Текст книги "Граф (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Критериев, по которым трон будет оценивать их успехи было определено всего пять:

Налоги. Чем больше налогов будет собирать губерния в конце испытательного срока – тем более успешным будет считаться деятельность «народного представительства». Потому как без налогов нет государства.Рост населения и народная медицина. То есть чем больше прибавят губернии в населённости под управлением «народного представительства» – тем выше будет итоговая оценка Государя по этому параметру. Ну а дополнительным критерием были количество фельдшеров и врачей на сто тысяч населения. Потому как всем понятно, что без роста медицинского обеспечения высоких показателей не достигнуть… а ещё этот параметр выступал некоторой страховкой от методов увеличения населения в основном за счёт положительной миграции. А то найдутся умники…Образование, то есть процент грамотных, а также число школ и учащихся в них, а также студентов и выпускников. Причём, учитывались не только подготовленные на территории губернии, но и те, которые учились в университетах за пределами губернии, но после вернулись на родину. Данный показатель, кстати, должен был косвенно показывать ещё и уровень развития технологичных производств, потому как этим самым выпускникам университетов чтобы они вернулись нужно было найти место работы, соответствующее уровню их образования.Дороги… Данька в своём министерстве разработал первые стандарты дорожного строительства для всех типов дорог. Но поскольку железные дороги полноколейного формата считались прерогативой государства, к губерниям они никакого отношения иметь не могли. А вот что касается обычных дорог – здесь дело обстояло совсем по-другому… Самым высшим уровнем дороги считался «имперский тракт». Такие дороги должны были связывать между собой обе столицы, а также столицы регионов с Москвой и Питером. Кроме того, они могли вести к неким, особенно важным портам… Эти дороги так же, в основном, относились к ведению Министерства путей сообщения. В основном, но не полностью.

Следующим уровнем дорог являлся «губернский тракт». Он должен был связывать между собой губернские столицы, в том случае если дорога, их связывающая, не являлась частью одного из «имперских трактов», а также столицы губерний с уездными городами.

Ну и третий уровень именовался весьма просто – «местные дороги»…

У первых двух уровней, то есть «трактов» были достаточно жёстко определены многие весьма важные параметры – ширина, которая для «имперского тракта» составляла не менее девяти аршин, что позволяло свободно разъехаться двум пароконным повозкам даже если в них были запряжены здоровенные битюги, першероны, клейдесдали или шайры… форма и высота возвышения дорожного полотна, глубина кюветов, допустимые уклоны, диаметры поворотов. Ну и, кроме того, они непременно должны были быть оборудованы мостами, то есть никаких бродов или паромных переправ быть не должно, и иметь прочное покрытие, не размываемое дождями и не повреждаемое снегом и льдом (в настоящий момент таким был только «макадам», поскольку только он соответствовал приемлемому соотношению цена/качество).

Местные же дорожки можно было прокладывать как угодно, в том числе и через броды с паромными переправами. Единственное требование – они должны быть проходимыми «не менее трёхсот тридцати дней». Вот как хотите – так и соблюдайте это требование. Ибо, если это время превышалось хотя бы на один день – на губернские, уездные и волостные власти, ежели дорога проходила по территории, относящейся к волости, накладывался солидный штраф, который был куда значительнее нежели затраты на то, чтобы засыпать щебнем или речной галькой наиболее крупные лужи на имеющейся дороге, либо сделать невеликую подсыпку в нужных местах…

Ну и последний озвученный пункт учитывал то сколько раз для исправления того, чего наруководили «народные представители» придётся вводить войска…

На этом – всё. Никаких других критериев не было.

Следующий месяц Данька добивал дела. Причём, с проектами Конституции оказалось легче всего. Поскольку всем было понятно, что, не смотря на указ, которым он возложил обязанности председателя Особенного комитета на себя – лично участвовать в работе Комитета государь будет весьма ограниченно, в его состав был кооптирован министр народного просвещения граф Уваров, до сего момента участвовавший в работе Комитета от случая к случаю. И Сергей Семёнович взялся за это дело со всей своей энергией… практически полностью освободив Даниила от этого обременения. Впрочем, всё остальное пришлось разгребать самому. Более того – где-то за несколько дней до запланированного отъезда Николай вызвал Даниила в Зимний.

