Текст книги "Капитаны судьбы (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Соавторы: Игорь Гринчевский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 10

Часть 3

«И обопрётся на небесные просторы крыло моё!»

Лондон, 1 апреля 1901 года, понедельник

– Морган требует ни в чем не отставать от Воронцова. Так что мы делаем то же самое – набираем кредиты, размещаем облигации, выпускаем акции, короче, всеми правдами и неправдами привлекаем деньги. Заказываем, заказываем и заказываем оборудование. Моторы, вагоны, бензопилы, самоходные баржи и узкоколейки. Причём не только в Канаде. Теперь по всем Соединенным Штатам. У Моргана собственный капитал вдвое меньше, чем у Воронцова, но вот объёмами он ворочает почти втрое большими.

– Ну что же, Ян, все движется к нужному нам финалу само по себе. Создаётся инфраструктура в нужных нам местах, а наши противники опутывают себя цепями долгов. Кризис уже начался, так что никакого расширения сбыта продукции, на который они рассчитывают, не будет. А значит, все плоды их трудов перейдут к тем, кто готов «подхватить». К нам!

– Вернее, к Шиффу и к вам! – уточнил Ян Карлович.

– Это не страшно. Канадские активы ему не нужны, русские – тоже, а американские – пусть забирает! Все остальное получит Британия!

Рига, 30 марта (12 апреля) 1901 года, пятница

– Так значит, говоришь, документы восстановить хочешь? А кто может подтвердить твою личность?

– В Риге меня знали только два человека. Кирилл Бенедиктович Артузов и Кошко Аркадий Францевич.

– Начальник полиции Риги? Эк ты хватил, братец! Нет уж, его мы беспокоить не станем! Посиди-ка тут минутку-другую.

Действительно, не прошло и минуты, как этот важный полицейский чин вернулся в компании.

– Вот, Кирилл Бенедиктович! Сей подозрительный субъект заявляет, что имеет честь быть вам знакомым. Вам да ещё самому господину Кошко!

Секундное всматривание и…

– Юрий! Вы живы!!!

Из мемуаров Воронцова-Американца

«…В этот раз всё тоже началось с телеграммы. Артузов так спешил донести весть до меня, что даже не стал, вопреки принятым правилам, шифровать сообщение. Хотя и постарался сохранить конспирацию за счет обтекаемых выражений: 'НАШ ОБЩИЙ ЗНАКОМЫЙ СНОВА ВОСКРЕС ВСКЛ ПОСЛЕЗАВТРА ВМЕСТЕ НИМ БУДУ СТОЛИЦЕ ТЧК НАЗНАЧЬТЕ МЕСТО ВСТРЕЧИ ТЧК»

Разумеется, я взял Натали, Генри Хамбла и Алексея Ухтомского, испросившего отпуск со службы и временно заменявшего Семецкого. А дальше «всё по-взрослому». Небольшой поезд с тремя бронированными вагонами и охраной довёз нас до Кондопоги, там пересели на скоростной пароходик, предназначенный возить только вип-персон нашего Холдинга, и с комфортом добрались до Питера…'

Санкт-Петербург, 1 апреля (14 апреля) 1901 года, воскресенье

Праздновали воскресение Семецкого, разумеется, у нас на Миллионной.

– А дальше?

– Гранату я ухитрился зашвырнуть немного вбок, так что осколки меня миновали, да и взрывная волна, похоже, догнала, уже отразившись от стены. Но всё равно досталось мне так крепко, что пару дней в себя не приходил. Повезло, что местный староста англичан побоялся. Да и язык зулусов он немного понимал, потому понял, что этот чёрный про себя орал! Мол, он – сын вождя и великий воин. За такого зулусы могли и отомстить. Вот он и велел собираться. А когда его ещё и сангома поддержал – так и вовсе никто спорить не стал. Сангома – это такой ведьмак. Ну, колдун, знахарь и шаман в одном лице.

– Генри всё точно так и предположил!

– И был прав! Собрались негры быстро, но не мгновенно. Я успел в себя прийти. Ну и попросил с собой забрать. Обещал заплатить потом, если до Лоренсу-Маркеша проводят. Нет, так-то деньги у меня и с собой были, я на всякий случай немного пятифунтовых банкнот за подкладку вшил. Но зачем искушать своих ближних?

– А почему так надолго пропал-то?

– Рана трудно заживала. Потом ещё какую-то местную болезнь подцепил. Пока выздоровел, племя успело на восток перебраться, милях в ста севернее Лоренсу-Маркеша обосновались. Места там пустынные, одному дойти до города нереально. Вот и ждал, пока племени покупки понадобились… С ними уже до цивилизации добрался. Там и отдал им и карабин, и револьвер, да ещё и гвоздей прикупил, коров пару… А себе – чистую одежду попроще и проезд до Лоренсу-Маркеша. Даже на новую обувь не хватило, так в старых ботинках и поехал.

