Текст книги "Тихоня. Тайный малыш для босса (СИ)"
Автор книги: Роза Александрия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Глава 18
Глава 18
По возвращении домой я все же набираю Максима. Я понимаю, что нужно обо всем рассказать, но как это сделать – ума не приложу.
– Да? Василиса? Ты где? – кричит в трубку Максим вместо приветствия.
– Я… Все хорошо. Я решила отдохнуть.
– Черт знает что! Отдохнуть? Ты хоть представляешь, что я думал? Ты просто взяла и исчезла, а сейчас звонишь и говоришь, что решила отдохнуть?
– Максим… Александрович. Я заболела. Я очень плохо себя чувствую, поэтому не приду на работу еще месяц. Так что если вы решите меня уволить, то я пойму.
– Что с тобой? Чем заболела? – меняется в тоне мужчина, но я не спешу рассказывать.
– Последствия отравления…
– Тебе нужна помощь? Я могу организовать все, что ты пожелаешь!
– Нет, все хорошо… Я сама!
– Но, Василиса… – вдруг выдыхает Максим, и я слышу в его словах открытую боль. Она точно такая же, как у меня. Не будь я сейчас беременна его ребенком, которого он никогда не примет, я бы сдалась – и будет что будет. Но я должна думать не только о себе. Все, что мне сейчас важно, – это только мой малыш.
– Максим, я справлюсь… Правда. Дай мне месяц.
– Ладно… – выдыхает он и добавляет: – Но, Вася… Звони, если тебе что-то понадобится. И прости.
Я кладу трубку, не имея возможности даже попрощаться по-человечески. Слезы душат так сильно, что слова застревают в горле. Падаю на подушку и захожусь в рыданиях.
Я оттолкнула того, кого полюбила всем сердцем. Того, от которого у меня будет ребенок… Но я понимаю, что по-другому было нельзя. Лучше так, чем быть выгнанной с позором, как его невеста.
Месяц проходит тяжело. Меня постоянно тошнит, но Джейк, как и обещал, исправно выполняет «отцовские» обязанности.
Он возит меня в клинику, сам ездит за продуктами и даже заказывает клининг раз в неделю. Казалось бы, вот он – настоящий, заботливый, внимательный мужчина. Вот кого нужно выбирать, но сердце упрямо молчит, не чувствуя ничего, кроме дружеской благодарности.
Но как бы я ни оттягивала момент, месяц прошел, и настало время возвращаться на работу. Тошнота уже почти прошла, чему я была несказанно рада. Может, дело и правда в заботе, хорошем питании и прогулках, а может, срок уже был большой, но токсикоз меня мучил уже крайне редко.
– Ты готова? – спрашивает Джейк, заехавший за мной, чтобы отвезти на работу.
– Не знаю… – неуверенно тяну я.
– Я знаю! Поехали! Ты ничего не должна ему!
– А вдруг он поймет, что ребенок его?
– Во-первых, никто ему не собирается говорить о беременности. Быть может, он уедет быстрее, чем это будет видно…
– Да, действительно… – При мысли о том, что Максим скоро уедет, внутри все сжалось от тоски.
– Ну а во-вторых, я поддержу тебя. Я же обещал. Для всех это мой ребенок.
– Спасибо тебе, Джейк! – обнимаю я друга, и тот обнимает меня в ответ.
– Ну все, поехали! – отрываюсь я от мужчины, вытирая непрошеную слезу.
– Вот такой настрой мне нравится!
Уверенно сажусь в машину и закрываю дверцу. Пока мы едем, мне становится все тревожнее, ну а когда доезжаем до офиса, я вовсе вся дрожу.
Джейк берет меня за руку и спокойно смотрит в глаза.
– Все будет хорошо! Он поверит!
Киваю и выхожу из автомобиля. Мы заходим в лифт и едем наверх, а мужчина все так же не отпускает мою руку. Хочется вырваться, но я понимаю, что так нужно.
– Прошу! – выводит меня из лифта друг и ведет прямо в кабинет к Вишневскому.
– Может, лучше ко мне?
– Нет! Васильиса! Мы должны все сделать так, как планировали! Не трусь, я рядом!
Вдыхаю и иду дальше. Уже перед самым кабинетом останавливаюсь, но Джейк уверенно толкает дверь и заходит со мной внутрь.
– Василиса? – поднимает удивленный взгляд Вишневский. В нем полыхнуло таким огнем страсти, что я оплавилась внутри, но когда Максим переводит взгляд на Джейка, а потом на наши сцепленные руки, то тут же темнеет.