– Вот – знакомься,– с лёгкой ухмылкой представил ему государь,– мистер Самюэль Кольт. Американец. Владелец оружейного завода и конструктор-оружейник.

– Э-э-э… кто?– обалдело перепросил Данька.

– Мистер Самюэль Кольт. Владелец оружейного завода и конструктор-оружейник,– терпеливо повторил Николай, в то время как в его глазах прыгали весёлые чёртики… Ну да – бывший майор рассказывал ему о Кольте и о том, что во второй половине этого века револьверы заняли главенствующее место ручного огнестрельного оружия и находились на вершине где-то до Первой мировой войны… да и потом, уступив пальму первенства автоматическим пистолетам, окончательно не исчезли с оружейного Олимпа, сохранив свою эксклюзивную нишу. Но тогда же он высказал сильное сомнение в том, что Кольта удастся как-то перетянуть в Россию… И вот на тебе – сидит такой себе, улыбается вежливо.

– Эм-м… рад познакомится, мистер Кольт,– ошарашенно выдавил Даниил, но сумел быстро взять себя в руки и недоумённо уставиться на императора. Мол, ну да – Кольт, круто чё… но я-то здесь при чём?

– У мистера Кольта нарисовались некоторые проблемы дома,– пояснил Николай,– вследствие чего ему пришлось закрыть принадлежащий ему завод в городе Патерсон и объявить себя банкротом[50]50
  Это произошло в 1842 году.


[Закрыть]. Но наш военный агент в Америке заинтересовался его револьвером и сообщил мне об этом прискорбном событии, после чего я дал команду выкупить его завод и пригласить господина Кольта для помощи в организации производства револьверных систем на Сестрорецком и Тульском оружейном заводах.

– Это… дальновидно,– нейтрально произнёс Данька продолжая сверлить императора взглядом. Типа – ну да, понятно, молодец… но я-то тут при чём?

И Николай немедленно удовлетворил его любопытство.

– Я бы хотел попросить вас, светлейший князь, отправиться с господином Кольтом в Манеж, где всё уже должно быть подготовлено для демонстрации его продукции, и опробовать её. После чего выдать господину конструктору свои рекомендации по поводу того, что и как в ней стоило бы усовершенствовать. Контракт с господином Кольтом это предусматривает…

Второй раз в этот день бывший майор появился в кабинете императора через пять часов. Слегка одуревший от грохота выстрелов и надышавшийся порохового дыма. Всё-таки дымный порох в закрытом помещении – это зло!

Как выяснилось, на своём заводе Кольт производил не только револьверы, но и револьверные ружья и, даже, револьверные дробовики. Причём, ружья и дробовики составляли почти половину всей выпущенной продукции.

Все представленные конструкции оказались весьма ублюдочными. Ну на взгляд Даниила… Во-первых, пока ещё ни о каких патронах и речи не шло. В каморы барабанов поочерёдно набивались пули, пыжи и порох, который уминался пальцем или специальной «толкушечкой», а затем в эту конструкцию втыкался капсюль. Всё – пять выстрелов (по числу камор барабана) подготовлены. Ну а после их отстрела пожалте снова нудно набивать каморы… По большому счёту выигрыш в скорострельности длинноствольных револьверных систем перед теми же гладкоствольными ружьями или ружьями с «улучшенной николаевской пулей», представлявшей из себя даже не «пулю Минье», а являющуюся её развитием «пулю Петерса» из того мира, оружие под которое не слишком быстро, но неуклонно, заменяло в Русской императорской армии обычные гладкостволки, был не таким уж и большим. Что же касается кобурных револьверов, то здесь ситуация была получше, но тоже не сильно. Особенно на фоне того, что большая часть русской кавалерии – от кирасир и до казаков, давно уже перевооружилась на двуствольные пистолеты разработки самого Даниила… Потому как с учётом дальности эффективного огня короткоствольного оружия на дымном порохе и скорости сближения на галопе или быстрой рыси средний кавалерист за время этого сближения, как раз и успевал сделать всего пару более-менее прицельных выстрелов. То есть пять зарядов револьвера для кавалерии были как бы даже не избыточными. Ну а для пехоты короткоствол был вообще не актуален…

Но, с другой стороны, рост боевой скорострельности и емкости магазинов… ну, то есть, пока барабанов – главенствующая мировая тенденция. И кто он такой чтобы ей противоречить? К тому же его задачей было вовсе не оценивать пригодность револьверов и длинноствольных револьверных систем, а лишь дать советы как сделать их лучше. Вот этим Данька и занялся.

