Текст книги "Старший дознаватель (СИ)"

Автор книги: Роман Путилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 23

Глава двадцать третья.

Ноябрь 1993 года.

Все кувырком.

Снег, снег, снег. Третий день снег валит с неба не переставая. Город встал в пробки, дорожники, у которых, как и в прошлом году, оказалась не готова к зиме треть единиц техники, отказались чистить дороги в ночное время, заявив, что они тоже люди и ночью хотят спать. И вот я уже несколько минут не могу перестроится в среднюю полосу, упершись мордой в самосвал, медленно сдающий задом за снегоуборщиком, чьи «тещины руки» неторопливо забрасывают в кузов кургузого «ЗИЛка» новые порции рыхлого снега. Народ на дороге обозленный настолько, что меня просто не выпускают из дорожной ловушки, в которой я оказался, неторопливо, но целеустремленно, следуя за громадой автобуса. Автобус, упершись в препятствие, не задумываясь ни на секунду, просто как огромный пароход, двинулся влево, не обращая никакого внимания на, прыснувшие в разные стороны, в панике сигналящие, легковушки Мне с моей иномаркой этот номер повторить не удастся – жалко, очень жалко борта «Ниссана», да и вставать на пару часов для дорожных разборок – только не сегодня. Мне надо успеть забрать разобидевшуюся Наташу из института. Машины шли впритык друг к другу, лишь бы я не выскочил на вторую полосу, и в своем желании земляки были на редкость единодушны – ржавые «копейки» и вальяжные «джипы» не хотели видеть меня в своем ряду.

В таком минорном настроении я даже не сразу среагировал на яркое мигание фар в боковом зеркале (заднее стекло «Ниссана» практически сразу после очистки щеткой на стоянке, завалило снегом и через него я видел лишь мутные пятна вечерних огней). Огромный темный джип коротко мигал мне фарами, уступая дорогу. Я благодарно мотнул головой, даже не думая о том, что меня водитель джипа видеть не может и выкатился из полосы, а черная махина, коротко рыкнув, пристроилась мне в корму. Второй ряд шел достаточно ходко, и я даже успевал к институту с небольшим запасом, а тут я увидел, что полоса справа вновь освободилась – много машин уходило на дорогу, ведущую к пригородным поселкам, а полоса передо мной была свободна метров на двести. Я сбросил взгляд в правое боковое зеркало, пальцем опустил вниз рычаг указателя «поворотника», повернул руль вправо, сзади раздался рев чужого двигателя, совсем несильный толчок в корму «Ниссана» и меня уже неудержимо несет в сторону снежных валов, окромляющих проезжую часть моста. Я успеваю подумать, что хорошо, что не успел въехать на сам мост, из ноябрьской воды, не смотря на умение плавать, я вряд ли бы выбрался…

Перед глазами мелькнуло ноябрьское серо-синее, низкое небо, машина легко, как будто пушинка, перевалила снежный вал, с, затаившимся в нем, металлическим ограждением и, набирая ход, покатила вниз, в сторону стоящих в пробке, на дороге, двадцатью метрами ниже. Судя по всему, я скользил по толстому снежному насту, застывшему на склоне в прошлые снегопады, припорошенному свежим снегом, во всяком случае, машина на педаль тормоза практически не реагировала, мне оставалось только мигать дальним светом, не отпуская руки с накладки звукового сигнала. Слава Богу, машина, окруженная облаком снега, не закувыркалась с насыпи моста, а мчалась прямолинейно, что пара машин, оказавшаяся на моей траектории, шустро выехали на встречную полосу и умчались вперед. Я вцепился в руль, надеясь удержать автомобиль в свободном от чужих машин створе, меня подбросило на заснеженном тротуаре и, перелетев узкую дорогу, мой «Ниссан» ткнулся мордой в очередной снежный вал на противоположной обочине, раскорячившись поперек дороги. Через несколько секунд, которые я провел, сосредоточенно наблюдая за движением равнодушных щеток «дворников», что продолжали меланхолично сгонять с поверхности лобового стекла, падающие на него, снежные хлопья, а потом передние двери одновременно открылись.

