Текст книги "Оковы страсти"

Автор книги: Розмари Роджерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Глава 21

Приятные сны подобны сказкам, в которые ты веришь в детстве, сказкам, в которых прекрасные принцы и принцессы живут счастливо до конца своих дней. Но почему-то эти сны подобны утреннему туману, они улетучиваются так быстро, что ты даже не знаешь, были ли они на самом деле. И эти радостные сны обычно не возвращаются. Другое дело – кошмары. Им, кажется, не бывает конца. Они повторяются вновь и вновь, преследуют тебя каждую ночь, пока наконец прочно не оседают в твоем мозгу.

Во всех ночных кошмарах Алексы были двери. Длинные темные коридоры и двери. За дверями слышались зовущие громкие голоса: «Алекса! Алекса! Не прогоняй меня! Это твой любящий папа, дорогая! Ты можешь чувствовать себя в полной безопасности со своим папой, правда? Никто не лишит тебя невинности, мое хорошее, непорочное дитя! Никто, кроме…» Папа?

Потом поднимался занавес, и появлялся ящик Пандоры, очень красивый снаружи, скрывающий страшные беды и чьи-то секреты.

Кошмар уже начался, хотя она этого пока не поняла. Она была ошарашена, сердита, раздосадована на себя за то, что поддается непонятным страхам и босая все бежит куда-то в ночь. Нет, ее всегда учили смотреть в лицо неприятностям, а не бежать от них. Именно поэтому она открыла дверь своей комнаты и босиком пошла по коридору мимо комнаты Хэриет, мимо бывшей комнаты Фреди, комнаты мамы к двери, которая была последней в этом коридоре.

На ней было белое легкое платье, которое явно нуждалось в том, чтобы его погладили, но зато оно не было похоже на эти ее новые кукольные платьица, все в рюшечках и оборках. «Белое – символ чистоты», – вспомнила она. И снова, и снова в своих кошмарах она чувствовала под босыми ногами протертую циновку и видела полоску желтого света, пробивающегося из-под двери. Она слышала голоса, заставившие ее замереть.

– Мартин, ради Бога, приди в себя! Она дочь Виктории, но не Виктория! Она видит в тебе своего отца, а не…

– Думай, Хэриет, думай, что говоришь! Дочь Виктории – часть самой Виктории, все, что осталось мне от моей любви. Но она не моя дочь, дорогая сестра, и я надеюсь, ты хорошо помнишь об этом. Это дочь Кевина! Ты помнишь своего поклонника Кевина, а? Он же хотел жениться на тебе. А ты все время поддразнивала его, несмотря на мои предостережения. Ты была так уверена в себе и в нем, что позволила ему познакомиться с моей Викторией. Ты хоть понимаешь, что сама свела их, Хэри? Понимаешь?

– Мартин! Нет смысла вновь возвращаться в прошлое. Мертвое прошлое, брат. Мертвое, как и Виктория.

– Нет! Ты понимаешь это? Нет! Она никогда не оставит меня, она обещала мне это. Она любила меня, да, она полюбила меня, когда узнала, каким терпеливым я могу быть, каким нежным и внимательным по отношению к ней. Когда она поняла, как я люблю ее, она тоже полюбила меня! Ты завидуешь, Хэриет? За это ты так ненавидела мою Викторию? Кевин – это не ее вина. Твоя! Она была так невинна и чиста, она не была так умна и блистательна, как ты со своими книгами, острым языком и тонким чувством юмора. Но что это все дало тебе? Ты позволила Кевину соблазнить моего маленького чистого ангела и была настолько слепа, что даже не замечала, что творится у тебя под носом, пока уже не стало поздно делать что-нибудь.

– Ты совершенно не контролируешь себя, Мартин! Виктория ушла, и прошлое ушло вместе с ней. Алекса…

– Алекса? Ах да, моя маленькая Виктория. Все еще неиспорченная. Все еще нетронутая. Правда? Ты смотрела за ней в Коломбо? Ты никому не позволяла слишком близко подходить к ней? Никто не оставался с ней один на один?

– Мартин, ты должен избавиться от этой противоестественной идеи. Да, это противоестественно! Я не могу позволить…

– Позволить, ты сказала, сестра? Противоестественно? Алекса же не моя дочь, не так ли? В свидетельстве о ее рождении нет моего имени! Здесь нет кровосмешения, моя дорогая Хэриет, если ты это имеешь в виду! И ты не можешь позволить или не позволить что бы то ни было! Тебе понятно? Понятно?

