Текст книги "100 великих экспедиций"

Автор книги: Рудольф Баландин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

«И на Тихом океане свой закончили поход»

В 1632 году енисейский сотник Петр Бекетов основал Якутский острог. Отсюда начались походы на север, к Ледовитому океану, с плаваниями вдоль берегов; на юго-запад, до Байкальского хребта, и на юго-восток, до Тихого океана. В Якутск доходили слухи о существовании за хребтами и реками «теплого моря», которое тунгусы называли «Ламу».

Отряд атамана Дмитрия Копылова из Томска пришел в 1636 году в Якутск, спустился вниз по Лене, перешел в правый приток – реку Алдан – и, поднявшись вверх, в ста километрах выше впадения в Алдан реки Мая поставил «Бутанский» острог.

Отсюда на разведку бассейна Мая – на пути к теплому океану – пошли тридцать человек под командой Ивана Юрьевича Москвитина. Среди них был якутский казак Нехорошко Колобов, который позже написал доклад – «скаску» – об этом походе.

Башня Якутского острога XVII в. Реконструкция

Спустившись по Алдану до реки Мая, отряд полтора месяца двигался вверх по реке. Наиболее удобно выглядел путь по правому притоку Юдоме, текущей с северо-востока. Поднявшись вверх по этой реке, перевалили хребет Джугджур и спустились в долину реки Ульи. Здесь построили лодки и сплавились в 1639 году до «моря-окияна».

Тяжелейший маршрут по неведомым таежным рекам и через скалистые горы был пройден за два месяца!

Отряд Москвитина разделился на две группы. По суше и по воде они обследовали около 800 км западного морского побережья. Назвали море Ламским. Позже укоренилось другое имя – Охотское, несмотря на то, что река Охота невелика. По-видимому, назвали море по Охотскому острогу, поставленному в устье этой реки и ставшему опорной базой для морских маршрутов.

Зимовать близ морского побережья можно было без особых забот: реки изобиловали рыбой. Колобов писал, что жили они здесь «с проходом два года». Реки в этом крае «собольные, зверя всякого много, и рыбные, а рыба большая, в Сибири такой нет… сколько де ее множество, – только невод запустить и с рыбою никак не выволочь».

Узнали и о том, что на «Амур-реке» «бородатые люди дауры живут дворами, и хлеб у них, и лошади, и скот, и свиньи, и куры есть, и вино курят, и ткут, и прядут». Незадолго до прихода русских дауры напали с моря на гиляков и убили человек пятьсот.

Летом 1641 года отряд Москвитина вернулся в Якутск, где сдал в казну 440 соболиных шкурок – огромное богатство.

Удивительное достижение русских землепроходцев: всего лишь за 57 лет со времени начала похода Ермака (1581) они пересекли всю огромную северную часть крупнейшего Азиатского материка.

…Избегая упреков в субъективности при характеристике своих соплеменников, обратимся к свидетельству английского историка географии Дж. Бейкера:

«Продвижение русских через Сибирь в течение XVII века шло с ошеломляющей быстротой. Успех русских отчасти объясняется наличием таких удобных путей сообщения, какими являются речные системы Северной Азии, хотя преувеличивать значение этого фактора не следует, и если даже принять в расчет все природные преимущества для передвижения, то все же на долю этого безвестного воинства достанется такой подвиг, который навсегда останется памятником его мужеству и предприимчивости, равного которому не совершил никакой другой европейский народ».

Мужество, сообразительность, предприимчивость и выносливость русских землепроходцев беспримерны. А ситуация с сибирскими реками не так благополучна, как предположил Бейкер. Крупнейшие из них текут с юга на север. Если левые их притоки направлены с запада на восток, то правые – наоборот. Для путешественников, пересекающих Сибирь, местные реки особых удобств не предоставляют.

Продвижение русских через Сибирь проходило в несколько раз быстрее, чем англичан – через Канаду. Хотя в Сибири более суровый климат, обширней территория, да и шли русские на столетие раньше, чем англичане в Канаде.

Из Ледовитого океана – в Тихий

Летом 1648 года из устья Колымы вышли в море семь кочей. Они повернули на восток и пошли вдоль берега. На каждом судне было 10–15 человек (всего – 90). Организовал экспедицию купец Федот Алексеевич Попов. Одно судно принадлежало Герасиму Анкидинову.