– Надо же, господин Керстен собственной персоной. Чем обязан?
– Ничем, я просто привез свою девушку на работу. Она все еще неважно себя чувствует, хоть и вовсю рвется в бой! – непринужденно роняет Джейк, и я удивляюсь его мастерству так искусно врать.
– Девушку? – шипит босс, переводя взгляд то на меня, то на Джейка.
– Ага! Ну все, я пошел. Васильиса, позвони, как освободишься! – так же весело говорит мужчина и целует меня прямо в губы.
Отворачиваюсь, когда понимаю, что поцелуй затянулся, и направляюсь в свой кабинет.
– Тихонова, стоять! – рычит Вишневский, когда дверь за Джейком закрывается.
– Что-то случилось? – как можно ровнее спрашиваю я, но голос все так же дрожит.
– Ты спрашиваешь, что случилось?! – гаркает мужчина и тут же оказывается возле меня. Резко разворачивает к себе лицом и смотрит озверевшим взглядом. – Тихонова, ты либо бессмертная, либо до конца охре… офонаревшая! Ты пропадаешь более чем на месяц, я ищу тебя по всем больницам и моргам, потом ты все же объявляешься, чтобы сообщить, что заболела. Я места себе не нахожу! А в итоге что? Ты просто взяла отпуск, чтобы развлекаться со своим… американцем?! – переходит на крик мужчина, отчего я сжимаюсь.
– Мне действительно было плохо… – шепчу я.
Вишневский больно хватает меня за плечи и рычит прямо в лицо:
– Плохо?! Тебе было плохо?! А по-моему, очень даже хорошо, учитывая то, как свободно с тобой обращается мистер Керстен, вы этот месяц вполне плодотворно провели! Скажи, Тихонова, как я не разглядел в тебе то, что ты такая же продажная, как и все остальные! Я-то думал, ты другая…
***
Слова мужчины больно режут по сердцу. Слезы рвутся наружу, но я закусываю губу и вскидываю злой взгляд на Максима.
– Чего ты от меня хочешь? Я тебе никто! Ты сам обозначил мое место в своей жизни! Ты уедешь в Америку, а я останусь здесь. Ну и кто после этого продажный?! Кому важнее карьера и деньги, а не любовь?!
– Любовь?! Тихонова, хватит заливать про любовь! Ты ничего не знаешь про это! – кричит мужчина, сдавливая плечи сильнее.
– Пусти, мне больно! – пытаюсь высвободиться я, и Максим резко отпускает меня. Отряхивает руки, словно я прокаженная.
– Иди работай! – шипит он, и я уношусь в свой кабинет, громко хлопая дверью.
Сажусь за стол и роняю голову на ладони, заходясь беззвучным плачем.
Да, я все правильно сделала. Вишневский видит во мне только меркантильную девчонку, готовую лечь в постель с каждым, кто предложит должность или деньги. Он думает, что я не знаю, что такое любовь… Ну и пусть. Я и не собираюсь ему ничего доказывать. Мне бы только доработать до его отъезда, и все!
Слышу, как в кабинете Вишневского что-то падает и разбивается. Пугаюсь, но не спешу заходить. Такое впечатление, что там драка. Но голосов не слышно. Вскоре все затихает, и я выдыхаю с облегчением.
Да уж, ну и денек…
Я стараюсь работать, не прислушиваясь к звукам за дверью, но меня пугает мертвая тишина. Даже не слышно скрипа кресла или работы компьютера. Ничего.
До вечера я вся как на иголках, но, когда за окном темно, в кабинет заходит Джейк.
– Ну что, поехали домой, пчелка?
– Да, пошли… Что-то я устала.
Не хочу признаваться, что устала от переживаний, а не от работы, но Джейк как будто все понимает и молча ведет меня в машину.
– Ты не видел Вишневского, когда заходил сюда?
– Нет, но я заходил к нему.
– И что там? – Поднимаю встревоженный взгляд на мужчину, а тот пожимает плечами:
– В кабинете будто стадо слонов пробежало. Все разбито. А самого Вишневского нет. Я так понимаю, он поверил в нашу историю?
– Поверил… – уныло констатирую я факт.
– Ну это было ожидаемо. С его-то характером… Он тебя не обидел?
– Нет… – вру я, усаживаясь в машину. Хорошо, что вокруг темно и Джейк не видит моего лица. Так бы он сразу понял, что я вру.
