Текст книги "Вилка Еретика (СИ)"

Автор книги: Роман Шмыков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Сцены рефлексии главного героя я не слушал специально, уставившись в экран своего НОТ-СОУ-СМАРТ. Сухая переписка с Пим помогла отвлечься. Расширенная версия битвы прошла более-менее сносно. Вот флаг в руках погибшего рядового, и гимн играет, пока титры начинают ползти снизу. Несколько пометок огромными буквами, что фильм создан с поддержкой Совета и с его наставлениями. Если подумать и поверить, так будто Совет и снял фильм, лично следя за всеми аспектами процесса. А Троебожие наблюдало со стороны да брызгало на режиссёра благословенными жидкостями.

Общий свет был приглушен, чтоб экран было отчётливее видно, сейчас же прежний уровень вернули, и глаза начало резать от яркости вокруг. Я прикрылся рукой, от этого не сразу заметил, как Жол поднялся к трибунам, единолично ожидая, пока на спортивной площадке соберутся разгорячённые новобранцы в приступе любви к родине. Их кровь кипит, жажда битвы рвётся через каждую пору в коже. Пропаганда схватила их за члены и теперь не отпустит, пока сам новобранец будет сжимать автомат.

Инструкторы, тоже уставшие от очередного показа, из последних сил руководили новобранцами. Скоро с них снимут эту ответственность. Уверен, они с большей охотой возьмутся за отстрел реальных гусениц, чем просидят на базе ещё пару недель.

Площадка заполнялась, сохранившие порядок батальоны выстроились перед своим главнокомандующим. Он готов произнести самые спелые новости, завернув их в речь очередной порции пропаганды. Смысл мне не понятен до конца, ведь все ребята прямо сейчас хоть с голыми руками готовы наброситься на любую Анухе, встреченную на поверхности Плутона. Объявление о сокращении обучения они, уверен, воспримут как хорошее стечение обстоятельств. Фильм для этого и был показан в обязательном порядке.

– Приветствую вас, рядовые! – трюк с моментальным повышением в звании сработает как никогда сильно, чтоб пышущие гормонами юноши воодушевились по самые яйца. – Я получил приказ Совета. Через две недели вы отправитесь на войну, чтоб положить конец противостоянию людей и гусениц.

Вступительная часть как по методичке взывала к самым абстрактным чувствам. Несколько слов благодарности и личное обращение. Что ещё нужно молодым ребятам, готовым ехать на фронт? Воспитываемые долгие годы в давлении и муштре, каждое слово они воспринимают как уважение и личное наставление. Лишь по эту сторону обучения я понял такую, казалось бы, очевидную уловку.

– Четыре месяца назад, – Жол продолжил, повысив громкость и напор в голосе, – Анухе вновь вступили на тропу войны, уничтожив несколько блокпостов вокруг последнего улья, который мы считали практически опустевшим. Всё человечество верило, что с гусеницами мы нашли общий язык, что мы положили конец любым распрям, но насекомые так и остались насекомыми. Они не проявили жалости, они забыли о том, как мы пощадили их и прекратили любые карательные операции, сохранив в покое главную матку. И вот как нам отплатили – множество ребят погибло, не сумевших отразить внезапное и массированное нападение.

Гул молодых голосов поддержал главнокомандующего, этот же гул быстро перерос в освистание воображаемых гусениц.

– Совет бросил резервы, чтоб подавить развёртывание армии Анухе, но потерпел поражение. Когда стало ясно, что очередной войны не избежать, был организован новый призыв, и вы стали его неотъемлемой частью. Именно вы прекратите существование гусениц на Плутоне и станете важнейшим фундаментом в развитии общества будущего!

Новобранцы остались на месте, но словно превратились в жидкость. Они прыгали и кричали. Несколько сотен голосов слились в один поток звука, заставившего меня зажать уши ладонями. Ноги подкосились, в глазах картинка сместилась. Пол под подошвами словно вибрирует, хотя это уставшая голова играется со мной. Меня тошнило от БЖУ и очередной бесполезной речи с трибун, которая с реальным положением дел вполне может не иметь прочной связи. Остаётся верить на слово, так и работают Города, подкреплённые культом Троебожия.