– Пьяный, сука⁈ – здоровенный мужик в черном, крытом тулупе, сунулся в салон и выдернул ключ из замка зажигания, заглушив двигатель.

– Бля буду, мужики, не поверите – трезвый как стекло. Кто-то на мосту в зад пихнул и я, рыбкой, – к вам. – я счастливо засмеялся, откинувшись на сиденье.

– Ну ка, иди сюда. Меня попытались вытащить из-за руля в четыре руки, но чуть не задушили о натянутый ремень, пришлось орать, чтобы не тянули и дали отстегнуться.

Когда я вылез, толпа человек десять уже стояла у кормы «Ниссана», что-то внимательно рассматривая.

– Повезло тебе парень…– мне сунули в руку ключи и хлопнули по плечу. На белом, смятом пластике бампера, слева, виднелась обширная вмятина, с черными остатками чужого бампера.

– ГАИ тебе вызывать?

– А смысл? Там на верху ад кромешный, я даже не видел, кто сзади ехал, тем более, это могли и со второго ряда пихнуть. Ждать их четыре часа без всякого результата? – я подошел к, зарывшейся в снег «морде» автомобиля: – Мужики, вы лучше помогите мне машину на дорогу выпихнуть, а то мне здесь копать минут сорок, не меньше, а на «автомате» я в раскачку не вылезу.

Десять человек – сила великая. К моему удивлению, двигатель завелся, никакие тревожные лампочки не загорелись, обороты держались, десяток человек, облепивших передок «японца» терпеливо ждали моей команды.

– Давай! – крикнул я в открытое окно и народ навалился. С первого раза я не выскочил, только осыпал своих добросердечных помошников мелкой снежной взвесью, летящей во все стороны из-под буксующих по снегу, покрышек, а вот на второй раз меня вытолкнули, я встал параллельно обочины и, с замиранием сердца, выскочил к склонившимся к бамперу, озабоченным коллегам. Нда, передний бампер, тоже под замену, нижнюю часть его. Как будто, отгрыз какой-то крокодил. Я встал на четвереньки, оторвал два куска пластика, висящие на «соплях», и отбросив их в сугроб, поблагодарил начавших разбегаться по своим машинам, помощников, услышав в ответ коллективные советы выпить сегодня водки и побольше.

Безусловно, я опоздал почти на час – когда моя машина влетела на стоянку там никого не было, а в огромном здании института горело только одно окошко у входа, очевидно, в помещении охраны, дверь была заперта изнутри и на стук никто не открывал. Ну, я, приложа руку к сердцу, тоже бы не открыл, время почти одиннадцать вечера, добрый люд в это время по домам сидит.

Около полуночи. Локация – Общежитие Завода.

В нашей маленькой квартирке было пусто и темно, только засидевшийся за день дома, Демон неистово бил хвостом по стенам и совал мне в руки, зажатый в зубах, брезентовый поводок с ошейником. Судя по сухому полу у наших дверей и в маленькой прихожей, Наташа после института дома не появлялась. Я включил свет в комнате, надеясь, что возможно девчонки, Наташа с Настей, заболтались где-то возле общежития, и это послужило бы сигналом, что я появился дома, после чего отобрав у пса поводок, я открыл дверь, выпуская его гулять. Задержавшиеся жильцы дома поднимались обычно на лифте, благо он, каким-то загадочным образом, постоянно работал, обслуживая сто шестьдесят квартир без поломок и простоя, а сам, в непонятной надежде пройдя по квартире, открыв шкаф и холодильник, тоскливо вздохнул и заперев дверь, двинулся на улицу.,

Спустившись на лифте, чтобы не разминуться с Наташей, я остановился у дверей комнаты дежурной по общежитию. За запертой дверью негромко трещал, поставленный на минимальную громкость, сигнал телефонного аппарата. Но кто мог звонить сюда в ночное время, все прекрасно знают, что коменданта общежития после пяти часов на рабочем месте уже не найдешь. А вот в мою квартирку звонить вполне могли. Мой «параллельный» телефон был параллельным в прямом смысле этого слова, запитанным на ту же ячейку, что и телефон «коменды»… Мысль о том, что это может звонить Наташа, что у нее случилась беда заставил меня схватиться за дверную ручку двери в комнату коменданта, дернуть. Я вспомнил, что сам недавно укреплял этот замок, чтобы жильцы ночью не выламывали дверь и не пользовались телефоном, который я считал практически своим и дергать дверь сейчас было бесполезно, без инструмента не откроешь.

