Текст книги "Принцесса для стального короля (СИ)"
Автор книги: Роза Адамс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Глава 26
Севастьянов в бешенстве залетел в здание ЗАГс, одновременно пытаясь дозвониться до Николь.
Где она есть, чёрт её побери?
Они опаздывают и должны быть на месте!
Телефон абонента временно недоступен!
Он оглядел холл, в надежде, что Николь примостилась в уголочке на скамье, а телефон отключен.
Одного взгляды было достаточно, чтобы понять: её здесь нет.
Севастьянов набрал номер помощника.
Он сам совершил оплошность, понадеявшись на благоразумие и порядочность Николь. Следовало отправить помощника, чтобы он доставил её к назначенному времени.
– Я пытаюсь до неё дозвониться, но безрезультатно! – промямлил помощник, чувствуя свою недоработку. Вряд ли Севастьянов оставит без внимания подобную оплошность. – Я созванивался вчера поздно вечером, всё было согласовано. Она уверила, что в назначенное время будет!
– Ясно! – прорычал Севастьянов и нажал отбой.
Он вышел на улицу. Очередь их прошла! Ждать смысла не было.
Севастьянов завёл свой автомобиль, пытаясь успокоиться. Ему нужен холодный разум. Не следует поддаваться эмоциям, можно наломать дров.
Если бы он не знал, что Николь в ссоре с отцом, то дал бы гарантию, что это дело рук Самойлова.
Что тот опять придумывает козни и пытается отсрочить развод.
Или Николь так хорошо играла роль беззащитной и милой девушки.
Да, ей удалось меня провести. Я повёлся, как лопух.
Севастьянов вспомнил ту информацию, которая у него была собрана на Николь.
Да, он забыл, что она разыграла спектакль, желаю не допустить свадьбу с Абрамовым. Пудрила мозг банкиру. В конце концов, умыкнула у него огромную сумму денег.
Попав под чары её глазок, он даже забыл, где с ней познакомился. На секс-вечеринке. И она пошла с ним, по сути, с первым попавшимся мужиком.
Чёрт!
В последнюю встречу она была такая мягкая, нежная, ранимая. Севастьянов не мог насытиться её податливым телом. Как доверчиво она откликалась на его ласки.
Всё! Хватит! ОН был слишком лоялен. Всегда знал, стоит дать слабину и тебя съедят с потрохами.
Её больше не удастся его провести.
Он, как благородный, решил оставить её помещение магазина.
Но после подобной выходки этому не бывать.
Он вновь набрал помощника.
«Подними договор аренды «Винтажной лавки» с последующим выкупом. Там изменился арендатор. Пусть юридическая служба найдёт основания для расторжения договора. Это срочно!– приказал Севастьянов.
Он подъехал к винтажной лавке. Если её цель – протянуть время с разводом, то вряд ли она на месте. Не так она глупа. Естественно, в первую очередь он явится сюда.
«Ничего, дорогая, поиграем в кошки –мышки». Служба безопасности у него мощная, найти проблем эту девицу много хлопот не доставит.
Он выходил из машины, когда вновь зазвонил его телефон.
Опять матушка! Сейчас он не расположен общаться с ней!
Всё-таки, Севастьянов поднял трубку!
–Глеб, ты слышал? Это ужасно. Я чувствую себя такой виноватой. Мне кажется, это наши с Адой нехорошие пожелания исполнились. Такого я точно не жалела! Мы зла не желали, Ада только предупредила! – всхлипнула Инес. – Пожалуйста, узнай подробности! Я не нахожу себе места!
– Ты о чём? – внутренне холодея, спросил Севастьянов.
–Сейчас по местным новостям передали! Что сегодня утром на винтажную лавку совершено разбойное нападение! Преступников задержали по «горячим следам» , а владелица….владелица в больнице! – Инес всхлипнула, – Такая милая девушка, если что-то случится , я себя не прощу! Никогда, никогда нельзя желать зла….
Севастьянов, не дослушав мать, бросился к магазину.
На дверях висела вывеска «Закрыто», но внутри помещения горел свет, в окно было видно, что там кто-то ходит!
Пусть это окажется Николь! – взмолился Севастьянов.
