Текст книги "Беглец в жизнь"

Автор книги: Ростислав Гельвич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Некромаг уснул. Лий тоже. Да и большая часть солдат предпочла отоспаться за столь насыщенную половину дня. Вот разве что меньшая часть отнюдь не была столь уставшей.

Спустя некоторое время Альфаран открыл глаза. Сердце гулко колотилось, гоняя кровь, насыщающуюся адреналином, по телу. Уши улавливали глухие звуки ударов и тихие шаги кого-то, кто подходил к некромагу сзади.

Натренированное тело подрагивало – вроде бы почти неслышные шаги отдавались в голове ударами молота.

Бум!

Бум!

Бум!

Этот кто-то остановился. Вздохнул. Положил руку на плечо лежащему и занес над его головой вторую.

Пора!

Альфаран резко оттолкнулся двумя руками и вывернулся с койки под ноги подошедшему. Им оказался один из друзей высокого бугая.

Полсекунды на раздумье.

Некромаг проскользнул между широко расставленных ног, одновременно дергая за них руками. Привело это к тому, что обладатель сих конечностей упал и очень сильно долбанулся челюстью о деревянную основу койки.

Чем и привлек внимание группки людей, монотонно избивавших чье-то тело.

– Какого?

– Трирх, я не финофат! – пропыхтел упавший.

Добавив ему кулаком по уху, Альфаран подхватил табурет и кинул его в кучу. Бугай Трирх подставил руку – табурет разлетелся на кусочки. Рука же просто треснула и обвисла.

Перескочив через стоявшую на пути койку, Альфаран еще в прыжке сжал и занес кулак, после чего приложился им к затылку стоявшего к нему спиной парня. Благо Трирх в данный момент, скорчившись, лежал на полу и баюкал сломанную руку.

Ударив одного, некромаг схватил за ворот мундира второго и отшвырнул его за спину. За спиной раздалось «Хлоп!» – и все затихло. Еще одного, переключившего свое внимание на него, Альфаран просто саданул по подбородку. Неправильно саданул, слишком сильно, как пьяный мужик, кисть руки отнялась, и по всему предплечью, до самой ключицы, прошла резкая боль.

Однако все. Оставшиеся три человека опасливо попятились назад. Избиваемым телом оказался Лий, лежавший в бессознательном состоянии уже 15 минут. На все похлопывания по щекам он не откликался.

Альфаран заподозрил неладное и коснулся холодного лба менестреля, протягивая между его и своей аурой нить. Как он и ожидал, тот был почти при смерти. Сотрясение мозга, два сломанных ребра, одно из ребер надорвало легкое…

Почти мгновенно Альфаран сплел самое мощное доступное ему лечебное заклинание и начал перекачивать ману в Лия напрямую, «вручную» распределяя ее по избитому телу.

Это трудно – мана уплывает водопадом. Мало того, что надо поддерживать активность связующего канала, так еще и передавать свою родную энергию… Это равносильно отрезанию от себя кусков мяса. Ведь заклинания – они для того и заклинания, что берут только ману из резерва. А при прямой передаче мана идет из ауры, иссушая передающего.

Заклинание совместно с такими интенсивными методами помогло – спустя минуту, когда Альфаран весь покрывался уже неизвестно каким слоем липкого пота и любовался чудными черными кругами перед глазами, Лий задышал. Прерывисто, мягко и очень тихо – но все же.

Некромаг облегченно разорвал связующий канал и облокотился на ближайшую койку.

Пропитанный липким потом буквально насквозь, мундир начал доставлять дискомфорт, тело чесалось и саднило. В висках барабанило так, что заложило уши. Кстати, о ушах – они тоже начали ныть.

Как обычно, после объемных передач к горлу подкатил твердый комок, затошнило. Вообще, от передач энергии напрямую бывает много необычных эффектов. К примеру, прыщи размером с ноготь или выпадение волос. Не проходят даром такие издевательства над аурой.

Но у Альфарана ничего такого никогда не случалось. По крайней мере, пока.

Потихоньку голова начала отходить от напряжения, и некромаг открыл глаза. В глазах капитана, твердо смотревших на него, он прочел удивление и интерес.

