Текст книги "Аз Есмь Мудищев (СИ)"

Автор книги: Роман Драксодий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5

ТЫ ДОЛЖЕН ЗАЩИТИТЬ РОД!

К обыденной боли от сломанного в пояснице позвоночника и оторванных по колено ног добавилась кошмарная БОЛЬ души, которую Мира посчитала отличной мотивацией для меня не умирать здесь и сейчас.

Похер, пляшем.

Вокруг места происшествия моментально собралась неравнодушная толпа, а за лихачом поспешили видевшие всё водилы, но куда там – мощная тачка давно скрылась из вида.

– Ты в порядке⁈ – с тревогой в голосе воскликнула Алёнка, подбегая и падая на колени возле меня.

– В полном, – сквозь зубы прорычал я, туго затягивая матерчатый ремень из шорт чуть выше раны, – вторую ногу перетяни.

Она беспомощно воззрилась на кровоточащий ужас и с надеждой оглядела собравшуюся толпу. Один из мужиков протянул свой ремень, которым пигалица неуверенно и неумело попыталась остановить кровь.

– Дай сюда, безрукая, – сжалился я, когда она перемазалась красным с ног до головы.

Привычным движением пережал артерию и активировал разгон потенциала. Через пару секунд кровь остановилась, а голова перестала кружиться. Хоть полная трансформация тела и была далека от завершения, но даже имеющаяся сейчас слабая синергия тела и души вполне справлялась с такими пустяковыми повреждениями.

– Твои ноги…

– Отрастут, не ссы, – я отмахнулся от нервничающей девицы. – Зато мы обеспечены ночлегом на сегодня.

Минут через двадцать прибыла машина скорой помощи и нас отвезли в больницу. Но, что примечательно, ни опричники, ни милиция, не удостоили меня своим присутствием. Да, оказывается тут была ещё одна структура, которая занималась исключительно делами исключительно вольных граждан. Какой отсюда вывод? Правильно, за рулём машины был родовой, а значит, я могу спросить с него по полной.

После нехитрой хирургической процедуры, в результате которой я стал обладателем двух замечательных розовых культей вместо ног, мне сообщили, что отныне я навсегда парализован ниже пояса. Ну, не велика потеря – несколько дней побуду обрубком.

Я поблагодарил врачей, подписал бумаги и самостоятельно покатился в палату на новеньком кресле каталке, чем вызвал шок у медиков. Алёнке разрешили остаться в палате со мной, так что она быстренько разделась догола и шмыгнула под моё одеяло, порадовав своими промелькнувшими телесами пару старичков, лежащих тут же.

– А ну-ка фу! – без особой надежды я попытался пресечь эротические поползновения под одеялом.

– Теперь никуда не денешься! – самоуверенно и торжественно заявила она из-под одеяла, где её ручки уже забрались под мой просторный халат.

– Фу, я сказал! – я дотянулся до пустого дежурного металлического судна под койкой и звонко приложил им по наивысшей точке одеяла, где предположительно должна была быть голова нахалки.

Почувствовав, что её тело прекратило подавать признаки жизни, и что Мира на это никак не отреагировала, я преспокойно уснул.

Наутро, сразу после завтрака, меня выписали, вручили во временное пользование кресло-каталку и теперь я развлекался тем, что глазел по сторонам, пока пыхтящая Алёнка толкала меня через живописный парк. Она обиженно гладила огромную шишку на голове, но молчала.

Медленно отрастающие ноги страшно чесались и я жмурился от удовольствия, царапая ногтями розовую кожу. Скоро тощая пигалица устала и присела отдохнуть на лавочку, а я поднял брошенный кем-то пластиковый стаканчик и пристроил его на своих коленях, чтобы не терять время понапрасну и уже начинать копить приданое сестричке. Благо, видок у нас был подходящий, а засохшая на одежде кровь вполне могла сойти за грязь.

Она сперва не могла поверить своим глазам – почему я, невероятно могущественное существо, прошу милостыню. Но потом, после третьей поданной мне мелкой монетки, махнула рукой и растянулась на лавке в полный рост, водя пальцем по экрану смартфона.

