Текст книги "И все-таки, медвежонок, ты попал (ЛП)"

Автор книги: Руби Диксон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Руби Диксон

И все-таки, медвежонок, ты попал

Серия: Укус медведя (книга 3)

Автор: Руби Диксон

Название на русском: И все-таки, медвежонок, ты попал

Серия: Укус медведя (книга 3)

Перевод:Сандра (1–5 гл),

Оксана Ковальская (с 6 гл)

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Таня Медведева

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

МЭЛ

«Тебе не следует здесь находиться», – шепчет мне внутренний голосок.

Подавляя голос своей совести, я дотрагиваюсь до своего правого плеча. Я просто смотрю, а она всего лишь готовит ужин. С самого начала я установил для себя строгие правила на счет того, где мне можно наблюдать, а где нет. Никаких укромных мест личного пользования, вроде ее спальни и ванной. Это запретная зона. Гостиная, кухня и маленькая зона столовой, что расположена между ними? Ну… она ведь не повесила какие-нибудь шторы, чтоб закрыть видимость.

Прямо сейчас она на кухне. Она в наушниках и танцует под такт какой-то поп-музыки.

На самом деле я делаю ей одолжение, потому что всегда может кто-нибудь появиться и ворваться в ее дом. Она бы их не услышала, не с этой музыкой, включенной настолько громко, насколько возможно.

Она кружится, раскачивается из стороны в сторону и тут наклоняется вперед, чтобы вытащить из духовки запеканку. При этом ее движении я с трудом сглатываю.

Моя рука опускается на ширинку джинсов. Черт, эта девушка такая красивая.

Райан Браун приехала в этот городок в невинном семнадцатилетнем возрасте. Уже тогда она была великолепна – эти ее ноги, пышные волосы и брекеты. Я уловил ее аромат в супермаркете, вернулся домой и напился до беспамятства.

Малолетка, от которой пахнет моей парой и в придачу еще и человек? Духи точно возненавидели меня.

Я оставался в своем коттедже целый месяц, питался исключительно тем, что добывал в лесу, прежде чем набрался смелости для того, чтобы решиться вернуться обратно в город. Когда я ее не увидел, стало ещё хуже. Чтобы её разыскать, я перевернул весь Пайн-Фолс, осмотрел коллеж, обрыскал ночью все улицы. Я не мог спать. В конце концов, я узнал, что она всего лишь приезжала погостить. Мэри Браун с мужем переехали сюда лет десять назад. Они были тихими, мирными людьми. Мэри ученый в Центре спасения волков. Райан уехала туда, откуда здесь появилась.

Я вернулся в свой коттедж и оставался там всю зиму. Сбросил около пятнадцати фунтов, стер свой член чуть ли не до крови и отпустил бороду, которая ничуть не уступала бороде Пола Баньяна (прим. вымышленный гигантский дровосек, персонаж американского фольклора). Я встретил свою пару, но она оказалась несовершеннолетним человеком, которая даже не живет в Пайн-Фолсе.

Я надеялся, что смогу, нахрен, избавиться от воспоминаний о ней, но всякий раз, когда я чуял возбуждение женщины, мой член обмякал как макаронина.

Когда три года спустя она вернулась, чтобы работать со своей тетей в Центре спасения, мой внутренний медведь возрадовался, но я-то знал лучше. Она была человеком – очень красивой со сладким запахом. Не может такого быть, чтобы она была заинтересована остаться одиночкой, как я.

Всякий раз, когда я ее видел, она была окружена людьми. Иногда это были всего лишь ее родственники, однако во многих случаях это были парни. Засранцы, которые, скорее всего, считали клитор прыщом на влагалище девушки. Долбокретины, которые больше заинтересованы взорваться своей собственной разрядкой раньше нее.

К моему огромному облегчению, она ни с кем из них не встречалась. Я понимал, что однажды настанет тот день, когда она начнет встречаться с одним из этих парней. Тогда мне, скорее всего, придётся уехать… подальше от Пайн-Фолс, подальше от нее.

Я никогда не смогу ее забыть. Ее запах навсегда отпечатался клеймом в моей памяти. Стоит мне только подумать о ней, и я уже твердею. Но я не мог бы находиться в непосредственной близости от ее мужчины, не покалечив его. Я бы приревновал и, впав в дикую ярость, убил бы его, прежде чем даже понял, что произошло. А если он был бы ей небезразличен, это только причинило бы ей страдания, и этого я бы тоже не пережил.