Стоя навытяжку перед Авидом, Альфаран почувствовал, что у него начинают затекать ноги. Неприятное покалывание не представляло дискомфорта, нет. И не мешало. Некромагу было все равно.

Сам капитан сидел на скамье и внимательно бурил взглядом Альфарана.

Сие действие происходило в одной из многочисленных комнат караульного помещения, большая часть из которых использовалась стражниками как склад разного барахла.

– И чего молчишь? – Капитан соизволил нарушить молчание.

Рядовой Альфаран заправски гаркнул:

– Господин капитан, я не получал от вас разрешения или вопроса!

Авид сморщился:

– Ах, да… Спрашиваю: что за хрень была в казарме?

– Осмелюсь обратиться, господин капитан, я вас не понимаю!

– Не корчи из себя идиота, ага? То, что ты делал с этим… – капитан замялся, припоминая имя, – с этим Лием! Что это было?

– Осмелюсь дол…

– Да говори ты уже без этой херни!

– Так точно, господин капитан. Отвечаю. – Альфарану нравилось говорить по-армейски. Хотя бы потому, что это бесило Авида. – Я лечил Лия.

– Оп-па. Так ты что, маг?

– Никак нет, господин капитан. Я не маг – я лекарь. Очень слабый. Дар перешел ко мне от прабабки. Могу там зашептать порез, ну или перелом легкий залечить… Но вы видели какой ценой.

– Да уж… видел… – Авид потер щетинистый подбородок. – А почему ты тогда в пехоте, а не в санитарных частях?

– Господин капитан, я не говорил об этом на пункте вербовки. Меня не спрашивали. Ну, я подумал, что так и надо.

– Да нет, не надо. Согласно правилам – любой человек, умеющий лечить травами… ах да, ты, кстати, умеешь?

– Так точно, господин капитан.

– Ага. Ну, так вот, любой человек, умеющий лечить травами, должен быть направлен в санитарные части. – Авид вздохнул. – Похоже, что я нажил себе много люлей на зад… Ты не представляешь каких, рядовой. Мне придется писать отчет о тебе и просьбу о переводе тебя в санитары.

– Ясно, господин капитан.

Авид продолжал:

– Хотя, может, и нет. Может, тебя назначат ротным лекарем. А то наш прежний маг пропал. Уже седмицу как не появлялся.

Альфаран насторожился:

– А куда он ушел и как пропал?

Капитан охотно ответил:

– Ну, ушел в пустыню. Понадобилось что-то. Как пропал – не знаю. Хотя, скорее всего, разбойнички прибили. Он у нас старый был, маг то бишь. Уже еле кряхтел, честно говоря.

В общем, рядовой, вот так вот – может быть, и станешь ты ротным лекарем. А пока не стал – свободен, дуй в роту. И будь добр, передай там всем, чтобы просыпались и готовились – скоро на тренировку пойдем. За эту драку, я похлопочу, отделаетесь по-маленькому.

– Так точно, господин капитан! Спасибо!

Резкий разворот: правая рука со сжатым кулаком на уровне солнечного сплетения, левая максимально отведена назад. Р-раз-два! Маршировать – не трудно.

Чеканя шаг, Альфаран никак не мог избавиться от мысли… хотя даже не мысли, а подозрения, что старый маг исчез не просто так.

Прийти в себя связанным – далеко не самое лучшее начало утра. Прийти в себя связанным по рукам и ногам, лежа на голой земле, лицом к стенке – еще хуже. А уж если ко всему вышеперечисленному прибавить емкий термин «незнакомое место»…

Именно так начал свое утро магистр Магии Жизни – Намун. Старик ничего не мог понять – почему он не в постели, почему так болит голова и где, собственно, он находится? Попытавшись встать, Намун сделал важное для себя открытие – руки и ноги были крепко-накрепко связаны.

Попытавшись поднять бороду, старый маг зашипел от боли: длинная седая борода оказалась плотно прижата к земле собственным телом. Однако кое-что он увидел – над головой тоже была земля. Намун находился в пещерах.

– Кто бы вы ни были, вы уже мертвы… – прошипел маг, брызгая слюной, одновременно зачитывая простенькое заклинание «Сила».

