожиданно и оригинально!

Катя и Лада засмеялись, Анжелика тоже мотнула головой и усмехнулась, Арина с напряжением смотрела на меня – она явно не понимала, шучу ли я или говорю серьёзно.

– В этот раз всё будет серьёзно – никаких подачек ведущим семьям, мы возродим принципы республиканизма и народовластия. Обычным людям надо дать хотя бы немного больше реальных, а не декларативных, прав, ну и возможность заниматься мелким бизнесом и богатеть, а ещё покупать контрацептивы, табак и водку по доступным ценам, а не по тройным, как сейчас.

– Водку и табак не трожь, – поморщилась Стелла.

– Корниловы что, табачные короли? Или спиртовые? Или чего ты боишься, леди?

– Алкоголь и табак – это вредно. Высокие цены на него – это залог здоровой нации, – ответила медноволосая. – Для того и были подняты акцизы ещё в восьмидесятых.

– А низкие цены, хотя бы на сигареты, вино и пиво – это залог лояльного населения. Лично для меня это важнее, чем абстрактное здоровье, которое можно угасить любыми другими способами.

– Я не согласна… – сжала губы Стелла, но я перебил:

– Ты ведь сама куришь! Здоровье обеспечат врачи, спецы вроде тебя. Человек купил водочку, посидел с друзьями или семьёй, напился, похмелился, купил таблетку, пошел довольный на работу – это значит, что человек не думает о политике, не идёт митинговать. Схватила печень – пришел к врачу, подлечился и снова в бой, на шашлык или в баню. Всем выгода – производителям водки и таблеток, властям, врачам. Так или нет?

– Я с тебя охуеваю, Вик, – старшая Корнилова изумлённо покачала головой. – Доход на копейку, убыток на рубль – вот это твоя логика. Тебя на пушечный выстрел нельзя к Палате подпускать.

– В политике, дорогая Стеллочка, – я демонстративно вздохнул, – важен здоровый популизм. Латинское, то бишь древнеримское, «populus», и означает «народ», работу в интересах народа…

– Откуда ты вообще это знаешь, а? Умник, блин! С хера ли дешевая водка – в интересах народа? – начала злиться Стелла.

– У нас минимальный отпускной розничный лимит на водку и коньяк установлен спецзаконом, никто его менять не будет в здравом уме, – поддержала её Катя. – Дохлый номер при текущей инфляции и дефиците бюджета.

– Отвечу вопросом на вопрос – а с хера ли дорогая водка должна наполнять карманы водочных баронов вроде Дроздовских, Алексеевых или Мамонтовых? Они уж точно не разорятся, если даже на пятьдесят процентов понизят цены! Зато выиграют на объёмах реализации.

– Мы водки мало производим, едва хватает для своего края и на экспорт, – проблеяла Арина. – Ты нас с кем-то перепутал.

– Вот это и будет гвоздём моей программы: «Дешевая водка – победа над инфляцией!»

– А инфляция тут при чём? – поинтересовалась Катя. – Какая связь?

– Да похер – наймём экономистов, обоснуют любую, – я сжал кулак и посмотрел на Стеллу, решив нанести решающий удар: – Ты же врач, учёная-магомедик? Вот и будешь заниматься проблемами магии во всех её проявлениях, – я ощутил, что поймал кураж, – если ты готова к научным свершениям, конечно!

– Ты не наводи тень на плетень, говори яснее, – медноволосая неприятно прищурилась. – Не испытывай моё терпение.

– После неминуемой победы на выборах, которую обеспечит моя новаторская программа «Республика для народа», мы создадим Республиканский Научный Центр Магической Стабилизации. Бездонное финансирование из бюджета, никаких ограничений от этических или контрольных комиссий Палаты – это всё мы проведём специальным законом, возможно даже – Конституционным. Ты станешь научным руководителем и будешь разбирать структуру магии на атомы, Стелляшечка! Ты станешь легендой – женщиной, которая приручила Магический Хаос.

– Стелляшечка? – весело засмеялась Лада. – Да, не зря я сегодня приехала… Ох, кузен, ты в своём репертуаре!

Стелла смотрела на меня так, будто я был пациентом буйного отделения, которому по ошибке выдали ключи от хранилища с лекарствами. Но это длилось недолго, и после этого я увидел в её взгляде научный голод – тот самый, который сильнее любой жажды власти. Это был взгляд ученого, которому предложили запретный плод познания, и она уже мысленно надкусывала его, не заботясь о последствиях. Её не интересовала политическая власть, и насколько я понимал эту опасную женщину – она хотела прославиться на научной ниве.

– Ты сумасшедший, Виктор Колчак, – тихо сказала она. – У нас нет коалиции и кабмина, и не факт, что вообще будет. Зато у нас есть только твоя наглая рожа и две тупых пигалицы в халатах. Сейчас ты торгуешь воздухом, и этот воздух воняет гарью от вашего сомнительного гоночного триумфа.

– Зато этот воздух будет гореть! – я ударил ладонью по подоконнику. – Людям в этой республике до смерти надоело болото – им нужен огонь, им нужен лидер, который не боится быть «неправильным». И этот лидер – я. А вы – моя команда.

Анжелика вскочила, подбежала и обняла меня за плечо, вызывающе глядя на сестру. Её халатик распахнулся, демонстрируя отсутствие приличий, но ей было абсолютно всё равно, да и мне тоже, в общем-то, ведь в её глазах светилась преданность, смешанная с торжеством – она наконец-то получила подтверждение того, что выбрала правильного мужчину – меня, который способен поставить на место даже Стеллу.

– Вит дело говорит – мы их всех порвем с таким подходом! Стелл, ну чего ты ломаешься? А ещё милый мне яхту обещал!

Я обалдел и вопросительно посмотрел на неё, но она скорчила озорную мину «невинной кошечки, которая точно не проливала то разлитое по всей кухне молоко».

«Ох и манипуляторша – решила воспользоваться подходящим моментом», – я удивился, но в целом от Анжелики и не такое можно было ожидать.

– Чего⁈ Какую ещё яхту? – поразилась старшая.

– Прогулочную и самую дорогую из всех, какая есть! Мы поедем в гости к Арине и будем там плавать вдоль побережья, – пояснила Анжелика. – Да, рыжая?

Я вздохнул, но решил пока промолчать, при этом побледневшая рыжая сжала ладони и не знала, куда деть глаза – такой подставы от подруги она явно не ожидала.

– Конечно, кто б сомневался – без рыжей бестолочи тут не обошлось, – констатировала Стелла.

– Возьмём в лизинг, – начала заводиться брюнетка. – В конце концов, летом надо проводить время на море и на яхте, а не тут, в тесной квартире.

– Яхту в лизинг тебе никто не продаст – ты же нигде не работаешь и не учишься, идиотка, – прошипела Стелла. – И она не твоя будет, а «представительский актив рода Корниловых», официально внесённый в налоговую декларацию. Не хватало нам ещё одного скандала в прессе как раз перед выборами.

– Плевать! Главное, чтобы на ней я выглядела, как королева, а мои фотки украшали модные журналы! – парировала Анжелика. – Можешь оформить хоть на своего кота.

– Ладно, – я прервал этот спор жестом руки, – хватит этой бытовухи. Арина, солнышко, прекращай жевать печенье – твой выход. Расскажи нашим мегерам-надзирательницам, как ты планируешь обуздать Деникиных. Это будет наш первый шаг в моём плане.

– Где ты мегер увидел, дорогой наш друг? – возмущённая Стелла даже поднялась. – Совсем уже охуел?