Государь принял его сразу же, едва только секретарь о нём доложил.

– Ну, что скажешь?

Бывший майор вздохнул.

– С моей точки зрения – ужас ужасный… но это же его первые модели. Так что поправим.

Николай хмыкнул.

– Понятно… но, если честно, основная задача, ради которой я выделил прямо скажу немалые деньги на приглашение Кольта и покупку его завода – это повышение технической культуры наших оружейных заводов. Два новых цеха, которые он построит на Сестрорецком и Тульском заводах, должны сильно приподнять их технологический уровень. А там за ними и другие подтянутся. Что же касается конкретных конструкций – это вторично. Ты, кстати, много насоветовал?

– Да не особенно,– пожал плечами Данька.– Больше упирал на удешевление и упрощение технологии ради массовости… Но кое-что попросил исправить,– бывший майор не был большим специалистом ни в револьверах, ни в короткоствольном оружии в целом. Да – «Макаров» освоил неплохо, даже на соревнования по стрелковым упражнениям по нему ездил. А «Макаров» – это такая машинка, что если ты его освоишь, то весь остальной короткоствол для тебя никаких проблем больше не составит. Впрочем, и из револьверов он тоже пострелял. Из «Нагана», которые использовались всякой ВОХРой чуть ли не до девяностых годов ХХ века, и из… «Кольта». Тоже ещё дореволюционного. Откуда несколько ящиков с этими револьверами оказались на их складах – Бог знает, но перед окончательным их списанием они тогда с начальником секции стрелкового оружия отстреляли из них почти по две сотни патронов. Их ведь всё равно списывать надо было – в продажу эти патроны не пустишь, потому как старые, осечек много, а хранить дальше – зачем? Оружие то для них списано будет. Так что – кому они нужны? Только место занимать… Но даже те револьверы были куда более совершенными образцами нежели данный «Кольт Патерсон».

– Порекомендовал сделать предохранительную скобу и предохранительный взвод. А то, представляешь, на этом образце в качестве предохранителя использовался убирающийся спусковой крючок. То есть, прежде чем начать стрелять – спусковой крючок требовалось сначала вытрясти,– он коротко рассмеялся.– Плюс попросил продумать как облегчить смену барабана, но при этом обеспечить хорошую надёжность данного узла. Других способов увеличить боевую скорострельность до начала широкого использования унитарного патрона я не вижу. Ну и добавить самовзвод. Но не во все модели. Самую простую оставить с ручным взведением… У нас с револьверами было так же. Дешевые модели – «солдатские» как их называли, были с ручным взведением курка, а «офицерские» имели самовзвод.

– Ну и хорошо. Я его под кураторство Кутайсова отдам, а он к тебе всегда относился с большим уважением. Ну и сам я присмотрю, чтобы никто не влез и ничего не испортил. А то, сам знаешь, есть у нас «специалисты» которых мёдом не корми – а дай влезть и всё переиначить по своему… Но с нашим, с Кутайсовым, приглядом, думаю всё нормально получится… Ну а если нет – будет переделывать!– Николай вздохнул.– Ладно – больше не задерживаю. Когда уезжаешь?

– Через три дня.

– Успеешь со всем разобраться?

Данька пожал плечами.

– А куда я денусь?

Он успел. Но первые сутки в вагоне, который уносил его с женой и тремя детьми (старшенькая уже училась в Смольном институте) в сторону Берлина почти полностью проспал.

Глава 3

– Убавляй!

Громко тарахтящий двигатель начал плавно снижать обороты, так что отдельные взрывы топлива в цилиндре стали уже совсем хорошо различимы, а ещё через полминуты после того, как была перекрыта подача топлива – взрывы прекратились совсем. После чего Данька поймал рукой обод массивного маховика и затормозил его до полной остановки.

– Всё!– выдохнул Кондрад Шварц – владелец крошечной механической мастерской из Дюссельдорфа, перебравшийся на южные заводы бывшего майора одним из первых и за прошедшее время сумевший дорасти до поста начальника экспериментального участка.– Сейчас остынет и разберём на дефектовку, Ваша Светлость.

– Сколько проработал этот образец?