– У тебя вообще гордости нет? – наконец спросила она не меняя позы, когда я громко осыпал многочисленными пожеланиями здоровья щедрую парочку пенсионеров.

– Мне уже давно чужды все эти моральные условности, девочка. Когда ты проживёшь миллионы миллионов жизней, то поймёшь, что истинное счастье в мелочах, – я демонстративно, с хитрой улыбкой, потряс звенящим стаканчиком.

– Тогда ты угощаешь, есть охота, – смирилась она и неожиданно добавила: – Тут пишут, что сынок мэра вчера человека сбил, но доказательств нет.

– А мэр родовой или из вольных?

– Это династия Лукиных, сто пятьдесят третье место.

– Хорошо устроились, однако.

– Эй, черти залётные, это наша территория! – раздался хриплый, пропитый голос.

Мы с девахой одновременно повернули головы и воззрились на колоритную компанию из хромого бомжа, безрукого бомжа и бомжа безногого, по-царски сидящего в ржавой инвалидной коляске, которую толкал однорукий. Хех, вот он конфликт, которого мы действительно достойны.

Они недвусмысленно демонстрировали острые предметы в руках и медленно приближались. Алёнка впала в ступор, ведь на них не было ни кулонов родовых, ни браслетов крепостных, что приравнивало их к вольным. Соответственно, атаковать их нельзя в принципе, а её дух не давал никакой защиты.

– Что делать? – она беспомощно взглянула на меня.

– Бежим! – скомандовал я, разворачивая кресло-каталку в противоположную сторону и потихоньку вращая колёса руками.

– А ну стоять, крысы, отдавайте деньги! – взвыли бомжи и бросились в погоню.

– Выкуси! – злорадно крикнул я, оборачиваясь, когда Алёнка наконец-то начала меня толкать, тем самым прилично увеличив скорость. Мы с ветерком понеслись по алее, распугивая гуляющих мамаш с колясками своим видом и моим хохотом.

Бомжи не отставали, видимо им слишком сильно хотелось похмелиться. Хромоногий бодро ковылял, отстукивая костылями рваный ритм по тротуарной плитке, при этом умудряясь грозить кулаками и сыпать проклятиями. Однорукий тяжело топал рваными кроссовками и толкал коляску с товарищем, который держал в каждой руке по заточке, выставив их перед собой.

Так бы и бежали, вызывая здоровое любопытство у прохожих, но, метров через двести гонки, пигалица выдохлась, а угрожающий стук костылей и скрип колёс начал приближаться. Послышались победные возгласы и обещания страшных мучений

– Всё на борт! – давясь от смеха, скомандовал я, одним движением перекидывая сестричку себе на колени, берясь за колёса руками и уже не сдерживая силу. – Врум-врум, мазафакерс!

Наша скорость тут же увеличилась и бомжи, под крики разочарования, начали отставать, но тут свершилось чудо!

Хромой швырнул в нас костылями, поставил «больную» ногу на землю и прибавил ходу. Матерящийся, хитросидящий до этого, безногий вскочил с кресла-каталки и припустил за нами с олимпийской скоростью, поскольку единственный не тратил силы. Однорукий же выдохся окончательно и остановился держась одной рукой за бок, а другой, внезапно отросшей, вытирая пот с лица.

Под Алёнкин визг, проклятия водителей и сигналы машин, я пролетел перекрёсток и, злобно хохоча, понёсся вниз по широкому проспекту, распугивая пешеходов. Позади нас послышался звук тормозов и глухой удар, ознаменовавший окончание погони.

По инерции работая руками с дикой скоростью, я вдруг заметил возле ресторана знакомую машину и резко затормозил. Инвалидная коляска вошла в занос и остановилась точно перед входом. Сестричка удержалась на моих коленях только чудом, и чудом же её не стошнило.

– Сволочи, даже пандуса нет! – возмутился я, отсутствием условий для маломобильных граждан и сказал девахе: – Чё глазищами хлопаешь? Рот закрой, и поднимай меня по лестнице!

Едва мы героически преодолели две широкие ступеньки, как перед нами возникло новое препятствие.

– А ну вошли вон! Здесь не подают милостыню! – грозно заявил широкоплечий охранник в чёрном пиджаке и белой рубашке.