На следующий день, когда прихожу в офис, Вишневского еще нет. С одной стороны, меня это радует, но с другой… А вдруг с ним что-то случилось? Он никогда не пропускал работу!
День проходит нервно. Я то и дело дергаюсь, когда слышу шаги за дверью, но каждый раз это оказывается кто-то из посетителей.
До вечера Максим так и не появляется. Как и следующие четыре дня до выходных.
В субботу мы с Джейком выезжаем на очередную прогулку, и вдруг он сообщает:
– Васильиса, мне нужно кое-что тебе сказать…
– Да? – Поднимаю взгляд на мужчину, любуясь, как солнечные зайчики пляшут в зеленых глазах.
– Мне нужно уехать.
– Да? Куда? – спрашиваю я, улыбнувшись.
– В Америку, – грустно роняет мужчина, а я пожимаю плечами:
– Надолго?
– Да, навсегда. В семейном бизнесе возникли разногласия, нужно мое мнение и обязательное присутствие. Готовится проект на несколько лет. Так что вряд ли я смогу приезжать…
– Что, совсем? – выдыхаю я шокированно.
Не думала, что разлука произойдет так быстро. Я не люблю Джейка, но привязаться как к другу успела сильно.
– Да, может, и выйдет, но буквально на день, и то раз в год.
– Это плохо… – тяну я.
– Да, но я это сказал не просто так. Вась, поехали со мной? Мое предложение еще в силе…
Я закусываю губу. Мне бы хотелось поверить в сказку, но это здесь я ему нужна, а там…
– Джейк, что я там буду делать? Вспомни, кто я, а кто ты… Мы совершенно разные люди. Сначала, может быть, все будет очень неплохо, но потом… Родится ребенок. Я буду постоянно с ним, а у тебя встречи, совещания, работа… Я буду сама по себе, а ты сам по себе, и самое паршивое, что мне там и обратиться будет не к кому.
– А здесь? Что держит тебя здесь? – не сдается друг.
– Не знаю… Но мне так спокойнее. Здесь я могу получить образование, найти работу. В конце концов, здесь есть Нина Михайловна, я не пропаду…
– Жаль, я так надеялся… – грустно говорит мужчина.
– Ты еще потом скажешь спасибо, поверь…
Джейк только качает головой. Его вылет был запланирован на завтра, поэтому мы весь день и вечер проводим вместе, а когда приходит время прощаться, мужчина говорит:
– Я постараюсь вырваться до рождения ребенка. Не могу бросить тебя одну в таком положении.
– Я буду ждать! – улыбаюсь я мужчине, но на душе совсем не весело.
Провожаю Джейка и со слезами падаю на кровать.
Вот и все. Все меня бросают. Я останусь одна на всю жизнь…
С этими мыслями я засыпаю. А в понедельник, выйдя на работу, уже даже не ожидаю увидеть Максима, но тот вдруг появляется на пороге кабинета.
– Здравствуй, Василиса! – совершенно спокойно говорит Вишневский и садится за стол. – Ты уже разобралась с объемом работы?
– Да, и даже успела много чего сделать! – киваю я.
– Отлично! Молодец! Принеси мне, пожалуйста, документы по последней встрече, хочу кое-что посмотреть.
Я выполняю поручение и уже хочу вернуться к себе, как вдруг Максим останавливает меня, нежно взяв за руку.
– Останься, мне нужна твоя помощь.
Глава 19
Глава 19
Я удивлена такой просьбой, но все же сажусь за стол рядом с Вишневским и включаюсь в работу. Все идет так, будто мы никогда и не ссорились. Максим не переступает черту личного, а я не спешу ему об этом напоминать.
В душе возникает надежда, что, может, и выйдет доработать до его отъезда спокойно. Хотя когда Максим узнает о беременности, а это должно произойти довольно скоро, то абсолютно никто не предугадает его реакцию.
Дни проходят спокойно. Максим не нагружает меня работой, да и токсикоз полностью прошел. Я ездила на второе УЗИ, где мне сказали, что малыш развивается хорошо.
Я много гуляю и стараюсь не нервничать. Приехав к Нине Михайловне, я все же не решаюсь рассказать о своем положении, но она, кажется, обо всем и так догадывается.
– Вася, ты все же не хочешь вернуться ко мне? – спрашивает женщина, помешивая чай.
– Нет, я уже привыкла к своей квартире. Да и помните, как мы договаривались, что я, как только найду работу, сразу же перееду на свое жилье?