– Ровно сто часов, Ваша Светлость – дольше чем все предыдущие,– расплылся в улыбке немец.– Мы немного поменяли форму поршня и закалили подошву.

Данька понимающе кивнул…

Путешествие… не задалось. То есть сначала всё было хорошо – они всего за четыре дня добрались до Берлина, где Ева Аврора почти на неделю пропала в делах филиала своего Модного дома. Ну а Данька с детьми прокатился по первой железной дороге Германии – Берлин-Потсдам, которую строил ещё он сам… ну, в смысле его люди, конечно… ответил на тучу вопросов младшей дочери, как раз находящейся в возрасте «почемучки», а потом они просто гуляли по Берлинским паркам, катались на лодке по Шпрее и вечерами ужинали в берлинских ресторанах. Дети были в восторге от того, что папа постоянно был с ними… правда на третий день они начали скучать уже по маме. Но к концу недели и Ева Аврора слегка разгреблась с делами и присоединилась к семье. Так что следующие три дня они наслаждались семейной идиллией… заодно прорекламировав новинку «Павловских заводов» – детские трёхколесные велосипеды.

С велосипедами вышло довольно интересно. Здесь уже были аналоги велосипеда, официально именуемые Laufmaschine или «Машиной для бега», придуманные кем бы вы думали? Немцем Карлом Дрезом, от имени которого пошла всем известная «дрезина», которую так же придумал он! От нормального велосипеда этот «беговел», как его ещё называли, отличался тем, что не имел никакого привода. То есть ездить на нём следовало просто отталкиваясь ногами от земли. Так что достаточно сильно разогнаться на нём можно было только с горки. Но это было чревато, поскольку и тормозов у него тоже не было… Данька же повторил конструкцию велосипеда с большим передним колесом – тот самый знаменитый «пенни-фартинг», каковая позволила резко увеличить скорость горизонтального движения, плюс обратное воздействие на жёстко закреплённые педали помогало слегка притормаживать, если ты разогнался совсем уж сильно. Ну и проходимость вследствие большого диаметра переднего и, одновременно, ведущего колеса так же заметно улучшилась. Кроме того, данная конструкция «вознесла» водителя этого транспортного средства достаточно высоко, поставив его практически вровень со всадниками и кучерами. То есть сделав «полноправными» участниками дорожного движения. Причём настолько, что некоторые лихачи, взревновав, начали устраивать с велосипедистами настоящие гонки. Потому как раньше-то они взирали на всю эту «несурьёзность» свысока, а нынче эвон оно как повернулось…

Так что популярность нового образца «беговела» тут же взлетела до небес. В первые же месяцы было продано почти триста экземпляров и рост продаж остановила только наступившая зима. Что, кстати, пошло продажам только на пользу. Потому что за зиму «велосипеды», как их стали именовать с лёгкой руки Даниила, были запатентованы во всех странах Европы и США, а интенсивная работа заводов позволила создать запас продукции. Поэтому, когда по весне спрос на новинку взлетел до небес – им было что предложить жаждущим покупателям… Но только велосипедами дело не ограничилось. Ева Аврора не упустила момента и предложила специальные «велосипедные костюмы», которые произвели не меньший, а как бы даже не больший фурор, введя публику в настоящую экзальтацию! Потому что женский вариант «велосипедного костюма» предусматривал брюки! Причём их нижняя часть туго обтягивала женскую ножку ясно обрисовывая её профиль… что привело публику в настоящий экстаз. И не только потому, что подобный фасон в настоящее время представлял из себя нечто вроде откровенной эротики или, даже, лёгкой порнографии… а потому что «это так по Аврориански»! Хотя на взгляд бывшего майора это были вполне обычные женские галифе. Впрочем, тут пока даже слова такого применительно к предметам одежды ещё не было.