– А негры их не присвоили, пока вы были без сознания?

– Пытались. Но старейшина сказал, чтобы вернули. Он рассчитывал с меня больше получить. Да племя и получило больше, в конечном итоге.

– А почему решили, что убит именно ты?

– Так визитки мои остались. Цвана они не нужны были. И труп Ашота нашли. Белый? Белый! Бумаги на Семецкого есть? Есть! Значит – он! Ну, я, то есть. Но меня эти поиски Семецкого насторожили. Так что я в банк не пошёл. А в конторе нашего доверенного человека вместо него распоряжался какой-то подозрительный тип. Я и решил смыться по-тихому. Отправился в порт, устроился в грузчики, начал присматриваться. Там грузчики в основном черные, местные, но на самый ответственный груз белых нанимают. В порту два парохода из Саутгемптона стояло, но с англичанами я связываться не хотел. К счастью, был ещё один небольшой пароходик с портом приписки Лиссабон.

– А как вы на него попали, Юрий, если вы без документов? – удивилась Натали. – Зайцем, что ли?

– Нет уж, зайцев там ловят. Груз-то был ценный, гевея! Её плантации недавно неподалёку от порта высадили. Нет, я сделал так, чтобы меня сами на борт затащили. Углядел, как вербовщики пьяного на борт тащат, пошёл за ними. А в кабаке и уселся недалеко от них да начал изображать опустившегося забулдыгу. После пары стаканчиков они ко мне и подсели. А очнулся я уже только на борту.

– Вы рисковали, Юрий! – заметил Артузов. – Вербовщики могли работать не только на португальцев.

– Риск был, но уплыть все равно требовалось. А так я оказался у топки пароходного котла и даже с жалованьем. А в Сан-Паулу-ди-Луанда[2] даже к какому-то чину сводили, он мне временные бумаги выдал. На всякий случай я назвался не своим именем, а Мареком Ковальским из-под Варшавы. Под этим именем до Лиссабона и добрался. Там стал было думать, что делать дальше, да в портовом кабаке увидел наших матросиков. Ну и кинулся к ним. Выставил по стаканчику, поплакался на судьбу… Русские к своим жалостливые, взяли меня кочегаром за койку и харчи, до Риги довезли. Но вот в Риге их старпом, немецкая душа, потащил в полицию, документы восстанавливать.

– Представляете, а там я как раз! Как узнал покойника нашего, обниматься полез. Вогнал местных полицейских чинов в конфузию. Они-то в нем шаромыжника какого-то подозревали!

Из мемуаров Воронцова-Американца

«…Мы тогда болтали с Юрием, а я сидел и думал, что Господь за что-то любит меня, раз так балует. Очередное воскрешение Семецкого не просто сняло камень с моей души. Нет, я радовался, как дитя, что друг жив. Но не в меньшей степени меня радовало, что именно он снова займётся нашей безопасностью. Брат Натальи, конечно, блестящий офицер, но некоторые задачи он просто 'не тянул».

В этом году Беломорская ГЭС наконец-то выходила на полную мощность, а на Юшкозёрской мы запускали первую турбину. Это означало, что мы выйдем на сотню тысяч тонн хлорвинила, сможем начать производить по пятнадцать тысяч тонн электротехнической меди, полторы тысячи тонн алюминия, почти двадцать тысяч тонн тола и около восьми тысяч тонн аммонала.

Если кто не понял, все эти предприятия принадлежали не банку «Норд», а нам с Натальей. То есть, я наконец-то выходил на приличный уровень доходов. Ну, или возвращался к уровню доходов «прорывного» 1899 года. И у меня были большие планы по запуску производства ионисторов.

Нет, в самих ионисторах ничего удивительного не было, выпускать их мог начать кто угодно. Активированный уголь да не очень сложный органический электролит. Сложнее было добиться высокой ёмкости и низкого сопротивления.

Там, в оставленном мною будущем, считали, что ключ и к тому, и к другому – графеновые структуры. Плёнки графена почти плоские, толщиной всего в один атом, поэтому увеличивают в разы «рабочую поверхность», а значит, и ёмкость устройства, при тех же объёме и массе. И во-вторых, они обладают очень высокой электро– и теплопроводностью. И за счёт этого снижают сопротивление элемента, повышая максимум его мощности. Ну и тепло лучше отводят, что тоже повышает рабочие характеристики.