Лифт завис где-то, высоко, судя по грохоту в него грузили или выгружали пьяное бесчувственное тело. Когда я вбежал на свой этаж, телефон в нашей квартире еще звонил, но, по всемирному закону подлости он заткнулся, как только я начал открывать дверь ключом. Полчаса я ждал, гипнотизируя взглядом аппарат, несколько раз поднимал трубку, но, повторного звонка не дождался. Поняв, что ничего здесь не высижу, а где-то там, по сугробам и кустам местных дворов бегает Демон, которого надо завести домой, иначе он может резвится на улице до утра, благо погода стоит теплая, понижение температуры обещают только завтра.

Я возвращался к квартире два раза, стоило мне выйти на лестничную площадку, как в ушах начинал звучать приглушенный звук телефона, и только на второй раз я понял, что телефон звенит в телевизоре у соседей, которые, видимо, смотрели телевизионную постановку.

Выйдя из вонючего подъезда, я на миг задохнулся. Воздух был похож на бархат, небо очистилось от туч, и в темно-синей бесконечности заморгали далекие звезды.

Я залихватски свистнул во всю дурь и двинулся за угол общежития – Демон различал мой свист метров на триста, проверено экспериментами, следовательно, минут через пять эта черная гулена прибежит, из какого-нибудь, двора, в тоже время я хотел обойти дом, у еще раз убедится, что Наташа не «зацепилась языками» с той же Настей напротив нашего дома.

– Эй, пид…с, ты что здесь рассвистелся? – нарушая благостность теплого зимнего вечера прилетел прокуренный окрик откуда-то сверху.

Сука! На балконе третьего этажа стоял, с трудом удерживаясь о перила, с «бычком» в руках, тот парень, с которым у меня произошел конфликт по поводу бросков пакетов с мусором мимо контейнера. Помниться, я планировал выяснить у коменданта общежития номер комнаты и разобраться, но потом закрутился, завертелся и забыл о том эпизоде. Но, вот только не сегодня, не нужны мне сегодня эти разборки с буйным соседом. Честное слово, завтра-послезавтра я решу с ним вопрос, тем более, теперь вычислить его квартиру проблемы не составит. Показав на прощание соседу на балконе средний палец, я зашел за угол здания, не слушая вопли, доносившиеся с балкона. Ожидаемо, за домом, под светом единственного в квартале, работающего уличного фонаря, Наташи, да и вообще кого-то, не наблюдалось. Идти домой и ждать, бездумно и мучительно, глядя в черное окно, вскидываясь от каждого звука в подъезде, я не хотел, поэтому, свистнув еще раз Демону, неторопливо двинулся в сторону дома Насти, в безумной надежде, что наглые девки болтают у ее подъезда. На перекрестке, напротив, единственного в квартале, рабочего таксофона, закрепленного на стене старого двухэтажного дома, темнела туша большого джипа, чей двигатель размеренно работал на холостых оборотах, задняя левая дверь была распахнута настежь, а под козырьком таксофона шла какая-то возня.

Мой путь проходил мимо джипа, я стараясь гнать подальше тоскливые мысли о Наташе, старался вспомнить, когда в наш город придёт, наконец, сотовая связь, а то, даже владельцы таких шикарных тачек, зачастую вынуждены среди ночи искать рабочую будку телефона…

В это время из телефонной будки вырвался человеческий силуэт и бросился в сторону машины…

«Замерзла что ли настолько?» – успел подумать я, ибо бегущий человек, без сомнения, был женщиной, но силуэт не стал нырять в теплое нутро джипа, а обогнув его спереди, побежал в мою сторону.

Я сделал по инерции еще один шаг и замер, ледяная глыба паники заморозив сердце, ухнула вниз живота. Женщина бежала, неловко, путаясь в длинных полах отчего-то знакомого мне, «дутого» пуховика, сведя руки перед животом, а за ней, с неумолимостью марсианского треножника, стремительно двигался человек-циркуль, во всяком случае, негнущиеся в коленях ноги этот, одетый во все черное, жуткий мужик, передвигал как циркуль, с силой занося ноги вперед по широкой дуге.

