Текст книги "Девятьсот восемьдесят восьмой (СИ)"
Автор книги: Роман Казимирский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Вот сюда, – показывал старик, – сюда. Здесь он лежит, родимый.
– Деда, что там? – послышался низкий густой голос, и ученый поразился его силе.
Подойдя к печи, гость на несколько секунд замер, разглядывая огромного парня, который, приподнявшись на локтях, в свою очередь, рассматривал незнакомца. Судя по его телосложению, в нем было гораздо больше двух метров, так что весьма рослый Курьян показался бы на его фоне сущим карликом.
– Здравствуй! – наконец, произнес великан.
– И тебе не болеть, – пришел в себя Марсель.
– Дед говорил, что к нам приехал божий человек, – Илья устало улыбнулся, и ученому стало ясно, что он уже ни на что не надеется. – Это ты? Мне жаль твоего времени. Мою хворь уже ничто не излечит. Видно, судьба такая.
Все происходящее казалось ученому таким нереальным, что он даже незаметно ущипнул себя под рясой. Илья, печь, калека… Не совпадало только время, да и возраст был не тот, но кто знает? Возможно, прототип знаменитого богатыря был гораздо более древним, чем принято считать? Впрочем, Марсель тут же отогнал от себя эту дерзкую мысль и обратился к молодому человеку.
– Судьба здесь не причем. И хворь твою излечить можно. Главное – верить. Сила вернется, и ты еще будешь ходить.
– Да, дед мне то же самое говорит.
– Значит, так и будет. А теперь ложись и не двигайся.
Ученому вдруг пришло в голову, что если он ничем не может помочь физически, то стоит хотя бы попытаться задействовать психосоматику. Он был далек от мысли о том, что мог обладать какими-либо экстрасенсорными способностями, но люди всегда хотели верить в чудеса. Так почему бы не поддержать в них эту веру? Во всяком случае, попытка не пытка. Решив так, Марсель встал на лавку и возложил руки на парня: одну ладонь на лоб, а другую – на сердце. Историк чувствовал, как дрожит молодой человек, и с трудом сдержался, чтобы не дать воли чувствам. Что бы ни говорил Илья, он до последнего не терял надежду, и ученый в этот момент искренне презирал себя за то, что делал. Тем не менее, ему удалось взять себя в руки, и он, закрыв глаза, сделал вид, будто читает молитву. Впрочем, Марселю почти не пришлось притворяться – он на самом деле просил Вселенную о том, чтобы она помогла больному. Когда он открыл глаза и взглянул на парня, то увидел, что тот тоже смотрит на него – молодой человек улыбался, но это была улыбка признательности. Илья прекрасно понимал, что гость пытается подарить ему надежду, и был благодарен ему за это.
– Ну, как там? – старик с беспокойством наблюдал за происходящим, и Марсель обратился к нему, чтобы как-то успокоить:
– Все в руках Господа нашего. Даст Бог – будет ходить твой внук.
– Ой, спасибо тебе! Век помнить буду твою доброту.
Старик, поддавшись внезапному порыву, обнял гостя, и тот, не ожидавший такого проявления чувств, с улыбкой похлопал его по спине.
– Ты все верно делаешь. Любовь – лучшее лекарство от любых ран. Если что-то и сможет поставить твоего Илюшу на ноги, то только она.
– А как же Бог, о котором ты говоришь?
– Он и есть любовь, разве ты не знал?
Подумав, что эта фраза может стать прекрасным завершением его визита, Марсель попрощался с хозяевами и уже направился к двери, но в этот момент его окликнул Илья. Сняв с могучей груди какую-то деревянную фигурку, но протянул ее ученому:
– Это мне досталось от отца – он всегда носил его с собой и перед своей смертью подарил мне. Возьми.
– Что это? Медведь? – ученый с интересом рассматривал довольно точную копию зверя, искусно вырезанную из дерева.
– Да. Говорят, что он защищает от сглаза и дарит здоровье. Мне он помочь не смог, может быть, поможет тебе в том, что ты задумал. Твой бог не запрещает тебе носить символы чужой веры?