Знание это было бы абсолютно бесполезным, но… Шарился у нас в Карелии один «сумасшедший изобретатель» и «непризнанный гений», который имел завиральную идейку. Мол, шунгит – уникальный материал, содержит природные графеноподобные структуры, потому, дескать, они так уникально всё и фильтруют. И бегал по разным бизнесменам, требуя, чтобы они ему вперёд заплатили сто миллионов долларов, а он им продаст гениальную идею, о том, как эти самые «подобные» правильно окислить и выделить.[3]

Понятное дело, что его отовсюду гоняли. Прогнал, в конечном счёте, и я. Но один момент меня заинтересовал. Ионистор, который этот кадр приволок, и в самом деле имел потрясающие характеристики. Ёмкость – одна двадцатая киловатт-часа на килограмм. Как у свинцово-сернокислого аккумулятора. Но вот мощность – в сотни раз выше.

Разумеется, это могло быть обыкновенным мошенничеством. И кадр мог просто спереть экспериментальный образец в какой-то военной лаборатории, к примеру.

Но я решил попробовать. Раз за разом проводил опыты, и когда замаячил «луч надежды», пошёл простым путём. В разных городах мира для меня нанимали начинающих химиков или физиков, подписывали с ними контракты и привозили ко мне, в Беломорск. И там мы поступали, как это и принято в НИИ. Только наш НИИ был классическим «ящиком». До окончания исследований общение с внешним миром было прекращено, а между собой – строго ограничено.

Каждый в этом «ящике» исследовал «свой участочек». Потом новый этап, и ещё, и снова. Мы уже продвинулись до уровня «половина целевых показателей», но я думал, что нужен ещё год. Деньги на это появлялись. Так что я недрогнувшей рукой планировал потратить как минимум семьсот тысяч рублей. А может быть, и миллион. Или два, если потребуется.

По покупательной способности нынешние два миллиона рублей соответствуют почти четверти миллиарда долларов в оставленном мною будущем. Думаю, если бы там кто-то такие деньги потратил, тоже добился бы результата.

Но… Результат мало получить, его ещё надо сохранить в тайне. Хотя бы год, пока мы не будем готовы снять максимум с выброса ионисторов на рынок. И вот тут-то Семецкий подходил идеально!

Ну а я… Я не просто знал, как увеличить приток юных энтузиастов в Беломорск, у меня было готово для этого очередное чудо…'

Санкт-Петербург, 15 апреля (28 апреля) 1901 года, воскресенье

«Сенсация! Невероятные чудеса науки! Знаменитый Воронцов на вчерашнем заседании ИРТО[4] продемонстрировал парение в воздухе без опор! Чудеса науки и техники! Покупайте газеты!» – доносились с улицы крики мальчишек газетчиков.

– У вас, Юрий Анатольевич, невероятная тяга к эффектным зрелищам. Ну, ладно, открыли вы нечто весьма любопытное! Доложились бы ИРТО, написали статьи в научные журналы… Но зачем превращать это всё в балаганный фокус? Зачем вы свой левитирующий материал раскрасили под восточный коврик? Зачем сверху прилепили фигурку индийского факира? Нельзя, нельзя, голубчик вы мой, превращать храм науки в цирк!

Я лишь ухмыльнулся. Как же, нельзя! Да научные открытия местная публика воспринимает только после того, как мсье Верн объяснит ей в своих романах, «в чем тут прикол». И то – воспринимает это лишь образованная и читающая прослойка. Техническая и научная интеллигенция. Считанные проценты от населения. А мне нужно, чтобы каждый мальчишка услышал, увидел и замер от восторга.

Идеи прогресса, как и любые другие идеи, ярче всего воспринимаются через зрелища!

Тем более, что раскрасить таблеточку ВТСП, то есть высокотемпературного сверхпроводника, было самой малой проблемой. Как и изготовить из пенополистирола фигурку факира. Заказал, заплатил рубль – и к утру готово! И «открывать» там было нечего. С этими самыми ВТСП в моей истории бум случался как раз, когда я школу заканчивал, так что на химфаке МГУ мы много и долго его «варили». И хитрости я помнил. Достать оксиды бария и меди, а также кислород – тоже просто. И жидкий азот в беломорских лабораториях производили, пусть и пару килограммов в день.

Сенсации долго не живут! И верно говорит пословица – «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать» любое, даже самое красочное описание. Я ещё помню, как сам поражался, что таблетка вдруг начинает парить над кольцом из магнитов. Спичкой внизу проводил. Все понимал, но – не верил своим глазам. Так что и тут нужно было обеспечить «доступность шоу» в разных уголках мира! И чтобы всюду рядом со зрелищем звучали слова «Воронцов», «русский Эдисон» (да хрен с ним, если на дело работает) и особенно – «Беломорские лаборатории»! Сюда должны захотеть попасть студенты и учёные со всего мира!