– Мы загнали гусениц в кольцо, которое с каждым Отсчётом сжимается, приближая наш с вами триумф. Война сконцентрировалась на небольшом участке, где нам придётся забраться в глубины планеты и уничтожить каждую кладку, которую встретим. Лично я готов положить свою жизнь на алтарь победы, чтоб освободить человечество от постоянного страха перед безмозглыми существами. Чтоб унизительная нужда воевать с насекомыми наконец-то пропала из списка наших проблем. Я сделаю всё, чтоб война поскорее закончилась. И мне нужна ваша помощь. Так скажите мне, вы готовы?

Жол общался словно с детьми, и тем не менее это сработало. В какой-то мере даже я ощутил тепло в животе, это любовь к родине. И неважно, какое лицо мне велит её защищать – главное, что своими руками я добуду победу ради следующих поколений и наконец-то запишу себя в историю. Это повод для гордости, который будет греть меня ещё очень долгое время…

***

Наземный транспорт катил нас на первую линию кольца вокруг последней кладки Анухе. Огромные колёса в труху размалывали фиолетовые камни на поверхности Плутона, приятный хруст добирался до моих ушей. Я ехал с рядовыми, только позавчера получившими это звание. Церемония награждения прошла скромно, лишь повторное появление Просветителя как-то сгладило сухость торжества. Он провёл дополнительные обряды и прочитал несколько набожных лекций в напутствие. Зачем он сделал это, если его всё равно прикрепили к нам и отправили на фронт – непонятно. Он теперь уполномочен хоть каждый Отсчёт вещать о правильности веры в Тробожие и чести погибнуть во славу культа.

Молодые ребята заметно волновались, крепко сжимая перила на своих сидениях. Командование следовало за нами небольшой линией, пока основной конвой стремительно приближался к точке боевых действий. Кого-то начало тошнить, а мне так страшно, что желудок застыл, не желая толкать утреннюю порцию БЖУ ни в одну из сторон. Приободрить бы остальных, да сам трясусь, не в силах унять своё же тело. Речь Жола растворилась слишком быстро, вдохновение от фильма ещё быстрее. Вот и вышло, что батальоны рядовых во главе со своим ментором потеют от ужаса перед войной. Один уже был там, другие для этого жили – а итог один. Все бледные, заранее мёртвые.

«До точки сброса двадцать минут»

Громкая связь заставила вздрогнуть без исключения каждого рядового. Уверен, в других машинах произошло то же самое. Юноши только представлять могли этот Отсчёт, и вот он наступил. Всегда кажется, что слишком рано, даже если ждал этого момента как ничто другое. Я связал несколько боевых групп в одну сеть, администраторами поставил инструкторов, которые теперь являются помощниками главнокомандующего.

«Я буду рядом с вами, не переживайте. Действуем по прежним инструкциям, которые вы уже наизусть знаете. Удачи всем!»

Жалкий огрызок поддержки, но больше из себя выдавить не смог, иначе выйдет вместе с желчью изо рта. И без того скулы сводит, глаза слезятся. Кажется, и губа потряхивается, благо сейчас не нужно ни перед кем держать слово, можно просто отправить сообщение и закрыть переписку. Остальное на себя возьмут помощники Жола.

Я открыл чат с Пим. Последнее время мы с ней мало общались. Она обо всём была в курсе, только чем ближе оказывался сегодняшний Отсчёт, тем она становилась холоднее, колючее. Вела себя так, словно это я виноват в нападении гусениц, и одному мне закрывать этот вопрос. Лишь бы не пуститься в ненужные извинения и оправдания. Я так близок попросить у неё прощения за то, что Совет вновь отправил меня на войну.

«Мы скоро высадимся. Всё решится в течение пары ближайших часов. Мне пообещали дополнительную защиту как приближённому к руководству. Надеюсь на удачный исход. Ты там как?»