Как бы там ни было – для Модного дома «Аврора» они оказались настоящей «золотой жилой». Потому что модники и модницы начали буквально разметать их, облачаясь в них не только для велосипедных поездок, но и для любого отдыха на природе, катания на лодках и множества других развлечений на воздухе. О, далеко не все – в свете мгновенно образовалась жёсткая оппозиция данным «непотребным» костюмам, но очень и очень многие… Более того, публичная ругань и демонстративное неодобрение вкупе с запретами, как это обычно бывает, сыграли в другую сторону – о них узнали и их стали покупать даже те, кто поначалу даже и не думал о покупке! Так что «продвинутая публика» едва ли локтями не толкалась, желая приобрести «настоящие, русские, аврорианские велосипедные костюмы». То есть ажиотаж как в России, так и в других странах по их поводу был как бы не хлеще, чем во времена СССР по поводу джинсов… Причём, эти костюмы оказались отличным продуктом, сильно продвинувшим и швейные технологии Модного дома «Аврора». Потому что создали возможность впервые широко внедрить то, над чем Аврора, с подачи Даниила, работала уже давно – стандартизацию размеров! Потому что даже самые привередливые покупательницы, ранее выносившие все мозги швеям и примерщицам, требуя абсолютного эксклюзива не только в вышивке и украшениях, но и в малейших деталях силуэта, в отношении велосипедных костюмов безропотно приобретали уже готовое образцы, довольствуясь минимальной подгонкой, если это давало возможность получить вожделенный костюм уже сейчас, немедленно, быстро, а не ждать когда его тебе пошьют… И это позволило Авроре широко использовать массовый цеховой пошив с широким использованием швейных машин.

Так что в настоящий момент Модный дом «Аврора» буквально купался в деньгах. И в текущий момент деньги от «велосипедных костюмов» стали основным доходом их семьи. Да-да, именно они, а не те же велосипеды или уже привычная продукция типа спичек, писчих перьев, мясорубок или, даже, рельс, паровых машин, паровозов, вагонов и кранов с копрами… В первую очередь, конечно, потому что все те доходы уже были заранее расписаны на разные неотложные производственные нужды, а вот ажиотажный спроса на «велосипедные костюмы» оказался совершенно неожиданным. Но тем не менее…

Из Берлина они отбыли через три недели, «поблистав» на четырёх балах, один из которых был королевским. На этом балу Данька с Авророй удостоились личной беседы с Фридрихом Вильгельмом IV и его супругой, которые уделили им почти час своего драгоценного времени. Впрочем, для Даниила это была далеко не первая встреча с королём Пруссии… но Ева Аврора была впечатлена и польщена. Хотя до бала она трижды встречалась с королевой, во время примерок платья, заказанного Елизаветой Людовикой Баварской к этому балу. Ну не могла же королева Пруссии упустить момент и не заказать себе платье лично самой «русской Богине утренней зари», как Еву Аврору частенько именовали европейские газеты, раз уж она оказалась в Берлине?

Следующим пунктом их семейного путешествия стал Лондон, в каковой они прибыли из Гамбурга, до которого в этом году дотянулась новая железнодорожная ветка, построенная уже самими немцами. Слегка подзатянув на старте они сейчас очень резво догоняли русских в железнодорожном строительстве.

До Англии они добрались на скоростном паровом шлюпе Балтийского флота, отправляющемся в Калифорнию, который по приказу Николая попутно доставил их в Лондон.

Из разговора с его капитаном выяснилось, что новые корабли русского императорского флота на текущий момент превосходили по конструкции корабли других держав как бы не на поколение. Во-первых, русские моряки практически отказались от использования в военном кораблестроении гребных колёс. То есть гребные колёса в России нынче ставили почти исключительно на речные суда, на которых их использование в настоящий момент было более чем оправдано, либо, в крайнем случае, на корабли, которые можно было отнести к весьма популярному в будущем типу «река-море». Бывший майор строил такие и для себя – для использования на маршруте Днепр-Дунай, по которому в Европу поставлялась продукция его южных заводов… Во-вторых, вследствие этого, паровые машины на русских кораблях располагались ниже уровня ватерлинии и потому были куда лучше защищены от вражеского огня. В-третьих, на русских кораблях ставилось заметно, буквально в разы, меньшее число пушек нежели на аналогичных по классу и водоизмещению кораблях других держав. Но зато эти пушки были намного мощнее. Насколько помнил Данька, подобный подход у тех же англичан и других серьёзных морских держав возобладал только после Крымской войны… Ну и, в-четвёртых, конструкция русских военных кораблей предусматривала непременное разделение корпусов этих кораблей на герметичные отсеки. Если бывший майор помнил правильно – те же англичане не дошли до этого вплоть до «Титаника», который из-за этого и потоп. Причём случилось это где-то перед самой Первой мировой… Ну, или, как минимум, до того момента это не стало жёстким непременным требованием. А вот в русском императорском флоте – стало. Причём, уже сейчас – за шестьдесят лет до того же «Титаника»!