– Ну, когда это было…
– Вот именно! Я давно должна была съехать. И так сколько жила на чужом хлебе!
– Перестань, Вася, ты же мне как родная…
– И вы мне очень дороги! – грустно выдыхаю я, расстроенная, что все так складывается.
– Не расскажешь, что с тобой происходит? – вдруг спрашивает Нина Михайловна, а я опускаю взгляд.
– Все хорошо, с чего вы взяли, что со мной что-то не так?
– Да знаю я тебя как облупленную. Вася, признайся, ты беременна, да?
Я нервно закусываю губу, раздумывая, говорить ли. Ну а как тут скроешь? Да и какой смысл…
– Да… – выдыхаю обреченно.
– И я так понимаю, Вишневский не знает? – строго спрашивает женщина.
– Почему вы решили, что отец он?
– Да у тебя же на лбу написано! Ты влюбилась в своего Вишневского, как кошка. Думаешь, я поверю, что ты могла быть еще с кем-то, кроме него?
– Да, вы правы. Отец моего ребенка Максим. Но я ему не говорила…
– Почему?
– Ох, Нина Михайловна, все так сложно… Он уезжает…
– Да к черту его отъезд! К черту сложности! Ничего не бывает сложнее, чем вырастить ребенка в одиночестве! Я вообще не понимаю, почему ты не сказала! – почти кричит женщина, а потом выдыхает: – Извини…
– Ничего, я понимаю… Я не сказала, потому что он бы все равно меня выгнал. А я не хочу унижаться!
– Да с чего ты взяла, что он бы тебя выгнал?
– С того, что я однажды подслушала его разговор с уже бывшей невестой…
– Ну и что? Удиви! – отпивает глоток чая Нина Михайловна.
– А то, что он выгнал ее!
– Так, может, ребенок не его, вот и выгнал!
– Вы не понимаете! Она же не глупая – приносить такую новость, не высчитав даты! Но он даже проверить не захотел! Максим просто выставил ее за дверь, как последнюю…
– Ох, беда… – тянет Нина Михайловна.
– Вот поэтому я и не сказала! Не захотела быть на месте его бывшей!
– Ну ладно, ты не сказала, но он сам не додумался? Не смог высчитать по датам, что ли?
– А он вообще пока что не знает! – задираю нос я.
– А, вон оно в чем дело! А я-то думаю, чего ты перестала носить каблуки и обтягивающие платья. Все время свитера какие-то балахонистые.
– Вот вам и ответ…
– Да уж… Ну ничего, Васенька! Пусть уезжает этот козел в свою Америку. Я тебя не брошу. Поднимем, вырастим и сделаем человека. Очень надеюсь, ребенок не буде похож на своего папочку!
– Угу… – роняю я и всхлипываю.
Мне-то как раз хотелось, чтобы он был похож. Чтобы я каждый день в ребенке видела своего любимого, ведь он оставил мне частичку себя.
– Ну-ну, не плачь! Опять я, старая, что-то сказала не то!
Нина Михайловна встает и подходит ко мне. Мы обнимаемся, и женщина хитро прищуривается.
– Ну, покажи мне своего богатыря. Какой, говоришь, уже месяц?
– Пятый! – отвечаю я и приподнимаю свитер.
Под ним скрывается округлый и уже довольно заметный животик.
– Какое чудо! – всхлипывает женщина, а я удивляюсь:
– Нина Михайловна, вы чего? Вы же не плакали, даже когда разбился ваш любимый заварник!
– Тьфу на тебя, заварник! Сравнила такое с какой-то посудиной!
Мы смеемся и обнимаемся. Нина Михайловна рассказывает мне свою историю беременности. Только вот в ее случае она была неудачной. Она рассказывает, как потеряла ребенка на ранних сроках и больше никогда не могла иметь детей. Вскоре муж ушел, а она смирилась с тем, что никогда не услышит веселого детского смеха в своей квартире и топота маленьких ножек. Она признается, что восхищена, что я при всей своей плачевной ситуации не сделала аборт, а решила рожать.
Мы еще долго болтаем, а потом я вызываю такси и еду домой, надеясь, что завтра не просплю на работу.
Но реальность оказывается именно такова. Успешно забыв поставить будильник, я сплю, разнеженная в кровати, до самого обеда, даже не думая просыпаться. Никогда не была соней, но беременность превратила меня в настоящую сову.
Будит меня настойчивый звонок в дверь. Я подрываюсь и несусь к выходу, забыв, что одета лишь в шорты и маечку.