– Думаю, он не станет возражать, – с улыбкой ответил Марсель и надел подарок на шею. – Прощайте, добрые люди!
7
Выйдя из помещения, историк увидел сразу несколько поселенцев, которые, стоя вдоль забора, с любопытством разглядывали его. Заметив, что он также смотрит на них, они тут же сделали вид, будто оказались здесь совершенно случайно, и разошлись в разные стороны. Усмехнувшись тому, как быстро здесь распространяются слухи, Марсель снова надел на лицо маску, таким образом, отгородившись от всех, и направился проведать Мусу. Войдя в помещение, он в первый момент не поверил своим глазам: мавр стоял на ногах в полном облачении и как раз проверял, надежно ли закреплена сабля. Меланья находилась рядом и заботливо поправляла одежду любимого. Заметив вошедшего, она отошла в сторону и скрестила руки на груди, отчего ее и без того внушительная фигура стала еще более солидной.
– Вы чего это удумали? – воскликнул Марсель, недоверчиво поглядывая то на мавра, то на женщину. – Тебе лежать нужно!
– Я здоровый, – спокойно ответил Муса и демонстративно несколько раз взмахнул руками. – Моя женщина вылечила. Всё, боли нет. Можем ехать.
– Вот прямо так, сразу?
Историк все еще не мог поверить в то, что рана, которая его современника уложила бы в постель, минимум, на месяц, оказалась такой пустяковой в десятом веке. Неужели люди со временем стали настолько слабее? Он и раньше замечал, что мужики, пострадав в результате несчастного случая или драки, восстанавливались с поразительной быстротой, но чтобы вот так – нет, прежде ученый такого не встречал. И, тем не менее, Муса, судя по всему, чувствовал себя отлично. С нежностью взглянув на Меланью, он что-то сказал ей на своем языке, и та покраснела. Устав удивляться происходящим вокруг него чудесам, Марсель сдался и махнул рукой:
– Ну, ладно. Раз готов, будем собираться. И позови своих помощников. Я вообще сомневаюсь, что они живы – ни разу носа из своей избы не высунули за все это время.
– Я сказал – они остаются, – беззаботно отозвался мавр. – Хорошие солдаты. Бери Курьяна, едем сейчас.
Не найдясь, что ответить, Марсель просто кивнул и вышел, оставив влюбленных наедине, чтобы они могли проститься друг с другом. Вернувшись к себе, он застал Курьяна уже собранным. Рядом на лавке с грустным видом сидел Тимоха и давал куму какие-то поручения.
– Свистульки – детям. Бабам – бусы. Ну, и мне чего-нибудь.
– Умный какой, – усмехнулся мужик. – Ни о чем не забыл?
– Забыл? – Тимоха сморщил лоб и несколько секунд молчал. – Кажется, все.
– А деньги?! Или ты думаешь, что мне это все просто так отдадут? Ага, еще и сверху добавят пару тумаков. Давай, не жмись!
– Да сочтемся, не чужие ведь люди!
– Ну, да! Так же сочтемся, как за ту телегу?
– Ну, так то давнишнее дело, – возразил Тимоха. – А кто старое помянет, сам знаешь…
– Я куплю все, что нужно, – Марселю пришло в голову, что этот спор может длиться до самого вечера, и он решил, что проще заплатить самому, чем пытаться выудить деньги из прижимистого мужика.
– Вот, человек дело говорит, – обрадовался Тимоха, – хоть и чужеземец.
– Собирайся, выезжаем, – вместо ответа кивнул историк Курьяну.
– Без черненького? – удивился мужик.
– С ним. Он уже на ногах.
– Чудеса!
Сборы заняли всего несколько минут, да и то только потому, что Тимоха постоянно вспоминал о каких-то новых вещах, без которых ему никак не обойтись. Увидев в госте источник дармовщины, он еще долго не успокоился бы, если бы кум не прикрикнул на него:
– Ты не наглей! Знай меру!