Одновременно с криком запнувшейся и упавшей лицом в снег женщины, я с пронзительной ясностью понял две вещи – нелепый пуховик мне знаком, потому что в этом пуховику в нашем доме появлялась бухгалтер Настя, Наташина одногрупнница, а такой, нелепой и страшной, походкой я лично наградил, уже забытого мною, Князя, который по моим расчетам должен был или сдохнуть в промышленной зоне далекого Кемерово, или держаться от нашего Города на максимально далеком расстоянии.

– Князь, тварь! – непроизвольно крикнул я, сунув руку в правый карман куртки и оттопырив в нем кулак, пытаясь создать, хоть какую-то, видимость наличия при себе огнестрельного оружия.

Мужская фигура замерла, а женщина, ледащая между нами на снегу, всхлипывая, начала подниматься, но как-то медленно и неуклюже.

– Лежи, дура! – успел крикнуть я, когда рука Князя скользнула в поясу, очевидно, в отличие от меня, видимость вооруженности ему создавать было не надо, он был при оружии.

За моей спиной раздался лай Демона, Князь вскинул руку вперед, я, не думаю, прыгнул влево, на утоптанную дорожку с снежным бортиком, трижды ударили знакомые до боли выстрелы из «Макарова», одна пуля, отрекошетировав от ледяного покрытия дорожки, ушла в сугроб совсем рядом с моими ногами, мимо меня мелькнула черная тень, затем хлопнула дверь автомобиля и заревел мощный двигатель. Я, не веря, что жив, осторожно приподнял голову над снежным бруствером. Впереди на дороге мотылялся из стороны в сторону, мигая рубинами «стоп-сигналов», здоровенная корма джипа с приоткрытой задней дверью, а черное пятно, стелясь над дорогой, металась слева от машины, примеряясь запрыгнуть в нутро салона. Джип в очередной раз мотнулся влево вправо, распахнутая дверь закрылась, а черная тень истеричным лаем обматерив безумную машину, пробежала несколько шагов, после чего развернулась и усталой трусцой двинулась в мою сторону.

Все это я видел уже подбежав к лежащей женщине и сильным рывком, так, что затрещали нитки пуховика, вздернул ее вверх, сорвал с запястий, глубоко впившийся в кожу, узкий кожаный брючный ремень, которым кто-то связал руки девушки спереди.

– Где Наташа⁈ Она в машине осталась⁈ – я, как безумный, тряс Настю, что безвольно мотала головой и не могла вымолвить не слова, прежде чем я, огромным усилием воли не задержал очередной рывок.

– Настя, скажи, Наташа была в машине? – медленно и членораздельно, как замороженный, проскрипел я, сжав руки и испугавшись, что Настя от моей тряски откусила себе язык.

– Н-е-е-т…– губы девушки тряслись, язык еле-еле ворочался, но она смогла произнести пару слов: – Нет тем ее… Я не знаю, куда он нас увез, но Наташа там осталась, а меня он повез с собой, чтобы тебе звонить.

– Понятно. – придерживая, повисшую на мне, Настю, я погладил по голове, подбежавшего, как ни в чем не бывало, тяжело дышащего, Демона, который ткнулся мне в ладонь мокрым носом, вежливо вильнул хвостом Насте и побежал куда-то за мою спину.

– Настя, пошли скорее отсюда. – я обхватил, еле стоящую на ногах, Настю, сумел сделать несколько шагов, но бухгалтер неожиданно уперлась.

– Ты что? Пошли скорее отсюда… – но девушка стояла, как ледяная статуя, глядя на меня очень странно.

– Паша! Как ты можешь? – губы ее продолжались трястись, но слова я разбирал: – Как же тот мужчина?

– Так двигайся быстрее, нам надо быстрее к нам домой добраться, пока нас менты не прихватили, а потом будем того мужика ловить… – я вновь потащил Настю в сторону соседнего двора, чтобы быстрее уйти из освещенного места, на которое, я уверен, сейчас смотрят десятки пар глаз.