Нет, будет лучше, если я оставлю ее. Уеду на Аляску, а может даже в Арктику. Спрячусь в каком-то логове и просплю всю свою жизнь, просто заново оживляя воспоминания о ней, день за днем, ночь за ночью.

А до тех пор я посвящаю себя всецело ей, единственным возможным для меня способом. Тайные наблюдения и фотографирование украдкой, когда она об этом не подозревает.

Это неправильно. Я знаю, что это неправильно, но я всё равно это делаю и буду продолжать до тех пор, пока не наступит день, когда она перестанет быть моей.

Я думаю о ней как о своей.

Проблема состоит в том, что, даже если бы я не был медведем-оборотнем, мне никогда не удастся ее завоевать. Я слишком некрасив и слишком большой. Чересчур огромный.

Те несколько женщин, которые решились попробовать со мной, никогда не стремились к повторению. Одна бедняжка, увидев мой член, тут же разразилась криком. Просто слишком уж он огромный. И раз он чересчур большой для крупных дам, которым я платил за секс со мной, тогда он чересчур большой и для Райан, даже если бы она и правда хотела меня. А это означает, нет ни малейшего шанса.

Так что наблюдения для меня будет вполне достаточно.

– Эй, мужик, у тебя не найдется закурить?

Весьма неохотно я отрываю глаза от окна Райан. Ко мне приближается молодой парень, одетый в черную лыжную шапочку, черную ветровку и широкие джинсы.

– Нет, – резко отвечаю я.

– А как насчет двадцати баксов? Есть у тебя?

– Нет, – краем глаза я вижу, что Райан покинула столовую. Я сдерживаю вздох. Это означает, что она отправилась в свою спальню, и больше я не смогу ее увидеть.

– А как насчет твоего бумажника? Есть такой? – воинственно настаивает парнишка.

У меня в правой ладони ключи от машины.

– Нет.

– Спорим, у тебя есть бумажник. Давай-ка ты его просто отдашь.

До меня доносится вонь железа, масла и серы. Когда я снова оглядываюсь на этого парня, он держит в руке пистолет.

– Убери-ка пушку, – рычу я. – Ранишь еще кого-нибудь.

Я бросаю быстрый взгляд в сторону угловой квартиры Райан. Если этот парень начнет на автостоянке палить, куда попало, пуля может отрикошетить и ранить ее. Так не пойдет.

– Ты где живешь? – я сосредоточиваю все свое внимание на несостоявшемся бандите.

– Ч-чего?

– Ты живешь в Пайн-Фолсе? – спрашиваю я раздраженно. Похоже, он не из тех, кого я тут знаю, но и на туриста он не похож.

– Нет, я из Эксетера, – его рука, спрятанная в кармане, подергивается. Он не уверен, хочет ли вытаскивать её оттуда.

Эксетер – это городок, расположенный в минутах двадцати к югу.

– Отлично. Ну тогда, давай, уходи. Возвращайся обратно в Эксетер.

Его губы сжимаются в тонкую линию.

– Не без кое-какой налички. Давай сюда свой бумажник, иначе…

Я его, вроде, предупреждал. В движении, слишком быстром, чтобы он успел блокировать, я врезаю ему в бок. Он оступается, и я сбиваю его с ног. До того, как ему удается сделать еще один вдох, он уже лежит лицом вниз, а я коленом надавливаю на его спину.

– Ты уж прости за это. Не хочется тебе навредить, но ты не можешь здесь ошиваться, – я достаю из его кармана пистолет и вытаскиваю магазин. В нем только четыре пули. Дело плохо. Я вынимаю пули, кладу их себе в карман, а потом в карман мальчишки возвращаю обратно пистолет с магазином. Ухватив за воротник, я поднимаю его на ноги, ну а потом толкаю его вперед.

– Мистер Стандарт?

Мысленно выругавшись, я издаю стон. Это – Райан с мусорным мешком в руке. Я уже открываю рот, чтобы отчитать ее, и вдруг понимаю, что она знает мое имя. Я иду вперед, таща за собой парня.