Он начал тарабанить в закрытую дверь. Через минуту дверь открылась и на пороге появилась молодая, миловидная девушка, с бейджем на груди «Нина».
– Нина, что здесь произошло! – отталкивая её и проходя внутрь, спросил Севастьянов.
Он оглядел просторный зал. Всюду валялось битое стекло вперемешку и разбросанными вещами. Разбитая витрина и перевёрнутый стол.
Севастьянов похолодел, ужас сковал его душу.
Неужели он потерял ещё одного человека, которого любит?
–Полиция недавно уехала, осмотр провели! Я, вот, пытаюсь начать уборку! -Нина поднесла ладонь ко рту, пытаясь удержать рыдания.– Это ужасно!
–Где она? – быстро спросил Севастьянов.
– Увезли на скорой в городскую больницу. Я как раз подходила, и скорая подъехала. Она была без сознания. Полиция сказала, что повезло. Тревожная кнопка сработала, а служба реагирования была рядом. За считанные минуты доехали. А эти…разбойники, у них были пистолеты. Они хотели Николь в качестве заложницы взять! Она без сознания упала! – чуть не плача, рассказывала Нина.
Севастьянов, ни слова не говоря, развернулся, чуть не выбежал из галереи и кинулся к своему автомобиля, который спустя мгновение сорвался с места.
Городская больница располагалась в минутах десяти езды, но Севастьянов на огромной скорости добрался до неё за считанные минуты.
Первого, кого он увидел, ворвавшись в приёмный покой, был отец Николь.
Самойлов, казалось, мгновенно постаревший, ссутулившись сидел на больничной кушетке, уставившись в одну точку.
– Как она? – выпали Севастьянов.
Самойлов поднял на него безучастный взгляд. Казалось, он весь пропитался горем.
– А, это ты?
Севастьянов сел рядом с ним.
–Как она? – повторил он свой вопрос второй раз.
– С ней всё в порядке. Относительно. Врачи борются за жизнь ребёнка.
–Ребёнка? – переспросил Севастьянов. Эта новость его оглушила.
– Да, два месяца говорят. Как там правильно? 8 недель.
Севастьянов сглотнул. Два месяца. Значит, это случилось в тот раз, когда он решил подарить ей брачную ночь, которой она была лишена.
И когда они проводили выходные в загородном доме, она под сердцем носила его ребёнка.
Севастьянов провёл ладонью по своим волосам и тяжело вздохнул.
Он ещё удивлялся, сколько мягкости появилось в ней. Её груди слегка набухли , а соски были невероятно чувствительны.
Он вспомнил, как ему нравилось проводить своей ладонью по её плоскому животу, покрывать его поцелуями.
– Это я во всём виноват! – внезапно сказал Самойлов, – я виноват!
Севастьянов посмотрел на него удивлённым взглядом.
–Да, я виноват! – ещё громче повторил Самойлов.
Если бы я её не выгнал из дома, такую трагедию можно было избежать.
Она моя девочка. Моя принцесса.
Слишком мы с матерью её любили и баловали! Она вертела мной, как хотела.
Она планировала улететь в Париж. Там пойти на курсы. Мне следовало её отправить .
Пусть бы жила в Париже, гуляла по своим любимым барахолкам, выискивая сокровища.
Хм! Ей же всегда нравились старинные вещи. Она любила всякие винтажные штучки.
Я, честно сказать, её страсти не разделял. Главное, что это приносило ей удовольствие.
Я хотел, чтобы она никогда ни в чём не нуждалась. Чтобы у неё был достойный муж, способный обеспечить ей комфорт. Я-то, старею, хватку теряю.
Будь уверен, Глеб, если бы я был молод и здоров, акции у тебя не оказались бы ни при каких обстоятельствах, – горько усмехнулся Самойлов.
С первой свадьбой ничего не получилось. Она ведь, очень упрямая. И смелая. Не стала безропотно подчиняться моему приказу.
А затем в её жизни нарисовался ты.
У меня сначала и мысли не было требовать от тебя жениться на ней.
Помню, ссора у нас возникла. Я кричу: «Так ты спала с ним?!»
Она ничего не ответила, только голову низко склонила. Я увидел, что что-то мелькнуло в её взгляде.
Для неё эта ночь значила нечто большее, чем просто секс.