Он был из вольных, что характеризовало хозяина заведения как человека здравомыслящего и хитрого. Родовые вряд ли пройдут тут силой, а против таких же вольных у мордоворота имелся электрошоковый аргумент. А может тут вообще так принято, не знаю…

– Нас ждут, – просто сказал я, добавляя в голос ту самую интонацию, которая и отличает королей от крестьян, и это далеко не одно только происхождение. Амбал вздрогнул, неожиданно поклонился и поспешно распахнул перед нами дверь. На последок он вжался в стеночку пропуская нас.

– Это тоже какая-то способность? – шёпотом произнесла удивлённая пигалица, когда мы проследовали в роскошный, элегантный зал.

– Ага, уверенность в себе называется, – загадочно ответил я ища взглядом водятла, лишившего меня ног.

Это оказалось просто, поскольку в ресторане в это время обедали всего два человека. Пожилая дама из вольных меня не заинтересовала, а вот молодой парень лет двадцати, вольготно развалившийся на стуле и презрительно говорящий с официантом, вполне подходил под тип искомого водятла.

– Точно, это он, Алексей Лукин! – шепнула мне Алёнка, уже успевшая найти фото сына мэра в сети.

Я неспешно подкатил к столику гонщика и он тут же удивлённо воззрился на меня. Официант из крепостных воспользовался шансом и поспешно сделал шаг назад скрываясь из поля зрения выпендрёжника. Лукин цыкнул сквозь зубы:

– Сюда теперь и бомжар пускают?

– Алёша, ты мне кое-что должен, – я растянул губы в недоброй улыбке.

– И что же это? – полным презрения голосом ответил он и коснулся своего кулончика на шее, поглядывая на точно такое же украшение на моей.

– Вчера я гулял по дорожке, а ты оторвал мои ножки, – не переставая скалиться поведал я.

Наступила пауза.

– Дух приди, кровь прими! – мы произнесли это одновременно, вот только мне потребовалась дополнительное мгновение, чтобы подчинить розовенькую фрикадельку, которая уже успела сожрать других обитателей моей темницы и теперь была единственным доступным мне духом.

Призванная им тварь отдалённо напоминала паука с сотней тонких ножек, на многочисленных сочленениях которых были мерзкие выпученные глаза. Её приплюснутое тело было покрыто мириадами шевелящихся щупалец с крючками на концах. Ну а пять зубастых пастей, с длинными раздвоенными языками, почти равномерно располагались по всему периметру тела и жадно клацали в мою сторону.

Вместе с моей фрикаделькой он наполнил окружающее пространство таким «ароматом», что мне даже захотелось зареветь от жалости к себе. Эх, блаженны несведущие аборигены.

А вот сестричку вырвало желчью. Видимо путешествие на изнанку не прошло для неё даром и она чуть-чуть повысила уровень своего понимания и восприятия мироздания.

– Что это так мерзко воняет⁈ – прокашлявшись воскликнула она.

– Шишкинская фрикаделька и Алёшкин друг, – равнодушно ответил я, пожимая плечами, и тут же добавил: – Бывший друг.

Моя тварь уже успела мелко нашинковать некоторые ножки паука, поскольку моё управление духом было тоньше и оперативнее. Погрызенный дух тут же сбежал, оставив глупого человека разбираться с проблемами самостоятельно.

Парень даже не успел отойти от шока, почему сила духа покинула его, как костяные клинки фрикадельки отсекли его ноги чуть ниже колена. Правда отсекли исключительно в метафизическом плане, но сути это не меняло. Лукин вскрикнул упал на задницу и потрясённо смотрел на навсегда онемевшие ноги.

Я подкатился в упор к нему и наклонился поближе:

– Баш на баш, Алёша. Ты был конкретно неправ, поэтому я забрал твои ножки навсегда. Каждую реинкарнацию ты будешь инвалидом, но однажды, возможно, сможешь исцелиться. А пока я заберу твою машину и попрошу сохранить в секрете нашу встречу, иначе…

Схватил его руку, отогнул мизинец и приказал фрикадельке отрубить его. Вскрикнувший мажор вырвав свою руку из моей, принялся теребить парализованный пальчик. На его счастье, он не чувствовал собственную душу полностью, иначе орал бы сейчас до хрипоты.