– Слышь, мужик, отпусти меня! – возмущается недотепа.

– Не сейчас, – не тогда, когда Райан рядом. Мне придется запихнуть этот кусок дерьма в свой автомобиль и отвезти его обратно в Эксетер. Или брошу его на полпути туда. – Мисс Браун, уже поздно. Давайте, я займусь этим.

Мусорный контейнер находится в дальнем углу автостоянки. Она совершенно точно не должна разгуливать здесь по темноте совсем одна. Я протягиваю руку, но она его не отдает.

– Да нет, всё в порядке. Да, но что вы здесь делаете? Вы здесь живёте?

Ни одно разумное оправдание не приходит мне в голову.

– Я подумывал об этом, – отвечаю я наконец. – Мой домик стоит на отшибе. Я подумывал о том, чтобы перебраться в город. Как так получилось, что вы меня знаете?

Она наклоняет голову.

– О, моя тетя указала на вас, когда пару месяцев назад вы привозили в Центр кое-что из своих резных фигурок. Они были такими красивыми. Я просто восхищена вашими работами.

– Мда, – я откашливаюсь. Комплимент Райан смутил меня. Бывало, что я получал похвальные отзывы от богачей со всего мира, но ни один из них не заставил меня чувствовать себя так, как простые слова Райан. – Ну, мне очень приятно, мисс Браун.

– Можете звать меня Райан, – говорит она тихо.

– Мне от всего этого блевать уже хочется. Чем скорее вы меня отпустите, мистер, тем скорее сможете её отшпилить.

– Заткни свою пасть, – рявкаю я. Чувствуя отвращение, я поворачиваюсь обратно к Райан. – Обнаружил этот кусок дерьма на этой стоянке.

– Он ранил вас? – требует она настоятельно. – Мне позвонить 911?

– Я в порядке. Думаю, нужно вызвать шерифа Джэнта.

– Я могу ему позвонить, – предлагает она.

– Я ничего не сделал! – протестует парень. – Просто стоял здесь…

– С пистолетом в кармане, – поясняю я. Я тяну за ее мусорный мешок, и на этот раз она отпускает его. – Идите в дом и позвоните шерифу Джэнту, а я прослежу, чтобы о мусоре позаботились.

– Он за тобой подсматривал! – кричит болван, когда я тащу его прочь. – Он минут десять стоял и через окно пялился на тебя!

Парень врезается в бок припаркованного автомобиля. Возможно, я сделал ему больно, но ведь это заткнуло ему рот.

Райан стоит, словно приросла к земле.

– Ну же, Райан, – говорю я тихо, хотя кончики ушей у меня уже горят. Медведь внутри меня говорит мне, что разодранный живот парня заставит его уж точно заткнуться. – Иди внутрь и позвони шерифу.

Она кивает головой и поспешно скрывается внутри.

– Ты – хренов извращенец. Посмотрим, что подумает ваш шериф о том, что ты шныряешь вокруг цыпочки, настолько молоденькой, что сгодилась бы тебе в дочери. Ты – гребаный педо-извращенец.

Я позволяю медведю долбануть голову парня о мусорный бак, в то время как бросаю внутрь мусорный мешок.

– Парень, ты ни хрена не расскажешь шерифу.

– О, просто подожди и увидишь, – кричит он, охватив свою голову ладонями. – Если ты не отпустишь меня, я не стану молчать, расскажу ему всё.

Я тащу его за собой, когда иду по направлению к обочине дороги дожидаться шерифа Джэнта. В соперничестве между моей гордостью и безопасностью Райан, всегда будет побеждать ее благополучие. Я придумаю какую-нибудь историю для шерифа Джэнта, которую он сможет изложить в своем отчете. Скорее всего, я повторю ту, которую рассказал Райан, но потом, сегодня или завтра, мы с шерифом поговорим.

Как только он узнает, что Райан – моя пара и что я за ней просто приглядываю, он спустит всё на тормозах, отпустив с предупреждением: не дать себя поймать, и я должен остановиться, как только у нее появится мужчина. Я знаю правила игры. С наблюдением все в порядке до тех пор, пока она не сблизилась с кем-то другим.