Она попятилась назад, прочь от двери, закрыв уши руками, чтобы не слышать этих голосов. В своих кошмарах Алекса всегда старалась закрыть уши, прежде чем услышит их разговор, но все равно она отчетливо слышала каждое слово. А вот и дверь в ее комнату. Настежь открытая. В дверях стоит старая няня. Пусть она останется с ней. «Быстро принеси свою циновку ко мне в комнату! Да, сейчас». Она будет спать с ней всю ночь. Если он придет, если под дверью будет опять раздаваться его просящий голос, называющий ее «маленькой Викторией»…

Но ее позвала Хэриет:

– Алекса? Алекса, ты должна впустить меня. Есть вещи, которых ты пока не понимаешь, но я думаю, что ты все еще достаточно доверяешь мне и сделаешь так, как я тебе посоветую, и при этом не будешь задавать лишних вопросов.

Лицо Хэриет как-то резко постарело и казалось изможденным. Алекса никогда раньше не обращала внимания на то, как выглядит Хэриет. Для нее она всегда была просто «тетя Хэриет».

– Я стояла за дверью во время вашего разговора. Мне кажется, что теперь я все поняла. Мне нужно уехать отсюда.

Голос Алексы звучал безжизненно. В кошмарах ее слабый голос заглушался какими-то другими голосами, которые лавиной обрушивались на нее, но громче всех звучал голос Хэриет:

– Я боюсь, это может… Недавно я… Летти Дизборн…

– Летти?

– Да. В последнее время она стала что-то подозревать. Конечно, она не имела права вмешиваться, но что сделано… Как бы там ни было, он приехал и сейчас здесь, но остановился не как обычно у нас, а у Летти. С одним из слуг он прислал записку, но я не стала говорить об этом Мартину. Думаю, для тебя сейчас это лучший выход. То, что я говорила раньше, сейчас не имеет значения. Все изменилось сейчас…

– Он? Кого ты имеешь в виду?

– Я надеюсь, что ты будешь слушать меня внимательнее! – Это уже была прежняя тетя Хэриет. – Я уверена, я только что сказала тебе. Сэр Джон Трэйверс. Скорее всего, Летти пригласила его сюда, но, как бы то ни было, он здесь. Он хочет зайти к нам завтра. И лучше уж он, чем… Я хотя бы могу быть уверена, что он будет добр по отношению к тебе. И ты сможешь иметь все, что захочешь, будучи леди Трэйверс.

– Леди Трэйверс? Леди Трэйверс! Мадам?

Алекса открыла глаза, не понимая, где находится.

– Мадам! Я бы не стала будить вас, но вы просили сделать это в одиннадцать часов…

Медленно открыв глаза, Алекса наконец вернулась к действительности. Слава Богу, все позади, и она теперь леди Трэйверс. Да, это именно леди Трэйверс садится на кровати, лениво потягиваясь, и улыбается, глядя на встревоженное лицо горничной.

– Опять вам приснился страшный сон, мадам?

Бриджит была с ней чуть более трех месяцев – достаточно для того, чтобы узнать, что ее хозяйку иногда мучают кошмары и она во сне мечется и громко стонет. Бедняжка! Она еще совсем молоденькая, а вышла замуж за человека, который годится ей в отцы. Но они оба кажутся такими счастливыми, общаясь друг с другом. Во всяком случае, им всегда есть о чем поговорить, хотя они никогда не спят в одной постели и даже в одной комнате. «Но это не мое дело», – говорила себе Бриджит. Она прекрасно знала одно: если бы они не спасли ее тогда, в Индии, Бог знает, чем бы все это кончилось. Есть вещи, о которых лучше не думать. Жаль только, что ее очаровательную хозяйку преследуют кошмары, которые напоминают ей о том, о чем она старается забыть.

Бриджит никогда не сплетничала и умела держать язык за зубами. Вид румяного лица Бриджит и рыжих волос, упрямо выбивающихся из-под белого чепчика, всегда по утрам поднимал Алексе настроение, особенно после таких кошмарных снов.

– Я так рада, что проснулась! Действительность так хороша!

Алекса окинула взглядом комнату с изысканной мебелью и большими окнами, выходящими на балкон. Ветер шевелил легкие занавески, и до нее доносился запах кофе и горячих круасанов. Она в Париже!