– Ты не представляешь, с кем связался! – наконец выдавил он, найдя в себе силы и храбрость.

– О нет, милый малыш, это ты не представляешь, с кем связался, – я широко улыбнулся и сверкнул глазами.

Повинуясь моему немому приказу, фрикаделька пронзила клинками душу парня в нескольких местах, но так, чтобы не повредить основные линии хрустального плетения. Такое прочувствует кто угодно и сын мэра заорал дурниной, сса в штаны и пуская сопли.

– Ну так что? – я приказал своей твари вынуть клинки из его души. – Сохранишь наш маленький секрет? Чисто по-дружески прошу, иначе я приду за твоей семьёй и заживо сожру их на твоих глазах!

Я могу быть убедительным. Да.

Алёшка, упавший в половинку колено-локтевой позы, быстро-быстро закивал и сплюнул тягучую слюну. Его била крупная дрожь, а из горла, вопреки воле, вырывались всхлипы.

– Ключи, Алёша, и не дай Хаос, меня будут искать за угон, – я требовательно протянул руку и в неё упал красивый брелок. Я бросил его бледной Алёнке и отозвал фрикадельку, после чего покатил к выходу и бросил на ходу: – Водить то умеешь? А то я до педалей не дотянусь.

Она неуверенно кивнула, и мы покинули заведение, оставив пожилую даму недовольно морщиться от увиденных разборок между родовыми. А могла бы быть благодарной за то, что я не поломал мебель и не залил помещение кровью. И что не украсил тут всё гирляндами из внутренних органов, нанизанных на кишки, тоже могла бы сказать спасибо.

Возле автомобиля выяснилась неприятная деталь – кресло-каталка не складывалось и ни в салон, ни в скромный багажник не лезло. Бросать её было бы неуважением к людям, выдавшим мне её во временное пользование, но я нашёл элегантное решение проблемы.

– Трогай по малу! – крикнул я сестричке, когда закончил привязывать зажатый под крышкой багажника буксировочный трос к раме кресла-каталки.

Девочка что-то пискнула в ответ и вдавила педаль акселератора до упора. Спортивный электромобиль сорвался с места визжа шинами, а за ним сорвалось и кресло, визжа мной.

– Су… – только и успел выдать я на ультразвуке до того, как столкнулся лицом с неудачно пролетавшим мимо голубем.

Держа равновесие на грани своих возможностей, чтобы каталка не опрокинулась, а меня не стёрло об асфальт до самых ушей, я громко крыл матом конченную дуру за рулём, её хитрожопого брата и сволочное мироздание.

Меня подбрасывало на неровностях дороги, мотало из стороны в сторону и всё это на огромной скорости. Случайные свидетели кричали, пытались догнать, тыкали пальцем в нашу сторону, спешно доставали телефоны и снимали видео.

Но, надо отдать должное конструкторам этого колёсного девайса – несмотря на скорость, заносы на поворотах и периодическое перепрыгивание через бордюр на тротуар и обратно, кресло-каталка не рассыпалась и я даже начал получать удовольствие от поездки, когда приноровился подруливать.

Мы выпущенной стрелой неслись на окраину города, к университетскому общежитию, по пути шокируя прохожих и слыша отборную ругань от остальных участников движения. Благо, что время рабочее и трафик на дорогах не очень высокий.

Спустя каких-то десять минут пигалица, не отпуская педаль акселератора, свернула на тихую, узкую улочку и я наконец увидел вдалеке внушительный университетский комплекс, утопающий в зелени высоких деревьев.

Наш безумный колёсный дуэт влетел на огромную, полупустую парковку перед центральными воротами, где Алёнка начала выписывать круги вокруг столбов освещения, расчерчивая асфальт чёрными восьмёрками.

– На другую педаль жми, овца! – заорал я, с трудом маневрируя, чтобы повторить траекторию машины и не вмазаться в столб.

Видимо не найдя педаль тормоза, эта курица просто вывернула руль до упора и заставила авто дрифтить на месте. Центробежная сила начала разгонять меня по кругу и, в какой-то момент, трос вырвал крышку багажника. Я, завывая как самолёт на взлёте, сорвался с привязи и отправился в неконтролируемый полёт, аккурат в центральный вход.