Открываю дверь, спросонья забыв спросить даже, кто пришел, и вижу на пороге Вишневского.
– Максим… Александрович? Как вы нашли, где я живу? – выдыхаю я, пытаясь прикрыть живот, но поздно.
– Секретарь подсказала! Она отправляла вам документы однажды… – ошарашенно отвечает мужчина и переводит взгляд на мой живот.
Тишина окутывает нас на долгих пять минут, и наконец Максим оттаивает:
– Василиса, вы беременны?!
***
– Проходите, не будем на пороге стоять. Да и тут холодно! – предлагаю я Вишневскому, и тот быстро кивает:
– Конечно…
Мы проходим на кухню, и мужчина снимает пальто, повесив его на дверь.
– Чаю?
– Лучше кофе, – заторможенно отвечает Максим, а я смущенно пожимаю плечами:
– К сожалению, кофе нет. Нельзя мне…
– Ох, понимаю…
Сделав чай, я сажусь напротив мужчины и поднимаю на него неуверенный взгляд.
– Значит, Джейк счастливый отец! – констатирует Максим, а я чуть не давлюсь от эмоций.
– Почему? – вылетает у меня.
Черт! Кто тянул за язык? Ну вот сама же хотела скрыть от него все. Выставить Джейка отцом, а сейчас так глупо подставляюсь.
– Что почему? – не понимает Вишневский. – Не он?!
В глазах мужчины появляются злые огоньки, но я быстро успокаиваю его:
– Да, он… Просто неожиданно спросила.
На самом деле мне было интересно, почему Максим не подумал, что отец он, а сразу предположил другого. Задумываться над этим нет времени, ведь Вишневский снова спрашивает:
– И какой срок?
– М-м.. почти пять месяцев. – Отворачиваюсь к окну, чтобы мужчина не заметил моих пылающих щек.
Сейчас он обо всем догадается! Блин, нужно было соврать насчет срока…
– О, даже так… Значит, у вас все было во время того, как мы с тобой…
– Нет! – резко вставляю я.
Пусть думает, что я выбрала другого, но то, что я могла спать с ними двумя одновременно, – никогда!
– У нас с ним все стало серьезно после встречи, где с тобой заключили контракт.
– Ах, вон оно как…
– Максим, не нужно… – прошу я, замечая, как мужчина снова начинает звереть.
Он выдыхает и, закрыв глаза, цедит сквозь зубы:
– Да, извини…
Мы молчим, а потом Вишневский грустно говорит:
– Значит, у вас все серьезно. Не думал, что Джейк пойдет на такое…
– Думаешь, я не достойна его? Что я такая серая мышка, что никакой мужчина в здравом уме не захочет даже посмотреть в мою сторону?
– Нет, ты что… – выдыхает мужчина, но меня несет:
– Или же ты думаешь, что со мной можно только развлекаться, а семья, дети – это все к приличным девушкам?! – я срываюсь на крик, а слезы снова застилают глаза.
Ничего не могу поделать со своими вспышками настроения. Кажется, еще минуту назад я была спокойная и весёлая, а уже сейчас кричу и плачу, думая, что жизнь – сплошная темнота и уныние.
– Василиса, нет, я этого не говорил… – все так же оправдывается мужчина, растерянно глядя на меня.
– Но подумал!
– И не думал! Правда! Я вообще считаю, что такие, как Джейк, не достойны даже пыль с твоих туфель сдувать.
– Ты зря так про него! Он очень хороший… – вспыхиваю я, чуть не проговорив слово «друг».
– Да уж, и где же он? – словно читая мои мысли, спрашивает Максим.
Я мнусь, не зная, как сказать, но вдруг решаю, что мне больше нечего терять.
– Он уехал…
– В каком смысле? Куда?
– Домой. Он уехал домой.
– Надолго? А как же вы с ребенком? – снова злится Вишневский.
– Он звал меня, но я отказалась…
– Не понимаю, разве это не то, чего ты хотела?
– Уехать в Америку? Нет, Максим, этого ты хотел! Я же всегда хотела жить здесь! Учиться, работать! Мне нравится Россия!
– Тогда я вообще ничего не понимаю! Зачем ты связалась с американцем, еще и забеременела от него, чтобы отказаться ехать с ним?
– Все сложно…
– А ты объясни! – рычит мужчина.
– Что я должна объяснять? С кем мне встречаться и от кого рожать – это только мое личное дело!