На том и порешили. Выйдя из хаты, Марсель увидел перед собой Мусу, который уже сидел верхом на коне и отдавал какие-то распоряжения своим помощникам. Наконец, все уже были готовы к отъезду. Несмотря на то, что пообщаться с местным населением им так и не пришлось, все жители селища собрались провожать гостей, словно те были им родные. Удивившись такому отношению, ученый поинтересовался у Тимохи, что происходит.
– Ну, как же, – кивнул тот. – Вы ведь нас, можно сказать, спасли. Когда бы еще княжеская дружина до нас доехала. Вот и провожают вас с любовью.
– Я думал, они меня боятся, – усмехнулся Марсель.
– Не без этого, конечно. Но одно другому не мешает.
Помахав рукой толпившемуся народу, историк в сопровождении своих спутников выехал за пределы селища. Последнее, что он заметил, был взгляд Меланьи, наполненный такой чувственной нежностью, что ему стало не по себе. У него и так было дел по горло, а теперь еще предстояло думать о том, как бы сберечь Мусу и вернуть его невесте целым и невредимым. Впрочем, у мавра своя голова на плечах, подумал Марсель. Какой-то шум за спиной привлек внимание ученого, и он обернулся, бросив взгляд на поселение. То, что он увидел, не сразу дошло до его сознания. Люди пребывали в состоянии крайнего возбуждения и все, как один, смотрели в направлении мужчины огромного роста, который возвышался над остальными, как Колосс. Поняв, что это Илья, историк поперхнулся от неожиданности и протер глаза. Нет, сомнений не могло быть: недавний калека стоял на ногах и, подняв над головой могучую руку, махал ему вслед. Поколебавшись несколько секунд, Марсель ответил ему и отвернулся – первым его порывом, конечно, было вернуться, но он тут же одернул себя. Его заслуги здесь не было никакой, все произошло по счастливой случайности. Люди будут говорить о чуде? Пускай.
– Это Илья там, что ли? – Курьян подъехал к нему. – Нет, ты видел? Да это ведь чудо настоящее!
– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – отозвался историк.
Не мог же он сказать другу о том, что парень встал на ноги и пошел после того, как лже-Кирилл возложил на него руки? Ему совершенно не хотелось, чтобы мужик относился к нему как-то иначе. Поэтому он сделал вид, что впервые слышит о недуге местного богатыря, и даже терпеливо выслушал подробную биографии Ильи в изложении Курьяна.
– И надо же было такому случиться, чтобы все это произошло на наших глазах, – подытожил мужик. – Эх, расскажешь – не поверят, засмеют.
– Так не говори никому, молва за тебя весть разнесет по всей округе.
– Как это? Знать – и не рассказать? – Курьян поразился так искренне, что Марсель не выдержал и громко расхохотался.
Муса обернулся на смех, но не стал подъезжать к беседующим, а только смерил их неодобрительным взглядом. Ученый обратил внимание на то, что мавр был предельно собран и серьезен, и этот факт порадовал его: он не хотел бы, чтобы телохранитель, от которого во многом зависела его безопасность, вдруг раскис, поддавшись чувствам. К счастью, весь оставшийся путь прошел без каких-либо приключений – мелкие поселки, которые попадались им, благополучно остались позади, когда они добрались до Киева. Марсель имел достаточно смутное представление о том, как должна была выглядеть столица древней Руси, но все же ожидал чего-то необыкновенного, так что в первый момент даже почувствовал разочарование. Конечно, на фоне его родного селища город выглядел более чем внушительно, однако здесь не было ничего, что говорило бы о его высоком статусе, если не считать вооруженных до зубов дружинников, охранявших центральные ворота. Заметив путников, они тут же преградили им путь и в довольно резкой манере поинтересовались, кто они такие и зачем пожаловали. Вероятно, их смутил внешний вид Марселя, который предварительно надел маску, и его спутников. Правда, услышав ответ Мусы, стражники тут же изменили свое отношение на почтительное, из чего ученый сделал вывод, что его прибытия ждали. Один из дружинников отделился от основной группы и вызвался проводить их до конечной цели.