Выбив собой пластиковую входную группу и снеся турникет ко всем чертям, мы с креслом-каталкой проломили тонкую кирпичную стену, какие-то перегородки и замерли на груде обломков, посреди женской раздевалки. Пронзительный визг раздался со всех сторон и вокруг забегали голые бабы, паникующие и спешащие на выход. А это я удачно завалился!

– Приемлемо, – кивнул я сам себе, садясь на обломки и наблюдая за суетой полуобнаженных тел.

– Ты ещё кто такой⁈ – раздался строгий, властный голос за моей спиной.

Я обернулся и воззрился на грудь пятого размера, с гневно торчащими сквозь тонкую майку сосочками. Чуть выше груди обнаружилось красивое лицо с презрительно прищуренными глазами, обрамлённое черными, как смоль волосами. Ей было не больше тридцати и она точно не выглядела студенткой.

Мой взгляд скользнул вниз, оценивая подтянутый живот, округлую попку в стрингах и стройные ноги.

– Первокурсник Ярослав Мудищев, к вашим услугам, – я слегка поклонился, что было несколько затруднительно сделать в сидячем положении. – Покорнейше прошу простить меня за эту оказию. Виной тому ряд обстоятельств непреодолимой силы. Я готов загладить вину перед всеми дамами, устроив оргию покаяния, скажем, сегодня, часов в восемь вечера.

Воцарилась странная тишина, пропитанная сомнением и одновременно предвкушением.

Внезапно строгая красавица громко рассмеялась, отчего большая грудь запрыгала в такт. Девушка упёрла руки в бока и слегка наклонилась ко мне со словами:

– Я Ольга Ивановна, комендант женского общежития. Не волнуйся о разрушениях, Мудищев, я всё решу, но не смей больше создавать проблем! И запомни вот ещё что: если я вдруг увижу тебя в своём общежитии, особенно после девяти вечера, особенно возле моего кабинета на четвёртом этаже левого крыла, то ты познаешь всю глубину боли и страдания!

– Понял, принял, разрешите уползти?

– Уползай, – великодушно разрешила она, не меняя суровой позы.

В этот момент к нам вбежала Алёнка с перепуганными глазами:

– Эй, ты живой?

– Как видишь, – я усмехнулся и вскарабкался на кресло-каталку, чудом уцелевшую в этой свистопляске. Слегка погнуло, да и только.

– А ты? – прищурилась Ольга Ивановна.

– Алёна Мудищева, первый курс, прибыла на заселение! – отрапортовала пигалица.

– Почему мне кажется, что от вас будет куча проблем? – комендантша смерила нас задумчивым взглядом.

– О, – я лучезарно улыбнулся и подмигнул ей, – вам точно не кажется!

Глава 6

Я доехал до мужского общежития, которое находилось неподалеку от административного здания, в которое я и влетел, распугав переодевавшийся там женский персонал универа.

Что ж, всё прошло сравнительно неплохо. Это если не считать разбитой в хлам машины, штрафа в пять тысяч рублей за порчу имущества и дисциплинарного взыскания. Зато нас без проблем заселили, а меня даже на первый этаж, что радовало.

Пока заполнял документы, пока отмывался и стирал единственные шорты, день склонился к вечеру. Скорее всего, сестричка делала то же самое, поэтому я не особо удивлялся её отсутствию возле себя. И вообще она молодец, что забрала тогда и мой паспорт из дома Шишкиных, ведь я даже не подумал о нём.

Когда я доехал до выделенной комнаты и открыл дверь, то обнаружил субтильного соседа, пристально вглядывающегося в небольшой аквариум. На очкарике рос духовный паразит, являющий собой шевелящуюся плесень с глазами. Я замер на пороге, не желая глубже окунаться в густые волны эфирных миазмов.

– Ты знал, – вместо приветствия медленно произнёс он, растягивая слова, – что рыбки способны довести улитку до самоубийства?

Он повернулся и уставился на меня бессмысленными глазами. Так, тут всё ясно – эта неимоверно воняющая дрянь не изгонялась с самого первого призыва и вряд ли уже когда-нибудь будет изгнана, по причине того, что основательно вросла в душу человека. Такие соседи мне и нахрен не нужны!