Я навёл о тебе справки и понял, что ты отличный кандидат в мужья. Достойный моей принцессы.
И решил подарить ей мужа. К котором она что-то испытывает. Иначе, она ни при каких обстоятельствах не легла к тебе в кровать.
Думал, а вдруг, что получится из этого брака!
Сам видишь, ничего не получилось! Я, думал, хотя бы годик продержишься! Видимость создашь, что семейную жизнь ведёшь.
Николь настраивала себя, я говорит, постараюсь стать идеальной женой!
И ведь верила, идеалистка! А её даже родственникам не представили в качестве жены!
Да теперь что об этом говорить? Насильно мил не будешь!
Звонила вчера вечером матери. Завтра, говорит , буду свободной женщиной!
Вот, не дошла до Загса.
Самойлов замолчал.
Севастьянов так же молчал. Что он мог сказать? Его дела и решения говорили сами за себя.
Они резко поднялись, когда в приёмный покой вошёл доктор.
– Будем надеяться на лучшее развитие событий. Сейчас остаётся только ждать и молиться. Организм молодой, сильный. Она справится.
– А ребёнок? – с беспокойством в голосе спросил Самойлов.
–Угроза выкидыша существует. Поэтому мы оставим на некоторое время Николь в стационаре. Понаблюдаем , она как раз сил наберётся. Угрозы жизни нет. Сейчас она отдыхает. Лучше сегодня её не беспокоить, мама с ней, этого достаточно. Ваше волнение ей передастся! Завтра, в приёмные часы для посетителей можете подойти!
– Доктор, какие-то лучше лекарства, вы только скажите! – беспокойно спросил Самойлов.
–На сегодня всем необходимым она обеспечена. Если потребуются новые лекарства, мы вам сообщим! А сейчас извините, меня жду пациенты.
Доктор исчез также быстро и незаметно, как и появился.
Через несколько минут появилась мама Николь.
Она обняла своего мужа: «Не переживай! С ней всё будет хорошо. Она сильная девочка. И хочет видеть тебя! Надеется, что ты её простил. Я уверила, что завтра мы обязательно придём. Сказала, что ты здесь , но врачи не пускают. Сейчас она уснула. Пойдём!»
Мама Николь повернулась и увидела Севастьянова. Её лицо приняло замкнутое выражение, она поджала губы и нехотя произнесла: «Вам, молодой человек, она просила передать, что сожалеет, что так получилось. Телефон эти грабители забрали сразу, так что она не смогла вам позвонить. Можете брать очередь на другое число!»
Резко развернувшись, мать Николь направилась к выходу. Муж отправился за ней.
Севастьянов остался стоять в одиночестве.
Глава 27
Севастьянов вышел из больницы.
Мысли в его голове скатались в запутанный клубок.
А если не усложнять, что получается в сухом остатке?
Он женат. У него будет ребёнок. Всё просто. И одновременно так сложно.
Севастьянов решил пройтись, освежить мысли. Ещё раз обдумать информацию, которую узнал от отца Николь.
Рядом с больницей был разбит зелёный парк и Севастьянов направился в ту сторону. Он шёл неспешным шагом, глубоко задумавшись.
Внезапно до него донёсся колокольный звон.
Для Севастьянова этот перезвон послужил неким знаком. Он ускорил шаг и вышел к небольшой часовне.
С верой у Севастьянова отношения были сложные. После смерти Мэри он перестал верить и в Бога, и чёрта!
Но сейчас, в этот сложный переломный момент своей жизни, видимо, ангел-хранитель привёл его в это место. Севастьянов посмотрел вверх, на крест часовни.
И словно покой окутал его душу.
Перекрестившись, он вошёл внутрь. Часовня была небольшая. Здесь было тепло, спокойно и пахло по -особенному.
На входе он приобрёл две свечи, спросив у служительницы, как правильно ставить за здравие и за упокой.
«Зажигайте от рядом стоящей свечи. Молиться можно своими словами. За здравие» помолившись, вспомните об ушедших от Вас в мир иной. Можно заказать записки. » – сказала служительница, подсказывая, куда и в какой последовательности ставить свечи.
«Помоги Господи, моей жене и ребёнку!» – произнёс Севастьянов, ставя свечу за здравие.