Проезжая по городу, Марсель все больше грустнел. Где шедевры русского зодчества, о которых он столько читал? Где шумные базары? Где вообще все? Киев с его странной планировкой и обычными деревянными избами, почти ничем не отличавшимися от своих сельских аналогов, не произвел на него вообще никакого впечатления. Разве что людей много, отметил про себя историк. И что они здесь забыли? Впрочем, возможно, он торопился с выводами. Подъехав к княжеской части, ученый заметил несколько каменных зданий, которые были намного выше и красивее остальных.
– Прибыли.
Охранник остановился перед въездом во двор одного такого строения и, подойдя к человеку, стоявшему у ворот, что-то прошептал ему, кивнув в сторону гостей. Тот округлил глаза и кинулся докладывать о визитерах. Спустя всего пару минут он спустился и заявил, что князь готов принять посланника греческой церкви, но его спутникам придется остаться снаружи. Марсель и не ждал, что Владимир пригласит в свои покои всю толпу, и поэтому просто сказал Мусе:
– Осмотритесь пока. Только осторожно.
Мавр кивнул и тут же отъехал в сторону вместе со своими помощниками, однако Курьян, который уже успел что-то себе нафантазировать, стал возмущаться такому неуважению к его персоне и успокоился, только когда дружинник без лишних слов ткнул его в грудь острием копья. Замолчав, мужик бросил обиженный взгляд на друга, но тот только отмахнулся от него и, ничего не говоря, проследовал за стражей. Внутри здание оказалось намного интереснее, чем снаружи, и он облегченно вздохнул: все-таки здесь было, на что посмотреть. В свое время ему удалось попутешествовать по Европе, и он видел несколько средневековых замков, сохранившихся до его дней. Так вот, дом, по которому он шел, был построен по тому же принципу – оставаясь относительно комфортным жилым помещением, он мог в любой момент стать неприступной крепостью, которая была способна выдержать даже весьма длительную осаду. Строение имело несколько уровней, и если враг занял бы один из них, оборона могла вестись из следующего, потом – из следующего, и так далее. Последним бастионом оказалась просторная зала, в дальней ее части стоял стол, за которым сидел он – знаменитый Владимир Святославович, великий князь Киевский, и задумчиво рассматривал гостя поверх наполненного кубка. Испугавшись, что его внешний вид также не будет соответствовать его ожиданиям, Марсель не сразу взглянул на него, но, в конце концов, поднял глаза и с облегчением вздохнул: креститель славян выглядел так, как и должен был – рослый, полный сил мужчина с живыми глазами и открытым лицом. Вспомнив, как в детстве любил смотреть киносказку «Финист ясный сокол», ученый отметил про себя, что главную роль в ней вполне мог бы сыграть этот новый для него персонаж. Действительно, князь производил исключительно благоприятное впечатление, и историк обрадовался этому факту, как ребенок. Однако, вспомнив о собственном статусе, он почтительно наклонил голову и поприветствовал Владимира:
– Здравствуй, князь!
– И тебе здоровья, священник, – отозвался тот. – Рад видеть тебя в Киеве. Оставь нас!
Стражник, к которому были обращены эти слова, моментально вышел, и Марсель оказался наедине с властителем. Стараясь держаться с достоинством, он слегка поклонился в ответ на приглашающий жест хозяина и опустился на деревянный стул со спинкой – редкость для этих мест.
– Какой была твоя дорога? – вежливо поинтересовался Владимир. – Все ли прошло спокойно?
– Да, слава Богу, – ученый решил не упоминать о нападении. – Все здоровы.
– Да? Странно, а мне доложили, что пару дней назад произошло несчастье, в результате которого ты едва не погиб. Выходит, ошиблись мои люди?
Голос князя звучал совершенно ровно, и Марсель, удивившись его осведомленности, тем не менее, ответил ему в тон:
– Было дело. Но, как видишь, я перед тобой – живой и здоровый.
– Твой бог бережет тебя.