Я молча закрыл дверь и покатил дальше по коридору, вскоре остановившись у случайной комнаты. Открыл.

– Чё надо? – воззрился на меня тощий прыщавый тип, с неприятным, злобным лицом брюзги.

– Комендантшу женской общаги видел? – без прелюдий спросил я.

– Видел, и что?

– Хочешь её трахнуть?

– Чё⁈ – опешил парень.

– Смотри, расклад такой, – я без приглашения вкатился в просторную комнату на четверых, – я живу в твоей комнате, а ты в моей. За это я устрою тебе почти гарантированный секс с Ольгой Ивановной. Ну, в крайнем случае, если совсем уж затупишь, то сиськи пощупаешь сто процентов.

– А почему просто не пойдешь к коменданту? – задал он резонный вопрос, внезапно меняя выражение лица на классического «ботана», чем утвердил меня в мысли, что первое «лицо» было маскировкой от хулиганов.

– Ты дурак? Комендант на четвёртом этаже, а у меня ножек нет.

– Так лифт же есть, – он скривился в ехидной ухмылке.

– Внезапно. А где он?

– Так они в концах коридоров…

Буркнув нечто благодарственное, я проехал чуть дальше и действительно обнаружил искомое. Поднялся на четвёртый этаж, нашёл дверь коменданта и без стука вломился внутрь.

– Мой сосед по комнате опускает член в аквариум, чтобы рыбы его обсасывали! – с порога заявил я, подкатывая к столу в центре комнаты.

Комендант, сорокалетний мужик из вольных, от неожиданности поперхнулся чаем и выронил кружку из рук, разливая кипяток на брюки.

– Ебутьтвоюмать! – заорал он, вскакивая со стула и поспешно отряхивая штаны.

– Вот-вот, я сказал то же самое, когда это увидел, – кивнул я, – требую переселить меня в другую комнату.

– А ну пошёл нахер отсюда! – пуще прежнего заорал комендант, кривясь и выпучивая глаза от боли в ошпаренных ногах.

– Понятно, коррупция… – я вновь кивнул с серьёзным видом. – Денег у меня нет, но могу предложить незабываемый секс с Ольгой Ивановной, комендантшей женской общаги, в обмен на другую комнату.

– Ты чё, сука, несёшь⁈ Она моя жена! – мужик прыгнул на меня, в полёте замахиваясь для удара.

– Внезапно… – расстроено произнёс я, ловко уворачиваясь от удара и одновременно подталкивая коменданта в спину, тем самым придавая ему дополнительное ускорение.

Потеряв равновесие, тот начал заваливаться вперёд, пока с глухим ударом не врезался головой в стену.

Размазывая слюни и плавно тормозя лицом о шершавую поверхность, бессознательное тело сползло вниз и замерло с откляченным задом.

Ну, тогда вариант остался только один. Похер, пляшем.

Я возвратился в комнату с аквариумом.

Молча проехал мимо соседа, молча открыл окно, молча вернулся к парню, молча схватил его за пояс штанов, и, использовав успевшие накопиться крохи энергии, так же молча выкинул его в открытое окно. Откатился к аквариуму, взглянул на безумных рыбок, находящихся под ментальным контролем духа-плесени и вышвырнул его вслед за хозяином.

В помещении посвежело, и я, с чувством выполненного долга, удовлетворённо закрыл окно, на ручке которого теперь сиротливо болтался кулон моего соседа.

В целом, других дел у меня тут не было. Я покинул общежитие, чтобы покататься по городу в поисках стартового капитала, ну или на худой конец стартового пистолета.

Деньги нужны были позарез, причём быстро и много. Поэтому я сразу отмёл варианты с организацией высокорентабельных сверхтехнологичных производств и прочей прогрессорской деятельностью, поскольку они требовали уйму времени. Нужно что-то простое и доходное, вроде ростовщичества, но и там не обойтись без начального капитала, а денег не было.