Предприятие было задумано как сугубо торговое: предполагалось по морю добраться до реки Анадырь, где можно добыть много ценного моржового клыка (была надежда и на пушнину). Сначала плавание проходило без особых трудностей. Однако у Большого Каменного Носа (ныне мыс Дежнёва) начался шторм. Два коча были разбиты льдами. Люди смогли высадиться на берег, но все они погибли: одни – от нападения коряков, другие от голода.

Остальные кочи буря разбросала в разные стороны. Два из них, по всей вероятности, отнесло к берегу Нового Света. Во всяком случае, позже эскимосы Аляски рассказывали, что в их стране жили бородатые голубоглазые люди; это подтвердили и находки в начале XX века остатков древних жилищ– из бревен с печами русского образца.

Другой коч – Федота Попова и Герасима Анкидинова – тоже был вынесен сильными ветрами в Тихий океан, попав на Камчатку. Перезимовав, по морю обогнули этот полуостров, но после второй зимовки частью умерли от цинги, частью были убиты туземцами.

Амстердамский бургомистр географ Н. Витсен в книге «Север и восток Тартарии» (1692) писал: «Однажды 7 судов с московскими военными спустились по этой реке [Колыме], чтобы обогнуть Ледяной Нос, называемый также Необходимый нос или выступ, но все погибли».

Последнее неверно. Сведения об этой экспедиции были получены от уцелевшего по счастливой случайности, а также благодаря уму и выносливости сборщика ясака Семена или Семейки Ивановича Дежнёва (приблизительно 1605–1672), одним из тех, кто остался в живых. Ему досталась слава первопроходца, обогнувшего северовосточную оконечность Азии, открывшего пролив между Чукоткой и Аляской.

В 1662 году в челобитной царю Алексею Михайловичу он сообщал: «И я, холоп твой, с ними, торговыми и промышленными людьми, шли морем, на шти кочах, девяносто человек; и прошед Анадырское устье, судом Божиим те наши все кочи море разбило, и… людей от того морского разбою на море потонуло и на тундре от иноземцев побитых, а иные голодною смертью померли, итого всех изгибло 64 человека».

С.И. Дежнев. Скульптор Б. Бродский

Дежнёв оставил сообщение о мысе, который много позже стал носить его имя: «А Нос тот вышел в море гораздо далеко, а живут на нем люди чухчи добре много. Против того же Носу, на островах [Диомида] живут люди, называют их зубатыми [эскимосы], потому что пронимают они сквозь губу по два зуба немалых костяных… А тот Большой Нос мы, Семейка с товарищи, знаем, потому что разбило у того Носу судно служилого человека Ярасима Онкудинова [Герасима Анкидинова] с товарищи. И мы… тех людей имали на свои суды и тех зубатых людей на острову видели ж».

Он докладывал о своем проходе в Тихий океан: «И носило меня, Семейку, после Покрова Богородицы [1 октября] всюда неволею и выбросило на берег в передний конец [то есть на юг] за Анадырь-реку. И было нас на коче всех двадцать пять человек. И пошли мы все в гору, сами путь себе не знаем, холодны и голодны, наги и босы. И шел я, бедный Семейка, с товарищи до Анадыря-реки ровно десять недель, и пали [попали] на Анадырь-реку вниз, близко моря, и рыбы добыть не могли, лесу нет. И с голоду, мы, бедные, врозь разбрелись. И вверх по Анадыре пошло двенадцать человек и ходили двадцать ден, людей и аргишниц [оленьих упряжек], дорог иноземских не видали и воротились назад и, не дошед, за три дня, днища [одного дня пути] до стану, обночевались, почали в снегу ямы копать».

В устье реки Анадырь они заложили острог.

Дежнёву принадлежит первое описание Чукотки: «Тот нос вышел в море гораздо далеко. А живут на нем чукчи добре много. А против того носу на островах живут люди, называют их зубатыми, потому что пронимают они сквозь губу по два зуба немалых костяных. А лежит тот нос промеж сивер на полуношник, а с русскую сторону носа признана вышла речка, становье тут у чукоч делано, что башни из кости китовой, а нос поворачивает кругом к Анадырь-реке… А река Анадырь не лесна и соболей по ней мало… а иного черного лесу нет никакого, кроме березнику и осиннику… от берегов лесу не широко, все тундра да камень».