Поставив свечку за упокой души Мэри, он вспомнил её улыбку. Внезапно захотелось увидеть её. Севастьянов, поддавшись порыву, достал свой портмоне, где в одном из отделов у него хранилась фотография Мэри. Он очень редко доставал её, не желая бередить душу.
Он взглянул на фотографию и ему показалось, что Мэри улыбнулась и донёсся её голос: «Живи. Будь счастлив. Воспитывай сына. Я буду молиться за тебя и твою семью!»
В глаза Севастьянова защипало от слёз: «Спасибо!» – прошептал он.
Огромный груз спал с его плеч. Теперь сомнений никаких не было. Он знал, что делать.
Он ещё некоторое время побыл в часовне, вышел из неё с лёгким сердцем.
На паперти сидел нищий.
Севастьянов подал ему купюру.
Нищий, посмотрев ему в глаза, внезапно произнёс: «Даже в Евангелии Иисус Христос говорит "Предоставь мертвым погребать своих мертвецов". Это можно понять так: оставь мертвых в царстве мертвых и в обществе мертвых, ты же оставайся в царстве живых!»
Севастьянов вздрогнул. Затем кивнул головой нищему и решительным шагом направился к больнице.
Севастьянов понял, что не сможет сегодня уйти, не повидав Николь.
Ему достаточно было всего лишь взглянуть на неё.
Пройти в палату Николь оказалось совсем не сложно.
Дежурной медсестры на посту не оказалось. Он узнал, что Николь находится в одиночной палате.
Она спала. Её бледное лицо, казалось, слилось с цветом белоснежного постельного белья.
Сердце Севастьянова сжалось от нежности.
Он не удержался и нежно, слегка касаясь кожи, провёл по щеке.
Он смотрел на неё и не мог насмотреться.
Внезапно она открыла глаза. Взгляд её бы затуманенный.
– Я тебе подвела, да? – прошептала она, – Ты не волнуйся, я поправлюсь быстро, и мы всё оформим.
– Спи, и ни о чём не думай!– ответил Севастьянов, крепко сжимая её ладонь.
– Я никому не расскажу, что ты был моим мужем. Будь спокоен, Верочка об этом не узнает. Только…только ты оставь нам с малышом магазин. Ты не заберёшь его?
– Тссс, тебе нельзя волноваться!
Казалось, Николь прочитала ответ на свой вопрос в его глазах.
Она улыбнулась, сжала его ладонь и прошептала: «Я люблю тебя!»
Её глаза медленно закрылись и она вновь погрузилась в сон. Дыхание её было ровным и спокойным.
– Что вы здесь делаете? – услышал Севастьянов шёпот за своей спиной, – её нельзя волновать. Немедленно освободите палату или я вызову лечащего врача! – ругалась вошедшая с капельницей медицинская сестра.
–Извините. Я уже ухожу! – Севастьянов сжал ещё раз на прощание ладно Николь и вышел из палаты.
Он знал, какие бы трудности его не ждали, всё будет хорошо!
Глава 28
– Здравствуйте, Николь! Как себя чувствуете? – входя в палату, с улыбкой задал вопрос лечащий доктор.
–Здравствуйте, Владимир Петрович! С каждым днём все лучше и лучше!
–У меня хорошие новости! Все анализы в норме, так что завтра готовы тебя выписать. Хочешь домой? – полушутливо спросил он.
–Как я рада! Я так ждала этого дня! – обрадовалась Николь.
–Выписываем, но с условием! – доктор погрозил пальцем, – выполнять все рекомендации, которые мы дадим. Наблюдаться. Не нервничать, не перерабатывать! Эмоциональные стрессы недопустимы! В общем, радоваться, улыбаться, слушать хорошую музыку! Ясно?
– Конечно! Владимир Петрович, обещаю соблюдать всё неукоснительно!
– Я позвоню, обрадую маму! Ура, завтра они заберут меня! Я так соскучилась по своему дому, своей комнате, своему магазину!
– А не муж заберёт? – как бы невзначай спросил доктор, внимательно глядя на молодую девушку, – он очень переживает!
Николь прикусила губу.
Улыбка её потухла. «Нет, я домой, к родителям!» – всё-таки, ответила она.
Доктор покачал головой. Муж постоянно был на связи, звонил, интересовался состоянием жены и ребёнка.