Её привычка тут же читать новые сообщения начала меня убивать. Затянувшееся время на ответ заставляет скукожиться, вжаться внутрь себя. Она знает, как это отражается на мне, но бессилие перед ситуацией толкает мою дорогую Пим на злобу. Не могу её осуждать, однако самому гнусно всё равно.

«В Городе праздник объявили. Будет днём «Последнего наступления». С одобрения культа проведут ход по главным улицам с плакатами главных членов Совета. Церкви забиты, протолкнуться негде. Нас туда согнали насильно»

Пим словно запнулась на полуслове. Представляю, как у неё спёрло дыхание и слёзы выступили в уголках глаз. Еле концентрируется на экране, не зная, что точно хочет сказать и что желает услышать. Да и сам понятия не имею, как держать связь. Я снова на фронте, снова делаю то, что скажут, и мысли мне больше не принадлежат.

«Люблю тебя»

Отправил, но не смог закрыть чат. Отметка о прочтении есть, ответ печатают на той стороне.

«Удачи тебе»

Я отодвинул от себя НОТ-СОУ-СМАРТ. Больше сказать нечего, и не стоит даже вымучивать.

Рядовые вокруг пришли в себя. Скорость движения уменьшилась, мы практически на месте. Всё чешется в предвкушении. Отлично же знаю, что главное – начать, а остальное пойдёт по накатанной. Одна гусеница, три, восемь. Они будут умирать, счёт им совершенно утратит смысл. Главное, чтоб их было меньше, и со временем количество насекомых должно превратиться в круглый ноль. Тогда Совет даст мне свободу, тогда Троебожие примет в свои высшие миры, тогда я смогу выдохнуть спокойно.

«Высадка по готовности. Направление движения присланы на ваши НОТ-СОУ-СМАРТ. Срочные корректирующие приказы отправлю помощникам, у них будет вся необходимая информация. Строго следуйте указаниям, и уже к вечеру мы очистим поверхность этого сектора от всех гусениц»

Жол отправил копию каждому рядовому, что вышел с территории «Вар». Все на минутку прилипли к своим экранам на запястье, кто-то на всякий случай проверил экипировку и автоматы. Нам всем выдали новые FD27, самые передовые модели на Плутоне. И это несмотря на то, что каждое оружие техники проверили ещё на базе, лишь бы ни одна осечка не погубила чью-нибудь молодую жизнь.

Шины прекратили вращение, с этим и хруст почвы пропал. Транспорт встал, как и моё сердце. Я даже задержал дыхание, когда створки массивного перевозчика рядовых открылись навстречу разгорающемуся бою. Выскочив за ребятами, я буквально врос в землю, до боли сжав рукоять автомата. Бомбардиры и Снайперы загоняли под землю полчища гусениц. Воздушный транспорт поливал огнём небольшие группы самцов Анухе, которых по отдельности не разберёшь в этой мешанине трупов насекомых и людей. Всё слилось в кроваво-слизистое болото, растекающееся по пыльной коже планеты.

Свой отряд я пометил фиолетовым, сорок имён, среди них Габ, Оре и Рэф. Помощники командующего так же разобрали себе по батальону, руководство остальной массивной частью взял на себя сам Жол. Он направил несколько подразделений окружать выход из улья, некоторых послал помогать Снайперам. Кто-то остался в поддержке, кого-то тут же подарили смерти… ребята кричали, погибающие от клешней разъярённых гусениц. Я машинально отворачивался, стараясь не терять из виду свой отряд. Юноши прижались поближе к друг другу, в глазах у каждого отражается битва, а за ней – пустое стекло без проблеска души, о которой так старается позаботиться Троебожие.

– Двигаемся за мной! – я крикнул в канал связи, получив заранее точные указания от Жола. Нам следовало подобраться к входу в жёлоб и закрыть его с одной стороны, чтоб ни единая гусеница ни забралась под землю, ни выбралась из неё.

Под ногами хлюпала кровь и слизь убитых гусениц. Второй жидкости намного больше, однако внутренностей своих сограждан я совершенно не желал видеть. Что-то пошло явно не по плану, и такое количество смертей – отличное тому подтверждение. Взрывы не стихали, выстрелы забивали уши. Я пригибался, чуть ли не коленями припадая к Плутону. Он дрожал вместе с нами, постоянно вибрировал от огненных всполохов и копошащихся в нём насекомых. Мы с отрядом бежали ровно над грунтовой полостью, которая сплошь забита ещё живыми Анухе, и никому не известно, куда они в данный момент направляются.