Как нетрудно догадаться, оно придавало силу. На краткий срок – очень большую. Одной особенностью этого заклинания были мышцы, которые расширялись до внушительных размеров! Маг надеялся порвать веревки.

Однако – вот же странность! – сначала все шло как по маслу, и активация, и приятное чувство бурлящей маны… А дальше – ничего. Как будто энергия ушла в пустоту.

Намун снова зачитал «Силу». И снова ничего.

Положение мага было незавидным. Из тех заклинаний, которые он знал наизусть, реально в данном случае могла помочь лишь «Сила». Остальными же являлись легкие и средние лечебные чары – перелом срастить, золотуху излечить.

Кроме того, старые кости и суставы начали протестовать против того, что их хозяин развалился на холодной земле. Тягучая, нудная боль давила на мозги.

– Эй, кто там есть! – наконец вскричал маг. – Эй, там?! Развяжите!! Сил больше нет!!

Крик возымел действие, в уши ввинтился тихий шаркающий звук. Потом, когда звук стал громче, отчетливей, к нему прибавилось покашливание.

Маг почувствовал, что кто-то подошел к нему сзади и буравит взглядом спину.

– Заткнись. – Небольшой толчок чем-то узким и деревянным.

И все. Шаркающий звук дал знать, что загадочный «кто-то» ушел; Намун опять остался в одиночестве.

Ненадолго. Скоро прямо перед лицом мага появилась любопытная мордочка с короткими жесткими усиками и двумя бусинками-глазами.

– Пш-ш-ш! – зашипел старик, брызгая слюной.

Недовольно пискнув, крыса сбежала.

Кости начали не только ныть, но и затекать. Маг попытался перевернуться – чуть не оторвал себе бороду. Пришлось оставаться в таком же положении.

Намун никак не мог понять, зачем его похитили? И кто?

Если для выкупа – чушь. Как маг, он был силен, но вот особыми богатствами не обладал. Нет, конечно, имелась кубышка с деньгами на черный день, но там было не особо-то и много. Во всяком случае, не так много, чтобы из-за этой суммы похищать. Да и некому было его выкупить!

Маг Жизни покраснел, вспомнив, из-за чего именно у него никого не было. Дело в том, что в раннем детстве сей ученый муж чрезвычайно любил побегать по крыше родного дома. Вот так вот однажды добегался, споткнулся о черепичную плиту и упал. Было совсем не высоко, и если бы он упал на землю – как максимум сломал бы ногу. Ну, или руку. Однако падение было совершено на халатно торчащую оглоблю, причем самым что ни на есть важным для мужчины местом. Конечно, безутешные родители мигом понесли сына к местному магу Жизни, однако тот вылечить его не смог. Чресла – один из немногих органов, которые магически восстановить нельзя. Вылечить повреждение – пожалуйста. Восстановить – нет.

Но лекарь заметил, что у пацаненка, то ли с перепугу, то ли из-за столь деликатной травмы, открылся талант к магии. Надо ли говорить, что мальчик стал учеником мага?

Воспоминания Намуна прервал пинок, которым его наградил кто-то, коварно подошедший сзади. Скоро маг получил возможность узреть этого «кто-то» – тот перевернул его одной рукой, держа во второй деревянную чашку.

Особо запомнились прекрасные волосы, хоть короткие, но густые. Лицо же Намун разглядеть не мог – уж своими-то слабыми глазами…

– Кто вы?! Что вы от меня хотите?!!

– Ничего. Лично мне от вас ничего не нужно. Хотя, стоп, вру. Будьте добры, не сопротивляйтесь…

Двумя пальцами почти железной твердости он надавил старому магу на щеки, вынудив того открыть рот.

Губами Намун почувствовал шлифованное дерево чашки, из которой в него лилось… что-то. Жидкое, само собой пролезающее в горло и текущее в пищевод. По вкусу, как чуть подсахаренная вода.

Конечно, маг отнюдь не собирался просто так лежать, как деревянная колода. Однако как только первые капли из чашки попали на язык, все посторонние мысли улетучились. Осталась только одна: «Делать, что говорят». И ни в коем случае не противиться.