Доктор был осведомлён, кем является муж Николь. Был наслышан о его крутом характере.
Конечно, вмешательство в их личную жизнь не являлось прерогативой доктора. Всему персоналу было известно, что отношения между мужем и женой непростые.
Так как эмоциональный фон его пациентки напрямую влиял на её состояние, доктор счёл своим долгом прочитать небольшую лекцию Севастьянову, указав, чтобы тот свои властные замашки оставил при себе. «Главное, эмоциональный покой. Любая встряска, стресс, даже разговор на повышенных тонах может привести к необратимым последствиям!» – говорил он ему.
Доктор не знал, что произошло между ними, но надеялся, что у Севастьянова хватит благоразумия и выдержки достойно пройти сложный период жизни.
Поговорив с мамой по телефону, Николь начала собирать вещи. Она лежала в комфортабельной палате, которая больше напоминала гостиничный номер, чем больничную палату.
На столе, в вазе, стоял букет розовых роз. Она подошла к нему , вдохнула их аромат и задумалась, поглаживая небольшие бутоны.
В её палате всегда стояли свежие цветы. Севастьянов всегда приходил с букетом.
Он был нежен и предупредителен.
А она..
Она чувствовала себя неловко в его присутствии. И даже пошла на хитрость, попросив маму всегда быть в приёмные часы. Всё для того, чтобы не оставаться с ним наедине.
Она не знала, как себя с ним вести, что говорить.
Развод был запанирован. И если бы ужасное нападение, в результате которого она оказалась в больнице, он был бы благополучно оформлен.
У него есть другая, с которой планируется помолвка и свадьба.
Как вести себя при таком раскладе? Делать вид, что для неё это неважно и вести себя как обычно?
А как обычно? Обычно они или ссорились, или проводили время в постели. Других связующих звеньев между ними не было.
Спросить напрямую, как он видит их будущее?
Николь помотала головой. Сейчас, в её состоянии, ей совсем не хотелось что-то выяснять, выведывать, прощупывать почву.
Да и глупо разбираться в его мотивах, когда им было принято решение о разводе.
Николь хотелось лишь спокойствия, никаких эмоциональных качелей.
Она вздрогнула, когда дверь внезапно открылась, и на пороге появился Севастьянов.
Николь сглотнула.
– Я тебя не ждала! – пролепетала она, – сегодня не приёмный день!
– Хотелось поговорить с тобой наедине, – он подошёл ближе, – без зоркого ока твоей матери.
Блин, значит, он не оставил это факт без внимания и понял, что мама присутствует не случайно! – подумала Николь.
Она промолчала.
– Мне сообщили, что завтра тебя выписывают. Я заеду за тобой! – властно произнёс он.
Николь вскинула на него испуганный взгляд.
–Нет, нет! Папа с мамой меня заберут! Не беспокойся! – быстро проговорила она.
Севастьянов наклонил голову и задумчиво произнёс, глядя в глаза Николь: «Я считаю, что жена должна следовать за своим мужем!»
Николь отвернулась и сделала несколько шагов, оказавшись у окна. На расстоянии от Севастьянова она чувствовала себя в большей безопасности.
Она поняла, разговора избежать не получится.
Что ж, может и к лучшему. Сразу расставить все точки над « i».
– Я ценю твою заботу! – начала она, с трудом подбирая слова, – спасибо за поддержку!
Но ты…, ты не должен чувствовать себя обязанным. В том, что произошло, твоей вины нет. Ты ничего мне не должен. Я не хочу быть объектом жалости. Не надо меня жалеть и считать себя обязанным играть роль мужа. Вот.
Николь замолчала, теребя манжеты своего халата.
– Это всё, что ты хотела сказать? – спросил Севастьянов.
– Да! Ты не беспокойся! С папой я помирилась, вернусь домой. Никто не узнает, что мы были женаты. Ты не обязан менять свои планы. Я готова развестись в любой день. Я, то есть мы, тебе, вернее мы , – Николь запуталась. То есть, ты не обязан заботиться обо мне и ребёнке. Мы тебя не побеспокоим!
Николь почувствовала аромат, исходящий от Севастьянова.
Он подошёл к ней, взял за плечи и развернул к себе.