– Ванна готова, мадам. Она довольно горячая, поэтому вы можете позавтракать, пока она немного остынет.

– Знаешь, Бриджит, на секунду мне показалось, что мы все еще в море, плывем на корабле. Мне кажется, наше путешествие было бесконечным.

– Я рада, миледи, что оно наконец закончилось. Если бы я была мужчиной, то никогда бы не стала моряком.

Наслаждаясь ванной, Алекса вдруг задумалась. Мужчина. Матрос. Почему она вдруг так отчетливо вспомнила лунную ночь, залив, рейдовые огни корабля, стоящего у рифов? Матрос с корабля (во всяком случае, она так тогда решила), который называл ее русалкой, морской нимфой и целовал ее… Их мокрые, слившиеся воедино обнаженные тела. А потом целая цепь событий, которые привели ее сюда. Николас. Она предпочитала называть его так, ей не нравилось американское сокращение «Ник». Интересно, как выглядит Калифорния?

– Вам подать полотенце, миледи?

Хорошо, что Бриджит прервала ее мысли. «Позже, – подумала Алекса. – Позже!» Она чувствовала, что еще не все закончилось между ними и что когда-нибудь они обязательно встретятся. Но теперь, когда она знает и понимает в жизни значительно больше, их встреча будет иной, на этот раз они встретятся на равных!

– Ты не знаешь, сэр Джон уже встал, Бриджит?

Леди Трэйверс раскраснелась, когда Бриджит тщательно зашнуровывала ее корсет. Она поморщилась от усилий горничной. Корсеты! Бриджит знала, что ее хозяйка ненавидит их, но тем не менее всегда просит затянуть посильнее, пока ее талия не становится осиной.

– Он встал прежде вас, мадам. Мистер Боулз сказал мне, что его хозяин должен вернуться к ленчу.

– Хорошо, тогда я не буду пока надевать платье, чтобы не измять его прежде, чем мы пойдем по магазинам.

Отослав Бриджит выпить чашку чая, Алекса робко подошла к письменному столу и села на стул с прямой спинкой. На столе стояла массивная чернильница и ровными стопками лежали бумага и конверты с эмблемой отеля. Это напомнило ей о письмах, письмах и бумагах. Они часть секрета, тщательно скрываемого долгие годы. Доказательства замужества ее матери, единственного законного замужества. Алекса узнала и об этом. Тогда она была слишком потрясена, чтобы осознать последствия этого, если бы мама и Фреди остались живы.

– Его имя было в списке убитых. Лорд Кевин Эдвард Дэмерон, виконт Дэр. И она осталась одна, полуобезумевшая от горя, на руках с маленьким ребенком, которому было всего несколько месяцев. Никто не заботился ни о ней, ни о тебе. Если бы ты была мальчиком и возможным наследником титула, все бы могло быть иначе, но… Мартин всегда любил Виктория, остальное тебе известно. Когда мы узнали о том, что его только сочли убитым, а на самом деле он попал в плен, жив и вернулся в Англию, прошло уже больше двух лет. Мартин и Виктория успели пожениться и ждали другого ребенка. Ребенок не выжил, но какое это могло иметь значение? Двумужница. Скандал. Виктория прошла через все это и потом была счастлива с моим братом. А каждый месяц приходили деньги. Мы должны были уехать из Англии, это единственное условие, на которое она согласилась в обмен на деньги. Эти деньги приходят до сих пор. Ты должна признать, что все это не так уж плохо для тебя. Я заботилась о твоем образовании, воспитании, манерах, ты не так уж много потеряла, не зная правды. И если бы не это несчастье… Ты ведь не хотела бы, чтобы твой брат считался незаконнорожденным, а твоя мать двумужницей, не так ли? И еще. Я надеюсь, что это послужит тебе предупреждением. Будь осторожна, дорогая. Будь осторожна со старой маркизой. Ты сейчас будешь смеяться над тем, что я тебе скажу, но имей в виду, что она злая женщина, которая не остановится ни перед чем для того, чтобы сделать что-нибудь во благо, как она считает, своей семьи. Сыновей, дочерей, племянников, всех. Она никогда не допустит, чтобы они были замешаны в каком-нибудь скандале.

Теперь, когда все это было в прошлом, Алекса чувствовала жалость к Хэриет. Бедная тетя Хэриет, она закончит свою жизнь в изгнании. Бедная молодая Хэриет с блестящей улыбкой и остроумными замечаниями, потерявшая разом все. Хэриет всегда была добра к ней, была даже добрее, чем должна была быть. И именно Хэриет научила ее думать.