– Десять человек – возьмите левее! – я разбивал отряд на маленькие группы, чтоб занять более обширную территорию. Так делали ещё в моё время, лишь бы ни сантиметра больше не досталось блядским гусеницам. – Двадцать – приблизиться ко входу в улей и принять положение сидя, вести огонь по каждой твари, что попадётся на глаза. Ещё десять идут за мной.

Я не спрашивал, все ли поняли приказ. Времени на эти любезности у нас точно нет. Пришлось возглавить клин нападения. Мы оставили позади Снайперов, Бомбардиров, воздушный транспорт сконцентрировался на другой местности, где добивали уже сдавшихся гусениц. Они бегали по кругу и визжали как самки. Снова рядовые выгрызают для человечества победу. Я стреляю на ходу, успевая между очередями давать указания по точным целям. Стараясь предугадать появление и движение насекомых, я превентивно уничтожал каждую отдельную особь. Их вязкая кровь лоскутами летала в воздухе, поднимая знакомый запах и вместе с ним смертельную опасность. Теперь эти рядовые тоже помечены, а там только судьбе решать, кто выживет.

Вход в улей прямо перед глазами, наглухо закрыт копошащимися гусеницами. Они скребут лапками по сводам глубокого жёлоба, верещат, сбиваются в отвратительные склизкие кучки. Уже заметил, как они выросли в размерах по сравнению с минувшими временами. Ошибки быть не может, Анухе точно стали больше, и это вполне может оказаться не единственным отличием от предыдущих поколений насекомых.

– Внимательнее! Проверяйте, точно ли убита Анухе. Производите как минимум один контрольный выстрел в участок между головой и горбом на спине.

А всё резко снизилось в полезности. Выстрелы по точкам, по которым я лично учил бить, практически ни к чему не приводили. Насекомые обзавелись прочными хитиновыми пластинками в том месте, где раньше была оголённая нежная плоть. Я постоянно сверялся со сводками в НОТ-СОУ-СМАРТ, лишь бы ни одно имя не пропало из списка живых. Огонь мои ребята вели беспрестанно, сопровождая каждый всполох выкриками в сторону гусениц. Их количество словно и не уменьшалось, но эта информация известна только Жолу, как главному руководителю операции. Я не стал допытывать и Сканировщиков, отдав всё внимание насекомым. Анухе закрыли своими телами вход, больше ничего не оставалось сделать, как взорвать их мясной заслон.

– Запрашиваю поддержку Бомбардиров. Нам нужно освободить проход, иначе в жёлоб не забраться и не провести дальнейшую зачистку.

Я связался с главнокомандующим, генералы вообще меня проигнорировали бы, а слово Жола имеет некоторый вес.

– Понял, отправляю запрос.

– Принято.

Несколько минут в прежней боевой агонии, и свистящий снаряд угодил прямо в огромную слипшуюся тушу нескольких десятков Анухе. Их части разлетелись во все стороны, липким дождём покрыв каждого, кто оказался в радиусе пятидесяти метров вокруг входа в улей. Я отвернулся, закрыл рот и лицо, словно это могло помочь защититься от болезни, которая уже вгрызлась в мои лёгкие и драла их изо всех сил. Я дождался, пока шум в ушах чуть поутихнет, когда картинки перед глазами сойдутся в одну, когда большой палец перестанет так стараться переломить рукоять автомата.

Рядовые встали со своих мест. Сегодня они увидели, как всего один взрыв может резко сместить расклад сил на весах. Они боялись торжествовать, их горделивые позы всё-таки выдавали неопытность, повышенное чувство значимости. Они словно не знают, что эти полчаса битвы – всего лишь песчинка в целой пустыне войны. Дальше станет тяжелее, там будет только больше смерти. Поэтому пришлось собрать отряд вокруг себя. Повезло, и пока что все живы. Их лица заляпаны слизью, они улыбаются сквозь едкую плёнку. Забыли, что эти жидкости превратят их лёгкие в решето?