Тем временем из Нижне-Колымска был направлен на юго-восток, к морю отряд под командованием Семена Моторы. На «захребетной реке Анадырь» он соединился с группой Семейки (Семена) Дежнёва. Они собирали с местных жителей – юкагиров – ясак и «приводили их под высокую царскую руку». По тому же маршруту двинулся отряд Михаила Стадухина, который тоже требовал от юкагиров дань, чем вызвал их недовольство. Этому отряду приходилось вступать в стычки с туземцами. При встрече с Дежнёвым Стадухин проявил свой крутой нрав и жадность. Дальше их пути разошлись.

В поисках «моржового зуба» Дежнёву в конце концов улыбнулась удача. В 1652 году он нашел на отлогом морском берегу огромную залежь ископаемых клыков моржей, всего, как сообщил один казак, более двухсот пудов.

Дежнёв несколько раз ездил из Якутска в Москву, отвозя пушнину и моржовую кость. Его щедро наградили и произвели в атаманы. Умер он в Москве.

Амур-батюшка

В Якутском остроге в 1630 годах имелись достоверные сведения о существовании на юге страны оседлых дауров в долине могучей реки. В тех краях побывал «промысловый человек» Аверкиев. Местные жители его арестовали и отвели к своему «князьку». После допроса его отпустили, обменяв его товары – бисер и железные наконечники стрел – на собольи шкурки.

В 1643 году якутский воевода Петр Головин направил в Даурию отряд Василия Даниловича Пояркова. С ним было 112 казаков, 17 охотников и торговцев, кузнец и два толмача (переводчика). «Для угрозы немирных землиц» дали небольшую пушку и сто полуфунтовых ядер.

Целью экспедиции было поставлено в инструкции: сбор сведений о реках и землях по Зее и Шилке (так называли Амур); составление чертежей (карт-схем) и описаний местности и живущих там народов; сбор ясака (дани); отыскание залежей драгоценных металлов, меди и свинца.

Из Якутска отряд Пояркова спустился вниз по Лене до Алдана, затем по его притокам Учур, а затем Гонам. В предгорьях Станового хребта на реках было много порогов: то и дело приходилось перетаскивать суда. Наступили холода. Не дойдя до водораздела, остановились и построили острог. Оставив часть отряда зимовать с основным грузом, Поярков, взяв 90 человек, налегке, имея нарты, перешел Становой хребет. Они вышли в бассейн реки Зеи, впадающей в Амур.

В долине Зеи – поселки дауров, поля и пашни. Дома в основном крепкие, просторные, с окнами, затянутыми полупрозрачной промасленной бумагой. Местные жители ходили в шелковых и хлопчатобумажных тканях китайского производства, получаемых в обмен на пушнину. Дауры занимались сельским хозяйством, имели пашни и много скота. Дань они платили маньчжурам.

Поярков требовал от дауров платить ясак русскому царю. Они отказывались. Тогда казаки стали брать их знатных людей в заложники, держа в цепях и впроголодь, пока их сородичи не выполняли все требования.

Плохие отношения с местными жителями сказались зимой. Поставив острог, казаки оказались в осаде. То и дело приходилось отбивать атаки дауров. Припасы подошли к концу. Отряд голодал. В муку стали примешивать кору, питались кореньями, не гнушались падалью. Несколько казаков умерло, многие болели. Дошли до того, что стали питаться трупами убитых во время нападения дауров.

В.Д. Поярков. Неизвестный художник

Поздней весной пришли лодки с пополнением и припасами. Поярков отправился вниз по Зее, хотя оставалось у него менее ста человек. Вокруг было много селений, но местные жители были настроены враждебно и старались не давать пришельцам сойти на берег.

Как позже докладывал Поярков, в низовьях Зеи и по берегам Амура родится шесть «хлебов»: ячмень, овес, просо, греча, горох и конопля, а также огурцы, бобы, чеснок, мак, яблоки, груши, орехи грецкие и русские.

Выйдя на Амур, отряд направился вниз по течению. Миновали правый приток Амура Сунгари. Начались земли народа дючеров, родственных маньчжурам. Их большие селения были окружены пашнями, хлебными полями. Они «такие же сидячие и хлебные и скотные, что и дауры, и рыбы у них… белуг и осетров и иной всякой много, а зверя соболя и иного всякого ж много».

Чтобы разведать обстановку, Поярков послал вперед вооруженную группу из 25 человек. Из них вернулось только двое, остальные были перебиты дючерами.