Не нравится мне, что шериф Джэнт будет в курсе моих дел. Он не вмешивается не в свои дела, но рано или поздно все станет известно. И тогда мне придется переносить жалостливые взгляды – те, которые спаренные медведи пытаются скрыть от не спаренных медведей. Мы, медведи, не предназначены, чтобы быть одинокими. Многие одинокие медведи живут неподалеку от Ложда, который является основным туристическим центром Пайн-Фолса, просто потому, что им нравится компания.

Я не так уж много общаюсь с другими медведями, но я не могу держаться вдали от своей пары. Даже если весь городок узнает, что я у Райан Браун на невидимой привязи, это не удержит меня на расстоянии.

Это позорище, конечно, но каков у меня выбор? Больше никогда не видеть ее? Довольно скоро этот день наступит.

Я тащу это кусок дерьма на бордюр и силой усаживаю его на землю. Тихим голосом я разъясняю:

– Можешь рассказывать шерифу Джэнту все, что хочешь. Но ты никогда не вернешься обратно в Пайн-Фолс. Ни за что. Если ты это сделаешь, что по кусочкам ты станешь настолько маленьким, чтобы поместиться в мусорный мешок. Ты меня понял?

Он смотрит на меня выпученными глазами, и кажется, я добился своего. В удовлетворении я киваю головой. По крайней мере, этой ночью Райан будет в безопасности.

Глава 2

РАЙАН

Пайн-Фолс – странный городок.

Существуют самые разные места. Возьмем, например, Детройт. Если живешь в Детройте, ты, скорее всего, не оставишь дверь незапертой или не будешь жить с открытыми окнами. Обнаружив крупного, неуклюжего соседа, скрывающегося на улице перед твоим домом, скорее всего, ты запаникуешь.

Но это Пайн-Фолс, и если я хоть что-то и узнала об этом месте за прошедшие три года или около того, так это то, что местные жители любят быть в курсе дел друг друга. Что и к лучшему, потому что сосед, о котором идет речь, – Мэл Стандарт, и я без памяти влюблена в этого мужчину с тех пор, как мне было семнадцать лет. Итак… обнаружив, что он заглядывает в мои окна и околачивается вокруг дома?

Я как-то глупо взволнована.

Мэл единственный, встречу с которым я помню с тех пор, когда во время учебы в выпускном классе средней школы я приехала в Пайн-Фолс. Мама отправилась на лечение в реабилитационную клинику, а папа вне игры, поэтому тетя Мэри предложила мне пожить у нее. Мне было ужасно одиноко, скучно, и я была совершенно выбита из колеи, поэтому устроилась на работу в местный продуктовый магазин. В первый же день, как я стала там работать, туда пришел Мэл, и даже при том, что, обслуживая его, ничего из его покупок у меня не получалось пробить в кассе правильно, он мне улыбнулся, и у меня сложилось ощущение, будто это ему неловко, а не мне. Я запомнила это навсегда.

Мэл не писаный красавчик. Он – огромный и массивного телосложения – не толстый, всего лишь плотный и чертовски сильный. Я видела его без рубашки, даже ущипнуть не за что, сплошные мышцы. Его лицо внешне немного грубовато, и нос у него был сломан больше раз, чем, наверное, следовало бы, однако в его лице есть что-то такое, что привлекает меня. Возможно, всему виной чистая мужественность, которую он источает. Возможно, всему виной тот легкий румянец, которым покрываются щеки этого крупного, мужественного парня, когда он разговаривает со мной. Возможно, всему виной то, что, когда он на меня смотрит, то заставляет меня чувствовать себя особенной.

Он думает, что я этого не замечаю, но, боже мой, я замечаю!

Так что я тотчас же быстренько передаю информацию шерифу, а затем быстро вешаю трубку, чтобы снова вернуться на улицу и поговорить с Мэлом до того, как он снова сбежит. Ему уже за тридцать, и я сильно сомневаюсь, что ему нравятся девушки моего возраста,… но мне вот-вот будет двадцать один, к тому же плевать я хотела на нашу разницу в возрасте.

Я практически выскакиваю обратно на улицу, а значит, могу с ним поговорить.

Мэл все еще здесь, а бандит прямо у его ног. Он держит этого сопляка за воротник и с такой непринужденностью выглядит смертельно опасным, что меня бросает в дрожь. Боже, он такой сексуальный! Я запихиваю руки в карманы джинсов и неспешным прогулочным шагом направляюсь к нему.