– Далее будет проходить стандартная зачистка. – Последнее слово разбудило в них настоящих рядовых. Они вспомнили, зачем вообще существует это подразделение войск. – Следуем указаниям Совета, двигаемся медленнее. Под землёй непроглядная тьма, а ходы гусениц могут быть не только горизонтальными. Всем всё ясно?

– Так точно!

Крик рядовых раздался так громко, что эхо вернулось ко мне с обратной стороны дырявой сопки. Вокруг жёлоба концентрировались войска, подкатил наземный транспорт, пока воздух на время опустел и перестал так настырно жужжать над головой. Подоспели другие отряды во главе с помощниками Жола. Сам главнокомандующий отправился на следующую точку, где срочно потребовалась сухопутная поддержка. Несколько махин, гружёных рядовыми, устремились в сторону Солнца, сегодня намеренно палящего с удвоенной силой.

– Приказ Жола един для всех! – я взял слово, ощутив вполне реальный душевный подъём. Успешные минуты битвы не действуют иначе. Внутри у тебя так и так рванёт бомба. – Я веду отряд внутрь, со мной ещё два батальона следуют для прикрытия. Остальные сторожат вход. Сегодня мы откусим себе этот участок и больше не вернём!

Их возгласы согласия приободряют, от чего я первым побежал ко входу. Устал быстрее остальных, и юноши обогнали меня, встав у густой тьмы, спрятавшейся под сводом пещеры. Мы включили фонарики. Я с тяжёлым дыханием ступил в темноту, сапоги увязли во внутренностях гусениц. Отвратительное чавканье здесь чувствовалось громче выстрелов снаружи. Мы замедлялись с каждым шагом, нервно освещая своды каменной кишки. Звуки могли раздаваться далеко от нас, но здесь они трещали словно у самого уха. От этого челюсти сводит, перед глазами темнеет так, что фонари уже не помогут. Не справившись со страхом, я чуть сбавил темп, слился со своим отрядом. Связь с поверхностью ухудшалась, тут началась та самая зачистка, о которой мы мечтали. Кажется, именно это слово я вспоминал, когда спокойно жил себе в Городе.

Скрежет лапок насекомых я узнаю среди тысяч иных звуков, только этот гам окружил нас со всех сторон. Мы погрузились метров на тридцать от поверхности, судя по барахлящим датчикам, а пройденное расстояние составило практически километр. Свод сужался, превратившись в узкий проход, где нам пришлось чуть ли не строго друг за другом следовать в нутро улья. Свет наших фонариков превратился в жалкие точки на влажном камне, стрёкот гусениц усиливался. Он проникал под кожу, шевелил изнутри волосы, скручивал в узел пищевод. Шаг, ещё шаг, и вот застучали мандибулы.

Несколько человек передо мной за мгновение превратились в мясную кашу. Нас встретил огромный самец Анухе, и я не узнал в нём тех гусениц, с которыми когда-то воевал. Его челюсти похожи на жернова, длинные клыки торчат в стороны, покрытые сухожилиями моих подопечных. Кровь хлещет по стенкам, а рядовые даже крикнуть не успевают, колоссальное насекомое раздирает их на части. Мелькая в кружка́х трясущегося света, Анухе убивал юношу за юношей, тем самым подбираясь ко мне. Он стонал, явно наслаждаясь нашим вкусом. Тут-то я и понял, что фатально проебался…

Часть вторая. Насильственная иннервация. Глава 1

Первая вылазка. Со слюной на губах я предвкушал её всю прошлую ночь. Полгода учений на базе «Тре», и вот получено звание рядового. Почётная нашивка на плече, новейшее вооружение, вокруг боевые братья. Нас катят воевать с гусеницами, и мы готовы. По пути поём старые песни, парочку даже запрещённых вспомнили, где ни разу не упоминается ни Троебожие, ни Совет. Позволили себе посмеяться, когда и командующий присоединился к нам. Слова он не стал пропевать, а вот мелодию мычал в точности как надо. Он отличный командующий, его уверенность внушает самые тёплые мысли, что война должна завершиться в следующие несколько месяцев. Год максимум, и на Плутоне начнётся бесконечное мирное время.