Так, размышляя о высоком, я катил по вечернему городу и глазел по сторонам в поисках вдохновения. За пару часов забрался совсем уж в какие-то дебри с плохим асфальтом, неубранными газонами и отсутствующим освещением. Тут-то моё внимание и привлекла компания молодых парней лет по двадцать пять, что-то яростно обсуждающих у входа в подвал пятиэтажки.

По опыту могу сказать, что за той ржавой дверью скрывается либо наркопритон, либо подпольное казино, либо подпольный же бордель. В принципе, все три варианта меня устраивали, ведь в первом случае я мог быстро отрастить ноги, просто сожрав души этих никому не нужных, ущербных отбросов общества, а два других сулили неплохие развлечение и прибыль.

Спокойно подкатил ко входу, где зацепился ухом за разговор трёх подвыпивших парней.

– Витя, ля, не тупи тебе ещё кредит платить, пошли уже, лучше пивка возьмём!

– Ты гонишь что ли⁈ Я его накормил, он сейчас должен дать!

– Хуёв он тебе даст, пошли говорю!

– Ну и пиздуйте, а я назад.

– Саня, успокойся, видишь же – он рогом уперся! Витёк, давай последнюю трёху ставишь и домой, даже если просрёшь, базар?

– Вы чё доебались⁈ Мои деньги – хочу просираю, хочу нет!

– Ты чё, сука, ёбу дал? О Ленке и мало́м подумал⁈ Чё вы жрать будете весь месяц, если ты уже почти всю получку просадил⁈ В долги залезешь и в крепостные загремишь!

– В династию к Ушаковым вступлю, они как раз набирают.

– Ты ебанулся⁈ Они же наглухо отбитые! Сука, Витя, ну не тупи пожалуйста, пошли домой!

– Гмх, молодые люди, разрешите помочь вам в этой затруднительной ситуации, – я деликатно вклинился в их разговор.

Троица внезапно заметила моё присутствие, замолчала, и удивлённо воззрилась сверху вниз, а я продолжил:

– Понимаю вашу растерянность и неверие, но смею вас заверить, что перед вами самый удачливый человек на планете! За скромные пятьдесят процентов я готов выиграть за вас у этого казино.

– С ногами тебе не особо повезло, – справедливо заметил один из них.

– Это пустяки, – я махнул рукой, – именно из-за невероятной удачи мне их и отрубили в одном заведении, чтобы я больше там не появлялся. И миллион мой так и не отдали…

– А мы тут причем? – игрозависимый Витёк не без интереса окинул меня взглядом.

– Дело в том, что в данный момент я несколько стеснён в средствах, поэтому предлагаю вам инвестировать в беспроигрышное предприятие.

– А если не выиграешь? – тут же прищурился Витя.

– Витёк, ты чё, повёлся на слова этого пацана⁈ Саня, да скажи ты ему!

– Да, Витя прав, – Саня кивнул, – что если не выиграешь⁈

– Э, мужики, вы чё, ему поверили⁈ Он же просто хочет поиграть за ваш счёт!

– Я на сто процентов гарантирую успех мероприятия, – твёрдо заявил я, подъезжая ближе к заветной двери.

– Ты типа гений математики или что? – с подозрением прищурился третий-неизвестный.

– Вроде того, – уклончиво ответил я и нетерпеливо кивнул на дверь: – Ну, если не хотите участвовать, то хоть спуститься помогите – заплачу рубль.

Они переглянулись, и Витя поспешил открыть передо мной дверь. Спустившись в полумрак по пыльной, выщербленной бетонной лестнице, мы оказались у второй, крайне облезлой двери. И уже только за ней нас встретил охранник из родовых и мало-мальски приличный интерьер в красных тонах.

Молча окинув нас профессиональным взглядом и, на миг задержав его на моём кулоне, он кивнул и спокойно произнёс:

– У нас стоят детекторы призыва и, если что, я тебе ещё и руки вырву.

– Приемлемо, – я кивнул в ответ и, вместе с новыми знакомыми, пересёк небольшой тамбур.

Пройдя через последнюю дверь, мы оказались в прокуренном помещении с низким потолком.

Почти всю площадь под домом занимали стройные ряды с игровыми автоматами, разделённые островком кассы и небольшого бара. Многочисленные игроманы периодически кочевали от одного лохотрона к другому, создавая непрерывное движение в зале.