Историк никак не мог понять, благожелателен ли к нему собеседник – или только делает вид, будто интересуется его здоровьем. Почему-то у него создалось впечатление, что ему здесь не рады. Это было странно, ведь владыка Киева, насколько ему подсказывала память, должен был принять посла греческой церкви достаточно тепло. Так, во всяком случае, утверждали летописцы. Тем временем князь прищурился и спросил:
– А маска зачем тебе? Хворь какая или увечье?
– Не то и не другое, – Марсель снял маску и взглянул в глаза Владимиру. – Только мера предосторожности.
– Я думал, что ты во всем полагаешься на Всевышнего, – усмехнулся князь. – А так выходит, что ты больше на какую-то безделушку надеешься. Как такое может быть?
– На бога надейся, а сам не плошай, – растерянно пробормотал ученый, совершенно сбитый с толку словами собеседника, и снова надел маску.
– Умно.
Вспомнив о том, что до него здесь побывали представители других религий, Марсель решил, не ходя вокруг да около, приступить к главной цели своего визита.
– Мне стало известно, князь, что ты захотел больше узнать о Боге нашем. Для этого я здесь.
– Ты опоздал, – вдруг рассмеялся Владимир. – Мне уже обо всем рассказали.
– Как? – растерялся историк. – Кто?
– Да уж нашлись добрые люди, просветили меня. Теперь я знаю все – и, возможно, даже больше, чем ты можешь себе представить. Так что ты зря приехал, священник. Можешь отправляться домой. И передай императорам Византийским, что их сестра мне отныне без надобности. У нас здесь и своих невест довольно.
Такой поворот был совершенно неожиданным, и Марсель не сразу нашелся, что ответить. Пока он хлопал ресницами, князь поднялся и с довольным видом прошелся по зале. Ученый с трудом подавил подступающую дурноту и решил, что так просто сдаваться он не имеет никакого морального права.
– Слухи о мудрости владыки Киева разошлись далеко за пределами твоих земель, князь. Так почему же в этот раз ты веришь злым языкам и не желаешь выслушать того, кто ради встречи с тобой преодолел такое большое расстояние?
– Ты забываешься, церковник, – нахмурился Владимир. – Здесь я – закон, и слушать кого-то мне нет необходимости, своя голова на плечах имеется.
– Светлая голова, – ввернул Марсель.
– Хм…
Князь бросил взгляд на небольшую деревянную дверь, которая находилась в глубине помещения, и историку показалось, что она слегка приоткрылась. Но он не мог сказать наверняка, так ли это было на самом деле – или ему только показалось. Было заметно, что Владимир сомневается в принятом решении. Наконец, он кивнул и уселся на прежнее место.
– Ладно, пусть так и будет. Я ценю твои усилия и поэтому готов выслушать тебя. Возможно, я поторопился с выводами.
Марсель с облегчением вздохнул и постарался собраться с мыслями: все, что он когда-либо знал о встрече князя Киевского и Кирилла, смешалось в его голове, и теперь он уже с трудом мог отличить правду от собственных фантазий. Тем не менее, он взял себя в руки и, взглянув в глаза собеседнику, начал:
– Слышал я о том, что до меня у тебя побывали магометяне, латиняне и иудеи. Скажи, какое из их учений показалось тебе ближе?
– Каждый из посланников представлял дело так, что их вера и есть единственно правильная, а все остальные, и вы, в том числе, ошибаетесь.
– В чем же, по их мнению, состоит наша ошибка?
– Ты, я вижу, забыл о том, кто перед тобой, Кирилл, – князь рассмеялся. – Я слушатель, но никак не рассказчик.
– Да, ты прав. Я только хотел услышать из твоих уст слова моих предшественников, чтобы ты не подумал, будто я наговариваю на них. Однако если ты этого не хочешь, я не стану настаивать. Итак, иудеи, скорее всего, говорили тебе о том, что их вера первична, потому что и немцы, и мы, греки, веруем в того, кого они же и распяли.
– Ты угадал, – удивился Владимир, прищурившись. – Продолжай.