Спрос на зрелища нужно удовлетворять моментально, как только он возник! Вернее, как только я его создал. А значит, мне нужен был источник иттрия – третьего и последнего компонента сверхпроводящей металлокерамики. И у меня он был! В отходах моих предприятий по извлечению тантала. Иттрий часто встречается в тантало-ниобиевых месторождениях в виде примеси. Зато чтобы заставить Байкова наладить выделение этого самого иттрия хотя бы килограммами, пришлось потратить бездну сил. Не хотел он отвлекаться на «всякую ерунду, не имеющую практического применения»!

Беломорск 19 октября (1 ноября) 1900 года, четверг

Эх, если б его услышали в моем будущем, где редкоземельные элементы были основой всей кибернетик! Или если б он мог посмотреть, КАК изменит мир эта самая «ерунда»… Но тут пришлось иные применять стимулы. Просто приказать я не мог. У него люди и так пахали в лабораториях с утра до вечера, прихватывая и выходные.

Впрочем, и отступить я тоже не мог. Потому что как раз для того, чтобы увеличить количество людей в лабораториях, мне и нужен был иттрий.

А потому я сначала напомнил, что у нас тут многое крутится вокруг химии, и что мне кажется любопытным применение иттрия в качестве катализатора… Что характерно, я даже не очень-то и врал. Я точно помнил, что катализаторы с включениями иттрия в моем будущем применялись, хоть и не помнил, в каких производствах…

Но Байков уже тоже начинал расти, как управленец, и потому спокойно предложил «включить эти перспективные исследования в план 1904 года. А к тому времени они совершенно точно нужное количество иттрия мне выделят. Когда же я продолжил настаивать, предложил подключить к обсуждению и своего патрона Чернова. Разумеется, Константин Дмитриевич решительно поддержал своего ученика. Он и к совести взывал, и рассказывал мне, что Андрей Горобец, 'ваш, кстати, протеже, Юрий Анатольевич», в лабораториях уже и ночевать начал… «Ему бы барышнями интересоваться, а он за лабораторным столом чахнет!»

И тогда я прибег к бесстыдному шантажу. Тихо, но разборчиво я произнёс:

– Феррохром!

– Что? – неожиданно осёкся Чернов.

– Хромирование деталей! – не стал я повторять, а лишь расширил тему.

– Что – феррохром⁈ При чём тут хромирование?

– Против этих тем вы будете возражать? А ведь позор какой-то! Хромитовые руды добываются у нас на Урале, но хром для металлургии мы покупаем в Германии. Надо это исправить, я вас спрашиваю? Надо! Хром – твёрдый и инертный материал. Надо нам с вами научиться делать из него покрытия на стали? Не как сейчас, а по-настоящему, массово? Надо! А вы мне тут про трудности выделения нескольких килограммов металла рассказываете!

– Помилуйте! А людей где взять⁈ А лаборатории?

– Вы только что вспомнили про Андрея Горобца! С ним и с двумя его братьями я наладил производство аспирина. Тоннами в месяц! Безграмотные подростки! А у вас под боком куча реалистов детальки в мастерских шлифует да в пейнтболе друг с другом ратится! Пейнтбол и прочие игры – дело, конечно, в их возрасте нужное. А ставить таких золотых пацанов на шлифовку деталек мы себе позволить не можем! Отберите из них наиболее способных, натаскайте, и пусть они руками работают! Если придётся – то и ночами! Раз у вас «с утра до ночи» пашут, то ночами, выходит, лаборатории простаивают! Вот и загрузите их! И разгрузите себя! Ваше дело не в лабораториях пропадать, а думать и руководить! Согласны?

И тут же, вспомнив урок, преподанный нам Софочкой, взял лист бумаги, карандаш и начертил таблицу: «Мероприятия – сроки – ответственные». Потом протянул Байкову:

– Заполняйте, Сан Саныч! Сегодня заполните, завтра согласуете с Константином Дмитриевичем, а послезавтра ждём вас с планом у себя. Я приглашу Наталью Дмитриевну и Софью Карловну, там и обсудим. А Бог даст – и утвердим сразу, чего тянуть? Дел-то у нас – воз целый!