– Я о том мужчине, что к тебе на помощь бежал!

– Какой мужик мне на помощь бежал? – я обреченно замотал головой: – Я один был. Ты нормально себя чувствуешь?

– Ну вон же он лежит. – Настя кивнула, куда-то мне за плечо, иссиня бледным лицом с темно-синими губами.

Я в панике оглянулся – расспрашивать о судьбе моей пропавшей любимой у сумасшедшей было делом бесполезным, но взгляд мой зацепился за темное пятно в нескольких метрах от нас.

– Постой пока здесь. – я, обхватив Настю за талию двумя руками, прислонил ее к стене соседнего дома, убедился, что она не собирается заваливаться в снег и осторожно двинулся к темному пятну.

На заснеженной дороге, неловко подвернув под себя левую руку и откину в сторону правую, на животе, лежал, безусловно, тот парень, что назвал меня пидарасом, всего десять минут назад, находясь на безопасной высоте третьего этажа. Мне был виден профиль, прижатого к снегу лица, и судя по, не моргающему, полуоткрытому глазу, помочь ему я ничем не смогу. Интересно, какого хрена он. Накинув на плечи фуфайку, побежал за мной. Исходя из науки логики, ответ на мой вопрос лежала в паре шагов от откинутой правой руки и представлял собой что-то вроде немецкого, ножевидного, штыка, изготовленного из старого напильника и насаженного на деревянную рукоять, выточенную на токарном станке. Вряд ли паренек бросился с балкона, как супер герой, услышав выстрелы на противоположной стороне дома, а вот прирезать самодельным кинжалом обидчика, что показал тебе средний палец, в темных и глухих переулках барачного Левобережья, это нам, как «здрасьте», это мы готовы сделать. Наверное, Князь, собираясь застрелить меня, увидел бегущих в его сторону мужика с жутким кинжалом и, нашедшего меня, Демона, запаниковал и начал стрелять по этим противникам, решив по Демону, что это моя поддержка, и подарив мне секунду на тот прыжок за сугроб, от которого у меня сейчас болезненно ныли все мышцы в теле, даже те, о существовании которых я ранее даже не догадывался.

– Скажи, куда вы звонили с таксофона? – я вновь подступил к Насте.

– Вам домой, но там трубку никто не брал. Скажи, этот человек… – Настя замялась, очевидно, страшась произнести очевидное.

Оплакивать своего невольного спасителя и потенциального убийцу мне было некогда, я вернулся к Насте и, не слушая более ее возражений и, сломив слабое сопротивление, потащил в обход квартала, по глухим переулкам, чтобы выйти к общаге по большому кругу, но достаточно быстро, пока не прибыла оперативная группа, а из общежитии не вывалили во двор свидетели, очевидцы и прочие зеваки.

– Как ты можешь…– Настя, молча пройдя около сотни шагов, вновь уперлась, как упрямый ишак: – Ты этого товарища бросил умирать…

– Во-первых, он мне совсем не товарищ, он за мной бежал, чтобы мне в спину ножик сунуть, который возле его руки остался лежать. – я буксировал Настю вперед с упорством бульдозера, она только успевала переставлять ноги: – А, во-вторых, ему уже не поможешь, пуля в голову попала, кисмет, как говорится, в-третьих, этот урод сейчас будет звонить опять, а меня дома нет. Давай, иди быстрее, если мы хотим Наташу увидеть живой.

Глава 24

Глава двадцать четвертая.

Ноябрь 1993 года.

Все очень грустно.

Локация – общежитие Завода, левобережный район Города.

Возле входа в общежитие стояло несколько человек, куривших и о чем-то нервно переговаривающихся. Так как мы шли с противоположной от места стрельбы стороны, то на нас с Настей внимание особого не обратили, и мы благополучно проскользнули в здание. Дверь в комнату коменданта была выломана «грязно», очевидно топором, значит мои разговоры по телефону может кто-то слушать.

– Проходи, раздевайся и рассказывай, что у вас произошло.

– Можно свет включить?

– Нет, не включай. Можешь в туалете свет включить, если так необходимо. Выключатель справа от входной двери.