– Это воистину так. Иудейские мудрецы прорицали, что родится мессия, а потом он будет распят, но воскреснет и вознесется на небеса. Так и случилось. Однако Бог так и не дождался покаяния от своего народа и отвернулся от него. И нет теперь у них ничего – рассеял их Всевышний по странам, и до сих пор они страдают за легкомыслие свое. Я не выдумываю – это общеизвестно, можешь спросить любого. Неужели ты хочешь того же для своего народа?
– Говори, – кивнул с улыбкой князь, снова покосившись куда-то в сторону.
– Латиняне… – начал было Марсель, но в этот момент таинственная дверь вдруг распахнулась, и в залу вошла стройная девица в белых одеждах. Только взглянув на нее, ученый тут же определил, что она не была обычной служанкой – слишком уверенно и с достоинством держалась гостья. Более того, она вела себя так, словно и вовсе была хозяйкой в этом доме. Мысленно присвистнув от удивления, историк поднялся со своего места и поприветствовал вошедшую, хотя его статус позволял ему не делать этого. Однако он поступил так намеренно, чтобы иметь возможность лучше рассмотреть девушку: молодая, лет восемнадцати всего, темные волосы, которые, вопреки местным обычаям, не были заплетены в косу и мягко ниспадали на плечи, светлая кожа, изящное телосложение. Наблюдая за тем, как девица, покачивая бедрами, неторопливо подошла к князю, и заметив его взгляд, полный нежности, ученый выругался про себя: эта неожиданная встреча могла в значительной мере усложнить выполнение его миссии.
– Лада, солнце мое, я ведь просил дождаться меня, – несмотря на упрек, голос Владимира звучал с теплотой, которая не оставляла сомнений: мужчина был по уши влюблен и даже не пытался это скрыть.
– Скучно мне там одной сидеть, – в голосе девушки слышались капризные нотки, однако они показались Марселю даже милыми. – Вот, решила послушать речи ученого человека.
– Здесь решаются государственные дела…
Князь покосился на гостя: не станет ли тот возражать? Однако Марсель сохранял абсолютно невозмутимый вид, и хозяин успокоился. Кивнув на место рядом с собой, он снова взглянул на собеседника:
– Продолжим.
– А можно и мне поучаствовать в этой беседе? Я случайно услышала последние твои слова, церковник, и мне стало так интересно, что я не смогла сдержаться.
– Конечно, дитя мое, – поколебавшись секунду, отозвался Марсель. – Кто я такой, чтобы лишать тебя возможности познакомиться с Богом?
– Вот и хорошо, – улыбнулась Лада. – Ты не против, свет очей моих?
– Совсем нет, – князь в этот момент мало напоминал грозного правителя, а был больше похож на юнца, потерявшего голову от страсти.
– Тогда скажи мне, священник, зачем тебе нужно, чтобы славяне обратились в твою веру?
Прозвучавший вопрос был таким неожиданным, что Марсель сначала опешил. Он-то думал, что девица будет спрашивать его о сути христианства. Что ж, дружок, подумал ученый, впредь будешь умнее, а теперь выкручивайся, как сможешь.
– Это обязанность каждого верующего – просвещать народы, до сих пор пребывающие в неведении относительно истинного положения дел, – ответил он ровным голосом.
– Да? – захлопала длинными ресницами Лада. – А я, глупая, думала, что вам нужна наша помощь в войне с Фокой, который, говорят, уже одержал несколько побед и теперь готовится свергнуть самого императора Василия. Может быть, я ошибаюсь? Тогда прости меня, сам ведь, наверное, знаешь: народ болтает всякое. Или все так и есть?
– Фока вероотступник, ему воздастся по заслугам. С вашим участием или без него, но все так и будет.
– Тогда меня ввели в заблуждение. Ох, если найду тех, кто распространяет эти слухи, не поздоровится им. Надо же, такого насочинять. А еще народ говорит, будто властители византийские намерены воспользоваться помощью войска русского в походе против армян, да и вообще… Что скажешь, церковник?
– Все это дела мирские, – нашелся ученый. – К вере моей они не имеют никакого отношения.