Продолжили путь по Амуру, который повернул на северо-восток. Начались владения рыболовов, охотников и скотоводов гольдов (нанайцев). Еще ниже по течению жили гиляки (нивхи), рыболовы и охотники, еще не перешедшие к производящему хозяйству. Ездили они на собаках, а ловили рыбу с маленьких берестяных лодок.

В устье Амура русских землепроходцев застала поздняя осень. Казаки отбирали у гиляков ясак соболями. Зимой опять голодали. Летом вышли в Амурский лиман, видя впереди на востоке берега Сахалина. Повернули налево, на северо-запад, и, держась берега, пересекли западную окраину Охотского моря. Во время внезапного шторма их отбросило на какой-то необитаемый остров (из группы Шантарских островов).

На северо-западном берегу моря близ устья реки Ульи встретили служилых отряда Москвитина и устроили зимовку. Ранней весной 1646 года отряд двинулся вверх по Улье, миновал водораздел и вышел в бассейн реки Лены. Летом вернулись в Якутск. Их осталось всего 33 человека. Привез Поярков чертежи (карты-схемы) и составил подробный отчет об экспедиции.

За трехлетнюю экспедицию отряд Пояркова прошел по суше, по рекам и по морю 8 тысяч километров. В своем отчете он предлагал присоединить открытые им земли к Руси. Тамошние «пашенные хлебные сидящие люди», по его мнению, надо подвести «под царскую высокую руку» и «в вечном холопстве укрепить, и ясак с них собирать, – в том государю будет многая прибыль; потому что те землицы людны и хлебны и собольны, и всякого зверя много, и хлеба родится много, и те реки рыбны».

Три года спустя в Якутске был сформирован новый хорошо вооруженный отряд под начальством Ерофея Павловича Хабарова. В 1649–1652 годах он совершил походы в Приамурье, в богатую Даурскую землю, исследовал бассейн Амура и составил «чертеж» (карту-схему) этой реки. Покорив одни племена и обложив их ясаком, с другими воевал, опустошая селения.

В долине Амура они встречали только покинутые деревни. Оставив на зимовку часть своих людей, Хабаров с остальными вернулся в Якутск и набрал новый отряд – более двухсот человек. Они грабили дауров, да и между собой не ладили. Часть отряда взбунтовалась и отправилась разбойничать самостоятельно в низовья Амура. Хабаров напал на них и заставил подчиниться, казнив зачинщиков.

Послав царю доклад о своих успехах и присовокупив к нему ценные меха, Хабаров получил от него благодарность и награды. Однако, на месте оценив обстановку, царский уполномоченный отстранил Хабарова от руководства, побил его, арестовал и повез в столицу. Дело разбиралось в Сибирском приказе в Москве. Его оправдали, пожаловали в «дети боярские» и отправили служить на Лену.

В дальнейшем царское правительство постаралось вести на Дальнем Востоке более разумную политику, налаживая нормальные отношения с живущими здесь народами.

Земля Камчатка

На чертеже Сибири, составленном в 1667 году воеводой Петром Годуновым, есть надпись «Камчатка». Однако при этом нет ничего похожего даже на самую грубую схему расположения полуострова с таким названием. Просто – небольшая территория между Амуром и безымянной речкой, выше которой находится устье реки Лены.

Картирование местности проводилось без астрономических наблюдений и без хотя бы приблизительных оценок географической широты. В результате река Оленек оказалась значительно севернее Лены, где-то в районе Чукотки, которая и вовсе отсутствовала, а Якутск расположился прямо над Камчаткой.

Начал исправлять такие «географические новости» (говоря словами Владимира Маяковского) Владимир Тимофеевич Атласов. О нем академик Л.С. Берг отозвался так: «Человек малообразованный, он вместе с тем обладал недюжинным умом и большой наблюдательностью, и показания его… заключают массу ценнейших этнографических и вообще географических данных. Ни один из сибирских землепроходцев XVII и начала XVIII века, не исключая и самого Беринга, не дает таких содержательных отчетов».

Вид на остров Атласова

Атласов был родом из Усолья Камского. До поступления в Якутский гарнизон скитался по берегам Лены, промышлял соболя; сопровождал в Москву драгоценную «государеву соболиную казну». Он выделялся даже из среды своих незаурядных товарищей смекалкой и организаторскими способностями. В 1695 году его назначили начальником Анадырского края с наказом «изыскивать новые землицы». При этом подразумевался путь на юг, в тайгу, на Камчатку.