Я смотрел через окно на улицу, а там, к лежащему на дороге телу наконец приехала милиция в количестве двух сотрудников в форме, судя по всему, «дежурка» с участковым заехала по дороге. От общаги подошло несколько человек, подошли к телу, бездумно топча все мысленные следы. Какой-то дебил потянулся к, лежащему на льду, самодельному кинжалу, но участковый проснулся, забрал улику и отогнал любопытствующих подальше от тела.

– Давай, рассказывай, что произошло? – я обернулся к Насте, мышкой сидящей на диване.

– Я не знаю. Мы вышли из института, Наташа сразу сказала, что тебя не будет, а к нам большой черный джип подъехал. Мужчина молодой выглянул из кабины, сказал, что он твой товарищ и ты попросил нас встретить и до дома довезти. Наташа поколебалась, но полезла на заднее сидение. Я рядом с ней села. Пока мы ехали, мужик стал расспрашивать про эту квартиру, мол, какая планировка и как вы в ней оказались. Наташа какая-то странная была, отвечать не захотела, просто молчала, в окошко отвернувшись, ну а мне неудобно стало – твой товарищ, на такой дорогой машине, приехал, нас довести до дома подрядился, он, по крайней мере, хамства не заслужил. Ну, я, как могла, про планировку квартиры рассказала, а про то, как ты квартиру получил, я сказала, что не знаю, надо у тебя интересоваться. А потом мы остановились, мужик сказал, что что-то с колесом. Он долго вылезал из-за руля, обошел машины, колеса смотрел, а потом открыл нашу дверь, показал пистолет и сказал, чтобы мы не дергались, иначе он нас застрелит. Наташа мне потом сказала, что она пыталась дверь свою открыть, но она оказалась заблокированной. В общем, мы испугались, он нам руки замотал ремнем, и пересадил в багажник, сказал, чтобы мы сидели тихо. Мы в багажнике вообще никаких рычажков не нашли, никак дверь открыть не могли. Он нас привез к какому-то дому, Наташу вывел и увел куда-то, а меня пересадил на переднее сиденье, рядом с собой, ремень какой-то веревкой привязал к дуге под потолком, что мне всю дорогу пришлось с задранными вверх руками ехать. По дороге он все время о тебе расспрашивал, спросил, как с тобой вечером можно связаться. Я сказала, что у меня в записной книжке в сумке есть телефон квартиры, на букве «П». И вообще… – Настя замолчала, виновато глядя на меня.

– Что? Что вообще?

– Паша, ты извини, но мне показалось…. Вернее, не показалось, а я точно знала, что он решил, что я Наташа…

Я встал и открыл шкаф с одеждой. Эксклюзивная куртка и короткая шубка из норки, пошитая Беловой Тамарой, висели в шкафу, в прозрачных пакетах, а вот старого пуховика на плечиках не было. Очевидно, имело место очередное женское показательное выступление – «Мне от тебя ничего» не надо, а две девицы в мешковатых пуховиках, наверное, действительно выглядели одинаково. Хотя мне очень хотелось убить, сидевшую с виноватым видом, Настю, я просто скрипнул зубами и вышел в кухню. Дальнейшая картина произошедшего была ясна без объяснений девицы. Князь решил выманить меня, дав моей любовнице телефонную трубку в ближайшем таксофоне. Вопрос оставался только в том – хотел бывший старший опер меня сразу застрелить, или сначала вытрясти с меня материальные ценности, а убить потом. Вмешательство в ситуацию парня с ножом, которого Князь посчитал за мою поддержку, смешало все планы колченого недруга, но что мне делать сейчас. Я попытался представить себя на месте Олега.

То, что Олег Князев не кружит рядом – в этом я уверен на сто процентов. Он должен исходить из того, что он, метким выстрелом в лоб, убил наповал моего приятеля, и возможно ранил меня, значит по его расчетам я должен быть либо на операционном столе, либо давать показания следователю прокуратуры о личности сбежавшего убийцы. Версию, что Князь, с ледяным хладнокровием, вернулся к общежитию, и сейчас стоит в толпе обитателей общежития, обсуждая убийство соседа, выведывая информацию, я отмел сразу – машина у беглого капитана больно приметная, не говоря уже о специфической походке. Значит, будем исходить из того, что Олег уехал отсюда, спрятал машину и залег на дно, желая переждать какое-то время и повторить свою попытку.