– Шериф уже в пути.

– Отлично, – и это все, что Мэл говорит. Всего лишь «отлично».

– Но ты же попросишь, чтобы арестовали этого извращенца? – отчаянно вопит парнишка, показывая на Мэла. – Он, бл*дь, таращился на тебя в окна. Готов поспорить, что он занимается этим дерьмом каждую ночь. Гребаный урод.

Я наклоняю голову и от удивления отступаю на шаг назад, представив себе мысленный образ этого каждодневного наблюдателя. Тем не менее, сердце у меня начинает трепетать от одной лишь мысли об этом. Каждую ночь? В самом деле? Лицо Мэла приобретает отчетливо смущенное выражение, и это говорит мне о том, что замечание парнишки не так уж и далек от правды, и горячий румянец приливает к моему лицу.

Неужели я нравлюсь… Мэлу? Я расплываюсь в улыбке.

– Что ж, я рада, что этим вечером ты был здесь, ведь ты позаботился о моей безопасности.

Мэл отвечает мне ворчанием.

Даже несмотря на то, что из-за позднего часа немного холодно, я остаюсь поболтать с Мэлом, пока мы ждем появления шерифа. А точнее – болтаю я: о погоде, футболе и всем остальном, что приходит мне на ум, а Мэл просто отвечает мне редкими односложными ответами, что значит, что он все же слушает. Это слегка раздражает, но опять же, сложновато с кем-то вести разговор, когда удерживаешь бандита.

Прибывает шериф, принимает наши заявления, и Мэл обещает появиться в полицейском участке завтра с утра для дополнительного оформления документов. Прошел уже целый час, и к этому моменту я чертовски замерзла, но я все-таки решительно настроена поговорить с Мэлом и выяснить, как обстоят дела на самом деле. Мы смотрим, как патрульная машина шерифа выезжает обратно на улицу, ну а потом я поворачиваюсь к Мэлу и улыбаюсь ему искренней улыбкой.

– Хочешь зайти на чашечку кофе?

Ему требуется всего один миг, чтобы ответить, но в итоге он мотает головой.

– Мне не следует…

– Я буду чувствовать себя увереннее, если ты проверишь мой дом, чтобы убедиться, что рядом никто другой не скрывается, – предлагаю я быстро. – Прошу тебя, Мэл?

Этим он попадается на крючок. Он секунду колеблется, а затем резко кивает головой. Успех. Я беру его за руку и сопровождаю, словно он мой кавалер с выпускного.

В моей крошечной квартирке не очень-то и много, что осматривать. Большая часть моей мебели – подержанные вещи, а стены голые, за исключением пару плакатов с волками, что я получила на работе. У меня не было ни времени, ни желания все там обустраивать. У меня нет ощущения, что это мой дом. Мой арендный договор заканчивается через несколько месяцев, и думаю, мне придется решить, хочу ли я остаться в Пайн-Фолсе или заняться поисками где-нибудь в другом месте.

Я спрашиваю себя,… если бы я сказала Мэлу, что подумываю об отъезде, он бы стал просить меня остаться? Или же он опять промолчит и даст мне уехать?

Меня весьма тревожит этот ответ, и я постоянно возвращаюсь к нему. Со вздохом я открываю дверь и вхожу.

– Я очень ценю, что ты такой по-соседски любезный.

В ответ Мэл лишь еще раз ворчит и тут же направляется к моему черному ходу. По пути он проверяет шкаф, а я направляюсь в кухню, чтобы поставить кофеварку. На столе охлаждаются мои недавно приготовленные макароны и запеканка из трех видов мяса. Я быстро протираю полотенцем свой хрупкий обеденный столик, после чего зажигаю две свечи и накрываю стол на двоих, выкладывая Мэлу щедрую порцию.

Давай-ка проверим, в силах ли ему устоять перед очевидным.

Я сажусь и раскладываю салфетку себе на коленях, моя тарелка стоит передо мной не тронутая. Мгновение спустя в кухню неторопливо входит Мэл.

– Кажется, все чисто…

Увидев стол, который я накрыла: кофе, горячая мясная запеканка с сыром и свечи, он цепенеет. Мужчина сужает глаза, и я начинаю беспокоиться, что допустила ошибку.