Вероятно, были и какие-то другие отличия, но ни о чём более капитан шлюпа Даньке не рассказал А сам бывший майор ничего об этом не знал. В конце концов, хоть какое-то отношение к флоту он перестал иметь почти двадцать лет назад – с момента своего отъезда из Архангельска, и все, что до него доходило, было результатом светского трёпа с флотскими офицерами на различных приёмах и других официальных мероприятиях, до которых он был не такой уж большой охотник. Ну и из общения с временами заезжавшим к нему домой Бестужевым, ныне доросшим до чина контр-адмирала, который в настоящий момент исполнял обязанности главы Морского технического комитета. Чему явно сильно поспособствовали созданный им с подачи Даньки ещё во времена ссылки в Архангельск первый в мире опытовый бассейн и разработка с его помощью на базе конструкции фрегатов типа «Спешный» проекта первого серийного парусно-винтового фрегата для Российского императорского флота, который массово строился до сих пор. Потому как прекрасно показал себя в эксплуатации и в настоящий момент являлся основным боевым кораблём российского флота, составляя главную ударную силу той же Калифорнийской эскадры. Причём, благодаря крупной серии он обходился русской казне в весьма щадящую сумму.

В Лондоне они пробыли три недели, так же посетив четыре бала, на которых Ева Аврора привычно произвела фурор… Ну и, куда ж деваться – его жене пришлось взять под контроль швей филиала её Модного дома в Лондоне и сшить несколько платьев юной королеве Великобритании Виктории. Причём, судя по тому, что на самом балу королева так же подозвала их с Даниилом к себе и почти полчаса публично и очень мило общалась с женой Даниила, а также, немного, и с ним самим – за это время они неплохо поладили. Даст бог в этом варианте истории у неё не разовьётся той тяжёлой русофобии, которой, как он помнил, страдала королева Виктория в той истории, что здесь помнил только он. Впрочем, большая политика, как правило, мало зависит от симпатий и антипатий одного конкретного человека, на какой бы высокой позиции он не находился.

Даньке же путешествие в Англию запомнилось в первую очередь знакомством с интересным человеком – инженером и предпринимателем Изамбардом Кингдом Брюнелем, фамилию которого он помнил ещё со времён учёбы у Усмана. Причём, тот лично прибыл из Бристоля для встречи с Данькой и потратил день на то, чтобы отыскать отель, в котором они с Евой Авророй снимали целый этаж. После чего прислал через портье записку с просьбой о встрече. Естественно, бывший майор не мог ему отказать.

Разговор получился плодотворным. Брюнель действительно был гением! И Данька был счастлив тому, что договорился с ним о регулярных стажировках своих выпускников… то есть как Железнодорожного училища, так и Института корпуса инженеров путей сообщения. А также ещё и инженеров с Павловских и своих южных заводов.

Проблемы начались во Франции.

Несмотря на то, что Филипп-Фердинанд, воспылавший интересом к Еве Авроре во время бала на открытии «Дороги трёх царств» как с лёгкой руки журналистов стали именовать железную дорогу, связавшую столицы Пруссии, Австрии и России к настоящему моменту умудрился разбить себе башку, выпрыгнув из несущейся во весь опор коляски, его папаша оказался не меньшим сластолюбцем. А его жена – Мария Амалия Неаполитанская, той ещё ревнивицей. Во всяком случае в отношении «этой русской выскочки»… Да и в общем отношение к русским во Франции по сравнению с тем, что он помнил о путешествии с Николаем в тысяча восемьсот пятнадцатом году, сильно изменилось в худшую сторону. Так что их пребывание в «самом романтическом городе мира» прошло весьма нервно. Ева Аврора спасалась только тем, что по голову погрузилась в дела парижского филиала своего Модного дома, а Данька с детьми в основном катались на велосипедах по Булонскому лесу, стараясь ни с кем особенно не общаться. Но проигнорировать бал, которых дал сам Луи-Филипп I, да ещё и – вот ведь насмешка, в честь именно их прибытия, было невозможно.