– Интересно, сработало или нет? – задумчиво произнес некто. – Проверим. Скажи, как тебя зовут и кто ты такой.

– Я – Намун, сын Хашиина. Магистр магии Жизни, – голос звучал, как шарканье подошв – монотонно и неприятно.

– Сработало. – Некто пожал плечами, достал из-за кожаного пояса небольшой нож и перерезал путы, стягивающие старика. – Иди за мной. Не отставай.

Маг начал молча вставать с земли. Получалось плохо, ноги затекли, да и руки не слушались своего хозяина.

– Скорее.

На почти не сгибающихся ногах, туповато пялясь глазами в никуда, Намун послушно затрусил рысцой, смешно дергая подбородком. Рот его дебиловато раскрылся, с нижней губы капнула и протянулась до воротника тонкая ниточка слюны. Побочный эффект зелья подчинения – полное лишение каких-либо мыслительных способностей на время его действия. Проще говоря: человек превращается в живого зомби. Такой же тупой, вот только свежий и не гниет.

Если бы Намун имел возможность не только тупо видеть, но и осмысливать все увиденное, он был бы очень удивлен.

Комната, в которую его привел неизвестный человек, буквально била по мозгам магическими эманациями. Возможно, из-за артефактов, закрепленных на стенах треугольником. Возможно, из-за каменного алтаря, стоящего в центре этого треугольника. Но, скорее всего, из-за мага, накладывающего на алтарь какое-то заклинание.

– Ты долго. – Маг явно перешагнул уровень магистра. И даже архимага. Хотя бы потому, что накладывал заклинание, просто кося глазом на алтарь. – Это он?

– Он, он… – махнул рукой человек. – Магистр магии Жизни. Подойдет?

– Мне все равно, – лениво пожал плечами маг. – Хотя слишком мало. Артан, почему?

Артан Сокол, а это был именно он, опять махнул рукой и, цепко схватив за плечо Намуна, толкнул его к алтарю.

– Раздевайся, – прохрипел незнакомый маг. Дождавшись требуемого, он так же хрипло буркнул: – Ложись.

Намун… точнее не он, а мышцы его спины резко дрогнули от холодного камня. Алтарь сверкнул, намертво прикрепив к себе человеческое тело. Маг размял пальцы и лениво провел распахнутой ладонью над лицом старика, снимая эффект зелья.

Его глаза сразу же обрели осмысленное выражение, он мелко задышал.

– Кто вы?! Что вам от меня надо?! Зачем?! Где я?!

– Я – Лич, – послушно ответил маг. – Ты будешь принесен в жертву. Мы в пещерах далеко от Ариоха. Доволен?

Намун лишь ошеломленно открыл рот, после чего Лич еще раз провел над ним ладонью. Губы старика срослись.

– Не будет кричать, – объяснил он Артану.

Он взял лежащий на краешке алтаря зазубренный кинжал. Самый обычный, из обыкновенной стали. Правда, натертый какой-то желтой гадостью…

Желтая гадость оказалась смазкой для клинка. Чрезвычайно дешевой – такая продается в любой лавке травника, по десять тариев за банку. Наемники закупают такую чуть ли не коробками – впрок.

Эта смазка, при попадании в открытую рану, создает ощущение невыносимой, жгучей боли. Кратковременно – всего на одну минуту, если не меньше. Но больше и не надо.

Сначала Лич начал резать жертве руки. Медленно, с каким-то извращенным удовольствием… Алтарь засветился мягким светом, впитывая в себя боль и кровь, как губка.

Но не только их – с кровью из организма мага уходила мана. Потихоньку начала разрушаться и впитываться аура. А вместе с ней и душа…

Она, кстати, разрушалась очень долго и мучительно. Уже умерший материально, Намун все еще чувствовал эти нестерпимые муки, с которыми ничто не может сравниться…

Оболочки души развоплощались по очереди, удесятеряя боль старого мага.

Первая оболочка – это есть физическое тело. И хоть о сохранности именно этой части души люди пекутся больше всего, она отнюдь не главная.

Вторая оболочка – это мана. Вся. Как та, что дает нам жизнь, так и та, что подвластна магам. Именно мана дает людям возможность пить, есть, двигаться, размножаться и, вообще, – жить.