Мы столпились у створок транспорта, когда тот встал на месте. По громкой связи объявили о высадке, поддержка с воздуха сбривает гусениц с поверхности планеты, другие батальоны рядовых уже приступили к зачистке ближайших кладок. Мы не могли удержаться на месте, топали сапогами по полу, желая поскорее сделать выстрел в первую гусеницу, что попадётся на глаза. Трап как назло опускался медленно, и тонкая щель не позволяла увидеть всё сразу, лишь постепенно открывая простор для боевого творчества.

Я был в первых рядах, меня буквально вытолкнули наружу, а я и сам рад поскорее окунуться в противостояние. Гусеницы бегали из стороны в сторону, с воплями их преследовали рядовые, добивая без исключения каждое насекомое. Лужицы дымящейся плоти Анухе распластались тут и там, поднимая к небу тонкие струйки дыма. Это флаги нашего превосходства, по-другому их воспринимать не буду. А теперь ещё значит, что обязательно надо поднять свой личный стяг.

Мы с отрядом дождались приказа командующего и рванули на плато, где развернулась основная компания. Жалкую горстку гусениц загоняли под землю, где их уже ждали группы зачистки. Я бежал что есть сил, чтоб хотя бы парочку насекомых подстрелить. Думаю, первое время буду их считать, а потом как пойдёт. Уверен, не один я стану прикидывать, сколько Анухе подохло от моей руки, а в грязь лицом упасть нельзя. На меня глядит Троебожие через Просветителя, которого послали с нами. Вижу его на соседней сопке в окружении других главнокомандующих. Часть Совета так же прибыла, чтоб лично пронаблюдать за течением операции. Это вдохновляет, и я ускорился ещё сильнее, чтоб не задерживать победу ни на секунду.

Спустившись по пологому склону и свалив пару камушков за собой, я начал протискиваться между рядовыми поближе к линии стрельбы. Многие заранее праздновали, вскинув кверху автоматы. Мне же хотелось принять хоть какое-то участие, и я боялся, что могу не подбить ни одной даже самой замызганной гусеницы. Вижу, как толстые неуклюжие тельца мелькают где-то впереди. Закусив язык, я на бегу припал на колено и сделал выстрел. Тот угодил прямо в цель, и несуразное существо разлетелось на вязкие ошмётки. Кто-то одобрительно хлопнул меня по плечу, но я не посмотрел, кто это был. Вместо этого побежал дальше, на всякий случай сверяясь с НОТ-СОУ-СМАРТ, вдруг пришли новые указания от Совета? А пока там прежние приказы, простые до смеха – уничтожить каждую Анухе, что встретите. Меня это устраивает.

На поверхности не осталось больше насекомых, командующие принялись формировать отряды зачистки, чтоб помочь тем, кто начал спуск в глубины улья. Я поднял руку, меня пока не замечали, а открывать рот и выкрикивать своё имя – крайне дурной тон. Позволить себе такое не могу, поэтому пришлось чуть потолкаться, чтоб приблизиться к набирающему к себе в отряд командующему. Он немолод, несколько красивых шрамов растянулись от виска до плеча, спрятанного в плотную защиту костюма. Он наугад тыкал пальцем, эти счастливчики вставали за его спиной, постепенно образуя батальон самых ретивых рядовых, что в этот Отсчёт прибыли на место битвы. У меня чуть внутри всё не обрушилось, когда позвали юношу совсем рядом со мной, и командующий вроде бы удовлетворился своим набором. Затем его взгляд скользнул по моему выражению. Я так и оставил свою руку поднятой, от чего надо мной сжалились и позволили присоединиться к зачистке.