– Есть ли запись о моем рождении?

Несмотря на то, что сама задала этот вопрос, Алекса не ожидала, что Хэриет, не говоря ни слова, достанет ее свидетельство о рождении из своей шкатулки.

– Вот. Твоя мать была очень больна после того, как ты родилась, и сама ничем не могла заниматься. Поэтому я сохранила этот документ, но Виктория никогда не спрашивала меня о нем. Я думаю, ты можешь снять с него копию в конторе Сомерсета. Но это бесполезно, поскольку у тебя нет свидетельства о браке, которое, наверное, он хранил у себя, зная ее легкомысленность.

Наверное, потому, что к тому времени Алекса уже перестала доверять Хэриет, она ничего не сказала ей о своей находке. Возможно, Хэриет действительно поверила, что Алекса не нашла в сундуке у матери никаких бумаг. Во всяком случае, Хэриет ничего не имела против того, чтобы Алекса забрала этот сундук с собой, когда в тот день поздно вечером садилась в карету. А в это время брат Хэриет (Алекса не могла теперь называть его иначе) спал тяжелым сном, одурманенный опиумом, который Хэриет подмешала ему в бренди.

На следующий день сэр Джон поехал один к Ховардам, и Алекса никогда не спрашивала, какой разговор состоялся между ними. Во всяком случае, никто не пытался остановить ее, когда в тот же вечер она вышла замуж в Кэнди за сэра Джона, а Летти и Поль были у них свидетелями.

– Предаешься мечтам, дорогая? Я думал, ты давно одета и сердишься, потому что я опаздываю.

– Я оказалась ужасно медлительной, как видите.

Алекса обняла своего мужа и подставила ему щеку для поцелуя. Как же она любит его, своего самого лучшего друга, как многим она обязана ему! Он сделал ее жизнь сказкой, а ее саму превратил в принцессу. Умную принцессу, потому что каждый день он открывал для нее что-то новое. А сегодня они решили пойти по магазинам в Париже, где весна была в самом разгаре, и она могла купить себе все, что только пожелает.

– Я обновлю свой гардероб, а это платье отдам Бриджит, хотя оно очень красивое и я люблю его… сегодня. Вот так.

Алекса раскинула руки и сделала несколько танцевальных па по комнате, а потом остановилась перед зеркалом и поправила шляпку. В ближайшие несколько дней она намерена наслаждаться Парижем и впитывать в себя новые ощущения. Потом у нее будет достаточно времени, чтобы прочитать старые письма, связанные голубой ленточкой, которые открыли ей, что у ее матери есть сестра. Позже она подумает о том, что ей делать по возвращении в Англию, где она родилась законной дочерью Кевина Эдварда Дэмерона, маркиза Ньюбери.

ЧАСТЬ III

Глава 22

– К тому времени, как мне придется покинуть тебя, дорогая, ты должна быть хорошо подготовлена и знать об искусстве и мировой истории все, что положено знать молодой образованной даме. Тебе придется приложить немало сил, чтобы эффективно использовать свое оружие. Ты уже решила, как будешь использовать открывшуюся тебе мудрость веков?

Алекса отвлеклась от созерцания блестящей глади Средиземного моря и посмотрела на своего мужа:

– Не надо! Я знаю, так же как и вы, что случится в конце концов, но я не хочу думать об этом. Особенно в такой день.

А затем, охваченная внезапной тревогой, она быстро подошла к нему.

– С вами все в порядке, вы хорошо себя чувствуете? У вас ничего не болит? Вы обещали, что немедленно скажете мне, если почувствуете…

– Дорогая, уверяю тебя, что чувствую себя совершенно нормально, и я совсем не хотел, чтобы ты волновалась. Боюсь, что я просто не могу справиться с одолевшим меня любопытством, и ты уж прости старика, который сует нос в чужие дела.

– Тогда вы должны знать, что, какой бы вопрос вы мне ни задали, это не будет считаться вмешательством в чужие дела или любопытством. – Говоря это с шутливой суровостью, Алекса села на бархатный пуф, стоящий рядом с его стулом на залитой солнцем веранде, и положила голову ему на колени. – Я думаю, вы задали мне этот вопрос исключительно для того, чтобы в вашей обычной тактичной манере напомнить, что мне самой следовало бы быть более любознательной и задавать вам побольше вопросов. Я думаю, что знаю, как поступить. И не только чтобы отомстить им, но и чтобы они не смогли сделать вид, как будто меня вообще не существует! – Она мягко улыбнулась. – Но возможно, мне понадобится очень хороший адвокат, поскольку мне не хотелось бы сделать ни одного неверного хода в шахматной партии, которую я собираюсь сыграть!