Третья оболочка – аура. Иногда, после смерти, аура не развоплощается. Так появляются призраки. Некромаги при поднятии зомби как раз и создают некое подобие этой оболочки, которая, конечно, нуждается почти в постоянной подпитке.

Четвертая оболочка – конец и начало. Все и ничего. Частичка Творца. Именно она обеспечивает реинкарнацию как своей вечностью, так и тем, что сохраняет в себе основные параметры жизнедеятельности. К примеру, пол. Сия часть души – неразрушима.

Пятая оболочка – эмоции. Характер и чувства. То, что отвечает за такое чудо, как Любовь… Без нее человек был бы просто бездушным агрегатом. Есть, пить да спариваться.

Шестое начало – разум. То, что дает нам возможности думать, запоминать, понимать.

И наконец, Седьмое начало – именно эту часть души развивают у себя маги. Ведь именно она дает им возможность впитывать, хранить и управлять маной. У обычных людей она не развита.

Существуют споры среди видных ученых – состоят ли души демонов и богов из таких же оболочек или нет? Увы, неизвестно.

Наконец все это закончилось. Как для Лича, так и для Намуна. И если первый пошел отдыхать, то второй послужил маленькой каплей энергии и тоже, в свою очередь, отправился на отдых. На долгий отдых. Души – они ведь так медленно восстанавливаются…

Вообще, к отжиманиям привыкнуть чрезвычайно легко. Если, конечно, увеличивать количество равномерно.

Наверное, Авид об этом не знал. А если знал, то считал постепенное привыкание уделом слабаков и неудачников. Именно поэтому едва проснувшихся солдат заставили сделать по триста пятьдесят отжиманий.

Надо сказать, что сначала Альфаран едва пожал плечами. Ну, еще бы, подготовка орденца, прирожденный воин… Вскоре его самомнение тоже пожало плечами и растворилось, ибо сей славный муж попросту отвык от столь сильных физических нагрузок. Нет, положенный норматив он сдал, хотя с большим трудом, но все-таки. Однако по окончанию отжиманий он попросту упал пластом и с трудом поднялся, пытаясь унять страшную дрожь в руках.

Капитан, как обычно, тоже выполнял упражнение вместе со всеми. Первым поднявшись с земли, он не преминул позубоскалить:

– О боги, и вы хотите стать солдатами? Да я бы вам даже деревянного меча… хотя вы и им прибъетесь, я бы вам даже куска дерьма не доверил!

Кто-то тихо, шепотком, клялся, что «как только я встану»… Как уже говорилось – шепотом. Нрав у капитана был тяжелый. Был случай, когда некий субъект дворянского сословия решил вызвать капитана на дуэль. За оскорбление прекрасной дамы, которая дамой считалась только номинально, ибо под телом сей особы тоскливо трещал даже дубовый табурет. Дуэль закончилась очень быстро, ибо соперник Авида совершенно случайно оступился и упал в море – дело было на берегу. Что удивительно, от удара о воду у гордого и опрометчивого дворянина выпало и сломалось семь зубов, треснуло четыре ребра и оторвался мизинец. Как вывод: тяжелая рука – это тоже оружие.

В данный момент капитан внимательно наблюдал за бойцами, дабы не халтурили. Кому-то, конечно, удавалось ускользнуть от зорких очей Авида, но те, кого он поймал, получали еще по двадцаточке. Чтобы жизнь медом не казалась. И все бы ничего, но тут кто-то шлепнулся в пыль и…

– Не буду!

Можно было бы сказать, что капитан остался к этому безразличен. Если бы не подозрительно сверкнувшие глаза.

– Кто это сказал? – Ответом послужило гнетущее молчание. – Кто это сказал?! Встать! Все равно найду!

Из середины шеренги поднялся среднего роста солдат. Его мундир был припорошен серой пылью. Впрочем, на лице тоже были грязевые разводы от смеси пыли и пота.

– Так, значит, ты. Ну, хорошо. Постой, отдохни. – Капитан неожиданно сменил тон, говоря теперь почти что мягко. – Кто еще не докончил и хочет отдохнуть? Встать!