Я прижался горячим лбом к холодному стеклу. На улице уже прибыли прокурорский следователь, лежащее на снегу тело прикрыли какой-то тряпкой, опер, одетый «по гражданке», беседовал с «свидетелями и очевидцами», столпившимися у заснеженной обочины. Скорее всего ничего существенного, кроме того, что убиенный был «классным пацаном» и любить душевно посидеть за бутылкой он не выяснит, иначе бы уже стучался в мою квартиры. У нас в общежитии все друг друга знают, как в деревне, но меня спасает то, что сейчас холодно, никто не курил на балконе, кроме потерпевшего и настоящих очевидцев на улице нет, но вот когда милиция пойдет по квартирам, меня могут вычислить, значит мне надо валить из квартиры и как можно быстрее.

– Ты одета? – я выглянул в комнату и нашел взглядом, сидящую в самом углу дивана, сжавшуюся, как мокрая испуганная кошка, Настю: – Сейчас поедем отсюда в другое место.

Я замер на несколько секунд, пытаясь понять, что мне обязательно надо взять с собой, потом начал лихорадочно собираться.

Через пять минут мы втроем вышли из общежития и двинулись в сторону соседнего двора, куда я, с недавних пор ставил свою машину. Нам вслед что-то кричали, свистели, но никто не побежал вслед и не остановил.

Пока двигатель «Ниссана» грелся, я попытался проанализировать, правильно ли я сейчас поступаю. Смысла сидеть в квартире у телефона, ожидая звонка от Князева, точно, не было….

Я поднял глаза на зеркало заднего вида и встретился глазами с Настей.

– Ты сказала, что он привез вас к какому-то дому что за дом? Что видела, сколько до этого дома ехали и сколько времени ушло на дорогу сюда?

– А я знаю? – окрысилась Настя, но тут-же потупилась: – Извини, нервы. Я только что думала о том, что меня уже могло в живых не быть… Ой! Прости!

Да, если ты жива, то возможно, что Наташи сейчас в живых нет, и неизвестно, что лучше для Наташи – признаться в том, что именно она моя подруга, или продолжать изображать случайную знакомую…

С одной стороны, ценность Наташи, именно как Наташи, для Князя гораздо выше, чем просто посторонней девки, от которой проще избавиться, чтобы не путалась под ногами, или поиграться и потом избавиться… Я отогнал мысли о том, как Князь будет избавляться или забавляться со своей пленницей, стараясь думать только о главном.

– Про дом рассказывай.

– Что рассказывать? Я же ничего не видела. Там, в багажнике, стекла полностью затонированы. Я видела, что частный сектор, когда он дверь заднюю открывал и Наташу вытаскивал. Там несколько секунд было всего.

– Ты же мне сказала, что потом он тебя рядом с собой посадил, и ты всю дорогу ехала рядом с ним?

– Ой! – Настя выпучила не меня глаза: – Прости, я, правда, все это забыла, из головы вылетело. Погоди, дай мне две минуты, и я вспомню.

Девушка закрыла лицо ладонями и замолчала, потом, не отрывая рук от лица, заговорила: – Дом был, большой, двухэтажный, забор такой, листом металлическим отделан, вроде бы зеленый, на кирпичных столбиках стоит. Второй этаж над забором виден, там балкончик такой, с решеткой витой, красивенький, и труба печная, кирпичная, а на ней флюгер такой, в виде Карлсона. Все, больше ничего не помню. И, мне показалось, что это не частный сектор, н ты меня понял? Там участки очень большие, и домов много недостроенных. Старых нет домов.

– Так может быть ты мне скажешь, по какой дороге и сколько вы ехали? – я взмолился небесам, чтобы услышать ответ, но он мне совершенно не понравился.

– Ты считаешь, что я ваши дороги знаю? Я же приехала шесть месяцев назад. Я кроме дороги до метро, работы и института ничего не знаю…

– Ясно. А ехать сколько пришлось?