Николь упорно смотрела ему в грудь. Её сердце громко стучало.
Он, нежно держа её за подбородок, поднял лицо и поймал взгляд.
–Неужели ты думаешь , что теперь, когда у нас будет ребёнок, я тебя отпущу? – мягко спроси он и его губы накрыли губы Николь.
Это был нежный, но в тоже время властный поцелуй.
Когда он отстранился, Николь подняла на него затуманенный взгляд.
–Ты моя жена! Точка. Сейчас я позволю уехать тебе к родителям. Как только поправишься, мы вернёмся к нашему разогреву! –сказал Севастьянов, помня наставления доктора о том, что Николь нельзя волноваться!
Он ещё раз поцеловал Николь: «Мне пора! До встречи!»
Николь удивлённо смотрела ему вслед, непроизвольно поднесся ладонь к своим горящим губам!
Глава 29
Николь хлопотала в своём магазине.
Она обожала что-то перевешивать, перекладывать, расставлять, разбирать новые посылки с сокровищами, общаться с покупателями и видеть их довольные лица.
В магазин она вернулась на следующий день после выписки.
Она боялась своей реакции, ей казалось, что воспоминания того чудовищного дня нахлынут на неё.
Винтажная лавка встретила её идеальным порядком, как будто, ничего и не произошло.
Нина крепко её обняла.
–Николь, как я ждала, когда вы появитесь! Я так скучала!
Николь помнила звон стекла, разбитые витрины.
Подъезжая к магазину и включившись в работу, она думала, что в первую очередь следует заказать новые витрины и стеллажи. Мозг думал о том, где изыскать средства на восстановление и ремонт. Придётся залезть в кубышку с суммой, отложенной на Париж.
Увидев удивлённый взгляд Николь, Нина прощебетала: « Господин Севастьянов приказал всё восстановить. Он лично контролировал работы! Мне кажется, здесь стало ещё уютней. И сегодня пришла большая посылка с новыми винтажными штучкам. Мне не терпится её открыть!»
Николь быстро втянулась в работу. Чувствовала она себя замечательно.
Тепло разливалось внутри, когда она думала о том, что благодаря Севастьянову здесь всё восстановили.
Немного её волновал вопрос о том, остаётся она в этом помещении или придётся съезжать.
«Надо будет поднять этот вопрос! – решила Николь.
Сейчас она чувствовала себя уверенно и в безопасности, зная, что может рассчитывать на поддержку отца.
Вчера вечером она рассказала ему подробно о своём магазине, о пресловутом договоре, который хотят оспорить.
– Не бери в голову! – поцеловав дочь в макушку, сказал отец, – в крайнем случае, неужели мы не найдём новое, отличное помещение? Если тебе будет спокойнее, я могу дать поручение помощнику завтра же подыскивать варианты.
– Спасибо, папа! – задохнувшись от счастья, проговорила Николь, – я с ним поговорю.
Отец поджал губы. Они старались не упоминать в разговорах Севастьянова.
– Жаль, если придётся съезжать! Но что поделать? – Николь пожала плечами.
И сейчас, расставляя чашки красиво на витрине, она ещё раз вернулась к этому разговору. Да, этот вопрос следует решить как можно быстрее.
Пока не появилось пузо! – Николь улыбнулась и погладила себя по животу.
День пролетел незаметно. Николь отпустила Нину и собралась закрываться, когда появился он.
Высокий и невозмутимый, он подошёл к Николь и поцеловал её.
– Привет! – как ни в чём не бывало, произнёс он, – так и знал, что найду тебя здесь!
Его руки по-хозяйски обвили её талию: «Как себя чувствуешь?»
–Хорошо, спасибо! – сказала Николь, щекой прижавшись к его груди.
Почему ей так хорошо и уютно в его объятиях?
– Я хотела спросить, по поводу помещения! И договора? Ты будешь признавать его недействительным?
Севастьянов улыбнулся: «Это кто у нас тут деловая колбаса? Не узнаю свою жёнушку. Нет бы, что ласковое мужу сказать. А она всё про дела!» – шутливо произнёс Севастьянов.
– Для меня это важно! Ты с работы? Голоден? – внезапно вырвалось у Николь, неожиданно для неё самой, – у меня…могу чем с печеньками угостить!– закончила она, совсем засмущавшись.