Париж они покинули под вечер, и не в том направлении, в котором собирались. Но ждать чем для них обернётся смерть парочки французских аристократов, посмевших весьма скабрезно пройтись по фигуре и манерам Евы Авроры никто не собирался. Тем более, что перед тем, как пристрелить их одного за другим, бывший майор изрядно прошёлся кулаками по их наглым мордам…

Первоначально Ева Аврора планировала посетить известнейший бальнеологический курорт Виши, где не только пройти курс водолечения, но и изучить вопрос открытия очередного филиала своего Модного дома – балы были вполне традиционным развлечением в Виши, после чего они планировали отправиться на юг, в Сардинское королевство, на не менее известный морской курорт – Ниццу. Но после того, что творилось в Париже, выбирать не приходилось. Так что семья светлейшего князя Николаева-Уэлсли рванула к ближайшей границе, которой оказалась граница с Бельгией, до которой от Парижа оказалось всего около двух сотен французских километров. На специально нанятых каретах. Потому что французы в железнодорожном строительстве пока отставали даже от пруссаков…

На границе они не задержались и, наскоро отоспавшись отправились сначала в Шарлеруа, потом в Льеж, а затем через Кёльн и Кобленц, добрались до Бад-Эмса. Ева Аврора, немного успокоившись, всё-таки решила не отказываться от своих планов по водолечению, просто поменяв Виши на этот немецкий курорт.

Месяц в Бад-Эмсе немного привёл их нервы в порядок. В своей прошлой жизни Даниил как-то побывал с женой по путёвке в военном санатории в Кисловодске, но провинциальному майору с глухих лесных складов выделили путёвку на февраль. Так что они сумели насладиться размеренным курортным бытом весьма условно… тем более, что из развлечений там были лишь киносеансы в клубе, массовик-затейник с аккордеоном и занятия по лечебной физкультуре. Ну и несколько экскурсий. Так что для них с Марьяной это, скорее, был просто небольшой побег от обыденности, нежели настоящая курортная поездка… Поэтому очень многое, с чем они столкнулись в Бад-Эмсе, оказалось для бывшего майоре внове. И оно ему понравилось. Настолько, что он подумал о том, что когда у него станет немного лучше со временем – пожалуй стоит как-то поучаствовать в развитии водолечения в России. Тем более, что места, где это можно делать, ему прекрасно известны по прошлой жизни. Кавказ-то нынче практически замирён – так что никаких особенных препятствий для этого более не имеется.

Однако, как бы там ни было, через полтора месяца после отъезда из Парижа княжеская семья Николаевых-Уэлсли тронулась дальше – в Вену. Запланированную Евой Авророй инспекцию филиалов её Модного дома нужно было продолжить. Тем более, что она уже сообщила о своём скором прибытии письмом, и в столице Австрии её с нетерпением ждали. Но они с Евой надеялись, что ситуация, с которой они столкнулись в Париже более не повторится, и в Вене всё пойдёт нормально. Но ошиблись. Потому что на первом же венском балу Еву Аврору увидел самый богатый подданный Австрийского императора – барон Ансельм Соломон фон Ротшильд…

– Так, после дефектовки – сразу доклад,– приказал Даниил.– Сдаётся мне – этот движок ещё послужит. Поэтому попробуем поставить его на раму.

Глаза Шварца радостно блеснули. Он уже давно мечтал наконец-то увидеть, что именно выйдет из-под рук этого гениального русского, чей авторитет среди инженеров и механиков любой национальности давно вознёсся на самую вершину и находился там уже не первое десятилетие… Данька же просто решил попытаться повторить на текущей технической базе починенный им когда-то ещё во время «срочки» трактор с нефтяным или, по-иному, калоризаторным двигателем. Тем более что технологическая «база» уже вполне позволяла создание подобной конструкции. Уж больно примитивной та была… И необходимости в ней тоже были. Причём самая главная называлась – пороги. Ну да – днепровские пороги, протянувшиеся аж на семьдесят пять вёрст, разрывая своим наличием путь по Днепру и создавая массу всяческих трудностей для перемещения людей и грузов. Князь Святослав из-за их наличия вообще головы лишился… Так что все грузы, следовавшие из верховий Днепра на юг, в районе Екатеринослава приходилось выгружать на берег, потом несколько суток транспортировать на воловьих упряжках до Александровска, пока ещё не сменившего название на Запорожье, где их опять уже можно было грузить на баржи и пароходы.