– Алекса, в подобных шахматных партиях часто разыгрываются людские судьбы, здесь можно потерять все. И если ты будешь белой королевой, то старуха маркиза будет черной. А у нее значительно больше опыта в ведении подобных партий. К тому же она привыкла выигрывать! Если ты хочешь осуществить свои планы и если ты не передумаешь, тогда тебе нужно хорошенько помнить три вещи. Нельзя недооценивать противника, нельзя расслабляться и нельзя никому доверять, особенно тем, кто льстит тебе и предлагает свою помощь в борьбе с соперником. Ну а что касается всего остального, то мне нужно время, чтобы хорошенько все обдумать. Мне хотелось бы, чтобы ты достойно преодолела все трудности, которые встретятся у тебя на пути.

Погладив ее густые блестящие волосы, сэр Джон подумал о том, что она уже готова дать ответы на все его вопросы. Алекса же в порыве нежности и благодарности ласково пожала его руку и, поцеловав ее, прижалась щекой к его ладони.

Когда вы так молоды, как она, вы бессмертны, во всяком случае, чувствуете себя неуязвимым и бессмертным. Да, когда-то и он, даже он, был молодым, строил планы, верил в идеалы и создавал себе идолов. Он никогда не боялся смерти и всегда шел в бой, чувствуя волнующую радость и возбуждение. Тогда казалось, что он может либо победить, либо умереть смертью героя. Юность признает только крайности, ей неведомы компромиссы. Тогда ему даже не приходило в голову, что когда-нибудь он предпочтет жизнь, и довольно жалкую, быстрой красивой смерти.

Да, в конце концов, он сделал выбор, вернее, его плоть сделала выбор. И теперь он здесь, на залитой солнцем террасе на юге Италии, старик с молоденькой, очаровательной женой, которому завидуют все окружающие мужчины.

– Вы все еще думаете о неприятностях, которые могут встретиться на моем пути? – В ее голосе звучал смех, и он улыбнулся ей в ответ.

– Прежде всего, моя дорогая, тебе нужно научиться быть терпеливой. Да, я все еще думаю! А если вдруг ты увидишь, что я закрыл глаза, мне хотелось бы, чтобы ты знала, что с закрытыми глазами я думаю значительно лучше!

– Тогда, прежде чем вы начали думать, я могу задать вам один вопрос? Вы уверены, что адвокат, которого вы наняли, действительно сможет отыскать сестру моей матери? Мою тетю… Мою настоящую тетю. Как жестоко и несправедливо было со стороны Хэриет скрывать эти письма от мамы, которая считала, наверное, что сестра забыла ее!

– Ты несправедлива, Алекса! Как могла Хэриет рисковать и позволить твоей тете Соланж сообщить что-нибудь о твоем настоящем отце, ведь последствия могли быть непредсказуемыми. Будучи человеком практичным, как и я, она поступила так, как поступила. Также ты не можешь обвинять Хэриет в том, что она скрывала от тебя правду, не обвиняя при этом и меня, не так ли?

– Нет, вы же знаете, что я никогда и ни за что не упрекну вас. Ведь вы никогда не лицемерили в отличие от нее. Но вы правы, я должна научиться беспристрастно относиться к людям и не поддаваться эмоциям.

Уже засыпая, сэр Джон сказал:

– Становлюсь совсем старым! Ты спрашивала о тете Соланж? Что ж, Джарвис – хороший парень. Очень проницательный и очень умный. И что особенно полезно, у него везде есть связи. И в высшем свете, и среди низов. Он младший сын, ты знаешь. Итон и Оксфорд. Его семья так до сих пор и не простила ему того, что он получил профессию. Пожалуй, сейчас он самый лучший адвокат, и я знаю его лично. Если эта тетя Соланж жива, Эдвин Джарвис найдет ее. Больше того, именно ему тебе следует доверить ведение всех твоих финансовых дел, поскольку он предельно честен и откровенен. Он в глаза тебе скажет, что ты полная идиотка, если он действительно так думает.