Поэтому я решаю вести себя, как ни в чем не бывало. Я поднимаю свою вилку и жестом указываю на его тарелку.

– У тебя скоро совсем остынет. Угощайся.

Я откусываю кусочек и выжидаю, чтобы выяснить, собирается ли он сбежать или он присядет и присоединится ко мне.

Мэл с грохотом садится на стул, окидывает меня взглядом, после чего принимается запихивать в рот еду. Сразу видно, что ему так и хочется сбежать отсюда, и я должна признаться, что от этого мне немного больно.

– Неужели так страшно побыть рядом со мной? – говорю я, и тут же из меня вырывается резкий, гортанный смех.

Мэл замирает, и отчетливо видно, что он чувствует себя неловко. Он с трудом сглатывает, а затем говорит:

– Еда вкусная.

Я успокаиваюсь. Возможно, он просто не умеет ладить с людьми. Возможно, я слишком напористо давлю на него. Кто бы мог подумать, что зажигание двух долбанных свечей может вогнать мужчину в панику, тем не менее, одно ясно точно – Мэлу жутко неудобно. А может дело во мне. Вполне возможно, что я его не привлекаю, и он пытается помягче мне отказать.

Я сдерживаю вздох разочарования и одариваю его своей улыбкой.

– Тебе нравится? Мне кажется, что когда много мяса и сыра, блюдо трудно испортить.

Он кивает головой и кладет в рот еще один кусок. Я играю со своей вилкой.

Наступает неловкое молчание. Спустя какое-то время Мэл откашливается, чтобы прочистить горло.

– Как дела на работе?

Я пожимаю плечами.

– Бюрократия. Один из грантов был недавно отозван, и поэтому они пытаются к весне урезать расходы.

Это также означает, что через пару месяцев я могу остаться безработной, но я уже не уверена, так уж ли это плохо. Пайн-Фолс замечательный, и я люблю свою тетю Мэри, но мне одиноко. Я хочу ходить на свидания. Черт, я бы с радостью встречалась с Мэлом, но до сих пор я, кажется, абсолютно невидима для местного общества. Я начинаю думать, что Пайн-Фолс – это не начало новой жизни, о котором я так мечтала. Я снова принимаюсь копаться в еде. Я понятия не имею, что сделать, чтобы заставить такого парня, как Мэл, захотеть меня. Что бы я ни делала, я остаюсь невидимкой. Я могу выйти к нему в обнаженном виде, а он лишь выскажет свои замечания насчет погоды.

Я вздыхаю.

– С тобой все в порядке?

Испуганно вздрогнув, я поднимаю глаза. Неужели я сказала это вслух?

– Я просто немного обеспокоена.

– Хочешь, чтобы я снова осмотрел твой дом?

Мотнув головой, я вонзаю вилку в макароны.

– Не-а. Не надо.

Он отвечает ворчанием и делает глоток кофе.

– Тебе тоже следует быть осторожнее, здесь бывают медведи. Мне кажется, я видела одного в лесу за домом, – мой дом находится на краю леса, и иногда я замечаю там оленей, а иногда и других диких животных.

Мэл давится кофе.

– С тобой все в порядке? – я встаю со своего стула, хватаю рулон бумажных полотенец и предлагаю ему один из них.

Своей большой ладонью он хлопает себя по груди и откашливается. Я подхожу к нему и любезно похлопываю его по спине. При моем прикосновении он тут же вскакивает со своего стула.

– Я должен идти, – давясь, говорит он. Мэл кивает мне головой, после чего устремляется к двери. Мгновение спустя от него и след простыл, а я остаюсь со своим самым печальным в моей жизни ужином на двоих.

Я вздыхаю.

Я сдуваю свечи, убираю кухню и поднимаюсь наверх готовиться ко сну. В моей спальне тепло, а мне нравится прохладный ночной воздух, поэтому я открываю окно и отодвигаю в сторону шторы. Сегодня звезды ярко сияют, и мне интересно, увижу ли я снова медведя, который таится в тенях леса. Не знаю, почему, но его вид никогда меня не пугает. Когда он рядом, я чувствую себя менее… одинокой.

Что-то вроде того, что я почувствовала, когда узнала, что Мэл наблюдает за мной.