Лицо моё трескалось от улыбки, я старался спрятать его рукой, выходило через раз. Мы начали спуск в недра улья, командующий направлял нас, получив заранее точную карту желобов. Наши мощные фонари освещали пещеры как в дневное время, и нет ни единого шанса, что нас застигнут врасплох. С полным спокойствием я следовал в глубины недр Плутона, держа палец рядом со спусковым крючком. Чуть что похожее на тельце гусеницы мелькнёт впереди, так сразу выстрелю. Благо я иду в первых рядах, и не придётся ждать чужой перезарядки, чтоб убить насекомое в свою очередь.

– Разведка сообщает о нахождении особо большой кладки, – в голосе командующего совершенно отсутствовало волнение. Это беспрепятственно передавалось и остальным. Щелчки затворов наполнили пещеры, мы двинулись дальше. – Советую поднять прицелы и приготовиться к ведению огня.

А кто из нас не был готов? Натянутые до предела нервы требовали разрядки сию секунду. Мы чуть ли не бегом пустились в глубь улья, носами ощущая страх насекомых. Их основные силы подохли, а тут остались горстки самцов да податливые самки, которые мирно лягут на свои кладки при нашем появлении, словно это их спасёт. Приказ Совета не подлежит корректуре, и каждое яйцо будет раздавлено, размолото, сожжено. Как же греет душу факт, что я буду одним из этих людей.

Поворот вышел резким, за ним ещё один спуск, и вот мы выбрались к огромной пустоте под землёй. Другие отряды зачищали соседние кладки, нам же досталась эта – вся земля усеяна светящимися шариками. Несколько гусениц ползают между ними да выбирают, как эффективнее и поскорее спасти потомство. Тупые насекомые не знают, что мы не оставляем никого в живых, мы не берём пленных. Командующий дал отмашку, звуки выстрелов оглушающе наполнили мои уши. Я стрелял бесперебойно, патронов для этого у меня хватает с лихвой. И кладка такая плотная, что каждое попадание приводит к смерти хотя бы одного зародыша, спрятанного в хлипкую скорлупу.

Самки пищали, несколько самцов Анухе выползли с потолка. Некоторые в спешке срывались и падали вниз, разбиваясь как от попадания снаряда Бомбардиров. Дождь из гусениц придавал общему виду смехотворности. Жалкие попытки нашего противника оказать малейшее сопротивление не вызывало ничего, кроме жалких крупиц жалости, и тем я не поддавался ни в коем разе. Выстрел за выстрелом, ложбина заполнилась месивом из гусениц. Пар от их уничтоженных тел поднялся к нам, приятно укутав в ощущение победы. Я дышал полной грудью, и пусть немножко щиплет нос. Мы заслужили впитать в себя частичку проигравшей стороны. Пусть это будет той данью уважения, которую незазорно выказать Плутонским существам. Планета будет принадлежать нам, и глупые гусеницы тому не помеха…

***

Самец гнал меня и остатки отряда в обратном направлении. Я смертельно запыхался, изо рта хлестали струйки крови. Этот свищ пытался меня добить при любой подвернувшейся возможности. Ноги словно налились железом, и так трудно делать каждый следующий шаг. Рядовые обгоняли меня с воплями, сквозящими по жёлобу. Некоторые побросали автоматы, чтоб облегчиться на ходу. Я же свой не смог отпустить даже в угоду спасения собственной шкуры. Не сброшу – сожрёт гусеница, скину – Совет признает Еретиком и выгонит шляться по Плутону. Я рискнул и последовал за первым вариантом, отлично ощущая, как затылок подогревается смердящим дыханием исполинской гусеницы.

Мы спасали наши жизни, сберегали каждую секунду, в которую сделали вдох когда-то. Пытались сохранить любой момент, который закрепился в памяти. Ради вкусов и запахов, ради приятных прикосновений. Чтобы хоть одним глазком увидеть будущее, каким бы оно ни было, мы бежали что есть сил от огромного плотоядного насекомого.

Сигналы с поверхности приходили сбивчивыми. Обрывки приказов и отчётов, корректировка направлений. Я не обращал на них внимания, как и ребята, впервые столкнувшиеся с Анухе. Но несмотря на то, что я бежал медленнее остальных, я всё ещё был жив. Справа и слева гусеница хватала моих подопечных и сжирала, некоторых беспощадно рвала на куски, кидала передо мной. Крики, срывающиеся на визг, взрывали мою голову. В последнем взгляде, обращённом ко мне, сквозило предательство. Это совершенно не то, что обещали будущим воинам. А времени объясниться не предоставили, я же правда не знал. Простите меня, пожалуйста.