– Тогда я надеюсь… я знаю, что никогда не дам ему повода сказать мне это. Хм! Как же здесь тепло! И как я рада, что ваш друг предложил нам отдохнуть на его вилле. И… может быть, вы предпочитаете, чтобы я лучше тоже о чем-нибудь подумала?

Ответом ей было тихое похрапывание. Улыбнувшись, Алекса нежно погладила руку мужа и пошла поближе к морю. Она опять с наслаждением стала смотреть на окружающие ее зеленые холмы, ласковое море, на снующие взад и вперед рыбацкие лодки. Вдалеке виднелись высокие мачты стоящих на якоре кораблей. До нее донеслись тихие звуки мандолины и чистый голос, поющий о неразделенной любви, о ревности и страсти. Несмотря на то, что пели на неаполитанском диалекте, Алекса поняла слова. «Страсть! – подумала она, прищурившись, глядя на заходящее солнце. – Что, как не страсть, охватило меня в ту ночь?» Теперь Алекса поняла, что вызвать страсть очень легко. И если умело воспользоваться всем имеющимся арсеналом обольщения, то легко сделать так, чтобы мужчины сходили с ума от желания. Взгляд из-под трепещущих ресниц, дразнящая улыбка, «случайное» прикосновение, легкий вздох, чуть приоткрытые губы. Приглашение и отказ, и снова приглашение. Это настоящее кокетство. Но есть и другие пути для превращения мужчин в рабов. Ими пользовались и в совершенстве владели знаменитые на весь мир куртизанки, которые сами выбирали себе любовников и сами назначали цену, ради которых гордые мужчины дрались на дуэлях, а потом, как охотничьи псы, ожидали их милостей.

До чего же теплое это заходящее солнце! И какое нежное пение! Помимо воли она продолжала прислушиваться к словам песни. Ей говорили, что музыка всегда должна служить аккомпанементом любовной игре. И существует бесчисленное количество способов занятий любовью, хотя все они в конечном итоге означают лишь искусство возбуждения и доведения его до определенной точки. Она даже слышала, что некоторые мужчины в таких случаях употребляют грубые слова. Она многому научилась, многое узнала, поскольку ее «учителями» в этой области были самые лучшие, самые известные куртизанки во всех странах, в которых они побывали.

Они были в роскошном, изысканно обставленном доме в Калькутте, который посещают только индийские принцы и богатые титулованные англичане. Обитательницы этого дома приехали из Китая и Индии, с острова Явы и далеких провинций Непала, они все молоды и прекрасны, великолепно танцуют национальные танцы и очень талантливы.

Пока они плыли на корабле в Англию, они заходили во многие порты, были на Мадагаскаре, в Кейптауне, в Гавре и Париже, где провели две недели. Она познакомилась с самой известной представительницей полусвета Парижа, стройной, элегантно одетой женщиной лет тридцати, среди любовников которой были короли и принцы. Эта женщина отличалась тонким, изящным вкусом. Она почувствовала расположение к Алексе, и именно от нее, от Леони, Алекса узнала об утонченном коварстве, о том, как надо изучать каждого мужчину, чтобы знать все его привычки, его симпатии и антипатии. Нужно знать о нем не только то, что касается спальни, а абсолютно все, вплоть до того, какие сигары или каких лошадей он предпочитает. Нужно также прекрасно разбираться в винах, уметь сервировать изысканный стол, быть гостеприимной, умной хозяйкой, когда тебя посещают королевские и титулованные особы. Нужно прекрасно разбираться в гастрономии, искусстве, мебели, не говоря уже о том, что нужно уметь со знанием дела поддержать непринужденный разговор на любую тему независимо от того, зашла ли речь о политике, или о музыке, или литературе.

– Короче говоря, дорогая, ты никогда не можешь позволить себе, как бы это сказать… расслабиться, наверное. Утратить свежесть и новизну. Ты видела моих гостей, да? Здесь открыто обсуждаются самые неожиданные темы. И я обо всем хоть что-нибудь да знаю, поскольку это мое ремесло. Это подходящее слово, да? Когда я с любовником, я становлюсь его отражением. Когда он приглашает ко мне своих друзей на обед, он знает, что все будет в порядке, как нужно, начиная от вин и сигар и заканчивая музыкантами, которых я нанимаю на этот вечер. Я не только знаю все его желания, я предугадываю их. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Некоторым мужчинам нравятся тигрицы, некоторым – сирены-искусительницы, другим – одалиски из гарема. Алекса узнала обо всем этом и из разговоров с этими женщинами, и из редких книг с цветными иллюстрациями. Ни одна из женщин, с которыми она встречалась, не стыдилась своей профессии, а наоборот, они даже гордились, что смогли достичь такого высокого положения в обществе. Леони, например, грациозно держа в руках тонкую золотистую сигару, призналась, что ей несколько раз предлагали выйти замуж, но она отказывалась.