– Ну минут двадцать, наверное. – девушка неопределенно пожала плечами: – Знаешь, мне не до этого было, все время думала, что сейчас он остановится и меня задушит и в кювет выбросит. И дорогу я не запомнила, сразу говорю, ничего сказать не могу.

– А почему в кювет?

– Что?

– Я спрашиваю, почему в кювет он тебя мог выбросить?

– Ну там лес был, страшный и темный. И дорога пустая. А между дорогой и лесом кювет глубокий, дна с дороги не видно. Я думала, что меня, если здесь выкинуть, то или весной найдут, или мужик какой остановиться поссать, а там я лежу, воронами и лисами погрызенная… – и тут Настю пробило, она крепко вцепилась в мою куртку кулачками и, ткнувшись лицом мне в плечо, глухо зарыдала, сотрясаясь всем телом.

– Ну все, все…– я погладил Настю по плечу: – Все уже позади. Скажи, куда тебя отвезти? Где ты живешь, туда?

– Нет. – замотала головой Настя и даже перестала плакать: – Я туда не поеду. А вдруг этот мужик узнает, где я живу и туда придет. Отвези меня куда ни будь.

Я вспомнил, что представлялся Насте юристом предприятия, а ехать мне надо в родной Дорожный РОВД, причем очень срочно. Но делать нечего, и я тронул машину.

Локация – Дорожный РОВД.

Помощник дежурного по РОВД, разглядев, следующую за мной Настю, плотоядно оскалился и подмигнул. Наверное, решил, что я «снял» в одном из, известных каждому милиционеру, месте специалистку широкого профиля, дабы скрасила мой досуг.

– Ты что, здесь работаешь? – Настя сделала правильный вывод и того, как я уверенно открыл ключом свой кабинет в повале, а Демон, с порога, по– хозяйски, нырнул под батарею.

– Типа того. – я посидел несколько секунд, задумчиво рисуя каракули в уголке чистой страницы ежедневника: – Скажи, а тебе как показался цвет джипа – черный или темно –синий?

Настя задумалась пару секунд, а потом уверенно ответила, что темно-синий.

– Вот и мне показалось, что темно-синий. – я встал: – Сиди здесь, ничего не бойся, я скоро приду. Чайник здесь. Сахар, чай и кофе на подоконнике, туалет за углом.

Сегодня оператор ЭВМ была на суточном дежурстве и даже не спала, вбивая в базу данных ИЦ УВД списки похищенного имущества из ориентировок по свежим кражам. Я сунул девушек у руку шоколадку, которую только-что купил возле отдела, в круглосуточном киоске.

– Что хотел, Громов? – пить чай хозяйка кабинета не хотела, ей хотелось поскорее забить в массив все эти бесконечные шапки норковые, формовки р-р 56–58, и кольца, проба 583, размер восемнадцать, гладкое, обручальное, вес ориентировочно два с половиной грамм, и завалится спать, хотя бы до пяти часов, когда ей принесут новые ориентировки, скопившиеся за ночь.

– Мне один запросик, маленький – я протянул бумажку.

– А госномер где? – на меня подняли удивленные карие глаза.

– Нет номера. – я пожал плечами.

– Нет, Паша, так не пойдет…– мне попытались сунуть бумагу обратно: – У меня бумаги столько нет. Нет, нет и нет! Иди, завтра днем придешь.

– Да там немного совсем выйдет, один, ну крайний случай, два листочка. Т попробуй только. – ждать до завтрашнего дня, когда придет сменщицы оператора, я не мог никак. Во-первых, не факт, что Наташа будет еще жива, а во-вторых, у следующего оператора найдутся свои отговорки.

Наконец, девушка сдалась, сунув батончик «Виспа» в ящик стала и, с видом великомученицы, стала вбивать данные запроса.

Джипов «Изузу-Трупер», темно –синего цвета, в Городе, действительно, оказалось немного, список, с адресами владельцев влез на четыре листа очень мелким шрифтом. Буркнув мне, что я буду должен, хозяйка бесцеремонно вытолкала меня из своего кабинета и вновь застучала на клавиатуре, а я двинулся обратно к себе – предстояло самое сложное.