Судя по всему, якутский воевода имел весьма приблизительное представление о том, какое расстояние от Анадырского острога до центра Камчатки. Если считать по прямой, то получается более тысячи, а реальный путь, – полторы тысячи километров. Впрочем, русские землепроходцы уже привыкли к подобным маршрутам.

В начале 1697 года Владимир Атласов отправился из Анадырска на Камчатку. При нем было 60 служилых и промышленных людей и 60 юкагиров. Двигались на оленях и за две с половиной недели пришли в долину реки Пенжины. Оседлых коряков было свыше 300 душ. За неимением соболей, собрали ясак красными лисицами.

По сообщению Атласова, коряки «пустобородые, лицом русаковаты, ростом средние». Вооружены они луками и копьями, «начального человека» над собой не имеют, а «слушают который у них есть богатый мужик». «Веры никакой нет, а есть у них ихже братья шеманы – вышеманят, о чем им надобно: бьют в бубен и кричат». Для промысла нерп и китов имеют большие байдары из нерпичей кожи, куда садится человек по 30. Из товаров им надобны ножи, топоры.

От Пенжины отряд Атласова шел две недели на оленях по западному берегу Камчатки, затем пересек полуостров до берега Тихого океана. Местные коряки никогда не видели русских. Атласов призвал их в русское подданство «ласкою и приветом», не забыв взять ясак лисицами (их было немало близ становищ коряков).

Атласов разделил отряд на две группы, из которых одна под началом Луки Морозко пошла вдоль восточного берега Камчатки на юг, а сам Атласов перешел на западный берег. Вскоре на реке Палане, впадающей в Охотское море, в отряде Атласова группа юкагиров изменнически набросилась на казаков, трех убили, 15 ранили (в том числе и начальника отряда). Они могли собрать местных жителей и уничтожить оставшихся. Пришлось звать на помощь отряд Луки.

К ним Атласов направил верного юкагира. Ему удалось перейти через Камчатку и выполнить поручение. После того как оба отряда воссоединились, вновь двинулись на юг.

О камчадалах Атласов сообщал: «Одежду носят соболью и лисью и оленью, а пушат то платье собаками. А юрты у них зимние земляные, а летние на столбах вышиною от земли сажени на три, намощено досками и покрыто еловым корьем, а ходят в те юрты по лестницам. И юрты поблизку а в одном месте юрт ста по два и по три и по четыре. А питаются рыбою и зверем; а едят рыбу сырую, мерзлую… А ружье у них – луки усовые китовые, стрелы каменные и костяные, а железа у них не водится».

В долине реки Камчатки русские встретили четыре укрепленных поселения местных жителей, которые обрадовались приходу русских и охотно заплатили ясак. Они просили защитить их от сородичей с низовьев Камчатки и морского побережья, которые время от времени их грабили, а сопротивлявшихся убивали.

Вместе с камчадалами русский отряд отправился вниз по реке. Через три дня они подошли к селению, жители которого устраивали набеги. Там было более 400 юрт. Атласов предложил им платить ясак, но те отказались. «И он де Володимер, со служилыми людьми их, камчадалов, громили и небольших людей побили и посады их выжгли».

Атласов дал первое описание камчатских вулканов: «А от устья идти вверх по Камчатке реке неделю есть гора подобна хлебному скирду, велика гораздо и высока, а другая близ ее ж – подобна сенному стогу и высока гораздо: из нее днем идет очью искры и зарево. А сказывают камчадалы: буде человек взойдет до половины той горы и там слышит великий шум и гром, что человеку терпеть невозможно».

Когда Атласов вернулся с низовьев реки, то не нашел своих оленей: их угнали кочевые коряки. Он отправился за ними в погоню, догнал у «Пенжинского моря» и после сражения отбил оленей. Затем отряд прошел до южной оконечности полуострова.

За 5 лет похода Атласов с отрядом прошел около 11 тысяч километров. Он неплохо изучил Камчатку, дав описание ее природы и населения; первым сообщил о северных Курильских островах и о Японии. Вот одно из таких описаний:

«А зима в Камчатской земле тепла против московского, а снеги бывают небольшие… А солнце на Камчатке бывает в день долго, против Якуцкого блиско вдвое…

А в Камчатской и в Курильской земле ягоды – брусница, черемха, жимолость – величиною меныпи изюму и сладка против изюму… Да ягоды ж растут на траве от земли в четверть, а величиною та иного меньше курячья яйца, видом созрелая зелена, а вкусом что малина, а семена в ней маленькие, что в малине… А на деревьях никакова овоща не видал…

А деревья ростут кедры малые, величиною против мозжевельнику, а орехи на них есть. А березнику, лиственничнику, ельнику на Камчатской стороне много, а на Пенжинской стороне по рекам березняк да осинник…

А в Камчадальской и Курильской земле хлеб пахать мочно, потому что места теплые и земли черные и мягкие, только скота нет, и пахать не на чем, а иноземцы ничего сеять не знают. А руды серебряные и иные какие есть ли, того не ведают, и руд никаких не знают».