– Я бы не отказался от сладостей! – невероятно эротичным тоном прошептал Севастьянов, – например, от твоих сладких губ!
Его губы накрыли её, в голове Николь помутилось.
Разумом она понимала, что ей следует оттолкнуть его, немедленно отстраниться.
Но руки Николь непроизвольно поднялись и обняли его плечи. Её губы раскрылись, впуская его язык.
Ей были нужны его сильные объятия.
«Он мой муж. Пока ещё»! – последнее, о чём подумала Николь, прежде чем полностью отдаться во власть чувственных ощущений.
У неё перехватило дыхание, когда его губы стали касаться её щёк, подбородка – это были нежные прикосновения, лёгкие, словно крылья бабочки.
Николь резко отпрянула от него, когда услышала, как зазвучал колокольчик над дверью.
Не смотря в лицо Севастьянова, она прошептала: «Этого не должно было произойти!» , быстро пригладила взъерошенные волосы и отправилась навстречу посетителю.
– Вы ещё не закрыты? Я случайно увидела ваш магазинчик. Ищу подарок бабушке, идей никаких. Ума не приложу, что подарить. Хочется особенный подарок. А не так, какую-то отмазку, лишь бы что...
–Сколько лет бабушке? –поинтересовалась Николь.
–Будет 60 лет. Она у меня ещё та модница! – с гордостью произнесла девушка.
–Раз модница, следует бабушку порадовать. Я вам могу посоветовать выбрать что-то из аксессуаров. Замечательный подарок будет: шёлковый платок или брошь. Хотя, посмотрите на эту прелесть: шаль Hermès, выполнена из смеси кашемира и шелка с изображением героев сказки «Тысяча и одна ночь».
Увидев шаль, глаза девушки загорелись: «Бабушка будет в восторге! Спасибо вам большое!»
Общаясь с покупательницей, Николь чувствовала на себе пристальный взгляд Севастьянова. Тот тихо сидел на диване и наблюдал за Николь.
Рассчитав и проводив девушку, Николь осталась с ним наедине. Она чувствовала себя не в своей тарелке.
Николь не нравилась собственная реакция на его присутствие. С ним следует держать дистанцию, а не быть наивной дурёхой.
–Всё, я закрываю магазин и отправляюсь домой. Рада была тебя видеть!
–Ты на машине? – спросил Севастьянов.
–Нет, вызову такси.
–Тогда я тебя отвезу. И без возражений! – строго сказал он, увидев, что она готова протестовать.
– Какие планы на вечер завтра? – спросил он, подвозя её домой.
– Ничего особенного. Буду дома, просматривать каталоги винтажных товаров. Барахолка в Париже мне в ближайшее время не светит, а пополнять ассортимент нужно. Кстати, сколько я должна за ремонт и новые витрины?
–Ничего не должна! Забудь! – спокойно ответил Севастьянов.
–Спасибо! –искренне ответила Николь.
–Хотя, постой! Должна будешь! Свидание в ресторане! Завтра я за тобой заеду! Ок? И никаких отговорок! – сказал он, высаживая её у дома.
За ужином Николь была сама не своя. Она витала в облаках, мечтательное выражение лица не укрылось от взора отца и матери.
Откашлявшись, отец не удержался от вопроса: «Николь, ты сегодня такая задумчивая. Ничего не случилось?!»
– Севастьянов пригласил меня завтра вечером в ресторан!
Она заметила, как мать с отцом переглянулись.
–И ты согласилась? – уточнила мама.
–Да! – кивнула Николь, – и не знаю, правильно ли сделала.
–Николь, ты вольна поступать, как посчитаешь нужным. Ты у нас взрослая. Тем более, он твой муж. Только будь мудрой и благоразумной. Нам не хотелось бы видеть тебя с разбитым сердечком. А от Севастьянова…., -отец замолчал, старясь подобрать слова помягче, – всего можно ожидать. Если у него и есть сердце, то оно стальное. Будь осторожна!
–Да, папа, я поняла! Спасибо! – ответила Николь, крепко сжимая свои ладони.
Она чувствовала себя мотыльком, который летит на огонь, зная, что сгорит.
Но ничего поделать с собой не могла.
И сердце стальное не смягчить!.