По шеренге прокатился изумленный вздох, сразу же после него поднялись еще несколько человек. И все бы ничего, однако некоторые, во всяком случае, такие, как Альфаран, начинали понимать – капитан затеял жестокую шутку.

– Вы стойте, отдыхайте. А вам не вставать! – рыкнул Авид на всех остальных, которые собирались было подняться с земли. – Я расскажу вам кое-что…. – Он степенно прокашлялся. – Армия – это не только изнурительные тренировки и оружие. Это еще и крепкое товарищество, и товарищей своих мы бросаем только через плечо – и только на тренировках. К чему я это говорю? К тому.

Он снова прокашлялся. Затем не спеша провел ладонью по подбородку и только после этого продолжил речь:

– Ваши товарищи устали. Они отдыхают. Если сложить, то они все недоделали около пятидесяти отжиманий. И чтобы им не было туго, вы, как истинные товарищи, должны сделать столько же. Каждый. Приказ ясен? Выполнять!

Началось роптание, однако Авид не менее степенно подошел к одному из роптавших и дал ему хорошего тычка в спину, присовокупив:

– К вечеру мундир будет грязный, готовься месить грязь на полигоне.

После чего молча похлопал одного из «отказников» по плечу. Тот, бледный как полотно, смотрел на красные от напряжения лица соратников. Пройдясь глазами по лицу Альфарана, он побледнел аж до состояния куска соли. И надо сказать, не зря: белое бельмо на красном лице выглядело так, будто сейчас лопнет, а шрам покраснел еще сильнее. Все это создавало впечатление сильнейшего бешенства. Не зря… Некромаг действительно был зол, но еще более – изнурен. Руки, спина, живот… все эти части тела, наверное, сговорились и подняли изощренный бунт, чтобы хозяин не зазнавался.

Р-раз… два. Р-раз… два. Вдох-выдох. Главное – делать все в ритме. И не падать, да, не падать. Если упадешь, больше не встанешь, даже имея железную волю. Руки откажутся держать, спина откажется поднимать, живот… да тот просто пробурчит что-то свое. И все. А выстоять надо. Хотя бы потому, что если не сможешь, потеряешь чуточку уважения к себе. Чуточка – это, конечно, мало. Однако с одной чуточки пойдет вторая, а потом третья… так недалеко и до четвертой. И потихоньку-полегоньку, с маленьких уступок, можно скатиться в самый низ. Нет, конечно, оставаясь при этом примерным семьянином, отличным работником… Но разве мало таких, которые добились этого, переступая через свои принципы? А жизнь, она ведь такая штука, что именно к старости начинаешь понимать – зря, ой, зря… Однако поздно.

Именно поэтому за всю свою жизнь Альфаран пытался выполнять обещания, данные себе. Хотел пробежать три версты, однако уже на первой изнемогаешь? Так беги – кто за язык тянул. Хотел набить морду вон тому парню, который тебя вчера послал, а сейчас мандражуешь? Так бей, а там будет видно. Это, кстати, был еще один хороший урок, данный Титом, – бей, а там будет видно. Всегда, если дерешься в рукопашную, если врагов много, а ты один – бей. Бей, как можешь и чем можешь – кулаком, ногой… А потом разберешься.

Но, во всяком случае, стоит вернуться к солдатам, которые уже выполнили привалившие им нагрузки и идут в казарму… Особо выделяются отказники: почти все бледные (особенно это видно, по сравнению с красной формой), кое у кого подрагивают руки. Боятся. Не зря.

О следующем дне следует рассказать коротко – ничего особенного он не представлял. Обычный БХД. Бытово-Хозяйственный-День.

Начался он, как обычно, с крика «Рота, подъем!», ну и, как водится, завтрака. После этого, опять же, была зарядка – пробежка, отжимания и турник. Конечно, капитан обратил внимание на синяки и ссадины вчерашних отказников… Однако ответом ему послужило: «Пошел в туалет, наступил на чью-то харкотину, поскользнулся, упал!»