Максим пару секунд смотрит на меня в немом шоке, а потом выдыхает:
– Понятно… Ребенок получился случайно. Но тогда почему не сделала аборт? Как ты собираешься поднимать малыша в одиночестве?!
Я слышу в голосе Максима искреннюю тревогу, а на слове «малыш» голос мужчины едва заметно дрогнул. Неужели он не ненавидит детей?
– Я никогда бы не сделала аборт! Никогда! Я люблю этого ребенка, рожу и подниму его сама! В конце концов, сама я как-то выросла! Не пропадем!
– Верю… – сдается Вишневский. – Зная тебя, уверен, ты не пропадешь!
Он с такой болью смотрит мне в глаза, что в сердце словно проделывают дыру.
Боже, почему же так тяжело…
Живот вдруг каменеет, и я машинально кладу на него руку.
– Что такое? Тебе плохо?! Ты побледнела! – слышу я сквозь звон в ушах и поднимаюсь.
– Нет, такое часто бывает. Сейчас воды выпью, и станет легче… – шепчу я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
– Василиса! – доносится до меня крик словно через толщу воды, и я тут же теряю сознание.
Глава 20
Глава 20
Вишневский Максим
Кое-как смирившись с тем, что Василиса не моя и никогда не будет, возвращаюсь на работу. Все идет своим чередом, и я даже пытаюсь найти общий язык с девушкой, но однажды утром она не приходит.
Поразмыслив буквально несколько минут, я все же решаю к ней съездить. Не знаю, что меня заставило, но я буквально чувствую, что что-то не так.
– Наталья, подскажите мне, где я могу найти новый адрес Василисы Тихоновой?
– Сейчас, одну минуту, – отвечает секретарь и щелкает что-то на компьютере.
– Вот! – Она выписывает мне заветный адрес, и я удовлетворенно киваю.
– Спасибо!
То, что я не мог найти почти месяц, я получил сейчас за три минуты.
Да уж…
Еду где-то полчаса к Василисе. Забралась же так далеко…
Я приезжаю в какой-то тихий спальный район с серыми пятиэтажками и нахожу нужный дом. Всматриваюсь в окна в надежде увидеть Василису, но они темны и пусты.
Подойдя к нужному подъезду, я тяну руку к цифрам на домофоне, но дверь вдруг открывается, выпуская женщину с маленькой собачкой, и я проскальзываю внутрь.
Поднимаюсь на этаж Василисы и жму на звонок. Никто не открывает слишком долго. Я уже начинаю волноваться, не случилось ли чего, как дверь открывается, являя сонную взлохмаченную Василису.
– Максим… Александрович? Как вы нашли, где я живу? – выдыхает она, опуская руки на живот.
– Секретарь подсказала. Она отправляла вам документы однажды… – ошарашенно отвечаю я, понимая, что он неестественно большой.
Тишина окутывает нас на долгие пять минут, и наконец я решаюсь спросить:
– Василиса, вы беременны?!
В этот момент во мне будто взрывается бомба.
Как? Как она могла забеременеть от Джейка? Так быстро? Сразу после того, как ушла от меня?
Неужели я совсем для нее ничего не значил?
В груди все сжимается от боли, но я стараюсь не подавать виду.
– Пошли на кухню, тут холодно, – предлагает Василиса, а я словно во сне шагаю за ней.
Снимаю пальто и усаживаюсь на деревянный стул.
Мне дико больно, слова застревают в горле, но я все же пытаюсь выяснить, как быстро все зашло так далеко. В лоб спрашиваю, когда они с Джейком стали близки, и Василиса резко отвечает, что они сблизились после нас…
Все равно быстро… Слишком.
– Ты так хотела в Америку? Где же Джейк? Теперь-то он точно должен взять тебя с собой.
Говорю это, а у самого сжимается сердце.
Это я! Я хотел взять ее с собой. Я хотел бы, чтобы этот ребенок в ее животе был моим. Но жизнь несправедлива.
У меня никогда не будет детей, и я не вправе обрекать на такую жизнь свою любимую.
– Нет, я не хочу в Америку… – тихо роняет Василиса, а я удивляюсь:
– Но зачем тогда… Ты бы могла сделать аборт!
Слова вылетают сами собой, и я уже дико жалею, что сказал их. Никогда бы не позволил ей, если бы узнал раньше… Даже если ребенок не от меня.
– Я никогда бы не сделала аборт! Никогда! Я люблю этого ребенка, рожу и подниму его сама! В конце концов, сама я как-то выросла! Не пропадем!