– Но разве ваши войны не ведутся от имени Бога? – Лада прильнула к князю и заглянула ему в глаза, продолжая говорить. – А у нас все спокойно. Нам не нужно никому навязывать свою веру, мы и так знаем, что она истинна. Верно я говорю, милый?
– Да, душа моя, – улыбнулся Владимир.
– Вот, видишь, священник, – девушка повернула лицо в сторону Марселя. – Наши отцы и деды верили в Рода, поклонялись солнцу и земле. У нас все хорошо. Гораздо лучше, чем у вас. Ты только что говорил о том, что твой Бог отвернулся от иудеев за то, что те, дескать, пошли против него. Так, может быть, он и на вас насылает все беды за то, что вы живете не так, как следовало бы. Ты не думал об этом?
– Замыслы Всевышнего мне неизвестны, – покачал головой ученый. – Возможно, он, действительно, испытывает нас. Но это не значит, что…
– Это может означать только то, – перебила его Лада, – что твоя религия, философ, приносит людям лишь беды, в то время как наша вера идет от сердца и поэтому не может никого сделать несчастным.
– В тебе говорит Дьявол, – неожиданно для себя брякнул Марсель, которого речи девицы задели даже больше, чем он сам себе в этом признавался.
То, что начиналось как обычная беседа, неожиданно превратилось в обвинительную речь. Летописцы ни о чем подобном не рассказывали, и историк теперь гадал, как же все было на самом деле и что следовало говорить, чтобы не попасть впросак. И откуда взялась эта Лада, черт бы ее подрал? Ученый читал о том, что князь до принятия христианства не отличался особой сдержанностью относительно прекрасного пола, может быть, это просто одна из фавориток? Сомнительно… Слишком уверенно она вела себя. Тем временем девица рассмеялась в ответ на выпад собеседника.
– Ты забыл о том, что я не верю в твоего бога. Значит, и в дьявола – тоже не верю. Ты разочаровал меня, священник. Я думала, что ты умный человек.
– Все мы иногда ошибаемся в своих предположениях, – в тон ей ответил ученый. – Я вот полагал, что владыка Киевский принимает решения самостоятельно, а оказалось, что здесь все решает баба.
Марсель понимал, что, говоря так, он сильно рискует, однако в какой-то момент происходящее вокруг показалось ему настолько далеким от реальности, что он решил больше не сдерживаться. Действительно, что ему еще оставалось? Вернуться в селище и доживать там свой век? Глупо. Отправится в Византию, чтобы его там моментально вывели на чистую воду и казнили? Еще глупее. Плюнуть на все и попытаться убедить себя в том, что его слабость никак не отразится на будущем человечества? Нет, на такую подлость он пойти не мог. Оставалось только надеяться на то, что князь прислушается к голосу разума и не станет сжигать мосты между собой и могучими соседями, которые хоть и нуждались в его помощи, но все еще оставались сильным государством. Однако слова собеседника привели Владимира в ярость. Вскочив на ноги, он навис над Марселем:
– Что ты только что сказал, церковник?!
– Я сказал, – стараясь сохранять спокойствие, ответил историк, – что приехал сюда вести важные переговоры с князем Владимиром, а не с его женщиной. Если бы я знал об этом заранее, то взял бы с собой послушниц.
– Ты, я вижу, смелый человек, – лицо князя исказилось, и он теперь мало напоминал героя сказок – перед Марселем стоял безжалостный правитель, которому ничего не стоило убить человека. – Не боишься за свою жизнь?
– Людская жизнь – лишь мгновение, тонкая нить, которую может оборвать любой. Однако, кроме мирской жизни, существует еще духовная. Поэтому я спокоен. Убьешь меня – я попаду в рай. Император даже не заметит моего исчезновения. Он найдет себе другого посланника, который впредь будет обходить стороной твои земли, неся знания другим народам. А ты можешь и дальше молиться своим богам и делать вид, что мир вокруг тебя не меняется. Кто от этого выиграет – еще вопрос.