Хотела бы я знать, наблюдает ли он за мной сейчас. Я задергиваю шторы за спиной, а затем срываю футболку в поле видимости окна. Позади моего дома нет ничего, кроме леса, поэтому я не волнуюсь, что меня кто-то увидит.

А точнее – я надеюсь, что меня увидит некто особенный.

Я снимаю остальную одежду, а затем моя рука скользит к моей киске. Я дерзко стою в чем мать родила прямо перед своим окном.

Возможно, мне следует устроить настоящее шоу, в надежде, что Мэл все-таки наблюдает за мной. Возможно, тогда он поймет, что к чему.

Глава 3

МЭЛ

Я ел блюдо, приготовленное ею. Я сидел в ее доме. Я был настолько близко, что мог бы к ней прикоснуться. Совсем запыхавшись, я отдыхаю в лесу прямо за ее маленьким домом. Я мог бы черпать энергию из этого взаимного общения в течение всего этого года.

Хотел бы я быть более… безупречным, как Ил, хозяин Лоджа, или уметь находить более легкий путь к дамским сердцам, как Лео. Но я родился с уродливой рожей и телом громилы, а умение очаровывать у меня как у комедианта.

Я такой, какой есть, и никакие ухищрения не превратят меня в красавца. Одиночество мне к лицу. Мне не нравится находиться среди толпы людей. Люди черт-те как пахнут, а медведи выводят меня из себя. Мне все время хочется драться за доминирование, даже не смотря на то, что в этом нет смысла. У нас, по правде говоря, нет стаи, и я оставлю управление Илу, так как он, похоже, получает от этого удовольствие и до сих пор неплохо справлялся.

Я не умею вести светскую беседу. Знаю, что во время ужина заставил Райан чувствовать себя неловко, но я не смог придумать ничего, что не пометило бы меня как совершенно больного на голову психа. «Эй, Райан, не возражаешь, если я смету все эти тарелки на пол и уложу тебя на стол? Потому что от тебя пахнет медовым раем, и то, что у тебя между ног, на моем языке будет вкуснее, чем все, что приготовлено в этой печи».

Я пялюсь на свои крупные ладони и облизываю губы при мысли о том, чтобы скользнуть ими вверх по ее бедрам и раздвигать ее ноги до тех пор, пока ее киска не раскроется как бутон первого весеннего колокольчика.

Мое внимание привлекает проблеск белого. Я вскидываю голову и просматриваю окрестности. На парковке вроде никого. Я несколько раз втягиваю носом воздух. Ничего из ряда вон выходящего. Мусорный бак справа от меня. Бензин, содержащийся в припаркованных машинах. Нагрев асфальта. Соус для спагетти. Возбуждение Райан. Желез…

Я прерываюсь и мысленно возвращаюсь обратно. Возбуждение Райан? Я еще раз втягиваю носом воздух. Слабо, но в округе ощущается что-то, что пахнет желанием и теплым запахом ее кожи. Уголком глаза я снова улавливаю проблеск белого. Я встаю и подбираюсь поближе к окну Райан.

Ограждения больших хвойных деревьев прикрывают меня от улицы. Шторы раздвинуты, и я могу заглянуть прямо внутрь комнаты.

Зрелище, которое открывается перед моими глазами, вынуждает меня в полном ошеломлении грохнуться на колени. Райан. Ничем не прикрытая. Ее пальцы. Прикасаются.

Я не в силах сформулировать полноценное предложение. Белое, наверное, было ее шторы, колышущиеся на ветру. Я ползу вперед.

Ее рука медленно движется вверх и вниз, в то время как она ласкает себя. Другой рукой она поглаживает свои обнаженные груди, сжимая одну, а потом еще и другую.

У меня потекли слюнки, по мере того как аромат ее желания становится все сильнее. Я наклоняюсь вперед, пытаясь услышать звуки, которые она испускает. Неужели она стонет? А ее киска и правда настолько намокла, что раздается этот озорной влажный шум, когда она проникает пальцами внутрь?

Я провожу дрожащей ладонью по губам. Хотел бы я заполнить ее киску своими пальцами и облизать этот маленький клитор. Я мог бы дать ей все, чего бы она не захотела.