Как видно из этих записей, русский человек вполне рассудительно и уважительно отзывается о местных жителях, не проявляя расовой или культурной, даже религиозной неприязни.

…Примерно в то же время, когда русские продвигались «встречь солнцу», осваивая Сибирь, западные европейцы завоевывали Америку в противоположном направлении, на запад. Пришельцы уничтожили два крупных местных государства с древней историей и высокой культурой. Природа новых территорий и культура местного населения были им чужды.

Возможно, именно поэтому заморские владения западноевропейских стран со временем и вполне естественно (хотя и не без борьбы) обретали самостоятельность. А Сибирь для русских сразу же стала родной землей, естественным продолжением – за Урал (за Камень) – Руси. Ведь существует на планете единый величайший континент – Евразия. Появилась и великая держава Евразийская. Адля нее стала необходима современная – по тем временам – наука и техника.

.. Легко ли было русским отрядам двигаться в неведомое, преодолевая вековую тайгу, горные перевалы, бурные сибирские реки, вязкие топи и даже таких «кровных врагов», как мошка и комары? Пришлось пересечь крупнейший континент планеты и район полюса холода Северного полушария. Отряд Стадухина, например, прошел от Ледовитого океана до Тихого, пересекая чукотские низменности и горы. Такое предприятие и в наши дни не назовешь простым.

О трудностях подвига землепроходцев можно судить по их потерям. В экспедиции Пояркова на Амур уцелело лишь около трети состава, из отряда Атласова вернулась после похода на Камчатку четвертая часть; из спутников Дежнёва и Попова, обогнувших по морю Чукотский полуостров, остался в живых примерно один из девяти человек. А сколько отрядов сгинуло без следа в студеных морях, на свирепых порожистых реках, в болотных сибирских глухоманях!

С полным основанием мужественный норвежский полярный исследователь Фритьоф Нансен писал: «Еще в XVII и XVIII столетиях русские совершали самые далекие путешествия на санях и нанесли на карты сибирские берега от границ Европы до Берингова пролива. Да и ездили они не только вдоль берегов, но и переходили по плавучему морскому льду до Новосибирских островов и даже еще севернее. Едва ли где-либо пришлось путешественникам претерпевать столько лишений и выказывать такую выносливость, как во время этих поездок».

Землепроходцам от царя и воевод давался наказ обходиться с местными жителями добром, а ясак собирать «ласкою и приветом, а не жесточью». Но стычки, порой кровавые, были неизбежны. И все-таки русские люди вторгались все дальше в глубь Сибири, открывая неведомые реки и озера, моря и проливы. Видится в этих деяниях удаль поистине молодецкая!

Немало зарубежных географов писали о Сибири как месте ссылок, каторги. Да и среди русских писателей, в народе упоминался этот край в том же смысле. Но Сибирь явилась той неведомой землей, где мощная дремучая суровая и прекрасная природа предоставляла вольнолюбивой русской душе «разгуляться на воле».

Поначалу здесь поселялись северные россияне, наиболее свободные и привыкшие к морозному климату. Их быт был уже приспособлен к местным условиям. Да и Предуралье в природном отношении мало отличалось от Зауралья. Средневековый русский человек во всех отношениях был подготовлен к жизни в Сибири. Она была ему, можно сказать, «в пору», по плечу и по душе. И он оказался для нее «своим».

Судя по документам, в 1599 году в Сибирь переселилось около тысячи крестьянских семей (правительство поддерживало их материально). Они освоились среди аборигенов, уважая их быт и нравы, их верования и привычки. Создавались города и поселки, прокладывались торговые пути, открывали месторождения драгоценных металлов. Изучались новые районы, составлялись отчеты (скаски) и карты-схемы.

Присоединение Сибири к Российскому государству – выдающееся историческое событие и серия многочисленных экспедиций, совершивших замечательные графические открытия.