– Жена? Зачем мне нужно из избалованной любовницы превращаться в домашнюю рабыню? Я не отношусь к тем девочкам, которые выходят замуж для того, чтобы рожать наследников, сохранять титул и приданое. Их мужей по-настоящему знают только женщины, подобные мне. И пока мои любовники одаривают меня подарками, восхищением и комплиментами, их женам остаются только холодная вежливость и скучные домашние обязанности. Для того чтобы доставить мне удовольствие в постели, они расточают тысячи поцелуев, ласк и объятий, а с женами все происходит совсем по-другому. Они неловко и отвратительно шарят в темноте под ее фланелевой ночной сорочкой и пару раз вздыхают. Все это делается только для того, чтобы произвести детей, а не для того, чтобы взбудоражить чувства. Понимаешь меня? А при занятиях любовью обязательно должно присутствовать определенное чувство, напряжение, которое будет заставлять твоих любовников возвращаться к тебе вновь и вновь. Понимаешь?

После Парижа они заехали в Лиссабон, а теперь остановились в Неаполе, чтобы отдохнуть недельку, перед тем как ехать в Рим и Ватикан. А потом будет Лондон, но только если она сама этого захочет. Сэр Джон спал, изредка похрапывая, а Алекса задумчиво хмурилась, пока не вспомнила, что женщина не должна морщить лоб. Внешний вид женщины, ее лицо, кожа требуют тщательного ухода. Обязательно нужно использовать кремы, ароматические масла, лосьоны, так же как непременно нужно заботиться о фигуре, поддерживая ее в должной форме ежедневными упражнениями, которые должны завершаться теплой ванной с ароматическими добавками, которые впитываются в кожу, делая ее гладкой и блестящей.

«Так много всего нужно запомнить», – подумала Алекса. Но до сих пор она так и не применила на практике полученные ею новые знания. С ироничной усмешкой она подумала о том, что все еще девственница, хотя и не невинна. Она уже, слава Богу, знает немало. Но как мало она знает настоящую жизнь, не знает даже своего собственного тела. В обществе, где невежество и наивность считались синонимами добродетели, никого не волновал тот факт, что многие девушки по незнанию легко поддавались уговорам беспринципных мужчин. И уж если девушка согрешила, не имея кольца на пальце, она уже больше не была добропорядочной и у нее уже больше не было возможности выйти замуж.

Закрыв глаза и подставив лицо солнцу, Алекса облокотилась на каменный парапет. Как было бы хорошо подставить все свое тело солнцу, почувствовать, как оно проникает в каждую его клеточку, пока оно не станет бронзовым и блестящим, как у деревенских женщин, которых она видела на Цейлоне во время прогулок. Весело смеясь, они купались под небольшим водопадом, распустив по спинам свои смоляные волосы. А ее волосы… Выходя из дома, она закрутила их в пучок на затылке, и теперь бессознательно Алекса вынула шпильки, и волосы тяжелой волной рассыпались по спине. Если бы не поздний час, можно было бы раздеться и полежать на солнышке совсем нагой, а потом по мраморной лестнице побежать в бассейн, вода в который поступала из горного ручья, протекавшего по территории усадьбы и орошавшего водой оливковые рощи. Можно было бы там поплавать, а потом снова подставить свое тело ласковому солнцу.

– Надеюсь, дорогая Алекса, что ты не учишься спать стоя?

Открыв глаза, Алекса выпрямилась:

– Я представляла себя язычницей, поклоняющейся богу Солнца, и мечтала скинуть с себя всю одежду!

Сэр Джон засмеялся:

– Ты можешь и должна делать все, что тебе хочется, моя дорогая, только не забудь, что ты обещала пообедать сегодня со мной. И потом, я бы хотел, чтобы ты пожалела мои старые уши и бросила этому молодому человеку, который так громко поет тебе серенады, цветок или что-нибудь еще, чтобы он замолчал от счастья.