Скрытая угроза, прозвучавшая в речи Марселя, возымела нужный эффект: Владимир сразу остыл и вернулся на свое место, задумчиво почесывая подбородок. Лада же была совершенно спокойной – все это время она с любопытством наблюдала за происходящим и теперь, казалось, даже была немного разочарована тем, что князь не дал выхода своей ярости. Тем не менее, она предпочла не вмешиваться, вероятно, не желая лишний раз раздражать мужчину.
– Ты оскорбил меня, – князь снова заговорил ровным голосом, который сильно контрастировал с той атмосферой опасности, которая царила в зале. – И я должен был бы казнить тебя, не раздумывая. Однако я помню и о том, что до сих пор у нас с твоим правителем не было ссор. К тому же посланников у нас не принято убивать, даже если они ведут себя чересчур вызывающе. Поэтому я забуду о твоей дерзости. Ты устал с дороги, тебе следует отдохнуть. Завтра продолжим нашу беседу. Слуги покажут тебе твои покои.
Сказав это, Владимир поднялся и, демонстративно отвернувшись от гостя, подошел к окну. Поняв, что аудиенция закончена, Марсель также встал и на негнущихся ногах вышел из залы. Оказавшись за дверью, он вдруг почувствовал, что его начинает колотить нервная дрожь, и попытался взять себя в руки. Мужчина не был уверен в том, что эта временная отсрочка не была простым предлогом удалить его из комнаты, чтобы придушить где-нибудь по-тихому. Ученому было известно о том, что русские правители, в отличие от своих западных соседей, редко когда устраивали показательные казни, предпочитая устранять неугодных так, чтобы потом можно было развести руками: мол, что поделаешь – споткнулся человек на ровном месте и сломал себе шею, или в простынях запутался и самоудушился. Поэтому Марсель прежде, чем пройти в отведенную для него комнату, настоял на том, чтобы ему разрешили пообщаться с его спутниками. Похоже, что сопровождавшему его стражнику не давали никаких распоряжений на этот счет, потому что он с равнодушным видом кивнул и проводил его к выходу.
Марсель надеялся на то, что Муса не последовал его совету осмотреться, а остался ждать возле княжеского дома, и поэтому едва сдержал радостное восклицание, когда увидел мавра, который ждал его, сидя верхом на лошади. Его помощники находились тут же, не было только Курьяна. Впрочем, у мужика не было никаких веских причин оставаться здесь, и историк подумал, что он, скорее всего, отправился на местный рынок.
– Что? – спросил Муса, внимательно приглядываясь к Марселю.
– Нам придется задержаться здесь, – ответил тот, борясь с желанием вскочить в седло и поскорее умчаться, куда глаза глядят. – Князь сегодня не в духе.
– Ладно.
– Скажи-ка мне, добрый человек, – обратился ученый к стражнику, который продолжал стоять рядом, – где поселятся мои люди?
– Князь об этом ничего не говорил, – отозвался тот, позевывая.
– Значит, они могут жить со мной?
– Значит, могут. Только тесно вам там будет – не хоромы, чай.
– Ничего страшного, мы потерпим.
Отправив двух охранников на поиски Курьяна, ученый поманил за собой мавра, и тот легко спрыгнул с коня. Проследив за тем, куда отведут лошадь, Муса, наконец, кивнул и заявил, что готов. Человек князя смерил его подозрительным взглядом и, подумав несколько секунд, показал взглядом на саблю:
– Сними. С оружием нельзя.
Заметив, что стоявшие неподалеку дружинники, услышав эти слова, словно невзначай подошли ближе, Марсель усмехнулся: судя по всему, киевляне опасались заморского гостя.
– Не спорь, – обратился он к мавру.
Помедлив немного, Муса все же подчинился – отстегнув саблю, он вместе с ножнами передал ее охраннику, заметив при этом:
– Потеряешь – голову оторву.
– Ну-ну, – усмехнулся тот, принимая оружие. – Что ж, пойдемте.
Больше не боясь поворачиваться спиной к безоружным спутникам, он повел их по коридорам и спустя всего две-три минуты открыл одну из тяжелых дубовых дверей.