На голову прилетело что-то склизкое и тёплое. Тонкие струйки стекли по лбу к носу, закапали с кончика и залились в рот. С привкусом железа, солоноватое. Я машинально смахнул, на перчатках остались густые кровавые разводы, с плеча свалилась чужая рука. Я отпрянул в сторону, не заметив, как рядом со мной мчался рядовой. Парнишка не удержал равновесие, ударился бедром об торчащий камень и свалился на землю, кубарем прокатившись ещё несколько метров. Я оглянулся, опять же не специально. Гусеница настигла бедолагу, кусать не стала – попросту раздавила его своим громоздким телом. Хруст костей отскакивал от стен, он говорил всем живым, что смерть не отстаёт, она лишь играется. Я вдохнул поглубже, до самого дна тлеющих лёгких, и сделал последний рывок наверх.

Прыжком выскочил из жёлоба на поверхность, больно приземлившись на руку. Суставы тут же отозвались тупой ноющей болью, челюсти сошлись слишком резко, в мозгу словно взорвалась граната. Надо мной проскакивали живые рядовые, за ними наружу вылетали останки их собратьев по оружию. Кровавое месиво, костная труха, измельчённая порода. Гусеница с грохотом заслонила проход, не имея возможности ползти дальше. Я лежал от неё метрах в пяти. Она не пыталась до меня достать, но пугала изрядно. Самец Анухе рычал, силился выбраться, однако намертво застрял. Залп ошеломлённых воинов тут же превратил гиганта в огромную лужу слизи. Контрольный подрыв Бомбардиров залил волной мои щиколотки, доставшей каплями до пояса. Я всё не мог привести дыхание в состояние покоя, хрипя и теряя связь с реальным миром. Чёрные точки перед глазами множились, слабость в конечностях распространялась по всему телу. Обморок это или гибель – узнаю с минуты на минуту…

Меня грубо привели в чувство. Жёстко отшлёпали по щекам, брызнули чем-то в лицо. Едкий запах пробрался по ноздрям прямо к мозгу, и я аж подскочил на месте. Вокруг люди, но лица не узнаю́. Форма разная, тут рядовые, Снайперы, кто-то из командования тоже есть. Вижу нашивки, а кто это – понятия не имею. Да и черты стираются, словно голову каждого превратили в чью-то коленку. Нет носов, рта, глаз. Только разъярённые крики и отдалённый шум взрывов. Я упал обратно на спину, решив на секунду, что сплю, а раз будильник до сих пор не прозвенел, то можно вернуться в сон.

– Ещё раз!

Ужасный запах вновь ударил в переносицу, в этот раз я точно очнулся, поднялся с носилок, уставившись в упор на того, кто отдал приказ. Точно главнокомандующий, вот только раньше я его не видел. Ордена на груди, несколько нашивок на плечах, глаза злые, отражающие битву. Она ещё гремит за моей спиной, лишь не так рьяно, как было несколько… минут назад? Часов?

– Ваше имя! – он крикнул, и без того находясь близко. Я невольно вздрогнул. Возможно это и не было заметно, ведь меня трясло от одного такого резкого насильственного пробуждения.

– Нис…

– Должность?

– Помощник командующего Жола. Батальоны рядовых базы «Вар».

Нечто щёлкнуло внутри этого командующего, он сделал шаг назад, а выражение лица сменилось на снисходительное. Он оглядел меня с ног до головы, пожал плечами, что-то нажал на своём НОТ-СОУ-СМАРТ.

– Что с вами произошло? – спрашивал он, не отрываясь от экрана. Голос спокойный, однако всё ещё громкий, чтоб точно ничто не смогло его перебить. Я пытался разглядеть командующего, узнать, постоянно моргая от всполохов и взрывов. С разных сторон вспышки заставляли смыкать глаза.