Однако потом график несколько изменился. Во-первых, целых два часа все таскали воду из колодца в здоровенные закопченные котлы. Потом рубили почти каменной твердости, вязкие внутри, чурки. Топоры от такого дерева зазубривались уже после двух-трех поленцев.

Оставив трех человек следить за огнем, остальные были отправлены мыть казарму. Но, опять же, не все – почему-то именно в этот день выгребная яма переполнилась. Авид приказал вчерашним отказникам засыпать ее песком и вырыть новую. Незавидная работа – содержимое выгребной ямы, помимо чрезмерной вонючести, обладало еще и страшной едкостью. Спустя час после попадания этой субстанции на руку, кожа с обожженного места слезала лохмотьями.

К вечеру, когда казарма, по выражению капитана, блестела, как «причиндалы у кошака!», а вода, наконец, забурлила белым ключом, уже упомянутый капитан дал солдатам разрешение мыться. В порядке строгой очереди – по росту. И к слову о помывке – это оказалось не так легко, как кажется.

Холодной воды было мало, а таскать ее из колодца – та еще морока. Что касается кипящей воды… двух здоровенных чанов вполне достаточно для помывки. Вот, правда, свариться в ней гораздо легче, чем отмыть ей грязь.

Но Альфаран уже прекрасно знал, как именно мыться «по-солдатски». Все просто – таз ставится на возвышенность, а тот, кто хочет помыться, садится на корточки. Потом кто-либо сторонний опрокидывает таз на сидящего. За те жалкие секунды полета вода остывает до вполне терпимой температуры. Стирать мундир – чуть сложнее, но тоже не трудно. Сначала надо отсоединить кольчужные вставки. Они чистятся отдельно. После этого уже заметно полегчавший мундир стирается так же, как и обычная одежда… не считая изрядных солдатских ругательств – жесткая ткань отнюдь не мягкий шелк.

Может, конечно, показаться, что вся рота, включая капитана и Альфарана, есть, грубо выражаясь, нижайшие слои общества. Быдло, проще говоря. И все из-за грубой и пошлой манеры разговора солдат…

Но это не так. Точнее, не совсем так… Мужское общество и мужской же коллектив имеют одну особенность. Когда он становится одномастным (роли не играет, добровольно или нет), то всегда, потихоньку да полегоньку, его участники скатываются на совершенно новый вид общения. Жаргон, причем чаще всего ругательный. По-другому никак.

…Примерно так прошел первый в жизни Альфарана УПД. Надо сказать, что, несмотря на все, он все же изрядно ошпарил спину. Вода была действительно очень горячей.

А вот следующее утро вышло очень бурным. Усиленная зарядка, а после нее первые занятия по копейному бою.

Наставник – усатый, кряжистый, похожий на узловатый корень, мужчина, лично раздал всем деревянные палки с насаженными на них кусками пористого вещества, скрепленного на древке двумя стальными кольцами. Для тяжести.

В его руках длинное копье ходило, как заточка у опытного вора. Объяснял он увлекательно, во всяком случае, никто не обращал внимания на усталость в ногах.

– Значит, так. Чем хорошо копье. Объясняю, – прохаживаясь перед рядком солдат, он старательно порыкивал, опираясь на копье, – во-первых, можно легко проткнуть вражине ливер. Если же он без щита, то это вообще легче пареной репы. Во-вторых, если копьями вооружен весь строй, а противник – только обычным оружием, то вражина может досрочно заказывать себе поминки. В-третьих – оно не шибко тяжелое. И нести легко. Это – хорошие стороны. Теперь плохие.

Он резко остановился перед строем и стукнул копьем о землю.

– Выходить один на один с копьем – это самоубийство. С щитоносцем в одиночку связываться тоже нежелательно… Это самое главное. Остальное – по ходу тренировки. Ты! – Наставник резко остановился и ткнул пальцем в первого попавшегося солдата. – Выходи!

Тот кивнул и четко промаршировал, печатая шаг. Остановившись, он повернулся к наставнику.

– Копье на изготовку! Дубина, кто его одной рукой-то берет? Вот смотри!

Оружие мужичка свистнуло в воздухе. Вслед за этим копье солдата вылетело у него из рук.