– Верю… – выдыхаю я. – Зная тебя, уверен, ты не пропадешь.
Я смотрю на девушку, а у самого разрывается сердце от любви к ней. Она такая самоотверженная, сильная, но в то же время нежная. Ее просто невозможно не любить…
Проклятье, какой же я идиот!
Нельзя было ее отпускать. Нужно было всеми силами стараться, чтобы девушка оставалась моей. Но ей бы рано или поздно захотелось семью, детей, а что я мог бы ей дать? Тем более она так хочет этого ребенка… Даже несмотря на то, что папаша свалил на родину, бросив их справляться в одиночестве.
Василиса вдруг хватается за живот и сильно бледнеет.
– Что такое? Тебе плохо?! Ты побледнела!
– Нет, такое часто бывает. Сейчас воды выпью, и станет легче… – шепчет она еле слышно пересохшими губами и начинает оседать.
Подрываюсь к ней и с криком: « Василиса!» – не даю упасть, подхватив девушку на руки.
Я зову ее снова и снова, но она безвольно повисла на моих руках, не подавая признаков жизни.
– Черт!!! – ругаюсь я и, подхватив удобнее Василису, бегу с ней вниз.
Усадив в машину, я с визгом выруливаю на дорогу и мчу в больницу. По пути тормошу девушку, и она начинает приходить в себя.
Слава богу!!!
– Максим? – шепчет она, а я хватаю ее за руку.
– Все хорошо, мы едем в клинику!
– Извини… – зачем-то роняет девушка, а я фыркаю.
– За что ты извиняешься?
– Не знаю… – еле отвечает Василиса и прикрывает глаза, а я сжимаю ее холодную руку.
Мы подъезжаем к больнице, и я помогаю Василисе выйти. За стойкой регистрации стоит медсестра и, увидев состояние Василисы, быстро проводит нас к врачу.
– Петр Олегович вас примет. У него как раз окно.
Я благодарю и веду Василису в указанном направлении, где нас встречает пожилой мужчина.
– Проходите! – пропускает он нас в кабинет и заходит следом, прикрывая дверь.
– Меня зовут Петр Олегович Усов, я врач акушер-гинеколог, – представляется мужчина, пока я усаживаю Василису на диван и сажусь напротив.
– Вижу, девушке плохо, нужно провести осмотр и взять анализы. Скажите, вы уже закреплены за каким-то врачом?
– Да, – кивает Василиса.
– Что ж, тогда могу провести осмотр и отправить все данные вашему врачу.
– Да, так будет лучше всего, – держась за живот, отвечает Василиса.
– Отлично! Тогда приступим. Сначала я, с вашего позволения, проведу опрос.
Доктор открывает какой-то журнал и спрашивает данные Василисы. Его медлительность меня дико раздражает, но я стараюсь расслабиться. Не хочется помешать врачу делать свою работу, но нервы мои практически на пределе.
Разве он не видит, что ей плохо?
***
Все время, пока Василису осматривают, берут всякие анализы и тому подобное, я сижу на кушетке в коридоре. Дико хочется зайти и узнать все, но понимаю, что я своей несдержанностью могу все испортить.
Наконец дверь кабинета открывается и на пороге показывается врач.
– Можете зайти!
Я врываюсь в помещение и нахожу глазами бледную Василису, которая сидит в уголке дивана. Бросаюсь к ней и беру за руки.
– Как ты? Все хорошо?
– Да, Макс, я в порядке, – уже бодрее отвечает девушка, но я не спешу расслабляться. Поворачиваюсь к доктору и спрашиваю:
– Расскажите мне, что с ней?
– Успокойтесь, все хорошо. У Василисы тонус. Мы его сняли, но придется продолжить терапию во избежание подобных случаев.
– Хорошо, конечно. А с ребенком? С ним все хорошо?
Почему-то этот вопрос волнует не меньше. Мне важен этот малыш так сильно, будто он мой.
–Да, папочка, все хорошо. Обморок никак не повлиял на малыша. Мы сделали все нужные обследования, – заверяет врач, улыбнувшись.
Но я подвисаю на слове «папочка». После него все остальное, что сказал доктор, просто тонет в шуме.
Папочка…
– Кхм… Хорошо, – пытаюсь прийти в себя я. – Я могу забрать Василису домой? Или ей нужно ложиться в больницу?