Я упивался бы ею до тех пор, пока ее эссенции не начали хлестать мне в горло, а мои щеки не покрылись бы синяками от силы ее бедер, стиснутых вокруг моего лица, в то время как я поглощал бы ее. Я подкрадываюсь поближе, и ее руки двигаются все быстрее. Она достигает пика своей кульминации. От накала страсти ее красивая золотистая кожа заливается румянцем.

Я наблюдаю за ней самым бесстыжим образом и в своем воображении представляю, как занимаюсь с ней дюжиной разными сладострастными непристойностями. Будь я внутри, то поспешил бы убрать ее от окна и отнес бы в спальню. Был бы я там, то перекинул бы ее себе через колено и шлепал до тех пор, пока ее задница не стала бы радужно-красной за то, что ласкала себя, стоя перед окном, где любой урод мог ее увидеть.

После этого я толкнул бы внутрь ее влагалища два пальца и трахал бы ее до тех пор, пока она не кончит. Это был бы ее первый оргазм. Она бы тихонько вскрикнула, потому что этот был бы коротким. Неважно, потому что их было бы больше. Гораздо больше.

После того, как она бы кончила, я перевернул бы ее на спину и погрузился бы лицом между ее ног. Широко раскинув ее ножки, я удерживал бы ее открытой, чтобы она не могла спастись бегством. Я ласкал бы ее языком, лизал бы ее от попки до клитора, а затем обратно. Я терзал бы ее одним лишь языком до тех пор, пока она не принялась бы дергать меня за волосы и умолять остановиться.

И именно тогда я бы толкнул свой язык и пронзил бы им ее промокшее насквозь влагалище. Я поглощал бы ее всю, пока мои щеки не покрылись бы ее соками.

И я все еще не закончил бы. О нет. Тогда я бы ее перевернул, потому что мой член был бы каменно-твердым и чертовски болел, прямо как сейчас. Он был бы огромным, пульсировал бы от прилившей крови и истекал предсеменем.

Но сперва я наклонился бы и развел ее ягодицы. Она бы извивалась, будучи самой невинностью, потому что никто никогда не прикасался к ней там раньше. Но она не проронила бы ни слова протеста, поскольку я бы своим языком выписывал круги вокруг ее сморщенного колечка мышц и делал неглубокие проникновения до тех пор, пока она не начала буквально рыдать от желания.

Как только она была бы готова, я взял бы свой член в руку и медленно, очень осторожно, ведь она такая тугая и неиспытанная, погрузил бы мой ствол в ее девственную киску.

Нам пришлось бы останавливаться и делать короткие перерывы на каждом дюйме или около того, потому что я такой крупный, а она такая маленькая. Но все это время она умоляла бы меня заполнить ее, заполнить все ее пустоты.

Когда я преодолел бы последнее расстояние между ними, погрузившись в нее по самые яйца, то опустил бы голову ей на спину между лопатками, собираясь с силами, чтобы не потерять самообладание, поскольку не желал бы, чтоб мне сорвало крышу, когда принялся бы в нее врезаться.

Покрытый потом, пропитанный слоем нашего взаимного желания, я начал бы двигаться, медленно ее трахая. С каждым толчком она бы вскрикивала, упираясь в матрас. По мере того, как мы занимались бы любовью, она бы двигалась своей попкой против моего паха и принялась бы умолять меня трахать ее еще сильнее, еще быстрее. Обхватив ее, я бы протянул руку и принялся перекатывать между пальцами клитор, пока она не взорвалась бы, как фейерверк в День Независимости.

Громогласным ревом я выплескиваю свое желание. Изумленное аханье шоком выводит меня из моих фантазий. Опираясь на оконную раму, Райан смотрит прямо на меня с разинутым от удивления ртом. На моих пальцах распространяется влага. Я опускаю взгляд и вижу, что кончил себе на руку.

Я был настолько погружен в свою чертову фантазию, что даже не осознал, что подобрался вплотную к окну Райан, вытащил свой член и начал мастурбировать прямо перед ней.

На оконном стекле пальцы ее ладони широко растопырены, словно морская звезда. Возможно, она меня окликнула. Понятия не имею. У меня аж в ушах ревет от позора, и, отвернувшись, я перекидываюсь в форму медведя и мчусь по направлению к лесу.