– Запомните! – Снова поучительный голос. – Держать одной рукой копье можно только когда уверен, что его у тебя не вышибут. Ну, или когда метнуть хочешь… хотя это не советую – для метания есть дротики. Обращаюсь специально к тебе – возьми копье двумя руками… хотя бы так. – Солдат схватился за палку, как утопающий за протянутую веревку. – И атакуй меня.

Кивнув, воин нерешительно потоптался и сделал робкий выпад в сторону наставника… как и следовало ожидать – бравый вояка получил два удара по пальцам и один в живот.

– Ты убит. Запомните! – Снова обращение к строю. – Если есть выбор, первыми не нападайте никогда. Промажете – прощайтесь с жизнью. На воинов с двуручными мечами нападать нельзя категорически! Перерубят копье да ткнут в брюхо. Тоже, знаете ли, мало не покажется.

На этом теоретическая часть была закончена. Разбив роту на пары, наставник встал в сторонке и стал следить за сражающимися бойцами.

Альфарана поставили с уже знакомым ему Трирхом. Глядя на противника глазами травленой собаки, тот неуверенно попытался атаковать.

Некромаг, в свою очередь, увернулся на чистых рефлексах. И, опять же, под воздействием их ткнул бугая чуть ниже ключицы. Попал, несмотря на то, что с копьем обращаться не умел совершенно. Тут сыграла роль хорошая подготовка как физическая, так и психологическая. Надо уметь трезво оценивать ситуацию – при желании противника можно убить и тростинкой.

На этих двух солдат обратил внимание Аммон – так звали наставника.

В первый момент его внимание, конечно же, привлекло обезображенное лицо первого солдата. Но выделялся он только лицом, да разве еще жилистым телосложением. Его противник был гораздо сильнее и внушительнее с виду….

Вот только все это было лишь поверхностно. Солдат с изуродованным лицом отличался от остальных не только этим. Выделялись его движения. Грация. В каждом отскоке или парировании сквозила выучка, причем выучка железная – вдолбленная в голову с малых лет. Хотя, в свою очередь, было видно – копьем он владеть не умеет и столь хорошо действует лишь благодаря хорошей физической форме.

– Стоп! – Аммон прервал их бой. Не выдержал. – Ты! – Это к Трирху. – Отдохни. Ты! – Это уже к Альфарану. – Становись. Со мной драться будешь.

Некромаг пожал плечами и утер пот со лба. После чего молча перехватил копье. Наставник взял древко несколько по-другому…

Дальше произошло немыслимое. Альфаран попросту не разглядел движения наставника! Мягкий наконечник ткнулся ему в ямку над ключицей.

Ни единого слова. Ни от того, ни от другого. Просто и точно. Бой начался опять.

На этот раз некромаг стал более внимательным. Наверное, Аммон тоже выжимал из себя многое. Хотя по нему этого не было видно. Седые, короткой шапочкой, волосы слегка поблескивали на висках от пота. Короткие усы щеточкой нависали над губой, значительно выделяя нос с небольшой горбинкой. Карие глаза поблескивали, но оставались спокойными и вместе с тем… непонятными. Альфаран не рисковал заглядывать в эти два тихих омута. Ведь, как известно, не купайся в тихом озере, затянет на дно…

Аммон снова сделал резкий выпад вперед, целя некромагу в бок. Однако на полпути он не менее резко сменил цель – наконечник стремительно ринулся к междуножью.

Альфаран сумел увернуться – молниеносно, как мангуст. И ответил наставнику тем, что попытался ударить его в грудину. Ключевое слово – попытался. Держать копье в одной руке не самая лучшая мысль. Некромаг даже не заметил стремительного взмаха, после чего кисть отозвалась болью, а деревянное древко змеей выскользнуло из цепкой хватки, упав под ноги.

И снова молчание. Снова спокойный взгляд карих глаз и сосредоточенное ожидание.

Альфаран поднял копье и потряс кистью в воздухе – разминая все еще болевшую конечность. Однако это не расслабило той хватки, с которой он вцепился в деревянное древко. Теперь он выкладывался на максимум.

Адреналин стремительно выбрасывался в кровь, сердце билось о грудную клетку. Сушило горло, чесался шрам. Потихоньку приходила злость.