Из мемуаров Воронцова-Американца

«…Я и не стал тянуть. Зато мысленно надавал себе тумаков за то, что не вмешался в ситуацию раньше. Ведь видел же, видел, что люди 'зашиваются». А решение нашёл в аварийном порядке! Тогда в очередной раз я понял, как права моя Натали. Морган, при всей его гнилой сущности, и проблему оценил бы давно, и решение стал бы искать сразу! Вот тогда я и осознал, что мне нужно учиться управленческой науке, и учиться системно.

Пацанов же я собрал в ближайшую субботу. Нет, не всех реалистов, а только тех, кто сам рвался вперёд – и не так уж и важно, ходили они на лекции учёных и изобретателей, изобретали что-то сами, играли в пейнтбол или занимались китайским боксом. Мне было важно, что они сами чего-то хотели в этой жизни и добивались этого…'

Беломорск 21 октября (3 ноября) 1900 года, суббота

Этот день Артём Никодимович Рябоконь запомнил на всю жизнь. До глубокой старости. Ярко и во всех подробностях. Сам Воронцов-Американец собрал их, простых реалистов и гимназистов на встречу. Не всех, понятное дело, все не влезли бы в даже в зал театра, который Воронцов выпросил под эту встречу. Но тут были почти все Тёмкины соратники и соперники по пейнтболу, были и ученики шифу Фань Вэя, и самые известные «самоделкины». Причём в уголке даже «Панды» сидели, так что и китайцев, выходит, позвали. А в другом углу сидели армяне. На галёрке шумели «Дерибассовские» – дети переселенцев из Одессы. Были и девушки.

Но тут Юрий Анатольевич заговорил, и слова его были ещё удивительнее, чем сам факт, что такой важный и занятой человек тратит время на встречу не с другими миллионщиками, не с инженерами и не с важными чинами, а с ними. Обычными пацанами.

– Степан, Андрей, Семён! Подойдите, пожалуйста! – подозвал он к себе братьев Горобцов.

А потом обратился к остальным:

– Многие из вас их знают! Да, именно с этой троицей я начинал свой «аспириновый» проект. Никого тогда больше и не было, только я да трое простых и не очень образованных одесских пацанов. И начинали мы миллионный проект!

В зале загудели, похоже, в отличие от Тёмки, не все были в курсе.

– А теперь они ручкаются со знаменитым на весь мир химиком Менделеевым, работают в лабораториях Чернова, которого знают все в мире, кто тесно связан со сталью и активно участвуют в строительстве здесь, на Белом море, города Будущего!

Он дружески потрепал стоящего по правую руку Степана по плечу и продолжил:

– Вы спросите, как это связано с вами? Самым тесным образом! Потому что мы продолжаем строительство. И нам по-прежнему не хватает людей. Не просто людей, а тех, кто встал бы рядом. Как вот они! Кто не просто будет исполнять разное «подай-принеси», а мыслит себя нашим соратником. Как вот они мыслили! И вы, ребята и девчата, можете ими стать! Мы собрали здесь тех, кто сам стремится добиться большего! Пока что мы все зовём вас в нашу команду. В команду строителей будущего. Но мы ждём от вас большего – что из вас вырастут капитаны. Капитаны новых команд, капитаны своей судьбы!

Он оглядел зал и, возвысив голос, закончил:

– Капитанами судьбы не только своей, но и нашего края, нашей России, а в конце концов – и всего мира!

Из мемуаров Воронцова-Американца

«…Термин „Капитаны судьбы“, как это часто бывает, обрёл отдельную жизнь. И да, в тот раз мы говорили ещё много. Пацанов и девчонок просто потрясло, когда они поняли, что это мы, то есть я, моя жена, Тищенко, Гребеневич, Луцкой, Гольдберг и Чернов, будем спорить за них, перетягивая к себе. А что делать? Я хоть и сказал про капитанов судьбы в риторическом запале, но и потом, трезво размыслив, понял, что прав. Нам не нужны были покорные исполнители. От таких и инициативы не дождёшься. Нет, нам нужно было, чтобы они САМИ решили, что вот это мне по душе, этим делом я хочу и буду заниматься…»

* * *

Примечания и сноски к главе 10:

[1] Подробнее про намечающиеся испытания «челнока» см. в романе «Американец. Хозяин Севера».

[2] Ныне Луанда, столица Анголы. В описываемое время – административной центр португальской колонии.

[3] Всё так и есть. Применение графеновых структур в ионисторах повышает их характеристики. Шунгит активно изучается на предмет выделения графеноподобных структур. И даже «сумасшедшие изобретатели» уже почти четверть века говорили о том, что такие структуры в шунгите могут быть. Так что авторы домыслили совсем немного.

[4] ИРТО – это неоднократно упоминавшееся ранее «Императорское российское техническое общество».