Я покатился вперёд, ловя на себе косые взгляды и ища что-нибудь не настолько проблемное как однорукие бандиты. Почти в самом конце зала обнаружился полноразмерный стол автоматической рулетки. Над столом висел небольшой чёрный додекаэдр, материалом исполнения подозрительно напоминавший броню опричников. Вероятно, это и был детектор призыва.

За столом играло два человека, неспешно потягивающих пиво из высоких стаканов. Моя троица молча стояла за моей спиной и лишь Витя беспрестанно озирался, жадно сверкая глазами на сверкающие и пищащие выигрышами автоматы.

– Подходит, – кивнул я, убедившись, что стол принимает ставки ещё пару секунд после того, как шарик брошен. Я обернулся на парней: – Участвуете или нет?

– Да! – тут же отозвался Витя, а Саня неохотно кивнул.

– А ты? – я посмотрел на третьего, – Учти, как только я начну, ты не сможешь рассчитывать на долю.

– Сколько? – со вздохом спросил он после короткого раздумья.

– Скидываемся по пять рублей.

Они полезли в карманы и протянули мне мятые купюры. Я сгрёб деньги осмотрел стол рулетки на предмет купюроприёмника, но его не оказалось. Пришлось махать рукой девушке, курсирующей по залу со связкой ключей.

Она взяла деньги, вставила ключ в специальное гнездо, потыкала пальцем в сенсорный экран и на нём загорелось «Баланс 15 рублей». Парни убрали ненужный стул, чтобы я мог нормально занять место и озолотить их.

Я не спешил. Три раза пропускал ставки, чтобы окончательно убедиться в правильности расчёта скорости шарика, углов его отскока и отсутствии системы изменения результата.

К четвёртому броску я уже был готов. Когда шарик вылетел, я потратил секунду, чтобы рассчитать точку его остановки и ещё секунду, чтобы ткнуть в экран и сделать одну ставку «ва-банк» на двадцать девять чёрное. Мои «инвесторы» дружно охнули и чья-то рука с силой стиснула моё плечо.

– Двадцать девять, чёрное, – сообщил электронный женский голос, который тут же заглушили радостные возгласы моей троицы.

Теперь баланс показывал «540 рублей». Снова максимальная ставка, но она оказалась ограниченной пятьюстами рублями. Этот бросок принёс без малого восемнадцать тысяч, как и два следующих за ним. Мои «инвесторы» пребывали в экстазе и готовы были целовать мои культи.

Мне удалось поставить ещё три раза, доведя баланс до ста восьми тысяч, прежде чем к нам подбежали сотрудницы с охраной и заблокировали автомат, не забыв бросить на него красную табличку «Не работает».

– Я ведь смогу получить то, что уже выиграл? – спокойно, с пониманием, спросил я, как бы случайно касаясь своего кулона на шее и ненавязчиво демонстрируя широкомордым охранникам пять растопыренных пальцев.

– Разумеется, – кивнула симпатичная девушка администратор, – проследуйте к кассе.

Почти десять минут мне отсчитывали положенное, что не могло не привлечь внимание завсегдатаев. Под завистливые взгляды других игроков я, не отходя от кассы, передал «инвесторам» их половину и поблагодарил за оказанное доверие. Свои пятьдесят четыре тысячи положил в мятый пакетик, выпрошенный в баре, и сел на него, чтобы не потерять.

Парни на руках вынесли меня из подвала и ещё пару минут рассыпались в эмоциональных благодарностях.

– Рекомендую сразу купить любую недвижимость, чтобы не просрать деньги. Лучше землю или дачу. Особенно тебе, Витя. Чао, фантики.

Я оставил счастливых парней и одиноко углубился в темноту дворов. Завтра, первым делом, надо будет отдать пять тысяч, а на оставшиеся деньги купить квартирку и какой-нибудь транспорт. Порядок цен я уже примерно представлял и выигрыша должно с лихвой хватить на старый клоповник на окраине и самоходное ржавое ведро.

А пока, я решил как следует поесть перед возвращением в общагу.

Как назло, в этом спальном районе не было ни одного ресторана или даже приличного бара. Зато были тени, следующие за мной аж от самого игрового зала.