– Вообще, я бы советовал полежать недельку-другую под наблюдением…
– Я не буду! – резко вставляет Василиса и чуть тише добавляет: – Пожалуйста, Макс…
Под ее доверчивым теплым взглядом у меня внутри все тает.
– Ну конечно, Василиса, конечно, ты не останешься в больнице. Я найму тебе личного врача, который будет приходить каждый день.
– Это хорошее решение, – подтверждает Петр Олегович. – Тогда не задерживаю. Все полученные анализы можете забрать на ресепшен.
Василиса с облегчением вздыхает, и я помогаю девушке встать, только сейчас замечая, что она одета в тот же домашний халат, в котором заваривала нам чай несколько часов назад.
Вот я дурак! Даже одежду ей не взял! Василиса же замерзла, скорее всего!
Снимаю свой пиджак и накидываю на плечи девушки. Та благодарно укутывается в него и с нежностью смотрит на меня.
От ее взгляда я замираю, и внутри снова рождается волна боли.
Не моя. И ребенок не мой…
Но я не брошу ее. Как бы там ни повернула жизнь. Пока я не уехал, я буду рядом.
– Домой? – спрашивает Василиса, а я киваю.
– Да, только ты не поедешь в ту квартиру.
– Как это? А куда же мне ехать?
Я хочу ей предложить перебраться ко мне, но понимаю, что она не согласится, поэтому нахожу другое решение:
– Я сниму тебе квартиру поближе к клинике. На всякий случай.
«Да и ремонт там будет получше, лифт работающий…» – не добавляю я, но мысленно прокручиваю плюсы.
– Но мне нравится моя… – девушка делает неуклюжую попытку сопротивляться, но я упрямо качаю головой.
– Нет, Василиса, я сниму другую квартиру. Не переживай, на улице ты не останешься даже после того, как я уеду. Ты останешься работать в фирме, и зарплаты тебе будет хватать с головой.
– Ладно… – кивает измученная девушка. Явно видно, как она устала.
Не хочу больше ее мучить. Даю задание секретарше подыскать квартиру сегодня же, а сам везу Василису на старое жилье.
Пока она лежит, собираю ее вещи, упаковывая их в чемодан.
Да, негусто…
– Может, тебе ванну набрать? Или чаю сделать? – спрашиваю я, но понимаю, что девушка уснула.
Что ж, может, так и лучше.
Я перевожу Василису в новую квартиру, которая действительно оказывается в очень хорошем районе и с приятным ремонтом. Здесь есть все для удобства: большая кровать, ванная, просторная кухня.
Я нанимаю врача и со спокойной душой прощаюсь с девушкой. Она благодарно улыбается, но в глазах почему-то блестят слезы.
Неужели ей тоже больно, как и мне?
Две недели Василиса исправно принимает лечение, а потом, когда я в очередной раз заезжаю проведать ее, выдает:
– Максим, я больше не могу сидеть дома. Мне гораздо лучше.
– Все верно, врач разрешил прогулки, можем выходить, выезжать в парк. Или ты что-то другое хотела?
– Да, другое… – мнется она.
– И что же? На море? Я могу организовать!
– Нет, не на море! – качает она головой. – Я хочу выйти на работу!
Я аж замираю с открытым ртом.
Куда? На работу?!
Но следом я сразу понимаю, что в этом вся Василиса.
В то время, когда другая бы попросила Мальдивы, ГОА или Сейшелы, эта просится на работу.
Да уж…
– Ты уверена? – приподнимаю бровь я.
– Да! Пожалуйста, Максим, я правда больше не могу в четырех стенах, – вдыхает девушка, и я киваю.
– Ладно. Но больше никакого общественного транспорта. За тобой будет приезжать мой водитель, и отвозить тоже будет он.
– Зачем такие усилия? Я же просто помощница, – вдруг грустнеет Василиса, а я сжимаю зубы.
– Нет, не просто… – роняю я и ухожу.
Слишком много чувств вызывает во мне эта девушка. Вся душа выворачивается наизнанку, когда я вижу наивные глаза, по-детски распахнутые на этот неидеальный мир. Когда она поглаживает круглый живот, когда зевает среди разговора или смеется.
Все в Василисе находит отклик в моем сердце. И я не могу ничего с этим поделать. Я понимаю, что люблю ее. И пусть у нее под сердцем не мой ребенок, я помогу ей. Сделаю все, чтобы они с малышом ни в чем не нуждались. Ну а сам… Сам попытаюсь забыть ее, когда придет время расставаться.
